Текст книги "Любовь пирата"

Автор книги: Джоанна Линдсей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 36

Время тянулось невыносимо долго. Беттина провела всю неделю в нескончаемых страданиях, хотя изо всех сил старалась не выказывать, как мучается. Но долгие одинокие ночи давали знать о себе, и становилось все труднее скрывать покрасневшие от слез и бессонницы глаза.

Девушка лежала рядом со спящей матерью, надеясь и молясь, чтобы Тристан пришел за ней, силой потащил в свою спальню, попросил прощения, сказал, что Габби ничего для него не значит. Но беспощадная реальность вторгалась в мечты, и безмолвные слезы вновь катились по лицу. Наконец Беттина поняла:

Тристан не придет. Но, Боже, почему так ужасно болит сердце?

Никто, кроме матери, не знал, что делается с Беттиной – девушка не выходила из комнаты. Остальные, кроме Габби и Тристана, конечно, думали, что ничего не изменилось.

Беттина считала, что Тристан обрадовался, узнав, как быстро она ушла и по своей воле. Теперь можно было не трудиться объяснять, что ее место заняла другая. Он даже не позаботился узнать, здорова ли Беттина, и это мучило больше всего – неужели можно забыть вот так мгновенно и бесповоротно?!

Днем приходилось достаточно плохо – снизу доносился веселый смех Тристана и Габби. Но хуже всего было по ночам: мысли о том, что эта женщина лежит в объятиях Тристана, дарит ему наслаждение, было невозможно вынести.

Тристан был в прекрасном настроении, постоянно улыбался. Мадлен и Малома не могли понять, почему Жоссель так неприязненно смотрит на него. Когда же служанка пыталась допросить Беттину, та отделывалась ничего не значащими фразами.

Вечером восьмого дня Жоссель нашла Беттину у загона. Девушка грустно смотрела на белого жеребца.

Жоссель редко теряла терпение, но когда Тристан велел ей идти к Беттине и передать, чтобы та явилась к ужину, Жоссель высказала ему все, что думала. Капитан только весело хмыкнул. Все еще расстроенной женщине пришлось отправиться на поиски дочери.

– Тристан настаивает на том, чтобы ты была за ужином, – объявила Жоссель, изо всех сил сдерживаясь.

– Зачем? Чтобы полностью игнорировать меня, как делал все это время? Не могу выносить злорадную ухмылку этой ведьмы!

– Я только передала тебе приказ, – ответила Жоссель, но тут же задумчиво добавила:

– Тристан очень разозлился, когда вчера не увидел тебя за столом, и я лично не хотела бы снова увидеть его в подобном настроении!

– Неужели, мама? – улыбнулась Беттина. – Если у меня неожиданно заболит голова, надеюсь, принесешь мне что-нибудь поесть?

– Можешь быть уверена, – засмеялась Жоссель.

– Тристан внизу? – снова посерьезнела Беттина.

– Да.

– А она?

– Тристан был один, когда говорил со мной.

– Ну что ж, я кое о чем попрошу, и если он откажет, значит, каждую ночь меня будут мучить приступы головной боли, – весело пообещала девушка.

– О чем ты собираешься просить?

– Погоди, пока я сначала не поговорю с Тристаном, мамочка, – покачала головой Беттина, направляясь к дому.

Войдя в темную залу, девушка разочарованно вздохнула: на диване разлеглась Габби. Девушка-служанка зажигала свечи. Тристан улыбнулся, Беттина еще больше укрепилась в решении немедленно поговорить с капитаном, но тут же застыла, услышав голос Габби:

– Как! Неужели будущая мама решила наконец осчастливить нас?

Прежде Беттина только рассмеялась бы ей в лицо, но в эту минуту не нашла что ответить.

– Значит, тебе стало лучше? – язвительно заметила Габби.

Сегодня она была одета в красивое платье из черных кружев с чехлом из серого шелка в цвет глаз. Выглядела Габби прекрасно, сознавала это и явно радовалась, видя, что и Беттина все заметила.

– Могу я поговорить с тобой… наедине? – спокойно спросила девушка, не обращая внимания на Габби.

– Девчонка дурно воспитана! Почему бы тебе не поучить ее хорошим манерам, Гристап? – проворчала та.

– Согласен! – ухмыльнулся пират. – Только не сейчас.

И, взяв Беттину за руку, повел во двор, оставив кипящую от ярости Габби. Отойдя па некоторое расстояние, девушка остановилась, – Тристан, прошу, освободи меня от клятвы. Я хочу покинуть остров сейчас же.

– По ты ведь всегда хотела уехать? – издевательски усмехнувшись, пробормотал Тристан, – Да, но…

– Какая разница, раньше или позже? Почему на этот раз я должен соглашаться?

– Ты знаешь почему! – взорвалась Беттина; синие глаза мгновенно позеленели – У тебя больше нет причин держать меня здесь!

– Неужели, малышка? – поддразнил Тристан.

– Так ты меня отпустишь?

– Нет!

– Хорошо же, – холодно пригрозила Беттина. – Вижу, ты упрям, как всегда!

– Рад, что ты так легко сдалась, малышка, – хмыкнул Тристан. – Теперь пойдем. Пора ужинать.

Он снова взял Беттину за руку, но девушка вырвалась.

– Я не стану ужинать! – объявила она.

– Нет? – поднял брови Тристан.

– Боюсь, у меня вот-вот разболится голова. Собственно говоря, отныне голова у меня будет болеть каждый день, и вообще я ужасно нездорова.

– Опять игра, Беттина? – нахмурился он.

– Иди к дьяволу! – выпалила девушка и, повернувшись, направилась к дому.

– Беттина, о чем ты говорила с Тристаном? – взволнованно спросила Жоссель, входя в комнату с подносом:

– Он как-то странно вел себя за ужином.

– Попросила разрешения покинуть остров, но он отказал, поэтому я объявила, что с сегодняшнего дня буду страдать от множества болезней, – спокойно объяснила Беттина.

– Так вот почему он был так расстроен! Видела бы ты его, дорогая! Не прикоснулся к еде и все время молчал. Даже эта женщина не смогла его развеселить, так что под конец сама разозлилась и отправилась наверх. Тристан посмотрел вслед, вздохнул и пошел за ней.

– Значит, они сейчас вместе?

– Наверное, – нерешительно кивнула Жоссель. – Но я по-прежнему считаю, что он хочет заставить тебя ревновать.

– Нет, мама, все гораздо хуже. Мне придется смириться с тем, что Тристан нашел другую. Не нужно, я не хочу больше говорить об этом!..

Беттина рассеянно положила кусочек мяса, не переставая думать о Тристане. Почему он не хочет отпустить ее? Наказывает за ту боль, которую причинила ему? Или… Если мать права, значит, Тристан считает, что он не безразличен Беттине. Но это же бессмысленно! Только потому, что Беттина теряла голову при одном его прикосновении… Нет-нет, должна быть другая причина. Но какая?

Тут в комнату ворвалась Мадди и замерла при виде Беттины.

– Что ты здесь делаешь, родная? – охнула она и, не дожидаясь ответа, выпалила:

– Она убралась!

– Кто убрался? – терпеливо спросила Жоссель.

– Эта баба, Габриэль! Исчезла!

– Откуда ты знаешь? – удивилась Жоссель, взглянув на испуганное лицо Беттины.

– Она сбежала вниз, переодетая в эти гнусные штаны, с лицом, багровым от гнева. Я как раз сидела за столом с Жюлем и Маломой. Ведьма фыркнула на нас, как разъяренная кошка, заорала одному из своих, чтобы тот снес ее вещи на корабль, а потом вылетела из дома как ошпаренная!

– Ты уверена, что они отплыли? – охнула Жоссель.

– Да. Жюль сказал, что Габби раньше никогда не оставалась здесь так долго. Он считал, что ей давно уже пора бы убраться!

– Мама, ты должна помочь мне! – воскликнула Беттина, вскакивая. – Теперь, когда Габби больше здесь нет, я не вернусь в его комнату. Ни за что!

– Не вернешься? – вмешалась Мадди. – Хочешь сказать, что всю неделю провела здесь? Но почему?

В этот момент дверь распахнулась, в комнату медленно вошел Тристан.

– Нет! – вскрикнула Беттина, но он подошел ближе и, схватив ее за руку, нежно, но настойчиво повел за собой.

– Мы квиты, Беттина, и хотя всего одна неделя вряд ли возместит месяцы страданий и мук, я решил не мстить больше, – тихо признался Тристан.

– О чем ты? – удивилась Беттина.

– Разве не понимаешь, малышка?

– Знала бы, не спрашивала, – фыркнула Беттина, сверкая глазами. – К чему столько загадок?!

– Я имею в виду эту неделю, Беттина. Хорошо, что появилась Габби, она помогла мне решить одну проблему.

– Конечно, и эта проблема – я! – съязвила Беттина. – Габби, несомненно, самая подходящая компания для тебя! Почему она так внезапно исчезла?!

– Потому что я попросил ее об этом.

– Думаешь, так и поверила?!

Беттина, хмурясь, уставилась на него. Тристан сказал ту самую фразу, которую она так часто повторяла раньше. Что за игру он затеял на этот раз?

– Не знаешь, что думать, Беттина? Пора бы понять: я отослал Габби, потому что она выполнила роль, предназначенную ей, – даже слишком хорошо. Не было смысла продолжать эту канитель… если ты отказалась сойти вниз и наблюдать… спектакль.

– Пытаешься сказать, что ухаживал за Габби только для того, чтобы вызвать во мне ревность?

– Конечно!

– И спал с ней тоже поэтому? – вырвалось у Беттины. – Все равно не вернешь, меня этими сказками!

– Мне не нужно возвращать ту, которую я никогда не терял, – мягко возразил Тристан. – Пойдем.

Он снова взял ее за руку, повел в конец коридора. Беттина из чистого любопытства покорно следовала за ним, но, войдя в комнату, охнула от изумления. В спальне царил полнейший беспорядок. Посередине стояла ванна, полная грязной воды, на полу стояли лужи, валялись мокрые полотенца. Простыни на постели были смяты, к наволочкам прилипли рыжие волосы.

– Почему здесь такая грязь? – пробормотала она.

– Здесь Габби обычно ночует и всегда оставляет комнату в таком виде, – объяснил Тристан. – Никому не позволяет убирать и сама пальцем не пошевелит, только приказывает Кейно принести воды для ванны – и то редко.

Неожиданно Беттина заметила какие-то знаки, выведенные в толстом слое пыли, покрывавшем ночной столик, – несколько слов без знаков препинания, наполнивших ее сердце безрассудной радостью:

«Тристан ты хотел ее когда мог иметь меня никогда не прощу тебя за это».

– Ты не был в этой комнате после ее отплытия? – тихо спросила она, незаметно проводя рукой по столу, чтобы стереть надпись.

– Нет.

– Хочешь сказать, что все это время спал отдельно и не прикоснулся к этой женщине?

– Клянусь! Даю тебе слово, я и близко к ней не подошел.

– Трудно поверить, Тристан! Габби очень красива… и сама предложила себя. Как ты мог отказать ей?!

– Сознаюсь, когда-то она волновала меня, но это было так давно. Я ни о ком, кроме тебя, не думаю!

– Как ты можешь говорить это, когда я стала такой уродливой, а она… так стройна и изящна!

– Ах, Беттина, – вздохнул Тристан, – как мне убедить тебя? Я поклялся – чего же еще?

– Хочу знать, почему ты сделал это, позволил поверить, что она делит с тобой постель?

– Чтобы заставить ревновать – я ведь уже сказал – Значит…

– Если собираешься допрашивать меня всю ночь, пойдем в спальню, там нам будет удобнее.

Беттина позволила Тристану увести себя. Она была сердита на него, но одновременно сердце, казалось, готово было разорваться от счастья. Девушке хотелось смеяться, плакать, только она не желала, чтобы Тристан это понял.

– Если успокоишься хоть на минуту, думаю, что смогу ответить на все вопросы, – объявил Тристан, садясь на край кровати и снимая рубашку.

– Перед самым появлением Габби я лежал на диване, пытаясь решить, что делать, и когда услышал твои шаги, хотел уже пойти следом. Но тут вошла Габби. Я знал, ты услышишь все, что она скажет. А когда Габби бросилась мне на шею, намеренно затянул поцелуй, чтобы ты все видела. После этого я к ней близко не подошел.

– Тогда почему она выглядела… как кошка, укравшая сало? – не отставала Беттина. – Особенно каждый раз, как встречалась со мной?

– Чтобы досадить тебе. Габби узнала, что ты переселилась к матери, и решила, что сможет вновь завоевать меня. Не уйди ты из моей комнаты, я провел бы эту ночь на диване и заставил тебя поверить тому, что увидела. Но это, как видишь, не понадобилось.

– Почему же ты потрудился все объяснить сейчас?

– Потому что хочу вновь делить с тобой эту постель, как будто ничего не случилось, – нежно прошептал Тристан.

– Разве у меня есть выбор?

– Нет, – улыбнулся он.

Беттина в душе обрадовалась такому ответу и поспешно отвернулась к окну, чтобы скрыть выражение глаз. Но все-таки что-то беспокоило девушку.

– Тристан, объясни мне еще одну вещь, – начала она. – Когда появилась Габби, ты очень повеселел и выглядел таким счастливым. Но теперь я думаю, может, дело не в ней, а просто тебе нравилось видеть, как я мучаюсь?.. Только я совсем не страдала, не думай! Но сейчас комедия окончена, почему же ты спокоен и весел и не злишься, как раньше, до приезда Габби.

– Беттина, ты права, Габби тут вовсе ни при чем… Я был так счастлив в тот день, поэтому отослал всех из дому – не хотел, чтобы кто-нибудь узнал об этом. Просто приход Габби дал возможность открыто высказать радость.

Беттина резко обернулась; широко открытые изумрудные глаза сверкали бешеным огнем. Тристан говорил по-французски! Легко, свободно, без акцента!

– Пора все выяснить раз и навсегда, – перешел на английский Тристан. – Но, прежде чем начнешь оскорблять меня, пойми: я знаю все, о чем ты сказала матери неделю назад. Тем утром я ушел из комнаты, но притаился за дверью и все слышал. Так что, считай, теперь мы на равных.

Беттина, стиснув зубы, отвернулась от Тристана, вспоминая, сколько раз она, не стесняясь, высказывала по-французски все, что о нем думала! Ее просто трясло от ярости. Лгун! Обманщик! Неудивительно, что когда Беттина попросила капитана О'Кейси помочь ей, этот пират тут же оборвал разговор! Подумать только, подслушать, как она исповедуется матери!

– Не молчи, малышка, скажи хоть что-нибудь!

– Ненавижу тебя!

– Не правда… ты хочешь меня, – прошептал Тристан.

– Нет! – вскинулась девушка. – В последний раз я терплю твои обманы!

– Черт возьми, Беттина! Ты должна радоваться, что на этот раз я солгал!

Одним прыжком преодолев разделявшее их расстояние, Тристан схватил Беттину за плечи, вынуждая взглянуть на него, и, немного смягчившись, продолжал:

– Ты хотела, чтобы я узнал всю правду о ребенке, но боялась, что не поверю, даже поклянись ты, что не лжешь. Но после того как услышал твой разговор с матерью, понял: отец ребенка – я. Конечно, следовало бы еще больше обозлиться на тебя, но я был так счастлив, что ты носишь моего ребенка.

Руки Тристана обвили ее талию, но Беттина не отстранилась. А когда он поцеловал ее, нежно, ласково, девушка, закрыв глаза, отдалась затопившей сердце радости. Она так устала от бесконечных споров. И Тристан был прав, как всегда. Хорошо, что он наконец узнал правду!

– Значит, все прощено? – спросил Тристан, прижимая ее к груди.

– Да, – прошептала она, глядя в смеющиеся голубые глаза. – Но откуда ты так хорошо знаешь французский? Выучил в английской школе?

Тристан тихо рассмеялся.

– Моим единственным учителем был просоленный морской волк: старый капитан-англичанин. Я нанялся на его судно юнгой в четырнадцать лет, и по чистой необходимости он научил меня читать, писать и говорить по-английски.

– Но разве ты не англичанин? – удивилась Беттина.

– Нет, малышка, француз. И родился в маленьком рыбачьем поселке на побережье Франции.

– Почему же отправился в Англию?

– Связи с Францией были потеряны, а Англия нас хорошо приняла – меня и Жюля. Мы так и не возвратились на родину. Теперь наш дом – Карибские острова.

– Значит, Жюль тоже француз?

– Да! Когда О'Кейси упомянул его фамилию, я подумал, что теперь ты, конечно, обо всем догадаешься. Поэтому и не сказал, что мое полное имя Тристан Матисс. Не стоит, чтобы команда знала, что их капитан француз. Тебе единственной это известно. Не выдашь меня?

– Хорошо, – рассмеялась Беттина, с любопытством глядя на него. – Но почему ты никому не открываешь моего имени?

– За твое возвращение или сведения о местонахождении, несомненно, предложена награда. Хотя я доверяю О'Кейси, но не знаю его матросов и уж, конечно, ни на грош не верю Габби. Лучше, чтобы никому не было известно, кто ты и почему здесь находишься.

Беттина улыбнулась. Раньше Тристан никогда не разговаривал откровенно, и на душе стало теплее – ведь это означало, что она для него не чужая. Но какова роль дона Мигеля де Бастиды в жизни Тристана? Расскажет ли он когда-нибудь, почему так настойчиво разыскивает испанца?

– А теперь ответь мне на один вопрос!

– Какой? – подняла глаза Беттина.

– Жоссель сказала, что ты пробыла в доме де Ламбера всего полдня. Но этого просто не может быть.

– Разразился шторм, неужели не помнишь? Твое судно тоже в него попало, – поспешно ответила Беттина.

– Это верно. Шторм начался на западе и двигался к востоку, поэтому я и сбился с курса. Но твой корабль отплыл гораздо раньше и успел проскочить до урагана. Ты прибыла на Сен-Мартен за два дня до меня.

– Я… я долго не могла найти графа, вот и все. Беттина была не в силах, не хотела вспоминать о том, что случилось в первый день, – до сих пор страх цепкими щупальцами сжимал сердце.

– Что случилось?

– Ничего, – отозвалась она, закусив губы.

– Что случилось, Беттина? – снова спросил Тристан, поняв, что девушка что-то скрывает.

– Хорошо, Тристан, – вздохнула она, садясь на краешек кровати.

Она рассказала все, что произошло на острове в первый день, не скрывая даже, как молилась, чтобы Тристан спас ее.

– И после всего этого я связал тебя и снова изнасиловал, – подавленно прошептал Тристан.

– Ты ведь не знал, что мне пришлось вынести… пытался наказать… и, честно говоря, я заслужила такое обращение…

– Надеюсь, де Ламбер отыщет этого Готье? – спросил Тристан.

– Я ничего не сказала ни ему, ни матери. Слишком тяжелое воспоминание: хотелось поскорее все забыть. Только ты знаешь обо всем. Но сомневаюсь, что Пьер хоть пальцем пошевелил бы. Ты был прав насчет него, Тристан, Пьер – эгоист, самовлюбленный человек, совсем как Анд ре Верлен.

– Ну что ж, похоже, каждый раз, когда ты убегаешь от меня, оказываешься в еще большей опасности, – ухмыльнулся Тристан. – Но это можно легко поправить – больше я ни на минуту не спущу с тебя глаз.

Он подошел ближе, в глазах загорелся синий огонь – огонь желания. Подняв Беттину на руки, он бережно опустил ее на постель, и вскоре она позабыла обо всем на свете.

Глава 37

Тристан помог Беттине встать из-за стола и подвел к стоявшему перед камином дивану. Горящие сучья весело потрескивали; зажженные свечи и люстра освещали комнату: хотя была только середина дня, небо потемнело, подул ледяной ветер – надвигалась гроза.

Тристан помешал уголья и встал над Беттиной, не сводя глаз с ее ладоней, покоившихся на большом животе.

– Снова шевелится? – благоговейно спросил он, боясь прикоснуться и чем-нибудь повредить малышу.

– Да, – рассмеялась Беттина. – По-моему, так просто кувыркается!

Взяв Тристана за руку, она осторожно приложила ее к набухшему холмику и, улыбаясь, наблюдала за светящейся радостью лицом Тристана.

– По-прежнему хочешь иметь дочь? – прошептал он, сжав ее пальцы.

– Конечно, хорошо бы иметь дочь, но ведь ты сам сказал, каждый мужчина мечтает о сыне.

Глаза Тристана мгновенно блеснули, наклонившись, он нежно поцеловал Беттину.

– Я скоро вернусь. Дров почти не осталось, нужно набрать, пока не разразилась буря.

После ухода Тристана появилась Мадлен. Женщина заговорила о назначенном на следующий день двойном венчании – обе сестры Маломы выходили замуж, и Мадлен была вне себя от волнения – она очень любила свадьбы.

Стояла только середина июля; ребенок должен был появиться на свет через два месяца. Беттина всей душой желала, чтобы время шло быстрее, хотя никогда не была так счастлива, как в последнее время.

Коснувшись сережек с сапфирами, которые носила каждый день, она вспомнила, как Тристан сказал, что надеется, ее глаза всегда будут цвета этих сапфиров. Глаза ее оставались синими со дня исчезновения Габби, и Беттина верила, что они больше не позеленеют. Она жила одним днем и не хотела думать о том, что будет, когда закончится год ее пребывания на острове.

Тристан обращался с ней, как с драгоценной вазой, не отходил ни на шаг, вел себя как любящий муж, и Беттина была счастлива.

Они никогда не говорили о свадьбе, о любви, но всем было ясно, как счастливы эти двое.

– У нас гости! – послышался от входа голос Жюля. Беттина тяжело вздохнула, вспомнив неприятные минуты, пережитые во время визита Габби, но тут же обрадованно улыбнулась, увидев капитана О'Кейси.

– Интересно, успеют ли мои люди добраться до деревни, – с веселой усмешкой сказал капитан и, заметив наконец Беттину и Мадлен, удивленно поднял брови.

Беттина встала, чтобы поздороваться с Кейси, и весело рассмеялась, когда тот невольно охнул при виде ее располневшей фигуры. Дружески улыбаясь, он направился было к ней, но тут раздался звон разлетевшегося на полу стекла. Беттина обернулась. В дверях, словно окаменев, стояла Жоссель; разбитая ваза валялась у ее ног. Побелев как мел, она широко раскрытыми глазами уставилась на ирландца. Кейси, потрясенный до глубины души, казалось, не мог вымолвить ни слова.

– Жоссель? – прошептал он наконец. – Милостивый Боже, не может быть!

Беттина недоуменно наблюдала, как мать, подбежав к Кейси, обняла его. Тот прижал ее к себе так, словно никогда не желал отпускать. И тут Беттина поняла все, прежде чем мать успела назвать его по имени.

– Райан! Мой Райан! Я думала, что никогда тебя не увижу, – воскликнула Жоссель, не вытирая струившихся по щекам слез. – Как долго тебя не было!

– Только спустя четырнадцать лет я смог бы вернуться, но прошло столько времени, я боялся, что ты забыла меня, устала ждать. Хотя я по-прежнему любил тебя, но не хотел врываться в твою жизнь.

– Я же говорила, что буду ждать вечно!

– Четырнадцать лет – немалый срок. А ты была так молода, когда мы расстались, – всего шестнадцать. Юное сердце легко забывает, – вздохнул Кейси, сжимая ее лицо.

– Я давно перестала надеяться на твое возвращение, но никогда не переставала любить тебя, Райан.

