Текст книги "Ледяной город"

Автор книги: Джон Фарроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Ей не хотелось в этой компании изображать из себя крутую девицу. Она была дочерью банкира, которая вела переговоры о самых лучших для ее отца условиях в том мире, в котором она жила.

– Когда-нибудь моему отцу дадут работу те, кому будет наплевать на то, что он жил в туннеле. Они будут в нем видеть только эксперта в области финансов, который поднимался по служебной лестнице гораздо быстрее других. Отца наймет кто-нибудь, кто уяснит себе, что жизнь оставила ему совсем небольшой выбор, а потому он будет хранить верность тому, кто даст ему этот шанс.

– И ему не важно, кто даст такой шанс? – спросил ее мужчина в роскошном бежевом костюме. Хотя сложенные на коленях ухоженные руки носили явные следы недавнего маникюра, черты его лица были грубыми, как будто топором вырубленными, на скулах было полно следов от прыщей, и от всего его облика неуловимо веяло угрозой.

– Это не имеет для него никакого значения.

Мужчины обменялись многозначительными взглядами. Их реакция на ее слова была явно благоприятной. Она не пыталась втянуть их в разговоры, которые были бы им не по вкусу, не требовала от них никаких обещаний. «Неплохое начало, чтобы завязать отношения», – подумала Джулия Мардик.

– Предположим, кто-то даст ему работу, – высказал предположение Гиттеридж. – Что будет, если у него снова крыша поедет?

– Я буду рядом и всегда смогу за папой присмотреть, решить все вопросы. Я смогу его защитить от всего, с чем он сам не сможет справиться. Кроме того, сейчас его состояние уже гораздо лучше, чем было раньше, – он почти вылечился. Что было, осталось в прошлом. А моя работа будет состоять в том, чтобы обеспечивать ему все необходимые условия. Я знаю, как приводить его в чувство, когда его зацикливает, я просто успокаивающе на него действую. Если он сойдет с рельсов, очень скоро я его верну в колею. Для меня это пара пустяков.

– Ладно, поехали знакомиться с твоим папашей, – предложил Гиттеридж.

– Подождите, – встрепенулась Джулия, – не гоните коней.

– У тебя какие-то проблемы?

– Конечно! Мы еще ни о чем не договорились. Я не собираюсь знакомить вас с отцом, пока мы не достигнем взаимопонимания.

Гиттеридж усмехнулся. Ей эта усмешка не понравилась. В принципе, он был достаточно приятным мужчиной, но признаки постоянного общения с подонками общества проявлялись в нем именно тогда, когда он улыбался, и улыбка его была неестественной.

– Так, мисс Бантри, дела у нас не пойдут. Вы познакомите нас с вашим отцом прямо сейчас, и больше этот вопрос не обсуждается.

– Ни за что.

– Я не собираюсь больше говорить на эту тему.

– Я тоже. Я знаю, где он живет, а вы – нет. Если отец в нормальном состоянии, с ним все в порядке, но он легко может впасть в оторопь, если к нему нагрянут ваши дружки. Сначала скажите, собираетесь вы его нанимать или нет. Сделайте мне ваше предложение. Если его условия будут для папы приемлемы, я вас с ним познакомлю.

Гиттеридж снова усмехнулся, отчего его лицо неприятно заострилось.

– Знаете, мисс Бантри, если бы я был адвокатом у «Ангелов ада» или мафии – хотя, конечно, это чистой воды фантазия, – я бы никогда не стал вмешиваться в грязные делишки своих клиентов. Так вот, если бы я был таким адвокатом и оказался в ситуации, когда решить вопрос можно было бы только с помощью грязных методов, я бы попросил водителя остановить машину на следующем перекрестке и вышел бы из нее. А вы бы в ней остались. Так как нам теперь поступить – вы хотите, чтобы я вышел на следующем перекрестке? – Он поднял руку, как будто собирался подать кому-то сигнал.

– Ладно, ладно, ваша взяла. Я отвезу вас к папе. Но только вы его не обижайте. Он не переносит никакого нажима.

– Что это значит? – спросил мужчина в бежевом костюме.

– Не огорчайте его, – пояснила Джулия.

