355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джон Данн » Знак черепа » Текст книги (страница 11)
Знак черепа
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 17:43

Текст книги "Знак черепа"


Автор книги: Джон Данн



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Оба рассказчика – Майкл и Запевала Сэм – пользовались большой популярностью, хотя чаще всего у разных групп слушателей, и мы все жили в волшебном мире пряностей, золота, драгоценностей, необычных животных и птиц, чьи перья обладали баснословной ценностью.

Майкл утверждал, что туземцы здесь дружелюбны, поскольку знал все пиратские поселения в Маритане и на острове Сан-Мари. Это были во всех отношениях райские места, и, когда мы проплывали мимо их берегов на закате, эта земля с ее острыми горными вершинами и серебристым сверканием водопадов, отражавшаяся в аметистовых и аквамариновых тонах четким силуэтом на фоне пурпурного неба, казалась поистине вновь обретенным Эдемом.

Изредка нам на глаза попадались туземные деревни, некоторые на вершинах высоких холмов, другие – у самого побережья: соломенные хижины, покрытые пальмовыми листьями, и деревянные ритуальные постройки и жилища вождей. Над хижинами вился легкий дымок, и аборигены в белых одеждах, напоминавших римские тоги, подходили к берегу и глядели нам вслед. Редкие лодки проплывали мимо нашего борта, но мы не задерживались, памятуя о сокровищах, ожидающих нас впереди, и о "Соколе", следующем за нами по пятам.

Не скажу, чтобы я не строил далеко идущих планов насчет того, как распоряжусь своей долей сокровищ. Порой, когда я смотрел на Майкла, невозмутимо стоящего у штурвала, мне очень хотелось узнать, о чем он думает и какие прежние страсти и привычки возродятся в нем, когда в тени пещеры ему откроется треснувший сундук, – картина, которую я представил себе, когда впервые увидел карту.

Наконец мы вышли на траверз горы Амбохитра. Когда ее вершина скроется за горизонтом, нас будут отделять всего двадцать четыре часа хода от нашего острова. Известие об этом быстро распространилось по всему судну, потому что Запевала Сэм посчитал себя свободным от обещания сохранять далее какие-либо секреты, и многие свободные от вахты матросы толпились на носу и висели на вантах, надеясь первыми увидеть вожделенную цель экспедиции. Ночь застала нас к северу от мыса Амбр, крайней оконечности Мадагаскара.

На рассвете Амбохитра все еще была видна, но быстро уменьшалась в размерах, исчезая за горизонтом, и тогда на ют явилась депутация, возглавляемая Сэмом. Я послал за сэром Ричардом и Мадденом, который теперь просыпался ни свет ни заря, снедаемый нетерпеливым ожиданием окончания путешествия, и Пайк доложил о причинах визита:

– Люди желают иметь своего выборного, если вы не возражаете, джентльмены. Кого-нибудь, кто представлял бы их, когда золото будет выкопано. Вы же не захотите, чтобы мы все съехали на берег...

– А избрали они, конечно, Запевалу Сэма? – иронически спросил я.

– Нет. Я отказался, потому что имею большую долю, чем остальные. Но таков обычай. Выборным должен стать рядовой член команды.

Он вытолкнул из толпы Харди, одного из матросов.

– Вы будете представлять всех? – спросил я.

– Нет, – возразил Эмбер. – Всех, кроме служивших у Девиса. Нам не нужен никто, кроме Майкла.

Я посмотрел на сэра Ричарда, который важно приподнял бровь и согласно кивнул.

– О, дайте им хоть десяток выборных, если им так хочется! – вмешался Фрэнк. – Полагаю, большинство матросов все равно останется на судне. А тем, кто отправится за кладом, едва ли взбредет в голову дезертировать на необитаемом острове, лишившись своей доли!

Мы назначили поисковую группу, в которую вошли Майкл, Эмбер, Харди выборный от основной части команды – и шестеро других, трое от людей Девиса и трое от приверженцев Сэма. Считалось само собой разумеющимся, что и я, и сэр Ричард обязаны присутствовать при извлечении клада. Сэм тоже входил в состав группы, так как никто лучше него не мог распознать ту лесную поляну, куда Тауни привел его с завязанными глазами и где он с тремя другими пиратами зарыли принесенные ими золото и драгоценности.