Влюбленные слились в поцелуе, безразличные к тому, что все на них смотрят. Беттина не могла отвести глаз от отца. Почему она не заподозрила правды, когда впервые увидела О'Кейси. Ведь мать так хорошо описала его – ирландец с пылающими, как пламя, волосами и смеющимися зелеными глазами. Беттина обернулась к Мадлен и с удивлением заметила, что та улыбается.

– Я знала, что твоя мама никогда не любила Андре Верлена, и давно подозревала, что у нее кто-то был. Как хорошо, что они вновь нашли друг друга!

– По-моему, они даже не сознают, что мы здесь, – смеясь, заметил Жюль.

– Трудно их за это осуждать, – откликнулась Беттина. – Подумать только, не видеться двадцать лет!

«Интересно, – подумала она, – что скажет отец, когда узнает о моем существовании?..»

Жоссель и Кейси не отрываясь глядели друг на друга. Им столько нужно было сказать друг другу, но оба не знали, с чего начать.

– Как ты попала сюда? – наконец спросил капитан. – Твой муж тоже здесь?

– Андре умер в прошлом году.

– Значит, мы можем сейчас же пожениться? – с надеждой сказал Кейси, сжимая руки любимой.

– Да, любовь моя! Я оказалась здесь потому, что хотела присутствовать на свадьбе нашей дочери, но венчание так и не состоялось. Тристан привез меня сюда, когда похитил Беттину у жениха.

– Беттина… – прошептал Кейси. – Когда я впервые увидел девочку, она напомнила мне тебя, но такое даже предположить невозможно.

– Так ты видел ее?

– Когда Тристан в первый раз привез ее сюда, – кивнул Кейси. – Девочка просила помочь ей убежать. Клянусь всеми святыми, ну и глупец же я!

Он обернулся к Беттине; при виде выдавшегося вперед живота зеленые глаза зловеще сузились.

– Так парень женился на ней?

– Нет, но…

В этот момент на пороге показался Тристан.

– Кейси! Рад тебя видеть, старый дружище! – приветствовал он.

– Не думаю, что ты долго будешь радоваться, приятель, – проворчал Кейси, и тут же его кулак врезался в челюсть Тристана.

Тот, покачнувшись, отлетел к стене, растерянно тряся головой, и ошеломленно воззрился на ирландца.

– Черт возьми, что это на тебя нашло?

– Погоди, я с тобой еще не закончил, паренек, – мрачно пообещал Кейси, встав в позу бойца.

Беттина, забыв о том, что последнее время даже ходила вперевалку, метнулась к Тристану и встала перед ним, умоляюще глядя на отца.

– Не трогай его, – тихо предупредила она.

– Собираешься защищать этого негодяя? После того, что он сделал с тобой?! – заорал Кейси.

– Я пыталась объяснить, Райан, что они счастливы, – вмешалась Жоссель.

– Скажут мне наконец, что здесь происходит? – процедил Тристан, окончательно потеряв терпение.

Не обращая на него внимания, Кейси обратился к Жоссель.

– Ты рассказала девочке обо мне?

– В прошлом году, – понимающе улыбнулась Жоссель, – когда она уезжала к жениху.

– Вы знаете друг друга? – удивился Тристан.

– Не знаю, что мне с тобой сделать, парень. С удовольствием разорвал бы тебя на кусочки, но моя доченька не хочет, чтобы тебя, видишь ли, обижали!

– Твоя дочь?! Что за чушь ты несешь?!

– Чистая правда, – кивнул Кейси. – Все это время ты спал с моей дочерью, и знай я это раньше, она сейчас была бы далеко отсюда, и уж, конечно, не в таком состоянии.

– Это правда, мадам? – обратился Тристан к Жоссель.

– Да! – гордо ответила она.

– Матерь Божья! Оба родителя под крышей моего дома! – взорвался Тристан. – Почему именно ты, Кейси? Иисусе! Почему именно ты из миллионов мужчин в мире должен был оказаться ее отцом?!

– Дурацкий вопрос, паренек, – ответил Кейси. – Мать Беттины – женщина, которую я люблю и любил все двадцать лет!

– Прекрасно! Пусть ты – отец Беттины, это ничего не меняет, – упорствовал Тристан.

– Меняет по крайней мере одно: ты женишься на моей дочери!

– Ни за что! – взвился Тристан.

– Тогда Беттина уплывет со мной, как только шторм затихнет.

– Черта с два! Она дала слово, что останется со мной на год. Заставишь ее нарушить клятву?

– Это так, Беттина? – спросил Кейси.

– Да.

Капитан тяжело вздохнул.

– Если не желаешь жениться, парень, значит, и спать с ней не будешь. Я останусь здесь и сам присмотрю, чтобы все было, как надо!

– Никто не смеет мне приказывать, что делать, что не делать, особенно в моем доме.

Тристан понял, что Кейси вовсе не думает Шутить. Что теперь делать? Неужели смириться? Нет-нет. Он еще не готов отдать Беттину!

– Почему бы тебе не спросить у дочери, что она об этом думает? – процедил он.

– Мне все равно, – упрямо тряхнул головой ирландец. – Я отец Беттины и не позволю ей спать с мужчиной, который отказывается жениться!

– Черт возьми, Кейси! Посмотри на Беттину, я и так не трогаю ее, в таком-то состоянии! Она просто делит со мной постель и комнату, что здесь дурного?!

– Верно, – улыбнулся Кейси. – Поскольку ты все равно оставил ее в покое, зачем зря упрямиться, паренек?

– Хочу спать рядом с ней, – пробурчал Тристан.

– Прости, но не могу этого позволить. Тристан понял, что проиграл, и ничего не сможет сделать.

– Тогда тебе лучше пойти поговорить с отцом Адрианом, пока не начался шторм. Я настаиваю, чтобы ты тоже женился на своей даме, если, конечно, намереваешься делить с ней спальню, – язвительно прошипел он и отошел.

Заметив опечаленное личико Беттины, Кейси вздохнул:

– Я твой отец, девочка, хотя муж Жоссель и вырастил тебя. С моей стороны было предательством бросить тебя и твою мать, и поверь, я глубоко жалел об этом всю жизнь. Если бы не бедность… Как я мог лишить Жоссель роскоши, к которой она привыкла? Я так часто думал о тебе, хотя считал, что родился сын. Но теперь ужасно рад такой красавице дочери. Я никогда не был тебе настоящим отцом, Беттина, но, видит Бог, все сделаю, чтобы тебе было хорошо! Не осуждай меня за то, что я так строг с Тристаном!

– Я никогда бы не осудила тебя, Кейси, – прошептала растроганная Беттина, крепко обняв отца, чувствуя такую любовь, такую нежность, будто знала его всю жизнь. Но, взглянув на Тристана, чуть не заплакала и, быстро выйдя из залы, едва не бегом отправилась в спальню и бросилась на постель, горько рыдая.

– Я был не прав, Жоссель? – растерянно спросил Кейси, глядя вслед дочери.

– Трудно сказать, – отозвалась Жоссель. – Беттина была так счастлива.

– Но в мой прошлый приезд я узнал, что Беттина ненавидела Тристана. Он держал ее здесь против воли. Разве что-то изменилось? Она полюбила его?

– Да, но не признается в этом даже себе. Может, это к лучшему, и Тристан будет так тосковать без Беттины, что решит жениться на ней. Но тебе нелегко придется, если и в самом деле хочешь их разлучить.

– Ничего, попробую, – улыбнулся Кейси, – помнится Тристан что-то говорил о священнике. Он сейчас на острове?

– Да. Жюль уговорил его отправиться сюда, потому что некому крестить детей и венчать молодоженов.

– Тогда почему мы здесь стоим, хотел бы я знать? – хмыкнул Кейси.

Жоссель счастливо засмеялась, не в силах сдержать рвущуюся из груди радость. После стольких лет человек, которого она любила всем сердцем, наконец станет ее мужем. Если бы только дочь тоже могла найти свою судьбу, на земле не было бы женщины счастливее Жоссель.