Гиттеридж сказал:

– Мисс Бантри, я адвокат, а не громила. Ко мне обратились с просьбой встретиться с потенциальным клиентом, и я ее принял. А после визита мы с вами обо всем поговорим.

– Вы обещаете мне, что не причините отцу никакого вреда?

– Я ничего вам не обещаю. Мы просто встретимся с ним, вот и все. А теперь скажите мне, где он живет.

Джулия дала адрес. Гиттеридж открыл дверцу, наклонился и вышел из машины.

– Встретимся на месте, – сказал он.

Байкер в щеголеватом прикиде вышел за ним следом. Фургон резко тронулся с места, и Джулию снова отбросило назад.

Джулия вошла в обветшавший жилой дом и направилась к домофону, но мужчина в кашемировом пальто и роскошном костюме остановил ее и спросил:

– Какой номер квартиры?

Видимо, он опасался, что она подаст какой-то кодовый сигнал. Он нажал кнопку и довольно долго держал ее. Джулия про себя усмехнулась – она не смогла бы лучше дать знать об их приезде. В ответ раздался щелчок, и они прошли вторые двери.

– Куда? – спросил Гиттеридж.

– Последний этаж.

– Только после вас.

Все четверо следовали за девушкой. Гиттеридж и малый в дорогом костюме легко шли с ней в ногу. Оба похитивших ее байкера слегка отстали – подниматься по лестнице им было трудновато.

Уже на втором этаже она дрожала от нервного возбуждения. «Пожалуйста, пожалуйста, Господи, сделай все как надо… Прошу тебя, Господи, ну, пожалуйста, я на все ради этого готова».

Она подвела их к двери. Хлыщ в костюме негромко постучал в деревянную дверь костяшками пальцев. Ей вдруг захотелось потрогать лацканы его пиджака, чтобы понять, из какого он сшит материала.

Ждали они недолго, вскоре послышались шаркающие шаги, шорох в районе дверного глазка, и из квартиры донесся голос:

– Кто там?

– Пап, это я, – прощебетала Джулия.

В висках у нее бил набат, ее бросало в жар, но голос, как ни странно, прозвучал естественно и убедительно.

Сначала послышался звук открываемой цепочки, потом гулко щелкнул засов. Бандит в крутом прикиде подошел к самой двери с таким видом, будто был в доме хозяином, запыхавшийся жирный байкер встал рядом с ним.

– Не забудьте, – предупредила их Джулия, – что с ним надо вести себя вежливо. Его легко обидеть.

Дверь распахнулась. Перед ними стоял свихнувшийся, гениальный, легкоранимый отец Хитер Бантри в заношенном домашнем халате и пижаме, которая была на три размера больше, чем нужно. Небритый Банкир с нечесаными патлами выглядел так, как будто его поднять – подняли, а разбудить забыли. Он слабо улыбнулся Джулии и мужчинам.

– Я встал с рассветом, – вяло произнес он, – и все утреннего поезда дожидаюсь. Чайку хотите?

– Да, папочка, это было бы здорово.

– Тогда проходите.

Гиттеридж протянул ей шляпу. Байкеры осматривали комнаты, проверяли окна. Она взяла у них и пальто, чтобы повесить в шкафу рядом со своей курткой. Двое жирных парней куртки снимать не стали, они вернулись в коридор, явно собираясь охранять входную дверь – снаружи и внутри, и Джулия была рада, что избавится наконец от исходивших от них вони и угрозы.

Вместе с Гиттериджем и щеголеватым бандитом они прошли по коридору, их шаги в узком пространстве отдавались от стен. На кухне малый в дорогом костюме закурил сигарету.

– Я не пью чай, – заявил он.

– Чашечку хорошего чая, – настаивал Банкир.

Он суетился, в его манерах было что-то причудливое, плавно-старушечье, нарушаемое внезапными бессознательными резкими жестами. Он был ниже ростом, чем студентка, выдававшая себя за его дочь. Под его правым глазом белел квадратный шрам.

– Что может быть лучше чашечки чая в разгар дня? Секрет заключается в том, – сказал он, – что сначала надо подогреть чайничек.

– Об этом все знают, папуля, – Джулия выражала явное нетерпение, как ребенок, которому надоели родительские нотации.

– Секрет раскрыт? Ну, ничего не поделаешь, так тому и быть.