Юный Мадден рассуждал вполне логично, утверждая, что большинство членов команды предпочтет не покидать судна, предоставив нам самим копаться в земле и перетаскивать добычу, которая должна была обогатить всех. С моей стороны, я не мог думать ни о чем другом, кроме успешного завершения нашего рискованного предприятия. Возвращение домой казалось мне не такой уж сложной задачей, а старая добрая Англия, невзирая на все чары окружающей нас дикой природы, неодолимо влекла меня к себе.

Я уже видел свой старый дом на краю пустынного верескового склона вновь отремонтированным, утраченные акры плодородных земель выкупленными и хозяина поместья восстановленным в правах. Имя Пенрит опять станут уважать соседи.

Сэр Ричард, как только увидел остров, неузнаваемо переменился; годы, казалось, слетели с его плеч. За обедом он решительно отставил в сторону бутылку вина, которую ему принес Питер.

– Завтра в это время мы все станем богатыми людьми, – сказал он, и в глазах его появился блеск, как у человека, освобожденного от долгой непосильной ноши.

– Мы еще не нашли сокровищ, дядюшка, – возразил юный Мадден.

Сэр Ричард благодушно взглянул на него.

– Но, слава Богу, достаточно близки к этому, – заключил он с какой-то необычной ноткой в голосе.

Неожиданно нахлынувшие воспоминания о Саймоне, ссора, которую мне довелось наблюдать из окна в Мадден-Холле, сотня мелких и незначительных деталей, включая отношение Фрэнка к дяде и странную снисходительность последнего к выходкам племянника, – все это внезапно приобрело в моем мозгу четкие законченные формы. Я начал о многом догадываться; и как мне стало ясно впоследствии, был весьма недалек от истины. Сэр Ричард, очевидно промотав или каким-то образом растратив большую часть наследства своего подопечного Фрэнка Маддена, по уши залез в долги к Саймону, прекрасно осведомленному о состоянии его дел. Благодаря то ли сверхъестественной проницательности, то ли просто умению складывать воедино отдельные разрозненные факты, Фрэнк Мадден тоже догадался об этом. Отсюда следовало, что обнаружение пиратского клада спасало не только репутацию сэра Ричарда, но одновременно и состояние Фрэнка Маддена. Я уже упоминал, что был недалек от истины и тем не менее как оказалось впоследствии, все же недостаточно близок к полной правде.

В тот вечер юный Мадден неловко поскользнулся и упал на палубу. Я не был свидетелем происшествия, которое случилось где-то на фордеке, но Запевала Сэм с предельной заботливостью принес беднягу, страдающего, по всей видимости, от сильной боли, на руках на ют и усадил в капитанское кресло.

– Теперь я не смогу сойти на берег, – чуть не со слезами на глазах проговорил несчастный мальчик.

– Мы соорудим для тебя носилки, – пообещал ему дядя. – Где у тебя болит?

– Везде, – простонал Фрэнк. – Я чувствую себя так, словно меня поднимали на дыбе. Пожалуй, мне следует лечь в постель.

В полночь я вышел на палубу. Дул свежий бриз, но мы, казалось, едва ползли среди звездных россыпей, окружавших нас со всех сторон, под медленное торжественное кружение созвездий над головой. К концу вахты Майкл сменил меня, но я не ушел к себе. В любой момент можно было ожидать появления долгожданных островов, поднимающихся из моря. Занялся рассвет, озарив восточный край небосвода всеми цветами радуги, ослепительное солнце выплыло из-за горизонта, быстро карабкаясь в зенит по чистой небесной лазури, и ни одно темное пятнышко не нарушало безмятежную гладь океана, сколько мы ни напрягали усталые глаза. Пробили четыре склянки, затем пять; наконец, я не выдержал и, взобравшись по вантам на бом-брам-рею фок-мачты, встал там над огромным белым куполом паруса, пристально вглядываясь в беспредельную водную гладь.

