Текст книги "Золото дураков"

Автор книги: Джон Холлинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Летти искренне пожалела Чуду. И честно говоря, даже ощутила прилив симпатии. В определенном смысле обе они так похожи. Как-то это забылось за последние сутки – наверное, вылетело из головы в тот миг, когда огонь Чуды изрядно подпортил прическу Летти.

Но сейчас ее больше заботила не прическа и взаимное сходство, а пальцы Чуды – они тряслись и дымились.

– А как близко вы к срыву прямо сейчас? – осведомился Билл, отступая на шаг.

– Просто позвольте мне лечить этих людей, – попросила Чуда, стиснув кулаки. – Позвольте исправить хоть малую часть вреда, который я причинила.

Летти с Балуром переглянулись. Ящер пожал плечами.

– Она суть жалеет, – сказал он. – Многие убийцы имеют жалеть потом. Но это не предотвращает нас от становления теми, кто вешает убийц по деревьям или становления теми, кто бьет убийц до тех пор, пока они не перестают двигаться.

Чуда вскочила. Очень быстро. Ножи скользнули в ладони Летти в тот же миг, когда с губ сорвалась божба. Балур отшагнул, чтобы дать место замаху. Билл застыл, широко раскрыв рот.

От места проповеди ветер донес пронзительный голос Фиркина. С ним мешались смех и стоны.

– Смотрите, клянусь Лолом, это он! В самом деле, он!

В воздухе закружился восторженный девичий вскрик, врезался в повисшую неловкость, отразился от тяжелого молчания ее соучастников и наконец рикошетом попал Летти в рассудок.

– О боги! Посмотрите на него! – столь же сочно и возбужденно вскрикнула другая девица.

Медленно, стараясь как можно дольше удержать в поле зрения Чуду, Летти повернулась в сторону голосов.

Широко раскрыв рты, сопя и пламенея взглядами, с энергией и яростью стаи адских гончих, только что вырвавшихся из преисподней, на Билла бросились две девицы подросткового возраста.

– Ты же пророк! – выдохнула одна. – Как настоящий!

– О боги, у него топор! – взвизгнула вторая.

Она ткнула пальцами в рукоятку. Девице было, наверное, лет четырнадцать. Брюнетка, волнистые волосы собраны в два хвостика, одета в длинную, запятнанную кровью рубаху со слишком низким, на взгляд Летти, вырезом на груди. У подруги вырез было заполнить в особенности нечем, но зато имелись большущие, как плошки, глаза, вперившиеся в лицо Биллу.

Он же выглядел как невольный участник скандала, в который попал, навещая почтенного престарелого родственника. Ситуация жуткая, но что сказать или сделать – непонятно.

– Можно мне, э-э, дотронуться до вас? – спросила брюнетка.

Летти увидела, как губы Билла задвигались, образуя слово «нет», но звук так и не родился. Она глянула на Чуду. Тавматобиолог наблюдала сцену озадаченно, но с очевидным отвращением.

Делать нечего. Надо брать инициативу в свои руки.

– Билл, ради всего святого, отправь ее подальше, пока не явился ее отец и не обвинил тебя в чем-нибудь непристойном.

Слишком поздно.

– Эй, ты! – рявкнул мужчина, подходящий снизу. – Что за хрень ты творишь с моей Мэйзи?

Мужчина был обширный и очень крепкий с виду. На талии – немного жирка, туго стянутого завязкой передника, но при этом – толстенные запястья и широченные плечи. На голове – кепка, на верхней губе – несуразные усики.

Билл отпрянул, беспомощно развел руками.

– Да я ничего, клянусь… я ничего такого не хотел… разве что… ну…

Летти скрипнула зубами. Она еще не спрятала ножи. А от Балура сейчас помощи не дождешься. Вон, лыбится во весь рот.

Но разгневанный отец пригляделся к Биллу.