Чокнутый финансовый гений колдовал над чашками, блюдцами и кипевшим чайником. Он почти не обращал внимания на присутствие мужчин, потом повернулся к ним лицом, вытер руки о халат, улыбнулся им своей странноватой отсутствующей улыбкой и протянул руку.

– Кто твои друзья, дорогая? Профессора из университета?

Гиттеридж неохотно пожал руку Банкира.

– Господин Бантри, – сказал Гиттеридж, – я читал о вас. Хорошо, что вы перебрались сюда из туннеля.

– Это, папа, деловые люди. Их интересуют твои профессиональные услуги.

– Ну, что мне сказать? Я сейчас не в лучшем виде. Если бы она меня предупредила, что вы собираетесь прийти, я смог бы вас принять должным образом. Костюм бы надел, галстук повязал, хотя ни того, ни другого у меня теперь нет. Я бы приготовил вам по чашечке хорошего чая…

– Пап, у нас найдется четыре чашечки?

– Четыре чашки? Да. Четыре чашки. Четыре.

– Я не хочу никакого чая, – сказал хлыщ в костюме.

– О Господи, – взволнованно проговорил Банкир.

– Не огорчайте его.

– Я только хотел сказать…

– Как вас зовут? – спросил Карл Бантри.

«Молодец, – подумала Джулия. – Нужна информация. А я забыла».

– Это Жан-Ги, – представил его Гиттеридж.

Бандит прошел в угол кухни и там покрутил указательным пальцем у виска. Гиттеридж в ответ кивнул. Им уже было ясно, что Банкир не в себе. Теперь предстояло убедить гостей в том, что соображает он отлично.

– Папа, эти господа хотят предложить тебе работу. Им нужен специалист по банковским операциям. Кто-нибудь, у кого есть опыт в области международных финансов.

– Так это я и есть! – воскликнул Карл Бантри.

– Эта работа прямо для тебя создана.

– Видите ли, – вмешался Гиттеридж, – судить об этом будем мы.

– Это еще вопрос, – возразил Карл Бантри, причем теперь голос его звучал серьезно и вполне нормально. – А теперь, скажите мне, кто хочет с молоком? Кто предпочитает сахар?

– Мы впустую тратим время с этим чудаком, – тихо сказал Жан-Ги. – Он же просто шизанутый.

Джулия попросила дать ее отцу шанс, не подозревая, что именно это Гиттеридж и собирается сделать.

– Что вы имеете в виду, уважаемый? О каком вопросе вы говорите?

Карл Бантри в задумчивости слегка поглаживал бороду. Джулия молила Бога, чтоб он понял, что настал его час, времени на всякую ерунду уже не оставалось. Мужчины были готовы в любой момент встать и уйти – она очень сомневалась, что к числу их достоинств относится терпение.

– Чашечка чая, – тихо и монотонно повторял Карл Бантри, пристально глядя в пол. Джулии выть хотелось. – Чашечка чая. Чашечка чая в морозный зимний день. Чай. Я встал на рассвете. Ждал утреннего поезда.

И вдруг до нее дошло. Джулия подошла к своему мнимому отцу, нежно его обняла и мягко коснулась его лба.

– Папуля, – ласково произнесла она.

Он давал ей возможность показать гостям, насколько она ему необходима. Мужчины внимательно следили за происходящим.

– Чай, – сказал Карл Бантри. – Да, чаек.

– Папочка, ты сказал этому человеку, что если он будет судить о твоих способностях в области международных финансов, возникнет какой-то вопрос. Почему ты так сказал?

Он будто очнулся от какого-то особого состояния ума, которое его завораживало.

– Чушь какая! – крикнул он так громко, что Джулия отпрянула, но тут же снова подошла к нему и встала рядом. – Я знаю все тонкости этого дела. У меня в руках все необходимые связи. Я знаю все преимущества работы с крупными корпорациями, все уловки арбитражных судов, все доводы при обсуждении лучших условий конвертирования валют и перевода крупных средств. Я знаю, как заставить деньги работать, куда их инвестировать, какими путями их лучше переводить… Кто может дать оценку моим знаниям, моему опыту? – Он взглянул прямо в глаза Гиттериджу перед тем, как сам ответил на поставленные вопросы. – Какой-то болван, который, должно быть, думает, что, купив машину, хорошо вложил деньги.