Далеко, у самого горизонта, появилась черная точка и тут же исчезла. Снова появилась и теперь уже осталась, увеличиваясь постепенно, дюйм за дюймом, пока над волнами не показался крошечный конус отдаленной горной вершины. Карта Фентона не солгала: это был один из группы островов – может быть, даже сам остров сокровищ.

Новость мгновенно разнеслась по всему судну. Вся команда высыпала на палубу, матросы повисли на нижних реях и вантах, сэр Ричард вышел на нос; дисциплина была забыта ради всеобщего торжества надежды. Я заглянул к Фрэнку в каюту, чтобы узнать о его самочувствии и сообщить о радостном известии. Парень дрожал, словно в лихорадке, но я отнес это в большей степени за счет возбуждения, которое, как я надеялся, послужит панацеей от всех его болезней. К несчастью, травма оказалась серьезнее, чем мы предполагали; по его словам, он не в состоянии был даже выйти на палубу. Позже, возможно, он и попытается сделать это, а пока – не могу ли я прислать к нему Запевалу Сэма?

К полудню мы уже огибали группу островов с севера, направляясь к берегу нашей мечты. Как и утверждали Сэм с Фентоном, пара мелких островков представляла собой всего лишь пологие коралловые отмели, и мы обошли их стороной, чтобы не налететь на рифы.

Сэм указал нам место, где произошло кораблекрушение. В подзорную трубу мне удалось разглядеть черный остов разбитого судна, подобный исполинскому скелету доисторического чудовища, – жалкие останки " Бича Божьего".

Вскоре и наш остров появился в поле зрения. Высокая конусообразная вершина горы, окруженная лесом, голые скалистые утесы вдоль обрывистого побережья, остроконечный мыс, выступающий далеко в море, и, наконец, открывшийся нашим взорам узкий и глубокий залив полностью соответствовали изображению на карте.

С впередсмотрящим на салинге фок-мачты, высматривающим проход между рифами и мелями, мы при легком боковом ветре вошли в залив и стали на якорь к югу от устья небольшого ручейка на глубине в двенадцать фатомов (Фатом морская сажень; равна шести футам (1, 8288 метра).). Путешествие завершилось: "Золотая Надежда" оправдала свое название.

Мгновенно спустили на воду баркас; поисковая команда вооружилась мушкетами, кирками и лопатами. Сэр Ричард принес карту и нагрузил одного из матросов флягами с вином из своих бесценных бочонков.

– Клад должен быть достойно окрещен, – заявил он.

Фрэнк все еще не мог подняться с постели. Я высказал было предложение остаться с ним, но он энергично воспротивился этому. Взамен он попросил Запевалу Сэма остаться на борту, если с нашей стороны не будет возражений. Он смотрел так тоскливо и выглядел таким жалким и несчастным, что сэр Ричард, побеседовав еще раз с Пайком относительно местных ориентиров, согласился.

– Я принесу тебе самую отборную драгоценность, чтобы ты с ней мог вдоволь наиграться, – пообещал я Фрэнку. – Я завалю всю твою койку сокровищами до самых бортиков!

Он довольно странно посмотрел на меня и протянул мне руку.

– К чему это? – удивился я.

– На счастье, – сказал он. – Ты был очень добр ко мне, Джаспер. Если я порою казался тебе неблагодарным, то не забывай, что я изуродован не только физически...

Сэр Ричард нетерпеливо окликнул меня из кают-компании, и Сэм вошел, чтобы заменить меня у постели Фрэнка. Похоже, его не очень огорчала перспектива остаться с больным. Взаимная привязанность между этой парой казалась мне вполне искренней и достаточно прочной, чтобы противостоять алчности Сэма и его желанию присутствовать при поисках клада.

– Ладно, все будет в порядке, – заверил я Фрэнка. – Выздоравливай!

Он ничего не ответил, только отвернулся лицом к переборке; я вышел из каюты, понимая, какое разочарование должен он испытывать. Ведь он всего-навсего мальчик, да к тому же именно его пират, его карта и его деньги позволили нам осуществить столь рискованное предприятие, – а теперь злополучная случайность лишала его возможности присутствовать при его удачном завершении!