– Ох! – выговорил родитель и смущенно добавил: – А-а, это вы. Я, в общем, простите, ваша, э-э, пророческость… ну, я мешать не хочу, в общем.

Он стянул с головы кепку и принялся ее мять.

– В общем, если вам Мейзи приглянулась, она девица что надо. И если вы, ну, того… то это для нас честь… ну, если вы с ней…

Билл шире развел руками и дальше отступил от Мейзи. Но выражение ужаса на его лице не изменилось.

– Ну, ей же всего четырнадцать, – пробормотал он, и, окинув девицу взглядом, добавил: – Или вроде того…

– Точно четырнадцать! – подтвердил папа, отнюдь не смущенный, а скорее в благоговейном восхищении.

Он глянул на дочь.

– Видишь, вот прямо года твои и вызнал!

Он постучал пальцем у правого глаза.

– Прозрение у него, вон. Прям как евойный голос – и вещает.

Обуянная отчаянием Летти так закатила глаза, что едва не увидела собственную голову изнутри. Боги, прозрение! Да четырнадцать лет у девицы на лбу написаны. И на прочих частях тела тоже. Впрочем, на лице фермера тоже кое-что написалось. Родитель придвинулся к Биллу.

– Э-э, простите. – Он замялся, страшнее прежнего терзая кепку, и его обширные щеки вдруг запунцовели. – А мне, это, можно притронуться к вам?

Билл попятился, издавая неопределенные звуки.

Больше Летти терпеть не смогла.

– Ладно, хватит на сегодня интимностей, – сообщила она, ступая между Биллом и поклонниками. – Его пророческости нужно отдохнуть от ваших, э-э, чудачеств. Он провозвещает вам отвалить, пока я не отвесила вам пинка.

– Да, это суть пророчески, – прошептал Балур, кивая.

Летти его проигнорировала.

Родитель и дочь с подругой попятились, причем папаша попробовал поклониться, споткнулся о собственную ногу и чуть не грохнулся наземь. Летти повернулась к ним спиной и попыталась донести до Билла всю сложность и неприятность ситуации:

– Со временем станет еще хуже. И будет до тех пор, пока они не осознают, сколько дерьма Фиркин напихал им в уши. А когда осознают, настанет полный финал. Так что позволь мне повторить еще раз: надо собрать золото, привести фургон, погрузиться и убираться отсюда куда подальше.

– Ты просто собралась бросить этих людей? – осведомилась Чуда.

У Летти сжались кулаки. Похоже, кое у кого начисто отсутствует инстинкт самосохранения. У Балура, конечно, хватает недостатков – но не таких. Ящер уже направился вглубь пещеры.

– Я не только собралась их бросить, – сказала Летти. – Я собралась очень активно удрать от них и убедить их не следовать за мной. Если надо, острием меча.

– Но когда Консорциум драконов выяснит, что здесь произошло, узнает, что все эти люди участвовали… боги, и ты обвинила меня в убийствах!

– Да, – подтвердила Летти. – Ведь ты убийца.

Летти не раз говорили, что такт – не самая сильная ее сторона. Но Летти не испытывала в такте никакой потребности. Мир вокруг не слишком-то тактичен. Его нужно принимать как есть – или делать вид, что он другой, в один прекрасный миг принять от него железо в кишки и наконец показать всем и вся свое настоящее нутро.

– Заметь, сюда этих людей привела не я. Я даже этого и не предлагала. Не я убила Мантракса. Свою часть плана я не испортила ни в малейшей части.

Летти слегка – но вполне жестоко и цинично – усмехнулась в ответ.

– Но их убьют.

– Скорее всего, – подтвердила Летти.

Билл коснулся ладонью ее руки.

– Погоди. Это что, в самом деле?

Такой симпатичный. И наивный.

– Как думаешь, что сделает Консорциум, когда узнает о смерти своего члена? – спросила Летти. – По-твоему, пожмет плечами, спишет все на невезение и примется за очередную конфетку? Или примчится сюда, полыхая огнем направо и налево, чтобы показать, что бывает с осмелившимися задираться?

Балур хохотнул. Все посмотрели на него.

– Пардон. Мне случилось подумать, что драконы суть не вполне уважающие конфеты. Я понимаю, оно есть не вполне уместно сейчас.

– Нельзя этого позволить! – бухнул Билл. – Надо что-то сделать!

Летти решила потратить немного времени и хорошенько все объяснить, чтобы потом спокойно приступить к убегательной части плана.

– И что же ты собираешься делать? – осведомилась она. – Прошлой ночью нам неимоверно повезло. План сработал, потому что мы застигли Мантракса врасплох. И все же пострадало так много людей из твоей деревни.

Она указала на раненых и перебинтованных.

– И погибли многие. А что будет, когда над нашими головами зависнет дракон, а может, два, три, четыре дракона, пылающих огнем и местью?

– Четыре дракона?! – выдохнула Чуда. – Над нашими головами? Ты и в самом деле считаешь, что такое возможно?

– Придержи ширинку! – рявкнула Летти.

Да что это за беда с компаньонами? Нашли с чего возбуждаться, право слово!

– Нам есть невозможным спасать этих людей, – вмешался Балур, басовитым рокотом придавая словам вес окончательного вердикта. – Летти суть правая. Нам имеется только спасение себя.

– Это неправильно, – возразила Чуда.

– Ну и оставайся здесь без золота, – посоветовала Летти, пожимая плечами, – и жди, пока стая разъяренных драконов поджарит тебя заживо. Конечно, чем ты станешь здесь заниматься – дело твое. Я попросту описываю самое вероятное развитие событий.

Похоже, Чуда с Биллом пришли в замешательство. Летти пожала плечами. Она выложила этой парочке все. И ничего им больше не должна.

– Пошли, – сказала она Балуру, и оба направились в недра пещеры.

Первым присоединился Билл. Чуда отстала ненамного. Все четверо встали, глядя на золото.

– Говорят, оно не может купить счастье, – заявил Билл, скривившись.

– Так говорят бедняки, – усмехнулась Летти. – Так что давай подгоним фургон и перестанем быть ими.

27. Чем больше божественности, тем больше проблем

– Ты должен поговорить с ними, – сказала Летти.

Билл промолчал, потупившись и избегая ее взгляда. Под ними подпрыгивала и качалась тавматургическая повозка Чуды, одолевающая изрытую колеистую тропу. Позади слитно позвякивали мешки с золотом, обеспечивая приятный аккомпанемент разговору. Вокруг расстилался корявый, изобилующий кустами лес. Над головой оценивающе поглядывали вниз клочковатые серые облака.

Прошла неделя с тех пор, как сообщники покинули пещеру Мантракса. За это время Летти не раз увещала Билла. И всякий раз была целиком и полностью права.

Сзади донесся звук шагов, избавивший Билла от необходимости в очередной раз признавать чужую правоту. Он обернулся и увидел бегущего мальчугана лет тринадцати, силящегося догнать повозку. На верхней губе мальчишки уже темнел пушок, щеки горели румянцем, глаза восторженно сияли.

– А вот, ваша, э-э, пророческость!

Он замедлился, приноравливаясь к повозочному темпу, и сунул Биллу кипу мятых бумаг.

– Они по всей дороге развешаны! Мы все сняли, как вы и просили!

Напрягшись, фермер-пророк изобразил благодарную улыбку, нарисовал на лице благожелательность и радушие и сладко пропел:

– Спасибо! Я крайне вам благодарен.

Улыбнись мальчишка чуть шире, верхняя губа с усиками и прочими верхне-лицевыми частями наверняка бы отделилась от нижней губы и свалилась наземь. Мальчишка умчался прочь, ликуя.

– А вот такое вот дерьмо совсем не помогает делу, – сказала Летти.

– Что, вежливость не помогает? – с искренним недоумением спросил Билл.

– Да! – прошипела Летти. – Ты подумай сам: с момента рождения мальчишки жизнь гадила на него. Гадили родители. Братья и сестры. И Мантракс. Даже, возможно, в самом буквальном смысле. Да на него гадила вся гребаная долина. И вот у него появился герой, на которого можно равняться и даже молиться. И что этот гребаный герой, этот засранец делает?

Билл не очень любил, когда его называли «засранцем».

– Обращается вежливо, – огрызнулся он.

– Да! – столь же резко огрызнулась в ответ Летти. – Подонок вежлив. Он говорит «пожалуйста» и «спасибо» и благословляет молодую дурную голову улыбками и пошлостями.

– Ты права. Я полный подонок, – заверил Билл. – Никаких гребаных сомнений.

– Да ты же его подставляешь! Делаешь все, чтобы тебе продолжали молиться. Подтверждаешь всю чушь, которую несет Фиркин. И к чему это ведет?

Билл закатил глаза, отметив, что эту манеру выражать отчаяние подцепил у Летти.

– К тому, чтобы лучше ладить с людьми? К тому, чтобы они помогали нам, а мы – им?

– Билл, толпа убьет нас, – предсказала Летти без тени улыбки. – А мы убьем ее.

Билл поглядел на повозку, на мешки с золотом, на дорогу из грязи и щебенки, терзавшую его хребет последнюю неделю. Затем Билл поглядел на толпу.

Неделю назад в пещере Мантракса все казалось таким простым. Мир был полон перспектив. Чуда согласилась предоставить свою телегу. Отыскались и мешки – их набили настолько, что они едва не лопались. Весь день прошел в веселом грабеже драконовых сокровищ, которых было так много, что повозку грузили до сумерек. Так много, что пришлось укреплять оси. Так много, что жабры на шее Балура возбужденно торчали все время.

Потом, веселые, смеющиеся – а Билл, между прочим, под руку с Летти, – они вышли наружу, моргая под закатным солнцем. А снаружи ожидала толпа.

Причем без Фиркина во главе. Старый прощелыга вовремя смылся и не попал под горячую руку. Но зажженный в умах огонь бушевал адским пламенем. Люди больше не слушали ничего и никого, кроме Фиркина. Не слушали и самого Билла – но все решили за него и готовы были следовать за ним хоть на край земли.

Билл посчитал, что со временем люди потеряют к нему интерес. Сдадутся, потихоньку расползутся восвояси. Вместо этого толпа разрослась втрое. С каждым днем прибывало пополнение – и чем дальше, тем больше.

– А если хочешь доказательств, – добавила Летти с нежностью и тактом кузнечного молота, – посмотри на гребаные бумажки у себя в руках.

Летти зря добавляла ехидство к ужасу воспоминаний. Билл не глядел на бумажки, точно зная, что на них изображено. Они усеивали перекрестки, белели вдоль всех главных дорог. На бумажках красовались портреты Билла, Чуды, Летти и Балура, слабо напоминающие оригиналы, плюс цифры, описывающие кучи денег, которые Консорциум готов заплатить за их головы. Причем кучи росли быстрее, чем толпа.

– Кто-нибудь из них предаст тебя, – пробормотала Летти в спину Билла. – Клянусь черным глазом Лола, кто-нибудь – и я сильно удивлюсь, если не большинство, – здесь не из-за твоей вежливости, а из-за этих денег. Из-за жизни, которую можно купить за эти деньги.

Биллу хотелось поспорить. Он и поспорил бы, если бы не знал, каково жить под драконами и насколько невыносимым бывает существование бедняков. Люди предают любимых за малую толику золота. Разве могут они сохранять верность засранцу, сидящему на мешках с сокровищами?

– Чем больше толпа, тем она хуже и опаснее, – безжалостно и неумолимо продолжила Летти. – Тем больше людей, способных пустить прахом все наши усилия. Тем больше людей погибнет, когда мы наконец пожнем бурю от посеянного нами ветра. Ты должен поговорить с ними. И убедить их разойтись.

Билл поморщился. И снова беда была в полной и абсолютной правоте Летти.

– Интересно, сколько теперь предлагают за нас? – пробормотал он, желая сменить тему, и принялся копаться в бумагах.

И схватился за нижнюю челюсть, чтобы не вывихнуть ее, раззявив рот от изумления.

– Восемь тысяч золотых?! – выговорил он, справившись с челюстью.

В самые доходные времена ферма родителей стоила, дай бог памяти, полтысячи золотых. Ну, самое большее, шесть сотен. А тут столько! Да за восемь тысяч можно купить половину деревни!

– А за меня? – поинтересовалась Летти, побежденная любопытством.

Билл еще поражался тому, сколько всего можно накупить за него, потому молча сунул бумаги Летти. Та поворошила их и выговорила с кислой миной:

– А я по-прежнему стою две тысячи.

– Всего две? Но ты ведь перебила народу намного больше меня, – удивился Билл.

Конечно, две тысячи тоже сумма огромная, но ведь вчетверо меньшая восьми. Как-то оно совсем нечестно.

– Дискриминация женщин, вот что это такое! Чуда – тоже две тысячи. Балур – шесть, а ты – восемь. Дурацкое мужское двуличие!

– Я стою больше Балура?

Билл подумал, что таких восторженно-щенячьих ноток в голосе не помнил за собой с тех пор, как начала расти борода.

– Ну, если б ты по-настоящему отрастил кое-что в штанах, набрался храбрости и приказал толпе валить на все четыре стороны, поскольку ты вовсе не пророк, то тебя бы не считали опасным заводилой бунта. И проблем бы не было.

Билл подумал, что Летти вовсе не проявляет симпатии, какой, по идее, требует ситуация.

– Думаю, вполне возможно истребовать эти деньги с Консорциума, – сказала Чуда.

Билл вздрогнул. Он не услышал, как тавматобиолог подъехала к повозке на толстоногой крестьянской лошади. Балур шагал рядом, без труда поспевая за животным.

– Я б в сути предложил сдавать Летти, – заметил ящер. – Быстрое эффективное вливание наличности. Ее суть возможно потратить на вино и женщин. Не обязательно в упоминаемом порядке.

– К сожалению, – отозвалась Летти, печальное кивая, – даже со всеми этими деньгами вам не купить что-либо, достойное вкуса и уровня Балура.

Тот раскрыл пасть, чтобы выдать ответный залп, но Билл успел раньше, ввинтившись в открывшуюся паузу.

– Может, нам лучше не язвить друг друга, а послушать, что хочет сообщить Чуда? Полагаю, она вряд ли предложит сдавать друг дружку властям за наличность, чтобы развеять скуку.

Из всей команды Чуда лучше других приспособилась к ситуации, проводя большую часть времени вдали от повозки и золота, но вблизи толпы. Чуда лечила больных и раненых, рассказывала детям сказки, запевала в хоре и играла малозаметную, но значительную роль в деле под названием «не оставь ближних голодными и раздетыми». Билл подумал, что если толпе и стоит боготворить кого-нибудь, то не его, а Чуду.

– У нас проблема, – сказала она, низводя его с небес на землю.

– Если это суть не про способ тратить наше золото, то я имеюсь не слишком заинтересованный, – прокомментировал Балур.

– К счастью, проблема касается именно золота, – с ноткой язвительности сообщила Чуда.

Летти внимательно посмотрела на ладони тавматобиолога. Кожаные поводья не задымились. Похоже, пока все в порядке.

– Ох… – виновато выговорил ящер.

– Видите ли, дело в том, что мы тратим деньги, – уже спокойнее поведала Чуда.

– В самом деле? – усомнился озадаченный Билл.

– И где суть имеются шлюхи? – осведомился Балур, сияя желтыми глазами так, словно наблюдал вражескую сталь у самого горла. – Где имеется вино?

Чуда мрачнела на глазах. Билл подумал, что начинает понимать, отчего она проводит столько времени с толпой.

– За этой повозкой следуют больше трех сотен мужчин, женщин и детей, – терпеливо пояснила Чуда. – Большинство прожило жизнь в полнейшей нищете. Они ничего не взяли с собой, потому что у них все отнял Консорциум. Их нужно кормить, одевать, лечить…

– Погодите-ка тебя на минуту, – перебил Балур, – и это мы суть за все платим?

Чуда развернулась к нему. Верхом она доставала аналезу почти до шеи, что добавляло железной решительности взгляду.

– А ты предпочел бы, чтобы они умерли от голода? Или от заразы?

– Ну конечно! Как вообще можно иметь задание аналогичных вопросов? – развел руками Балур.

На этот раз руки Чуды явственно засветились красным.

– Летти, мы же не хотим погубить три сотни душ, – быстро вставил Билл, – мы просто слегка их…

Взгляд Летти накаленностью немногим уступал ладоням тавматобиолога.

– Я же сказала тебе поговорить с ними! Ты ничего не сделал! Теперь я требую: иди и поговори! Покончи с этим! Или я покончу с тобой и попытаю свое треклятое счастье, удирая от толпы приставших к тебе дегенератов!

– Они фермеры! – отрезала Чуда с той же яростью. – Стригальщики, портнихи, пастухи. Простой честный рабочий люд.

– Как ты сама сказала, они голодают, голы и босы и больны. По мне, это так близко к дегенерации, что я не улавливаю разницы.

Билл подумал, что ситуация стремительно накаляется, и вмешался.

– Кстати, а сколько именно мы расходуем? – спросил он, надеясь, что траты совсем небольшие.

Ведь золота – целый фургон.

– При текущих расходах золото кончится через восемнадцать месяцев, – ответила Чуда. – Но, принимая во внимание постоянный рост толпы, похоже, деньги закончатся раньше.

– Полтора года? – спросил Билл, похоже единственный не онемевший от изумления.

Он обернулся и поглядел на кучу мешков. Как же этого может хватить всего на восемнадцать месяцев?

– Но Мантракс собирал годами…

– Он почти ничего не тратил. Только брал. Брал. Брал!

Каждое повторение все больше походило на пощечину.

– Он обложил налогами все и не давал ничего. Его состояние лишь росло.

– Ну, так и мы можем… – заговорил Билл – и осекся, представив, как звучат его слова.

– Ты хочешь править как Мантракс? – спросила Чуда, склонившись к нему.

Билл видел огонь, пляшущий в ее глазах.

– Ты хочешь стать таким?

Ох, боги! Нет, конечно. Ведь Билл и ввязался в бучу, чтобы послать подальше драконью жизнь и начать человеческую.

Но… всего полтора года…

Он захотел обернуться и снова поглядеть на золото, понять, как быть и что делать. Удалось лишь наполовину – Летти ухватила за шиворот и дернула.

– Они – опасность. Они, мать их, обкрадывают нас! Поговори с ними. Останови все это! Иначе я возьму то, что ты называешь своим мужским достоинством, и забью тебе в глотку так глубоко, что ты просрешься яйцами!

Похоже, привычка расчленять дала Летти глубокие познания в анатомии.

– Ну да, – промямлил Билл, физически ощущая накаленную добела злость. – Ладно. Я попытаюсь разубедить их. Ну, чтоб они разошлись или вроде того.

Летти коротко и резко кивнула – скорее, не в знак одобрения, а чтобы дать выход гневу.

– Но если они, э-э, станут меня рвать на части, я был бы очень благодарен, если бы ты вступилась, – добавил Билл и замолчал, ожидая ободрения.

Балур промолчал. Чуда отвернулась. А Билл глядел на Летти в надежде на согласие. Долго.

И напрасно.