Бантри продолжал смотреть на адвоката, Гиттеридж не отводил взгляда, пытливо выискивая на лице собеседника признаки сумасшествия. Взгляд Бантри, казалось, застыл на Гиттеридже, вынуждая его что-то ответить.

– У моих компаньонов, как и моих клиентов, есть определенные финансовые проблемы и потребности.

– Да, понятно, – ответил Бантри.

– Они люди особые, достаточно щепетильные.

– Конечно.

– Мы бы хотели убедиться в том, что вы можете оказывать нам те услуги, в которых мы нуждаемся.

– Убедительно вас об этом прошу, я с удовольствием вам окажу такую бесплатную услугу.

Джулии пришлось снять с конфорки выкипавший чайник. В нынешнем состоянии ума Карл Бантри совершенно забыл о своем чае.

– Простите, не понял.

– Поставьте передо мной проблему. Я дам вам ее решение.

Гиттеридж развел руками.

– Так сразу это сделать непросто…

– Проблема, естественно, должна быть чисто гипотетической.

– Ну что ж…

– Давайте, перейдем к делу.

Гиттеридж ухмыльнулся и слегка изменил позу.

– Хорошо. Дайте мне подумать. Предположим – чисто гипотетически, – что у одного из моих клиентов есть, скажем, десять миллионов, долларов и этот клиент – гипотетически – не хочет ничего заявлять о том, откуда у него эта сумма. Он, конечно, получил деньги совершенно легальным путем, но, допустим, данный клиент хотел бы, чтобы информация об их происхождении оставалась конфиденциальной. В какой стране ему лучше депонировать эти средства, если клиент намерен сделать краткосрочный вклад? Что бы вы предложили – Багамы, Каймановы острова или Швейцарию?

– Я бы не стал предлагать вашему клиенту ни одно из этих мест.

– Что, простите? Какое же тогда вы ему предложите решение?

– Ха! Значит, вы поняли, что уже сама постановка вашего вопроса была неверной. Теперь вы просите меня о втором одолжении. Так и быть, сегодня у вас счастливый день, я буду к вам великодушен. Деньги надо переводить в Польшу.

Адвокат уставился на человека, который, несмотря на свое убогое одеяние, выглядел теперь как пророк, вещающий истину в последней инстанции.

– В Польшу?

– Теперь, полагаю, вы ждете от меня разъяснений.

– Да, это было бы любопытно.

– Где депонировать деньги, особой роли не играет. Наймите любого идиота, и он откроет вашему клиенту номерные счета. Определенную проблему представляет перевод средств в те места, которые вы упомянули, но ее можно легко решить. Обычно деньги привозят в чемоданчиках. Миллион долларов двадцатидолларовыми купюрами весит двести пятьдесят килограммов. В этом и заключается проблема. Зарегистрируйте оффшорную компанию с польским названием и откройте для нее банковский счет, переведите на него средства через несколько подставных счетов, открытых на номерные компании, причем на каждый из них следует переводить небольшие суммы, скажем по полмиллиона раз в два месяца. Потом, когда все эти средства соберутся на польском счете, закройте все счета номерных компаний. После этого переведите их обычным банковским переводом в Польшу на развитие там какого-нибудь проекта. Пока вы будете этим заниматься, вложитесь по минимуму в какие-нибудь польские предприятия. На этом вы сможете немного потерять или немного выгадать. Принципиального значения это не имеет. Теперь будет самое время снимать деньги – у них будет страна происхождения, ни у одного банка не возникнет подозрений о крупных суммах, поступающих из восточного блока. Эти деньги уже ни от кого не надо прятать, ни перед кем за них не надо отчитываться, они пахнут типографской краской, хрустят, они совершенно чисты, они безупречны, как говорят преступники, эти деньги теперь отмыты. Конечно, и здесь могут быть определенные осложнения, но не рассчитываете же вы, что я сразу выложу вам все мои маленькие секреты! Я и так сделал вам достаточно одолжений за один день.

В комнате воцарилось молчание, мужчины как завороженные смотрели на Карла Бантри. Джулия внимательно следила за реакцией Гиттериджа. Он казался невозмутимым, хотя в самом его молчании чувствовалось уважение.