Энергичные гребки весел в умелых руках быстро подогнали лодку к устью небольшого ручья, и мы высадились на берег. Первым, конечно, выскочил Дон, вне себя от радости, что вновь очутился на устойчивой почве, а не на зыбкой палубе, то и дело норовящей выскользнуть у тебя из-под ног. Оставив двух матросов сторожить лодку, наша поисковая группа углубилась в заросли мангровых деревьев, закрывавших доступ к ручью. Вдоль его берега не было ни следов, ни тропинок, и мы долго пробирались сквозь чащу воздушных корней и стволов, растущих прямо из воды, пока они не уступили место настоящей роскошной зелени тропических джунглей. Здесь росли диковинные цветы и летали птицы с огненным оперением – Майкл называл их райскими птицами, стрекоча между собой, как сороки, и обсуждая наше неожиданное появление в этих краях; однажды Дон спугнул крупную ящерицу, промелькнувшую в просвете между кустами, а вскоре я заметил огромного питона, свернувшегося кольцами вокруг толстого ствола дерева. Мы миновали поросль гигантского аронника (Аронник – род многолетних трав семейства ароидных. Ядовит.) футов в двенадцать высотой, увидели в ручье цветы кувшинки величиной с суповую тарелку, над которыми плясали в воздухе яркие разноцветные бабочки. Дон тщетно пытался поймать хоть одну из них, высоко подпрыгивая и впустую щелкая зубами.

В лесу было невероятно жарко и душно, и вскоре мы до нитки промокли от пота. К тому же если не считать стрекота и щебетанья птиц, кругом царила полная тишина. Наконец мы вышли к ущелью, обозначенному на карте. Здесь берега ручья расширялись, увеличивая просвет в зеленой стене джунглей, и мы увидели под исполинским баобабом, широко раскинувшим свои ветви над поляной, заглушая остальную растительность, остатки разрушенного туземного поселения, сгнившие деревянные каркасы хижин, заплесневелые обрывки кровли из травы и листьев. Но нигде никаких следов местных жителей.

Мы поднялись вверх по склону ущелья, где деревья росли еще гуще и теснее. Где-то здесь, в самой сокровенной глуши этого леса, находилась поляна с родником и высоким камнем, у подножья которого Тауни зарыл клад, за которым так и не смог вернуться.

В лесу царил тусклый полумрак. Ползучие растения-паразиты гирляндами свисали со стволов и веток деревьев, вились под ногами и раскачивались над головой, цепляясь за нас колючими шипами и жадными ищущими усиками, усеянными причудливыми цветами, которые издавали запах гнилого мяса и усыпали нас липкой пыльцой, из-за чего вокруг нас вскоре стало распространяться отвратительное зловоние. Некоторые их побеги уходили ввысь, пропадая из поля зрения, другие извивались на почве подобно гигантским змеям. Острые края листьев веерной пальмы резали наше платье и кожу, словно деревья в лесу вступили в заговор против нас, пытаясь удержать от продвижения вперед. Сам лес казался погруженным в таинственные чары, с его загадочными шепотами и шорохами. Дон больше не бегал, шаря по кустам и звонким лаем провожая спугнутых оттуда птиц и мелких лесных обитателей; теперь он ни на шаг не отходил от меня, то и дело вздыбливая шерсть на загривке, глухо ворча и настороженно прислушиваясь к неясным звукам, доносящимся отовсюду. Время от времени мы останавливались, убежденные в том, что звуки эти издаются человеческими существами, но затем, поняв свою ошибку, продолжали нелегкий утомительный путь на юго-запад, руководствуясь взятым мною с собой компасом, готовые к любым неожиданностям.

