Текст книги "Золото дураков"

Автор книги: Джон Холлинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

28. Исследуя его расцветающие достоинства

Билл нервно откашлялся.

– Все могут меня слышать?

Повисла тишина.

Фургон поставили у края дороги, рядом с небольшой рощей. Билл взгромоздился на него, ощущая себя припертым к стене. Впереди топтались, добивая чахлое пшеничное поле, три сотни народу. Летти с Балуром и Чуда стояли сбоку от фургона, поглядывая то на оратора, то на толпу, и не казались готовыми прийти на помощь.

Билл поискал взглядом Фиркина – тот торчал в задних рядах, сжимал в руках большой глиняный кувшин и вдохновенно пил из него. Глаза красные, бороденка мотается туда-сюда в такт глоткам. Наконец старик прервался, чтобы вдохнуть, уставился на Билла и приветливо помахал ему.

Пьянчуга почти все время бродил в толпе, проповедуя слово пророка, – но и не думал поговорить с Биллом, чтобы это слово услышать. Билл удивлялся не меньше остальных, находя вдруг новые собственные эдикты. И похоже, главный из них гласил: «Дайте Фиркину напиться вдоволь!»

Интересно, попадет Летти в старика ножом с такого расстояния? Правда, не факт, что она попытается, даже если ее попросить. Но все-таки она по-прежнему нравилась Биллу. Глупо, конечно. Куда ни глянь, хуже человека не сыскать. Быстро злится и сразу пускает в ход железо. И думает почти только о себе и о золоте.

Однако под яростью и гневом пряталась другая Летти – другой человек в том же теле, – столь же скорая на шутку, как та, первая, на удар.

Помнится, спустя два дня после того, как опустошили пещеру Мантракса, Летти с Биллом ехали в фургоне, Балур, еще разгневанный собравшейся толпой, вышагивал на полмили впереди, а Чуда с Фиркином, каждый по-своему, утешали и окормляли народ.

– А что ты собираешься делать с ним? – спросил Билл.

– С чем?

Он указал пальцем на золото. Летти закинула выбившийся локон за ухо, нерешительно качнула головой. В эту минуту она показалась на удивление беспомощной и беззащитной.

– Не знаю, – смущенно выговорила она.

Ответ застиг Билла врасплох. Во всем остальном Летти казалась такой уверенной и деловитой.

– Ты даже не мечтала о том, что сделаешь?

Она пожала плечами и ответила вопросом:

– А ты мечтал?

Настал черед Билла смущенно замолчать.

– Я не знаю… – выговорил он, но спохватился – ведь это не совсем так, а Летти, похоже, говорит от чистого сердца. – То есть, в общем-то, когда мечтал о богатстве, я всегда думал, как обойдусь с родительской фермой. Как вложу деньги в поля и животных, чтоб она стала настоящей фермой, доходной, а не способом перебиться с пятого на десятое. Тем, чем всегда хотели ее сделать мои родители.

– А что сейчас? – спросила Летти, глядя на петляющую тропу, на колеи и рытвины и крутой поворот впереди, уводящий к неизвестности.

– Я не знаю. Не было времени мечтать, с тех пор как я потерял ферму. Я сосредоточился на том, как отнять ее у Мантракса, а не на том, как буду хозяйничать.

– Раз не знаешь – отдай мне, – сказала она, по-прежнему не глядя на него, однако улыбаясь самыми уголками губ.

– Но ты и сама не знаешь, что делать с деньгами.

Она крутанула головой, взмахнув собранными в хвост волосами.

– Я расплавлю твою долю, сделаю статуи и поставлю в каждом городе на площади.

– Стильно.

– О, статуи будут чудовищной вульгарности: большие, крикливо раскрашенные, усаженные здоровенными самоцветами. Но вот лица я прикажу сделать в точности как мое. Чтобы я узнавалась. Никто не будет знать, кого статуи изображают, но решат, что, наверное, кого-то очень важного. И когда я появлюсь в городе, из-за статуи все меня узнают.

– А ты тоже будешь в здоровенных крикливых каменьях? – осведомился Билл, откинувшись на борт фургона, с удовольствием слушая неожиданно шутливую спутницу.

– Несомненно.

Он едва не расхохотался, но сдержался, соблюдая правила игры.

– Мне же нужно, чтобы меня узнавали, – пояснила Летти.

– Ну узнают, и что тогда?

– Тогда они скажут друг дружке: «Это же та, в честь которой статуи! Наверное, она великий человек». И все станут выполнять мои приказы, ведь никто не захочет узнавать на своей шкуре, что случится, если не выполнить приказ. И принесут мне все, чего захочу. И мне больше не придется тратить ни единого пенни.

Он захохотал раньше, чем она, – но всего-то на долю секунды.

А теперь она стояла с каменным лицом, глядя на толпу, которая большей частью игнорировала Летти. Все глядели только на Билла.

– Все могут слышать меня? – спросил он снова.

Само собой, никто из тех, кто слышать не мог, вопроса не слышал и потому голоса не подал. Билл лишь тянул время, не зная, с чего начать.

– Э-э, – наконец начал он.

Эх, надо было написать речь заранее. Но Билл слишком долго откладывал, надеясь, что пронесет и выйдет само собой. Оно и выходит, но как-то боком.

– В общем, вот что привлекло мое внимание, – продолжил Билл.

Так его отец всегда начинал суровые отповеди.

В общем, вот что привлекло мое внимание: ты пнул цыпленка и он пролетел аж полдвора.

В общем, вот что привлекло мое внимание: у тебя, похоже, руки растут из задницы.

В общем, вот что привлекло мое внимание: твоя мама поймала тебя исследующим свои расцветающие достоинства.

Да, немного суровости, серьезно и начистоту…

– В общем, вот что привлекло мое внимание, – повторил он, набираясь решительности и стараясь, чтобы голос звучал тверже. – Кое-кто из вас считает, будто я пророк. Будто я убил Мантракса. Будто я…

Его слова заглушил шторм восторженного уханья и завывания. Люди запрыгали, завопили. Билл увидел обливающегося – в буквальном смысле слова – слезами мужчину. К Биллу потянулось множество рук. Люди сгрудились у фургона. Билл отступил на шаг и споткнулся о мешок с золотом. Из толпы вылетел белый лоскут и приземлился на лицо. Билл снял его, посмотрел: трусы. Женские.

– Что вы делаете? – спросил он.

Ему никто не ответил.

– Стоп! – возопил он во всю мочь. – Вы должны слушать меня!

Они не слушали. Прошло минут пять, прежде чем они успокоились настолько, чтобы расслышать его крик. Билл глянул на Летти – та отступила за мощную тушу Балура. Да, Летти была права. Слишком долго Билл откладывал.

– Я сказал, – сообщил Билл хриплым от крика голосом, – что вы думаете, будто я убил Мантракса.

Новая волна ликующих криков. Билл поднял руки в отчаянной попытке добиться тишины.

– Мы не думаем, – раздался голос из толпы, – мы знаем!

– Потому мы здесь! – прокричал другой.

– Пророк! Пророк! Пророк! – заголосили там и сям в толпе.

Билл понурился.

– Я не пророк! – крикнул он во всю глотку.

Его голос был полон отчаяния и отвращения.

Он поглядел на свои ноги. Дорожная грязь и пыль испещрили башмаки. Доски под ними вытерлись и потрескались.

Толпа затихла. Он посмотрел на нее.

Ее взгляд изменился. Он больше не походил на взгляд юной девушки, устремленный в лицо любимого. Скорее, эта девушка застигла любимого со спущенными штанами, а свою сестру – на коленях перед ним.

Билл судорожно сглотнул. В толпе родилось недовольное бормотание, поплыло к осеннему небу. Оно замирало и опадало, но в среднем росло и делалось злее.

Билл прокашлялся – но не нашел что еще сказать. Он осмотрелся в поисках путей к бегству. Увы. Люди со всех сторон.

– Нет, он не пророк, – послышался голос из толпы.

Та отозвалась эхом. Бормотание сделалось физически плотным. По окружающим фургон телам пробежала дрожь.

– Ты что говоришь? – спросил другой голос, и в нем отчетливо ощущалось близкое насилие.

– Он не пророк, – упрямо повторил первый диссидент.

– Ну, я… – начал Билл.

– Он бог! – прокричал диссидент.

У Билла отвисла челюсть. Он попытался выговорить «нет», но не успел – толпа взорвалась диким ревом. Билл все же закричал: «Нет!» Но толпа уже не слушала. Он посмотрел на Летти. Та трясла головой. Балур потирал лоб. Чуда глядела остекленевшими глазами.

Билл подумал, что на этот раз его почитатели разобьют фургон, – он уже зловеще поскрипывал под натиском истеричного восторга. Равно как и здравый смысл горе-пророка. Билл в отчаянии посмотрел на толпу.

– Я не бог, – тихо выговорил он. – Я идиот, залезший по самую глотку в дерьмо.

Вперед протолкался маленький мальчик. Он встал у самой повозки, не спуская глаз с Билла. Вопреки хаосу вокруг, мальчик – один из всех – все же услышал слова своего героя. Билл посмотрел вниз, в глаза мальчугану. И увидел, как из них пропадают всякая надежда и радость. А на их место приходят ужас и отчаяние.

Билл глянул на Летти. Та наблюдала толпу с гримасой отвращения на лице.

У мальчика задрожали губы. Билл выдавил из себя улыбку, протащив ее мимо засевшего в горле кома, и тихо сказал мальчику:

– Нет. Все в порядке. Если вам нужен пророк – вот он я.

Мальчик застыл, потом нерешительно улыбнулся. Билл отвел взгляд.

29. Последствия

– Лучше б ты просто перед ними повесился, – заметила Летти. – Это было бы гораздо убедительнее.

Билл понурился. А что тут скажешь? Но все же…

– Ведь ты их видела. И что мне оставалось делать? Они в таком состоянии, что, если я разобью их мечту, они разобьют меня.

– Мать твою, ты суть этого заслуживаешь, – проворчал Балур.

Компания все еще стояла у тавматургической повозки. Толпа рассеялась. Маленькие группки бродили там и сям, болтали друг с другом. Все покамест казались счастливыми. Наверное, они так и останутся счастливыми вплоть до минуты, когда явится дракон.

– Может, все не так и плохо, – заметила Чуда.

Все поглядели на нее. Она пожала плечами.

– В смысле – какой вред с их веры? – пояснила она.

– Это вера в бессмысленную глупость, – сказала Летти. – К тому же они одержимы идиотской надеждой до такой степени, что мешают нам жить.

– Хорошо, давайте представим, что вы сумели отнять у них всякую надежду. И как это вам поможет?

– Знаете, у нас теперь есть выбор: либо умереть от лап драконов, либо от рук разъяренной толпы, – сообщила Летти, больше не обращая внимания на слова Чуды.

– Драконы, – изрек Балур, кивая.

Все замолчали. Ящер слегка встревоженно обвел коллег взглядом.

– Но ведь в них суть весь вопрос, разве нет?

Билл подумал, что Летти ошибается. Есть и третий путь. Ведь Мантракса сумели убить. И золото имеется.

– Должен быть другой выход, – сказал он.

– Почему? – спросила Чуда с искренним интересом.

– Потому что оба первых – полное дерьмо.

На губах Летти появилась легчайшая тень улыбки.

– Наш паренек с фермы, возможно, в чем-то прав.

Билл знал, что прав. И потому продолжил:

– А что может спрятать нас? В смысле – по-настоящему. Похоронить там, где никто не вздумает искать?

– Мне имеется думать, что похоронить суть не самое лучшее слово, – проворчал Балур.

– Да заткнись! – посоветовал Билл, мгновенно пораженный собственной храбростью.

Наверное, Балур поразился тоже, поскольку не снял голову Билла с плеч, а в самом деле замолчал.

Чуда с Летти поглядели на фермера с одинаковым скепсисом.

– Я серьезно.

Летти обвела взглядом компаньонов, затем снова посмотрела на Билла, пожала плечами, криво усмехнулась.

– Наверное же, деньги.

– Именно! – воскликнул Билл, взмахнув руками. – У нас же целый фургон денег!

– Стремительно легчающий фургон денег, – заметила Летти.

– Но почему нам должно не хватить их? – вопросил Билл, оборачиваясь к целой куче полных мешков.

Конечно, вполне законный вопрос. Как может не хватить такого на что угодно?

– Похоже, ты не слишком представляешь, сколько у Консорциума денег, – поведала Летти отвратительным учительским тоном. – Ты все время твердишь, что никто ничего не знает про Кондорру. Однако есть кое-что, известное всем: местные драконы богаче богов. Ты говорил про вулкан, где собираются крылатые твари. Клянусь тебе: проклятая дыра забита золотом доверху. Драконы выследят нас у самого края мира. Хуже того, им хватит денег построить несколько новых миров, чтобы только достать нас.

Тут Балур решил, что настало время для остроумия.

– Мы суть ввязались в такой блуд, что мадам борделя уже имеет считать нас зарабатывающими на ее девках.

– Я не уверена, что во всем этом мире достаточно денег, чтобы спрятать нас, – заключила Летти, вероятно решившая быть предельно честной и откровенной. – Но если уж полагаться на деньги, то единственный выход – далеко убежать и купить себе максимально глубокую нору.

Повисла тяжелая тишина. А что сказать, с такими-то перспективами?

А потом, вопреки всему, рожа Балура расплылась в зубастой ухмылке: один за другим поблескивающие клыки открылись погасающему закатному сиянию.

– Что такое? – спросила Летти.

– Ты суть говоришь – очень много денег?

– Ну да, – подтвердила Летти, глядя на него с любопытством.

Ухмылка расплылась еще шире. Ящер хлопнул в ладоши.

– Мы совсем собираемся убивать нам еще одного дракона! – сообщил Балур.

30. Никогда не говори «никогда»

– Нет, – сказал Билл, борясь с подкатывающим к горлу комом желчи.

Такое – никогда больше. Ни за что. Абсолютно.

Летти встала, обошла коллег. Смерила взглядом Балура, потом Билла, потом снова Балура.

Остановилась позади ящера, положила ладонь на его массивное плечо.

– А он прав, – сказала Летти Биллу.

И чуть пожала плечами – будто в знак сожаления. Мол, бывает.

– И как он может быть прав? – воскликнул Билл, воздев руки к небу.

Затем он ткнул пальцем в сторону Мантраксова замка.

– Разве может быть правильной потеря стольких людей?

– С чисто академической точки зрения, – заметила Чуда, – потери, в сущности, были на удивление малыми.

– Малыми? Да ты стараешься успокоить совесть, потому что большинство их – на тебе! – закричал Билл, чувствуя, что подошел к самой критической точке. – Потому что Мантракс сам никого не убил! Только мы! Мы и наши постоянные глупости! А теперь я ответственен за всех собравшихся людей. Я. Не ты.

Он указал пальцем на Чуду:

– И не важно, сколько ты суетишься подле них. Они все смотрят на меня! А вы просите меня повести их на смерть! Убить их нашими же руками. Нет! Я не сделаю этого! Никогда! И можете валить подальше.

Воцарилось молчание. Над головой кружили и перекликались птицы. Постукивали и шелестели на ветру ветки. Те селяне, которые не отошли далеко, обернулись посмотреть: о чем это развопился пророк? Биллу было наплевать. Пошли они все!

Чуда изучала свои ладони. Балур скреб в затылке. Летти с хрустом потянулась, глядя на что-то неподалеку.

Билл решил, что настало время уйти. Да, повернуться к ним спиной и удалиться.

– Ты ведь знаешь, как это сделать, – сказала Летти ему в спину. – Вы с Фиркином обсуждали и это. Разве нет?

Билл пошел быстрее.

31. Полная лопата соломы и дерьма

Это случилось за день до того, как Биллу исполнилось семь. Он тогда чистил загон старушки Бесси, сгребал навоз и солому и, перед тем как взмахнуть лопатой, украдкой поглядывал на Фиркина.

– Что-то молчаливый ты ужасно, – заметил Фиркин после десятой минуты тишины.

Билл не ответил.

– А я вот думал о проблеме скармливания огненной травы селянам поутру. Ведь уют-траву Мантраксу можно доставить только к вечеру.

– Мой папка говорит, что все твои планы идут на хрен, – выпалил мальчишка.

Больше он терпеть не мог. Слишком уж давило ощущение предательства. Папа, конечно, сказал не так. Так бы сказал сам Фиркин, и так он лучше поймет. И почему бы не сказать именно так?

– А-а, – выговорил Фиркин, кивнул и повторил: – А-а.

Затем он подцепил очередную лопату навоза и плюхнул в тачку.

– Значит, ты ему рассказал?

Билл лишь пожал плечами. Не то чтобы рассказал… Но объяснять не хотелось. Хотелось, чтобы объяснил Фиркин.

А тот по-прежнему орудовал лопатой. Билл подумал, что будет лучше, если сказать прямо и в открытую, но не мог набраться сил. А в душе все кипело и давило, и думалось, что вот-вот взорвешься от злости и разочарования. В глотку толкался крик, дикий вопль, и Билл боялся, что расплачется. А лить слезы перед Фиркином не хотелось.

Фиркин остановился, оперся на лопату.

– Похоже, таки идут. Ну да.

И тут же в душе перестало кипеть и давить, но чувство потери и разочарования сделалось еще горше.

– Так что, все это было… – Билл замялся, отыскивая подходящее слово, – враньем?

Мальчишка еще не знал всех слов, описывающих предательство.

Фиркин яростно затряс головой.

– Нет, Билл, нет! Совсем не так. А что сказал твой папка…

– Мой папа не врун! – заявил мальчик с яростной ревностью, удивившей его самого.

Фиркин хохотнул и потянулся к фляжке.

– Нет, Билл. Твой папа точно не врун. И я никогда не говорил, что он врун.

Он надолго присосался к фляжке.

– Твой папка говорит правду. За годы я придумал до хрена планов. И много их обернулось просто дерьмом. И живем мы в долине под засранцами-драконами отчасти потому, что я так и не придумал достаточно хорошего плана. Это правда.

– Так это все… все…

Билл зашарил взглядом по сторонам, отыскивая подходящее определение, уставился на тачку.

– Солома и дерьмо?

Фиркин рассмеялся. Но не обычным смехом – горьким.

– Билл, я не знаю, – сказал он, отсмеявшись. – На самом деле не знаю. Некоторые точно были дерьмом. А может, и все. Всегда трудно сказать наперед, чем обернется план. И да, прорва их полетела в дерьмо. Но бывали и успехи. Иногда. Может, не очень часто. Может, даже «изредка» – неправильное слово. Но успехи на самом деле были. И каждый – прекрасное, ценнейшее сокровище.

Он снова присосался к фляге.

– А некоторые стали прекрасными неудачами. Понимаешь, о чем я? Хотя план не удавался, но добивались другого. Того, чем я горжусь. Как по тебе, есть в этом смысл?

В сумраке грязного свиного загона Фиркин выглядел таким потерянным – не взрослым, а встревоженным отчаявшимся ребенком. Биллу показалось, что глядит на свое отражение.

– Наверное, есть, – ответил Билл, чей гнев и разочарование немного унялись.

Он не то чтобы целиком поверил Фиркину – но хотел верить. И совсем не хотел, чтобы Фиркин оказался вруном.

– Спасибо, – сказал Фиркин и основательно выпил, запрокинув флягу, затем причмокнул и вернул полегчавшую посудину на пояс.

– Значит, мы все-таки можем ограбить Мантракса? – спросил для уверенности Билл.

Фиркин рассмеялся снова – громко и зычно.

– Может быть. Билл, я не знаю. Но попытаться – сможем. В этом и есть прекрасное в жизни и планах. Планировать, рассчитывать на успех, пытаться. Кто знает, что из этого выйдет? Во всем прекрасный хаос. Выйти может что угодно. А может, мы таки сумеем ограбить их всех. Я изучил их. И Мантракса, и Дантракса, и Киантракса, и всю их остальную клятую компанию. Я могу рассказать тебе о них все. Мы можем придумать планы для них всех. Ты можешь придумать планы. А потом…

Он улыбнулся и снова потянулся за флягой.

– Потом – прекрасный хаос.

32. Исповедимые пути и желания Билла

Летти обнаружила его сидящим у канавы, но не подошла сразу, понаблюдала издали. Он сидел, подтянув колени к подбородку, бессильный, сгорбленный, – воплощенное уныние. Он сорвал длинную травину и сплетал из нее тонкий жгутик. Летти вдруг поняла, что ей жаль Билла. Хоть дурак – но добрый. В эту самую минуту за ними наблюдало человек сорок, ожидавших хоть какого указания, чтобы мгновенно и счастливо исполнить веление пророка. Но Билл не велел, не обращал внимания, и вообще, даже если бы знал о затаившихся кругом поклонниках, он и не подумал бы распоряжаться ими. Потому что, Рыг побери, такой уж он по натуре. Добрый дурак. Боги, да его приручить – раз плюнуть. Стоит только захотеть.

Иногда ей казалось: захотеть очень стоит.

Во всяком случае, сейчас надо его обуздать, улестить и использовать.

Она задумалась. Вряд ли будет сложно убедить его. Надо лишь сподвигнуть паренька взглянуть на дело с ее стороны. Немного лапши на уши – и станешь богатой. Балур целиком одобрил бы такой подход. И был бы прав. К чему усложнять простое и ясное? Если искать премудростей в выеденной скорлупе – долго не проживешь. Этот мир – место жестокое и безжалостное. Хуже того, требующее жестокости и безжалостности. Потому мир неизбежно убьет наивного простофилю Билла.

Но парнишку так жаль…

Летти наблюдала за тем, как он сплел причудливый узел, положил наземь, сорвал новую травинку.

Она внезапно заметила, что и сама, не отдавая себе отчета, нагнулась, сорвала травинку – и перекрутила, смяла ее. Никаких причудливых узлов, только неряшливые сгибы. Летти отшвырнула траву и пошла к Биллу.

– Билл!

Он дернулся, заслышав ее голос, но не обернулся. Летти приблизилась, ступая очень осторожно, словно подкрадывалась к кролику. Одно неверное движение, и вместо ужина – сверкающие кроличьи пятки.

– Они это сделают, – сказала Летти. – С тобой или без тебя. Надеюсь, ты уже понял. Балур завелся. Он попытается ограбить Дантракса.

Билл наконец обернулся. Посмотрел в ее глаза.

«Проклятье, снова как обиженный щенок», – подумала Летти.

– И ты опять взваливаешь ответственность на мои плечи, – сказал он и горько усмехнулся. – «Билл, помоги, а то они будут на твоей совести»!

Летти подкралась и встала у края канавы. И захотела коснуться Билла. Сперва она воспротивилась желанию: личное и так уже слишком перемешалось с работой. Но потом поддалась – и положила руку ему на плечо. Он задрожал под ладонью, словно пронизанный внезапным током.

– Брось упрямиться, – посоветовала Летти. – Это же такой шанс для тебя! Мантракс – не единственный дракон, гадящий на людские жизни. Все драконы стоят друг друга. У нас есть возможность навредить еще одному. А ты сможешь помочь людям, идущим за нами.

– А мне показалось, ты считаешь их всех уже покойниками.

Билл не то чтобы огрызнулся – но слова прозвучали агрессивнее обычного.

Летти кивнула, но руку с его плеча не убрала. Так было теплее этим безрадостным холодным днем.

– Да, – призналась она. – Вероятно.

Она слегка качнула головой. Самую малость. Но Билл заметит. Обязательно.

– Кто знает, может, если мы причиним достаточный ущерб…

Билл рассмеялся – по-прежнему цинично, но ощутимо теплее и искреннее. Летти знала, что он чувствует на самом деле. И чего хочет.

– Ты считаешь, мы сможем ушатать весь Консорциум? Честно?

– Честно? – повторила она, чуточку улыбнувшись. – Нет. Не сможем.

Она выдержала паузу. Пусть он поймет, что это всерьез.

– Но думаю, мы способны сильно навредить им. С твоей помощью мы заставим их подумать дважды, прежде чем гнаться за нами.

Он ответил не сразу. Откинулся назад, задумавшись.

Хороший знак.

– Билл, ну давай же! Ты ведь знаешь: ты можешь помочь нам! И это важно. Ты же знаешь, чего на самом деле хочешь.

Она крепче сжала его плечо.

– Не поддавайся страху.

Летти не раз – далеко не раз, если уж на то пошло, – соблазняла мужчин. Но настолько грубо, напористо и бесцеремонно – никогда. Оттого было неловко, даже тошно. Хотя Летти собиралась сыграть честно. Проклятье, у парнишки замечательные мышцы: сухие, твердые, красивые.

Летти сама толком не понимала, что творится в ее голове. Может, так оно и происходит – превращение в лучшего человека? Через слабость?

Билл все еще молчал. Летти облизнула губы. В рассудке клубились тучи слов, но до глотки ни одно не добралось. Все – не те. Значит, остается сохранять нейтрально-благожелательный вид. И смотреть, как все летит в пропасть.

Летти выругалась про себя.

Билл поглядел на связанный из травы узелок в своих руках. Летти он показался немыслимо сложным. Начало переходит в конец. Непрерывная причудливая петля.

Билл проследил за взглядом Летти. И сквозь хмарь на его лице прорвалась улыбка.

– Мама научила меня делать их. Это «вечный узел». Она связала такой моему отцу, когда он попросил ее руки. Он носил узел на шее в день свадьбы.

Летти не понимала, куда клонится разговор, и потому решила поддаться его течению.

– Мило, – поддакнула она.

И ободряюще улыбнулась.

– Однако в конце концов все они гниют, – сказал Билл, отшвыривая скрученную траву. – «Вечные»! Какая чушь!

Он отвернулся, посмотрел на бурую от грязи воду в канаве.

– Эти люди… ну, которые пошли за мной, они ведь умрут в любом случае?

Внезапный поворот застал Летти врасплох. Она промолчала, не зная, что сказать.

– Я так и думал.

Она закрыла глаза. Рыг бы побрал все это!

– Побежим – словят. Спрячемся – найдут. Начнем драться – сотрут в порошок.

С каждой печальной очевидностью голос Билла звучал все унылее.

Летти задумалась над тем, как объяснит неудачу Балуру.

– Остается только обокрасть их! – неожиданно заключил Билл.

Она поглядела на него. А он – на нее. В его глазах не светились ни надежда, ни радость – но Летти безошибочно распознала отблеск прежнего огня. И больше живости, чем за всю прошлую неделю.

– Я хочу хоть как-нибудь навредить им. Конечно, сил у нас с гулькин нос и план может полететь Сую в задницу, но все-таки у нас есть шанс насыпать драконам соли под хвост!