– Насколько такая комбинация будет безопасна для денег моего клиента? – наконец спросил он.

– Если вашего клиента в первую очередь интересует безопасность, я бы взял на себя смелость предложить ему Королевский банк Канады. Срочные вклады. Если же вашего клиента интересует ограниченный риск на капитал с периодическими крупными дивидендами, которые существенно перекроют небольшие временные потери, предложите ему вложить деньги туда, куда меня возьмут на работу.

– Папочка, – тихо спросила Джулия, – хочешь чайку? – Она поставила перед ним полную чашку.

– Чашечка чая, – покорно сказал Карл Бантри, снова погружаясь в свое привычное состояние. – Чашечка чая. В зимний день чашечка чая. – Он как будто обращался к чашке, которую держал в руке, но не пил из нее. – Почему я так рано сегодня поднялся?

– Папа, – пыталась приободрить его Джулия, – пей чай.

Он хлебал свой чай, совершенно забыв предложить его гостям. Карл Бантри даже не смотрел в сторону Джулии, которая провожала посетителей к выходу.

– Если вам потребуется помощь отца, он сам обсудит с вами условия контракта. Но нам в любом случае нужен будет задаток, чтобы нормально его одеть, привести в порядок и все такое. Он может оборудовать все для работы прямо здесь, но нам нужны будут телефоны и дополнительные линии, компьютер, модем, факс, принтер и так далее и тому подобное. Записей на бумаге он хранить не будет, и вы сами понимаете, что он никогда не сможет выступать в роли свидетеля. В этом отношении вам нечего опасаться.

Жан-Ги прервал ее:

– А кто вам сказал, что он нам нужен?

– Вы сами, потому что согласились сюда прийти. И адвоката вашего с собой пригласили.

Разыгранный ими спектакль прошел просто отменно. Она очень надеялась, что ее возбуждение и радость были не очень заметны.

– Будем на связи, мисс Бантри, – сказал ей на прощание Гиттеридж. Он открыл стенной шкаф, куда девушка повесила их пальто. – У нас есть ваш номер телефона.

– Отлично.

Мужчины взяли одежду и вышли на лестницу. Слегка им кивнув, Джулия закрыла дверь и быстро прошла на кухню отпраздновать это событие. Она почти вбежала в дверь и даже ухватилась за стенной шкаф, чтобы остановиться. На кухне Банкир плотно прижимал указательный палец к губам, всем своим обликом предупреждая о том, что им надо соблюдать предельную осторожность. Перед тем как заговорить, Джулия должна была успокоиться. Потом он ей кивком предложил подойти к нему поближе. Она посмотрела, куда он указывал глазами, и увидела что-то напоминавшее прослушивающее устройство, укрепленное под столешницей высокого кухонного стола.

Семейство Бантри чуть расслабилось, и дочь крепко обняла отца.

– Мне кажется, папуля, они дадут тебе работу. Ты, пап, отлично им все растолковал. Я знала, что ты с этим справишься! Если у них есть хоть какие-то мозги, они обязательно возьмут тебя на работу.

– Это было бы неплохо, моя дорогая. Хочешь чашечку чая?

– Да, папочка, да! Мне очень хочется выпить чайку!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ЧЕТВЕРГ, 13 ЯНВАРЯ

С северной стороны горы в богатом франкоговорящем районе Отремонт Эмиль Санк-Марс сидел вместе с Биллом Мэтерзом в ничем не примечательной машине, припаркованной неподалеку от дома Каплонского. Дом вознесся высоко над тротуаром – здание было узким, одной стеной оно примыкало в другому строению, к его входной двери вели широкие крутые цементные ступени. Хотя весь дом уже вполне можно было бы привести в порядок – прежде всего покрасить, элегантное здание из кирпича, камня и потемневшего от времени красного дерева с окнами в свинцовой оправе свидетельствовало о том, что хозяин его должен быть человеком весьма состоятельным.

– Ничего себе хоромы, – заметил Мэтерз.

– Шик за бандитский счет.

В тот день они говорили по-английски, будто решив перейти на язык того, за кем следили.

– Бандиты и мне работу обеспечивают, – не стал спорить Мэтерз.