Наконец в сумеречный полумрак леса сквозь густую листву начали проникать отдельные лучики солнца, и деревья стали попадаться реже. Поляна была уже близко. Сгорая от нетерпения, позабыв про усталость и осторожность, мы проломились сквозь чащу на краю леса и остановились, глядя на открытое пространство, где скала подходила слишком близко к поверхности земли, чтобы здесь могло расти что-нибудь более значительное, чем редкие пучки жесткой низкорослой травы. Я заметил блеск водной струи и четко выделяющийся на фоне зеленой стены леса у противоположного конца поляны высокий каменный монолит, похожий на один из столбов Стоунхенджа (Стоунхендж – крупнейшее культовое сооружение второго тысячелетия до нашей эры. Состоит из огромных полуобработанных каменных столбов и плит, образующих конические круги. Находится близ города Солсбери в Великобритании.).

Все мы чувствовали себя настолько обессиленными и измученными, что не в состоянии были издать ни единого звука, не то что возгласов ликования по поводу достижения цели. Сэр Ричард, тяжело дыша, в изнеможении прислонился спиной к древесному стволу. Дон продолжал проявлять признаки беспокойства, глухо рыча и злобно лая в сторону леса.

Внезапно над моей головой что-то промелькнуло, и послышался резкий тупой звук. В кору дерева у самого моего уха вонзилась длинная тонкая стрела. Другая пробила полу моего камзола. Один из матросов молча рухнул плашмя, вытянув руки перед собой, с торчащим между лопаток дротиком. В мгновение ока мы бросились искать укрытие, в то время как нас осыпал целый дождь летящих из безмолвного леса стрел.

Глава восемнадцатая В ЗАПАДНЕ

... Они на меня и сегодня глядят,

и взгляд их суров и неистов:

открытые лица отважных ребят,

джентльменов и авантюристов...

Неожиданное нападение захватило нас врасплох. Мы были настолько очарованы зрелищем нашей овеществленной мечты, что забыли не только об осмотрительности, но и вообще обо всем на свете. Нам просто в голову не могло прийти, что сейчас, когда мы воотчию убедились в существовании сокровища, кто-то или что-то может помешать нам завладеть им. Прошло немало времени, прежде чем мы вновь обрели способность здраво оценивать положение, в котором очутились.

Выглянув из-за редких деревьев на опаленную солнцем поляну, я заметил, как в одном месте над более густым участком высоких зарослей травы верхушки внезапно зашевелились. Ветра практически не было. Я отдал приказ, и мы накрыли это место залпом из мушкетов. Послышались вопли, и десятка два мужчин с оливковой кожей, более светлых, чем я ожидал, выскочили из-за укрытия и бросились бежать в сторону леса, преследуемые нашими выстрелами. Я едва успел удержать Дона, кинувшегося было за ними вдогонку. Один из туземцев упал, но остальные подхватили его и скрылись в лесу, рассыпавшись между деревьями, так что продолжать их дальнейший обстрел не имело смысла.

Мы поспешно собрали короткий военный совет. Возвращаться назад через чащу леса, где у наших противников имелись все преимущества, было бы по меньшей мере опрометчиво. Наши люди на судне находились в более выгодном положении, чем мы; они сумеют не только защитить себя, но, услышав выстрелы и не дождавшись нашего возвращения, возможно, отправятся к нам на выручку. На поляне находился клад, а также еще кое-что, в данный момент даже более важное, чем само золото, – питьевая вода. Мы все изнывали от жажды. Имелись, правда, фляги с вином у сэра Ричарда, но мы мечтали только о прохладной чистой воде.

– Их всего два десятка, – сказал я Майклу. – Как ты думаешь, это большое племя?

– Не знаю. Душ сто, пожалуй, не более. Видите ли, сэр, такие острова, как этот, обычно разделены здесь между множеством племен, и каждое имеет своего царька. Обычно они дружелюбно относятся к белым, если их не обижать. Давайте запасемся водой и попытаемся пробиться к судну за подкреплением. Черномазые получили урок и теперь будут относиться с уважением к нашему оружию. Во всяком случае, в открытую нападать на нас они не посмеют.

Мы быстрыми перебежками пробрались к роднику и торопливо утолили жажду. Сэр Ричард погрузил свои фляги в бьющий ключом источник, чтобы охладить их. Раненного стрелой матроса мы положили у воды, но состояние его казалось безнадежным. Он силился что-то сказать, когда я нагнулся к нему, но из горла его непрерывно текла кровь, вызывая мучительный удушливый кашель, и мне с трудом удалось разобрать только одно слово: "корабль..."

Мы похоронили его на берегу ручья, с трудом вырыв неглубокую могилу в каменистом грунте. Лишь в нескольких шагах от нас возвышался каменный столб, словно монумент, воздвигнутый в честь Тантала (Тантал – фригийский царь, осужденный богами на вечные муки, который, стоя по горло в воде и видя спускающиеся с дерева плоды, не мог утолить ни жажды, ни голода.). Попытка копать под ним в столь опасной близости к опушке леса была бы равносильно самоубийству. Отдельные стрелы, издали пущенные по крутой траектории, и так то и дело падали среди нас на излете. Мы не захватили с собой ни унции съестного.

– Надо оставить здесь кирки и лопаты и возвращаться к судну, – решил я.

Мы припрятали наши "земледельческие орудия" под слоем мха, который обрамлял узкую скалистую нишу между двумя наклонными каменными уступами, откуда выбивался источник. Выпустив наугад дружный залп в сторону врага, мы собрались было отправиться назад к ущелью, но не успели приблизиться к краю опушки, как на нас опять посыпались тучи стрел и дротиков. Такая встреча ожидала нас повсюду, с какой бы стороны мы ни пытались подойти к лесу. Мы были окружены. Вернувшись на прежнее место к роднику, мы расположились здесь временным лагерем, используя по мере возможности любое укрытие среди камней. Если не считать случайно залетавших сюда стрел, мы находились здесь в сравнительной безопасности и могли отразить любое нападение, которое туземцы задумают предпринять. Одна стрела оцарапала щеку сэра Ричарда, а другая вонзилась в землю прямо между пальцами моей вытянутой руки. Умница Дон укрылся за камнем, спрятав голову между лап и далеко высунув язык; он, видимо, больше всех страдал от жары в своей роскошной пушистой шубе.

Пока мы лежали, отдыхая и раздумывая над своим положением, до нас донеслись отдаленные выстрелы, едва различимые, но частые и долго не прекращавшиеся; затем наступила тишина.

– Черномазые напали на судно, – заключил Майкл. – Но наши их отбили.

Пожалуй, такая догадка не была лишена оснований.

– В таком случае, – сказал я, – они поймут, что мы в беде. Мадден знает, в каком направлении мы пошли. Наши выстрелы помогут им найти нас.

Лежа на солнцепеке и благодаря судьбу за расположенный рядом родник, разделив между собой вино сэра Ричарда и подкрепившись им за неимением чего-нибудь более существенного, мы принялись стрелять в ту сторону, где, как нам казалось, туземцы проявляли наибольшую активность. Но никаких других выстрелов, кроме наших собственных, не было слышно, и, когда тени от деревьев и от центрального пика протянулись через всю поляну, мы оставили надежду на помощь со стороны.

– Вероятно, туземцы нападут на нас сразу после наступления сумерек, предположил я.

– Едва ли, – возразил Майкл. – Они боятся темноты, если только месяц не стоит высоко и колдуны не оградят их всевозможными заклинаниями. Месяц взойдет сегодня поздно. На закате они попытаются стрелами выгнать нас из-за укрытий, но потом, если нам удастся ночью найти дорогу через этот проклятый лес к берегу, мы можем считать себя в безопасности до самого утра, а на рассвете зададим им хорошую взбучку из пушек "Золотой Надежды"!

В его словах звучало некоторое утешение, и вскоре они действительно оправдались. Перед наступлением темноты на нас отовсюду посыпался дождь стрел, не причинивший нам, впрочем, особого вреда. Двое матросов получили незначительные царапины, и, когда над поляной стремительно опустилась тропическая ночь, атака прекратилась.

– Попытаемся откопать клад? – предложил я.

– Пропади он пропадом, пока я как следует не набил себе желудок! отозвался сэр Ричард, и я не мог с ним не согласиться; без сомнения, так же думали и остальные.