Санк-Марс ясно дал понять, что только он определит время визита к Каплонскому. За углом в служебной машине он оставил двух полицейских, одним из которых был Ален Дегир – осиротевший напарник Лапьера. Мэтерз сидел на переднем сиденье и пытался размышлять вслух.

– Дети у него сейчас в школе. Жена – если ей хватает мозгов – поехала к любовнику. Мы знаем, что он в доме, мы знаем, что он там один. Мне кажется, теперь самый подходящий момент.

– А где его адвокат?

– Какая разница? Каплонский все равно позвонит ему, как только придет в себя. А когда поговорит с ним, толку от него будет как от козла молока.

– Как знать, – возразил Санк-Марс. – Порой бывает нелегко ничего не говорить.

Машину сквозь лобовое стекло заливало солнце, и они пригрелись.

Зазвонил сотовый телефон. Санк-Марс вынул его из кармана, включил и назвал свое имя. Больше он не произнес ни слова. Потом отключил его и улыбнулся Мэтерзу.

– Ну, все, Билл, порядок, – сказал он напарнику с наигранным удивлением. – Адвокат Каплонского только что вошел в суд. Гиттеридж сегодня занят в процессе – с судьей и присяжными, все чин чинарем. До него теперь несколько часов нельзя будет дозвониться.

Мэтерз закашлялся, покачал головой и распрямил спину.

– Эмиль, мы не можем сейчас говорить с Каплонским. Он же под следствием. И вы это знаете.

Вместо ответа Санк-Марс только слегка пожал плечами, связался по рации с Дегиром и велел ему действовать. Они с Мэтерзом вышли из машины и не торопясь пошли по улице.

– Если я не ошибаюсь, он подозревается в краже автомобилей и присвоении краденого имущества, – заметил Санк-Марс. – По крайней мере, мне известно только об этом. Теперь я собираюсь его арестовать по подозрению в убийстве. А это уже совсем другая статья. По этому делу следствие открыто не было.

– Это чистой воды юридическая казуистика.

– Очень жаль, что его адвокат сегодня занят в суде. Гиттеридж вполне мог бы эту ситуацию распутать, разъяснить нам, что к чему. Может быть, ты вместо него хочешь предложить свои услуги?

– Он не будет с нами разговаривать, Эмиль.

– В участке? Никогда. Каплонский слишком дорожит своей жизнью. Но до управления отсюда неблизко. Кто знает, может быть, он разоткровенничается с нами по дороге? Ненавязчивый разговор по душам, Билл, говорят, иногда идет людям на пользу.

Санк-Марс остановился у самой лестницы и бросил взгляд вверх. На склоне перед домом был разбит небольшой садик. На детской площадке по другую сторону улицы ребятня каталась на попках с горки, разрыхляя недавно выпавший снежок.

– Если честно, Эмиль, не думаю, что ему удастся пришить убийство. Разве что соучастие. Наверняка он может проходить как свидетель. Но убийство? Никогда.

– Я вовсе не уверен, что это сделал именно Каплонский. Но я же не собираюсь ему об этом говорить. Иди за мной, Билл.

– После дождичка в четверг хорошо бы нам узнать, что от будущего ждать.

Санк-Марс расплылся в улыбке.

– Все просто, Вильям, как дважды два. Лапьер этого малого слегка потрепал, маникюр ему подправил, прическу уложил. А я его тальком посыпать не собираюсь. Мне хочется посмотреть, как у него все свербить станет. Я хочу, чтобы Каплонскому просто не терпелось себе всю рожу в кровь расчесать.

Полицейская машина затормозила у самых ступенек дома Каплонского, въехав одним передним колесом на тротуар и чуть не задев пожарный кран. Дегир и второй полицейский вышли, и все четверо на утреннем солнышке стали не торопясь подниматься по лестнице к входной двери. Проблесковые маячки на крыше машины ритмично вращались, отражаясь от кирпичной стены. Дегир выглядел расстроенным и немного растерянным. Главный соперник его напарника выбрал именно его для этой операции, и это его явно беспокоило. Он будто терялся в смятенных мыслях. Поднявшись на пару ступенек, Санк-Марс сделал ему и второму полицейскому знак, чтобы они немного потоптали около дома снег, не забывая держать в поле зрения и задний выход, пока сам он вместе с Мэтерзом будет заниматься подозреваемым.