Мы выждали с полчаса и дали залп, который не вызвал никакого ответа. Поскольку Дон не проявлял больше никаких признаков беспокойства, мы, крадучись, со всеми предосторожностями, возвратились вновь под покров леса, так и оставив клад нетронутым.

Дорога к берегу была сплошным кошмаром. Хоть туземцы и не тревожили нас больше, но ползучие лианы, доставлявшие нам столько неприятностей днем, цеплялись за нас мириадами липких и колючих щупальцев, царапая кожу и разрывая одежду, словно пытаясь удержать нас в лесу навсегда. Несмотря на компас, с которым мы то и дело сверяли маршрут, подсвечивая себе карту искоркой тлеющего трута, мы постоянно сбивались с пути и лишь благодаря острому чутью Дона в конце концов набрели на ущелье, едва не свалившись в последний момент с его крутого откоса. Более пяти часов прорывались мы сквозь эту лесную западню, и когда наконец выбрались из-под мангровых зарослей на берег, то представляли собой поистине жалкое зрелище.

Внезапно Дон громко залаял и подбежал к кромке воды; здесь он поднял морду к небу и тоскливо, протяжно завыл, точно по покойнику.

Месяц поднялся высоко над мысом, превращая в жидкое серебро спокойную воду залива. "Золотой Надежды" не было. Не было и нашей лодки там, где мы ее оставили.

Мы переглянулись с недоумением, граничащим с отчаянием. Казалось совершенно невероятным, чтобы дикари сумели захватить баркентину, а даже и захватив ее, ухитрились поднять якорь, поставить нужные паруса и, удачно маневрируя ими, вывести судно из залива. Тем не менее судна на месте не было.

Я вскарабкался на высокий обрыв скалистого берега позади нас, едва держась на ногах от усталости и голода и одолев неприступный гребень скорее благодаря удаче и везению, чем силе и ловкости. Никаких признаков "Золотой Надежды" на горизонте. Но какая-то темная тень скользила по сверкающей поверхности воды, подобно кораблю-призраку, плывущему в безветрие по лунной дорожке; вдруг на какое-то мгновение тень предстала передо мной во всей своей элегантной красе, до мельчайшей черточки вырисовываясь на фоне сверкающей зеркальной глади залива. Это была шхуна. И шхуна эта могла быть только "Соколом", направляющимся в открытое море.

Подстегиваемый неожиданной новостью, я поспешно спустился с обрыва и обнаружил сэра Ричарда и остальных плотной толпой окружившими Майкла, который склонился над чем-то, лежавшим наполовину в воде, наполовину на суше. Подойдя ближе, я понял, что их находка уже многое им объяснила. Это был труп Уэллса, выброшенный на берег волной только что начавшегося прилива. Рубаха на груди мертвеца то ли от грубого рывка, то ли течением и острыми ветвями подводных кораллов была разодрана до пояса, обнажив под сердцем зияющую синевато-багровую рану, переставшую уже кровоточить.

– Смотрите! – воскликнул Майкл. – Это не стрела. Это огнестрельная рана! Его убили не черномазые. На борту измена! Бедняга Мартин... Но будь я проклят, если не отомщу за тебя! Поглядите-ка вдоль берега, ребята: там могут найтись другие...

Его опасения оказались небезосновательными. Еще два мертвых тела волны выбросили на берег, и каждое из них принадлежало друзьям Майкла. Сколько всего жертв скрывалось в морской пучине – можно было только догадываться. Одного из моряков убили выстрелом в висок с близкого расстояния, поскольку вокруг раны виднелись следы порохового ожога; в спине другого зияла глубокая ножевая рана.

– Предательство... – прохрипел гигант, озираясь по сторонам так, что Харди и двое других, отобранных Сэмом для участия в вылазке на берег, в испуге попятились назад. – Один убит трусом, подкравшимся сзади; другой оглушен ударом пистолета по голове... Работа Запевалы Сэма! Ну погоди, проклятый пес! Я задушу тебя собственными руками! Эмбер! Ноулс! Пирс! Йетс!

Товарищи окружили его, обнажив оружие. Я выхватил шпагу и бросился между ними и тремя матросами. Сэр Ричард встал рядом со мной.