– Что здесь делает Дегир? – тихо спросил его Мэтерз.

– Ничего особенного, я его просто так пригласил.

– Вы думаете, я вам поверю?

Санк-Марс сделал неопределенный жест подбородком.

– Это проверка.

– Вы, Эмиль, нас всех проверяете, да?

Санк-Марс вынул револьвер из кобуры, переложил его в карман, а другой рукой нажал кнопку звонка.

– К востоку от Олдгейт, – сказал он напарнику.

– К востоку, к западу, к северу, к югу – мне все едино. Я все равно не знаю, о чем вы говорите.

Правда, Мэтерз уже достаточно хорошо был знаком со своим напарником, чтобы вынуть пистолет и нацепить на пояс полицейский жетон;

– Я все собирался тебя спросить, Билл, какие у вас с женой планы на выходные?

Мэтерз пожал плечами.

– Нет у нас никаких планов. А что?

– Тогда приезжайте в субботу к нам на ферму. Вместе поужинаем.

В доме хлопнула дверь.

– Вы шутите.

– Даже не думаю. И жены наши могли бы познакомиться. Я бы тебе наше хозяйство показал.

Каплонский открыл входную дверь. На нем был купальный халат, изо рта торчала сигара. Он взял ее в руку, на лице его заиграла презрительная ухмылка.

– В чем дело?

Санк-Марс пропустил вопрос мимо ушей и обратился к напарнику:

– Так как ты относишься к моему предложению?

Мэтерз не задумываясь ответил:

– Конечно. Спасибо. Буду ждать с нетерпением.

– Где-то в районе семи?

– Отлично.

До него никак не доходило, почему начальник так себя ведет. Санк-Марс от него отвернулся и обратился к стоявшему в дверях человеку:

– Господин Вальтер Каплонский?

– Вы же знаете меня, сыщик.

– Полиция.

– И я вас, топтунов, хорошо знаю. Ордер есть?

– Сэр, мы здесь находимся, чтобы арестовать вас по подозрению в убийстве Акопа Артиняна.

Каплонский резко побледнел.

– Мы можем войти?

– Зачем?

– Чтобы дать вам возможность переодеться, – объяснил Санк-Марс. – В противном случае мы будем вынуждены отвести вас в машину в том, что на вас.

Бросив растерянный взгляд на свои голые ноги, Каплонский в ярости выдавил из себя:

– Вы просто твари…

– Спасибо за приглашение.

Оба полицейских последовали за Каплонским в дом. Они не сделали и десяти шагов, как хозяин подошел к телефону и снял трубку. Санк-Марс быстро с ним поравнялся и нажал на рычаг.

– Никаких звонков, – сказал он хозяину.

– Эй! Я имею право на звонок своему стряпчему!

– Конечно, имеете, – Санк-Марс отнял у него трубку. – Но он сейчас в суде, я вам просто экономлю время. Позвоните ему из участка.

– Ну и свинья, – пробурчал Каплонский.

– Выньте изо рта вашу сигару, сэр.

Окончательно выйдя из себя, Каплонский предложил Санк-Марсу вступить в половую связь со свиньей или козой.

– Всему свое время, – ответил блюститель порядка, – пока что я должен вас арестовать. Выньте эту чертову сигару немедленно изо рта.

Каплонский взглянул на Мэтерза, который широко ему улыбнулся, демонстрируя висевший на поясе пистолет. В последний раз презрительно затянувшись, арестованный загасил сигару в пепельнице, стоявшей на телефонном столике, и пристально посмотрел на Санк-Марса.

– Даже не думайте об этом.

Несмотря на растерянность, Каплонский, казалось, пытался решить какой-то очень для него важный вопрос. Он, видимо, тщательно перебрал в уме все имеющиеся в его распоряжении возможности и в итоге решил не выпускать дым в лицо детектива.

– Где ваша одежда? – спросил Мэтерз.

– Ну вы и свиньи.

– Где она? – повторил свой вопрос полицейский, сунув ему в нос полицейский жетон.

– Наверху.

– Ну что ж, пойдем наверх.

Когда они поднимались по лестнице, Мэтерз вытер свой жетон о халат Каплонского.

Окиндер Бойл спал у себя дома в привычном бедламе, когда громкий стук в дверь прозвучал у него в голове пистолетным выстрелом.

– Кто там? Какого черта вам надо?

Ему ответил молодой женский голос:

– Я ищу господина Бойла.

– Вы можете подождать? Я не в форме.

– Это очень важно. Мне необходимо переговорить с господином Бойлом.

После того как он свесил обе ноги с матраса на пол, голова у него закружилась как сбесившийся гироскоп. Бойл спросонья поднялся и завязал пояс халата, в котором спал.

– Вы кто – судебный исполнитель и пришли за квартплатой? Или я налоги вовремя не заплатил? Не оплатил какие-то счета? Может быть, вы из какой-то другой конторы?

Последовало озадачившее его молчание, как будто посетителю нужно было время, чтобы определиться с ответом.

– Ни то, ни другое, ни третье. Я должна срочно с вами поговорить, господин Бойл. Для меня не имеет значения, случится это прямо теперь или через пять минут.

Срочно… Теперь потребность разговора с ним была уже не важной, а срочной. Бойл в спешке переоделся и как мог пригладил взъерошенные волосы. Уже было решив впустить гостью, Бойл подумал, что вовсе не лишним было бы почистить зубы и прополоскать рот, а заодно и промочить глотку, которая после вчерашнего перепоя пересохла как пустыня Сахара.

Он бросил на себя взгляд в зеркало. «Жизнь трудна, а потом тебя ждет смерть». Он сам был во всем виноват, не смог раздобыть днем хороший сюжет для репортажа. Интересные люди выходили все больше по вечерам, и он слонялся там, где они чаще собирались. Он был прекрасно осведомлен о том, почему многие репортеры в годах, работавшие в газете, со временем начинали прилично поддавать. Следовать их примеру он вовсе не собирался, полагая, что нет таких сюжетов, из-за которых стоило бы спиваться по-настоящему. Но он, как сова, любил работать по ночам, и ночная жизнь ему нравилась. Приведя наконец себя в порядок, он распахнул дверь.

Перед ним стояла привлекательная суровая молодая женщина, красивая, хорошо одетая, изящная, с крупным ртом и небольшими зеленоватыми глазами.

– Вы – господин Бойл? Журналист Окиндер Бойл?

– Я еще не настолько пришел в себя, чтобы быть собственной персоной. – Ему пришлось облокотиться о дверной косяк, чтобы удержаться на ногах.

– Меня зовут Хитер Бантри.

– Что?

– Вы опубликовали репортаж о моем отце, Карле Бантри. Вы писали, что он живет в туннеле.

– Я писал материал о Карле Бантри…

– Вы его назвали Банкир.

– Правильно.

– Я прочла ваш опус пару недель назад. Мне прислала его подруга. Мы с матерью сейчас живем в Сиэтле, но я учусь в Ванкувере. Поскольку я должна была приехать в Монреаль в составе дискуссионной группы, решила дождаться этого визита, чтобы связаться с вами.

– Я знаком с Хитер Бантри, – сказал ей Окиндер Бойл.

– Что, простите?

– Я с ней встречался. Я встречался с дочерью Карла Бантри.

– Извините, господин Бойл, но Хитер Бантри – это я. И мы никогда с вами не встречались. Я единственная дочь Карла Бантри.

Какое-то время он ловил на себе ее осуждающий взгляд, понимая, что ее жесткая бескомпромиссность обязывает его вести себя воспитанно.

– Зайдите, пожалуйста, на минутку, – пригласил он. – Говорить об этом у меня будет удобнее.

После этой кошмарной ночи в комнате царил жуткий беспорядок. Бойл сгреб со стула белье и предложил стул гостье, а сам собрал остальные предметы своего гардероба с пола и со стола. Часть барахла он бросил на кровать, а на остальное решил не обращать внимания.

– Господин Бойл…

– Зовите меня Окиндер.

– …мой отец не живет в туннеле.

– Немногие отцы там живут. Тем не менее…

– Зачем вам надо было писать эту полную чепуху?

Ему захотелось присесть, чтобы собраться с мыслями. Раздражение девушки становилось все более очевидным, нечего было и надеяться, что ситуация разрешится сама собой.