– Стой, Майкл! – закричал я. – Ты же не знаешь, что произошло в действительности. В любом случае эти трое не имеют ничего общего со злодеянием на борту. Нас всего десять против сотни дикарей! Мы должны держаться вместе. Опомнись! Или ты сошел сума?

Похоже, что так оно и было. Лезвие его тесака высекло сноп искр при встрече с моим клинком. Я ощутил могучую силу его запястья, парируя удар; звон стали рядом со мной свидетельствовал о том, что сэр Ричард тоже вступил в поединок, а жалобный визг Дона – что и бедняге досталось на орехи.

Для упражнений в фехтовании время было далеко не подходящее. К счастью, Майкл пытался достать меня на выпаде концом тесака, иначе его тяжелые рубящие удары сплеча скоро проломили бы мою защиту. Я пропустил его лезвие до гарды своей шпаги и быстрым поворотом кисти вышиб оружие из его чересчур жесткого захвата. Тесак отлетел далеко в сторону и вонзился торчком в мокрый песок, а ошеломленный Майкл отпрянул назад с почти комическим выражением крайнего изумления на лице.

Я тоже отшвырнул шпагу и одним прыжком приблизился к нему, схватив его за руку.

– Майкл! Ты что, обезумел, приятель?

Остальные, казалось, были недалеки от этого. Грохнул пистолетный выстрел. Затем второй. Я посмотрел в упор в налитые кровью бешеные глаза Майкла и не отводил взгляд, пока безумие не улетучилось из них. Он стряхнул с себя мою ладонь и поднял руку вверх:

– Постойте, ребята! Прекратите драку – шкипер прав!

Он подобрал свой тесак и вместе со мной бросился в гущу свалки, разнимая дерущихся. Сэр Ричард, хоть и запыхавшийся, все еще легко парировал выпады и удары Эмбера. Наше вмешательство прекратило побоище.

– Стыдитесь! – сказал я им. – Вы моряки или сварливые бабы? И время ли сейчас впадать в истерику? Поберегите-ка свое оружие для туземцев!

– Допросите их, мистер Пенрит, – хмуро сказал Майкл, внешне снова совершенно спокойный, кивая на Харди и двух других. – Им должно быть кое-что известно обо всем этом.

Все трое клялись в своей невиновности, однако то, как они отводили глаза, заставило меня усомниться в их искренности, и я посильнее нажал на них. Наконец Харди, который был легко ранен в предплечье, рассказал мне все, что знал. А знал он не много.

Он и трое других, отобранных Запевалой Сэмом, – один из которых погиб в лесу от стрелы туземца, – были не в ладах с ним еще со времени нападения Фуншальского Пита за возражения против захвата судна и высадки нас на необитаемый остров. Во всяком случае, так утверждал Харди, а у меня не было причин сомневаться в его искренности. С тех пор, по его словам, команда перестала им доверять. Они допускали, что Сэм замыслил какой-то заговор и остался на борту с определенной целью, но все трое в один голос отрицали, будто заранее знали о его намерениях. Харди, правда, упомянул, что Сэм в последнее время всячески ублажал их и уверял, что на борту все благополучно, очевидно опасаясь, как бы они не доложили мне о брожении среди матросов. В качестве доказательства своего личного расположения к ним он даже выбрал всех четверых представителями команды для поездки на остров.

Насколько их версия отвечала действительности и основывалась ли их позиция на чувстве долга или на элементарной трусости, судить было трудно. Но больше нам ничего не удалось из них выудить. Будущее покажет, насколько они были искренни и откровенны. А пока не вызывало сомнений лишь то, что услышанные нами на поляне в лесу выстрелы были направлены не против туземцев, а против своих же товарищей-моряков, в основном против людей Майкла. Очевидно, Запевала Сэм, напав на них исподтишка, захватил судно, а те двое, которых мы оставили сторожить лодку, будучи заодно с заговорщиками, преспокойно уплыли, оставив нас на берегу. Они, несомненно, слышали наши выстрелы и надеялись, что островитяне расправятся с нами после того, как "Золотая Надежда" покинет воды залива.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю