Текст книги "Осколки света"

Автор книги: Джоанн Харрис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Я дома!

Мартин смотрел телевизор в гостиной. Пахло пиццей и алкоголем. На диване напротив сидел мужчина с банкой пива, одетый в футболку с надписью «Это вам не шуточки». Стоило мне его заметить, как он повернулся ко мне, открыл рот и тут же рухнул на пол.

Вуди.

6

Четверг, 31 марта

Скорая приехала за полночь. Вуди к тому времени уже очнулся. Я заваривала чай и слушала, как Мартин объясняет оператору случившееся.

– Нет, он не пил. Никаких наркотиков. Аллергии нет. Скорее нарколепсия. – В его голосе прозвучало раздражение. Видимо, на другом конце провода такого термина не знали. – В общем, ему нужна cкорая. Да, дышит нормально. Почему надо приехать? Хм, даже не знаю… Может, потому, что он падает в обморок без причины?

На самом деле Вуди потерял сознание всего на полчаса. Я помогла уложить его на диван и подсунула под голову подушку. Заодно глянула внутрь – поискать повреждения, привести в порядок воспоминания, запрятать случившееся подальше, чтобы не всплывало. Нельзя насовсем избавиться от воспоминаний. Они никуда не исчезают. Зато можно затолкать их в «комнату тишины», положить в папку «Неважное». Может, теперь он перестанет так на меня реагировать.

И правда. Очнувшись, Вуди почти стал прежним. Никаких видимых повреждений в «доме», никакой вины и склонности к самоистязанию. Вот и хорошо. Я принесла чай и слушала его болтовню. Ничего сложного. Таким, как Вуди, плевать на мнение женщины. Он попивал чай, ел пиццу и разбрасывался непрошеными советами, когда узнал о моем увлечении бегом. Я объяснила, что мне и так помогают, а он лишь нахмурился:

– Любительщина тебя ничему путному не научит. Найди настоящего тренера. В твои годы переутомляться не стоит.

Как подобным типам приятно поучать женщин!.. Я только улыбалась и кивала. Хотелось одного: пусть cкорая поскорее приедет и можно будет пойти в душ. Я отлучилась переодеться в чистое (и потом, не очень-то мне нравилось ходить при нем в обтягивающих легинсах). Мартин положил трубку, и они с Вуди принялись, судя по всему, обсуждать меня.

– Думал, тот случай ее отпугнет, а нет! Хочет бегать. В общем-то, не помешает, да? Ей надо немного похудеть.

– Пусть запишется на велотренажеры. Или на курс «Кому за пятьдесят». Уж лучше, чем бегать в парке по вечерам.

– Я ей говорил одной не ходить. Но там клуб вроде, все нормально. И ходят одни женщины, так что…

– Лишь бы не кучка лесбу…

И опять. Бах! Будто предохранитель сгорел – или, скорее, «Рогипнол» подействовал. Признаю, это немного смешно. Интересно, что именно вызывает приступы? Я уже собралась обыскать его «дом», но передумала. Не вмешивайся. Может, отучится насиловать женщин.

Пока cкорая наконец приехала, Вуди еще три раза терял сознание. Причем третий раз – во время разговора о культуре отмены в издательском деле, а именно на слове «левацкий». Странно… Любопытно, какие еще слова и мысли связаны с его поведением? Я изобразила сочувствие ради Мартина, хотя сочувствия, конечно, не испытывала.

Я ничего опасного с ним не делала. Скажем, установила автоматический выключатель. Задумает плохое – и ток отключается. Моей вины тут нет. Я за него не в ответе.

Приняла душ и уснула, в кои-то веки без ночной потливости, кошмаров и боли в животе. Сладкий, крепкий сон. Похоже, приноровилась.

Менопауза – пустячное дело.

Песня шестая: The Beast in Me^[22]

«О, я от призраков – больна!» –

Печалилась Шалот. Альфред Теннисон. «Волшебница Шалот»

1

Отрывок из «Выпуска девяносто второго» Кейт Хемсворт

(Опубликовано в «Лайф стори пресс» в 2023 г.)

Только семь лет спустя я догадалась связать смерть мистера Д. с Берни. И даже тогда с трудом верилось, что школьница сумела довести взрослого до такой загадочной смерти: он умер совсем один в доме, набитом рухлядью. Если бы не далекое воспоминание, я и сама не поверила бы. Хотя в глубине души всегда знала. Всегда ждала. Ждала окончания фразы, начатой давным-давно и повисшей в воздухе в день, когда нам было тринадцать.

И наконец я ее увидела – в прошлом году, в интернет-статье. И сразу поняла – это Берни. Поняла, и все.

Третий случай начался обыденно. Так, любопытное дополнение к основным новостям, типичный громкий заголовок. Сорокадвухлетний персональный тренер из Лондона мучился от загадочной болезни, поставившей в тупик врачей. Как только мужчина слышал или говорил определенные слова, он мгновенно впадал в глубокий сон на два-шесть часов. Мужчина – Джим Вуд, прозванный «Вуди», житель района Крауч-Энд, – внешне не выказывал признаков болезни. Результаты анализов еще не пришли, но уже выяснили: приступ вызывают слова «политкорректный», «феминистка», «женщины», «аборт», «противозачаточные», «выбор женщины», «трансгендер», «зажиматься» и, самое странное, «пончик». Врачи не могут объяснить эту загадочную нарколепсию, а мистер Вуд уверяет: болезнь «разрушила его жизнь».

Причудливая история недолго мелькала в национальных новостях. «Дейли мейл» опубликовал ее под заголовком: «Политкорректный кошмар: Вуди никак не очнется», а комментаторы выдвинули свою теорию: феминистки изобрели какой-то наркотик, который подавляет мужскую волю. Естественно, всяческие конспирологические сайты приняли теорию на ура. Вымышленный наркотик, который анонимные «эксперты» по промыванию мозгов назвали «MK2», якобы очень распространен в Лондоне, поэтому мужчинам не следует терять бдительность – лучше держаться вместе, проверять, не подсыпали ли чего в напиток, и не встречаться с женщинами, с которыми познакомились в интернете. Какой-то выдающийся комментатор пожаловался – мол, столичная полиция несерьезно относится к проблеме. А выдающаяся «правая» активистка начала интернет-кампанию в поддержку Джима Вуда. Кто-то создал шуточный профиль @ТотЧелСПончиком, и на него подписались двести тысяч человек. А я жалела, ой как жалела…

О чем? Что не была добрее к Берни Мун? Что мы обе познакомились с Мартином Ингрэмом? Конечно, это уже не важно. Я лишь рассказываю историю. Тридцать лет Берни Мун жила в потаенном уголке моего разума. О, я отлично умею раскладывать все по местам! Маленькие контейнеры с обрывками воспоминаний. Мне никогда и не хотелось их обсуждать. Да и кому рассказывать? Лукас меня не понял бы. Мой муж любит встречаться с друзьями после работы, пить пиво, ходить на матчи. Таких раньше звали «свойский парень». Мне нравилось, что мы такие разные. У меня свои друзья, некоторые – еще со школы. Среди них и Лорелей Джонс, хотя у нас мало общего. С другой стороны, мы обе стали учителями: она в «Чейпел-Лейн», а я на неполный рабочий день в театральной студии «Звездочка».

Дружба у нас не такая, как в «Сексе в большом городе». Будь у меня выбор пошире, не дружила бы с ней. Только Малбри, фигурально выражаясь, мелкая речушка. Нас здесь связывает привычка. Мы вместе пьем кофе, ходим в книжный клуб, в церковь. Два раза в неделю – на йогу. Иногда – в бар. Вот такие они, мои друзья. У нас нет настоящей близости. Никто не лезет мне в душу. Зато они моя опора и служат напоминанием: я еще хороша, популярна, успешна, хоть и не стала знаменитой актрисой, а Лукас изменяет мне с женой приятеля, с которым ходит на футбол.

Впрочем, неважно. Особых чувств к Лукасу я никогда не испытывала. Мне нравилось, как нами восхищались другие. Мне нравится наш домик на Перечной улице, наш сад с аккуратными клумбами. Я люблю наших детей, Сэди и Бена; и дочка, и сын ходят в разные школы, оба там популярны. Мне нравится упорядоченность, уверенность в завтрашнем дне. Вот почему меня насторожила новость о нарколептике – я почувствовала на себе бдительный взгляд Берни Мун и сразу вспомнила о предстоящем вечере встречи. Как же его избежать?..

Вечер встречи, тридцать лет спустя! «Пог-Хилл», выпуск девяносто второго!

Коктейли, мода, музыка и многое другое!

Затея Лукаса, ясное дело. Они с друзьями чуть ли не год все продумывали. Лето, фуршет, танцы в «Пог-Хилл», как в старые добрые времена. Вся компашка в сборе. Коктейли, караоке.

– Повеселимся, как в девяносто втором! – расписывал Лукас. – Можешь снова спеть. Про что там было, не помнишь?

Дрожь, запоздавшая на тридцать лет. Прекрасно помню. Помню выпускной бал (громкое слово!) в «Пог-Хилл». Экзамены закончились, до конца учебного года оставалось несколько дней. Мы грезили университетской жизнью и будущим. Перед нами раскинулся весь мир. Все блистали: девочки в вечерних платьях и на каблуках, мальчики – в костюмах с галстуками-бабочками. Школьная группа (с Мартином Ингрэмом на бас-гитаре) исполняла сплошные хиты, а мы позировали перед фотографом, нарядные и неотразимые (как нам казалось) – все, кроме Берни Мун, которая очень располнела за лето и даже не прикоснулась к шампанскому.

Поэтому я и запихнула воспоминания о Третьем Случае на задворки сознания. Уговаривала себя: она не придет на вечер встречи. А даже если придет, что она может сделать? Столько воды с тех пор утекло. «Домик» – лишь игра из далекого детства.

Разумеется, я ошиблась. Как нам показал Третий Случай, игра только начиналась.

2

Из «Живого журнала» Бернадетт Ингрэм (под никнеймом «Б. И. как на духу1»):

Пятница, 1 апреля 2022

Утром я обнаружила четыре сообщения от Айрис, присланных с полуночи до полчетвертого. В одном написано: «Не могу уснуть, а ты?» В другом: «Не забудь, мы сегодня встречаемся!», а остальные два – просто списки имен. Мужских, с адресами.

Видимо, у Айрис есть план.

Я ждала ее, где договорились – в коктейльном баре в полумиле от дома. Столик я выбрала с осторожностью. Уединенный уголок, где никто нас не подслушает. Могла бы не стараться. Айрис пришла с опозданием и привлекла немало взглядов. Надела черную майку с глубоким вырезом и обтягивающие джинсы. Розовые волосы стильно растрепаны, изящные голые руки покрыты татуировками. В ушах – серьги в форме молний. Айрис походила на солистку инди-рок-группы. Завидев меня, она радостно помахала. Мужчина средних лет с нелепыми усами окинул ее взглядом и отвернулся к друзьям. Я отвела взгляд, как делала прежде, когда еще не стала невидимкой.

А вот Айрис поступила иначе. Она резко свернула в сторону той компании, да так нависла над ними, что я даже испугалась, как бы она не сшибла мужчину с усами.

– Нечего на меня пялиться! – громко заявила она. Посетители начали оборачиваться. – Только попробуй, и я тебе устрою! – Мужчина ошарашенно отпрянул, Айрис же рассмеялась и добродушно шлепнула его по руке. – Да ладно, шучу! Я так, по-дружески! Шуток не понимаете?

Друзья мужчины с усами смотрели Айрис вслед. Она широко улыбнулась мне и села напротив.

– Ну как, заказала?

Я лишь покачала головой.

– Начнем с «Маргариты». – Она заказала кувшин коктейля, несмотря на мои возражения. – И, наверное, куриных крылышек. И картошки фри с сыром. И… да пропади оно все, давай закажем пиццу!

Официантка вернулась с тяжелым подносом и целым кувшином «Маргариты». Айрис ела от души, и я присоединилась, мгновенно проголодавшись. Обычно я пропускаю обед на работе или ограничиваюсь бутербродом. А от алкоголя мне всегда хочется есть, особенно с тех пор, как началась менопауза. Внутренний демон с улыбкой подначивает: Ну и? С каких пор хотеть есть – преступление? Давай, съешь пиццу. Все лучше, чем рецепты Диди.

Айрис ела крылышки руками без всякого стеснения, да еще причмокивала. Я потягивала коктейль. На нас все пялились. Ладно, не все, только мужчины. Так и хотелось попросить Айрис… О чем? Не быть голодной? Не быть собой? По крайней мере, субботние события ее не травмировали. Выглядела она прекрасно. Красивая, уверенная в себе, невозмутимая. Никаких кошмаров. Никакой вины или страха, что случившееся повторится.

Я написала Мартину, что вернусь поздно, и отпила «Маргариту» с толченым льдом. Блаженная прохлада… Я прижала стакан к пылающей щеке. Айрис облизала пальцы дочиста и подняла на меня взгляд.

– Ну, Берни, рассказывай.

Я покачала головой.

– Потише.

– Да какая разница? Кто в такую сказку поверит? Подумают, мы фильм какой-то обсуждаем. – Она понизила голос и улыбнулась. – Так лучше?

– Да. Не шуми, ладно?

На всякий случай я мельком заглянула в ее «дом». Никаких сложностей не возникло, все лампы горели. Ни одного чудовища, разве что в ее любимых комиксах. Кроме легкой боли от татуировки, никаких страданий не нашлось – по крайней мере, на поверхности. С Айрис все будет хорошо. А это самое главное.

– Как у тебя дела?

– Лучше некуда. – Айрис улыбнулась с полным ртом курицы.

– У тебя же вроде бессонница?

– На том свете отосплюсь.

Я кивнула. Оставалось только слегка ее угомонить, то есть поубавить интереса к случаю с Вуди.

– Он, кстати, в новостях засветился. Видела? – Айрис вынула из сумки страницу из газеты «Метро».

Так, короткая заметка с фото. Шесть строчек и подзаголовок. Проклятье!

Уснул на работе!

До прошлой недели сорокатрехлетний Джим Вуд мог похвастаться отменным здоровьем. Теперь же он падает в обморок пять-десять раз за день. Врачи подозревают нарколепсию – редкое нарушение, из-за которого человек засыпает в самое неподходящее время. Например, на работе. Ладно бы на скучной встрече в «Зуме» (кто б его осудил?), так нет – когда учит молодых красоток заниматься на велотренажере! Джим Вуд работает тренером в спортзале «Преображение» в районе Ист-Финчли. Вот где настоящий кошмар!

Могла бы догадаться. Такие истории рано или поздно всплывают. Что вызвало его приступ? Присутствие девушек? Или он открыл дверь в темный уголок сознания? Так или иначе, никто это не свяжет со мной. Если бы он хотел, давно бы уже рассказал про Айрис.

А она терпеливо выжидала, пока я дочитаю.

– Как мы с ним такое провернули? И почему у меня сейчас не получается? Здесь же повсюду мужчины! Почему нельзя их отразить, как Вуди?

О господи! Пока всё не узнает, не сдастся.

– Ничего ты не провернула.

– Ага, как же! Берни, мы его будто… На сто восемьдесят развернули! Как там? «В том и забава, чтобы идиота взорвать его же миной»^[23].

Опять она распалилась. Я заглянула в открытый «дом». Наверное, надеялась повторить фокус с Вуди: осторожно убрать воспоминание в сторону, положить в папку «Неважное», спрятать в «комнате тишины». Вот только Айрис ощущала мое присутствие. Никаких «комнат тишины» я не нашла. Во всем «доме» ярко горел свет; Айрис и не собиралась утихать. Вдобавок из-за историй о супергероях она подсознательно понимала, что я сделала с Вуди, ничуть не сомневалась, не страшилась, напротив – с алчным восторгом ждала продолжения.

– Слушай, Айрис, я все объясню. Только никому ни слова. И не мечтай о продолжении. Тогда был исключительный случай. Если ты обижена или злишься, такого можно натворить…

Наконец я рассказала о зеркалах и об игре. Айрис слушала внимательно, жадно, словно бродячая кошка, которую однажды покормили и теперь она не отстанет.

– Понятно. Как Эмпат. Ну, из комиксов.

– Я их не читаю.

– В общем, Эмпат – он из «Хулиганов», учеников Белой Королевы… Стой, как это не читаешь?

Я пожала плечами.

– Господи, Берни! У тебя же суперспособности, а ты даже в комиксы не заглядываешь!.. Короче, ты отражаешь свои чувства? И все, что видишь в других?

– Грубо говоря, да.

– С ума сойти! Покажи. – Она глянула через плечо на мужчину с нелепыми усами, который так и сидел с приятелями у стойки. – Вот на нем. Мутный тип.

– Ты вообще слушала? Это опасно.

– Для нас-то нет. Давай, Берни! Попробуй на нем. Подойди к бару, закажи еще кувшин. Этот мы почти допили. – Она вылила остатки «Маргариты» в мой бокал. – Давай! Погляжу на тебя в деле.

– Айрис, серьезно…

– Ты же сказала, опасно, только если ты обиделась или злишься. Сейчас ты спокойная? Не угробишь его.

– Нет, Айрис. Это не игрушки.

Она положила руку мне на плечо.

– Пожалуйста, всего разок! Я хочу посмотреть.

То ли текила виновата, то ли внутренний демон, то ли необычайное влияние Айрис, но я встала и пошла к бару, по пути как бы невзначай задев плечо незнакомца…

Треск соединения. Взгляд Айрис, словно отраженный в окне. В «доме» незнакомца темно, лишь одна лампа освещает каминную полку. Он поссорился с женой, горечь обиды еще не выветрилась. Дверь, где сидит жена, открыта. Не хочется туда идти, но я иду и отражаю происходящее в сторону Айрис. А вот и жена: сидит в уголке, опустив голову на колени, такая страшная, впрочем, как обычно. А ревет… Господи ты боже, этот рев! Поневоле выпить захочешь.

Это его голос. Воспоминания отдаются эхом. Нет, не воспоминания. Мысли. Пересказывают случившееся. С его стороны. Она сама начала. Как всегда. Настоящая жертва здесь он. Он толкнул ее в угол. А она вырвалась, да с такой яростью! Она всегда была жестокой. Только тупые либеральные элиты никогда в такое не поверят. Сразу встанут на ее сторону. Вечно все встают на сторону женщин. На жертв среди мужчин всем плевать. Если мужчину убивают в парке, никаких хештегов не запускают. А если женщину, так сразу #MeToo и #ЯЗаДжоПерри.

Джо Перри! Я вздрагиваю. Нет, он не убийца. Но тоже по-своему жестокий, хотя никогда этого не признает. И умеет обмануть самого себя. Уже сейчас его воспоминания изменились. Главное – сбить с толку. Госпожа Чаровник хорошо в этом разбиралась. А еще в зеркалах и софитах.

Я заказала еще кувшин замороженной «Маргариты». Айрис нетерпеливо ждала, в ее глазах сверкал свет и отражения.

– Ну?

– Да, неприятный тип. Но мы ввязываться не станем.

– Почему?

Я снова попыталась объяснить. Увиденное в чужих «домах» обманчиво. У всех свои тайны, зачастую неприятные. У этого незнакомца их не больше, чем у остальных. Жена с ним несчастлива. Ну и?

– Так вмешайся! Сделай так, чтобы он ее ценил.

Я вспомнила мистера Дэвиса. Его «дом». Порезы у него на руках. И покачала головой.

– Ты не понимаешь. Не так-то просто…

Врешь. Очень просто.

Внутренний демон прозвучал так громко и четко, словно со мной вслух говорила Айрис.

– Берни, он мерзкий, пялится на нас весь вечер. Отправь его домой, к жене.

– Не могу.

Ложь. Стоило лишь немного переставить зеркала. Не сложнее, чем велеть покупать книги в магазине вместо интернета. Не сложнее, чем объяснить матери: книги о девочках не сделают из ее сына слабака.

Я потянулась за пиццей. Не думала, что задержусь так надолго. Собиралась домой к восьми, поужинать с Мартином. Теперь было уже поздно. Я доела кусочек. А ведь так просто исправить мужчину с дурацкими усами. Надо только…

Я вновь заглянула в его «дом». Дверь к жене закрывалась. Я подошла поближе, включила свет и направила на ее образ. Кстати, ее зовут Марджори. Симпатичное имя. И сама она симпатичная. Может, не так молода, как прежде, зато любит мужа. Да и он ее. Хотя недостаточно. О себе он думает куда больше. Если аккуратно отодвинуть эгоизм и повернуть зеркала к ней… Осторожно намекнуть тотчас вернуться домой – с коробкой конфет, например, – и пообещать исправиться…

Да, очень легко. Видимо, набиваю руку. Никакой тревоги или травмы не осталось. Так, маленький намек: если жене хорошо, то и твоя жизнь наладится. Толика раскаяния. Сработало! Мужчина встал, к большому удивлению друзей – они и смеялись, и кричали ему вслед, – но он остался при своем. А уходя, бросил на меня задумчивый взгляд, словно смутно узнавал. В остальном же ничего особенного, он просто спешил домой.

Айрис улыбнулась и подлила мне коктейля.

– Кто следующий?

– Айрис, так больше нельзя.

– Почему? Ты ведь получила мое сообщение?

– Список имен?

– Ага. Моих тупых бывших. Подумала, ты заглянешь к ним, и… – Она многозначительно закатила глаза. – Сама понимаешь. Покажешь, на что способна. Используешь суперсилу.

– Ну уж нет.

– Да почему?

Я понизила голос:

– Во-первых, я тебе не героиня комиксов. А во-вторых, если мы заглянем к твоим бывшим и они все разом изменятся, кто-нибудь догадается про Вуди!

– А-а, и то верно. Как-то не подумала. – Она отщипнула кусочек пиццы. – Проголодалась как волк! У меня после новой татуировки всегда так. Показать? Ничего противного. – Не успела я ответить, Айрис опустила лямку с плеча и показала свежую татуировку под пленкой. – На память о том, что со мной чуть не случилось. Нравится?

Я застыла. Жаркая волна прокатилась по всему телу с головы до ног. Взгляд застыл на новой, еще розоватой по краям татуировке Айрис. От страха закружилась голова, перехватило дыхание.

Гирлянда листьев в форме сердца и крошечных остроконечных цветов над двумя словами, написанными изящным девичьим почерком.

– Паслен сладко-горький, – пояснила она, показав на гирлянду. – Прекрасный, но ядовитый.

Только взгляд мой приковали не цветы, а слова под ними – слова, которые Грейс Оймейд швырнула мистеру Д. в лицо у спортивного поля в день, когда взросление направило на меня ослепительный свет своих софитов и отняло мою силу.

Больше никогда.

3

Пятница, 1 апреля

Воспоминания глубже слов. А стыд – еще глубже. Зеркало, отражающее зеркало, создает бесконечный тоннель образов, и мистер Дэвис, увидев их, провалился туда, куда даже я не могла проникнуть.

А началось все, как ни странно, с дружбы. Детская дружба куда сильнее взрослой. Общение с Кэти изменило меня навсегда. Когда мы перестали дружить, я все еще хотела участвовать в ее жизни. Увы, после моего дня рождения Кэти обрубила со мной всякую связь. Пришлось следить за бывшей подругой из дома Лорелей, Грейс, Дженни, Линды или какой-нибудь другой везучей девочки.

Тогда-то все и началось. История с мистером Д. и его любимицами. Конечно, среди них была Кэти, и Грейс Оймейд тоже. Они наблюдали, как мистер Д. бегает. Сидели рядом с ним за обедом, ходили на его тренировки. В каждой школе есть учитель, к которому тянутся ученики. Такие учителя интересные, с чувством юмора, дружелюбные. Иногда они занимаются с детьми на большой перемене. Обычно эти учителя добрые и хорошо влияют на детей. Мистер Д. не вызывал никаких подозрений. Не отпускал неуместных шуточек. На первый взгляд, искренне заботился о девочках. Давал спортивные советы, призывал друг друга поддерживать, поощрял здоровое соперничество. К влюбленностям девочек относился с мягкой самоиронией.

Зато внутри таил секреты. Строил планы. Я видела уголки его души, скрытые от остальных. Заглянула за кулисы и поняла его магию, его фокусы. Никто, конечно, мне не поверил бы: мистер Д. к каждой девочке относился с большим вниманием. Особенно к Грейс Оймейд. Он разговаривал с ней как со взрослой. Говорил: она не такая, как ровесницы. Украдкой от остальных делал маленькие подарки – книги, шоколадки. И да, ей нравилось – что она понимала в тринадцать лет! Зато я знала, к чему все идет. Знала, ведь он делал так и прежде. В «доме» он отвел целые комнаты под свои победы. Для девочек вроде Кэти и Грейс, зачарованных его обаянием. Наивных, мечтательных, уверенных в своей неотразимости.

Поэтому в день состязаний я вмешалась. Направила секреты мистера Д. на нее, будто солнечный свет отразила. Я не желала никому зла. Только хотела показать фокус. Доказать, что мистер Д. ее недостоин. Сработало. О, еще как… На моих глазах. Грейс бежала в сторону мистера Д. и вся гудела, словно камертон: каждая мышца, каждый ее нерв настроился на его волну. Грейс ни капли не сомневалась в своей победе. Бежала без малейших усилий, даже дыхание не участилось, а остальные участницы остались далеко позади. И я была там. Разделяла с ней ощущения. Сердце стучало как барабан. А когда собралась с силами, получилось как у госпожи Чаровник – стол развернулся, но вся посуда осталась на месте, только скатерть сорвана.

Только вот Грейс не поняла. Посланный мной образ вспыхнул в ее голове, ослепил отраженным светом. Это было вторжение. Предательство. Она сорвалась – не на меня, на мистера Д. – и направила на него эти яростные лучи, и все в одночасье рухнуло на пол: тарелки, вазы, приборы, бокалы вина, а вместе с ними мистер Дэвис – ни дать ни взять фарс, только обернулся он настоящим кошмаром.

Больше я Грейс не видела. Так и не исправила случившегося. А мистер Д. стал недосягаем. Наверное, я ему помогла бы, позволь он к нему прикоснуться. Но он отстранился. Не хотел даже случайно нас задеть. Он вздрагивал, если мимо проходила девочка, а людных коридоров избегал. Мы с Грейс запустили в его мозге цепную реакцию, и вся посуда в конце концов разбилась. В конце той ужасной четверти я поняла: во мне самой тоже произошли перемены. Зеркало, позволявшее заглядывать в души людей, рассыпалось на осколки и сомнения.

И конечно, кровь. Кровь, которая знаменует конец детской невинности. Став подростком, я вдруг утратила невидимость. Каждый прыщик и каждый хмурый взгляд рассматривали под микроскопом. В детстве я была хорошенькой, а подростком казалась себе уродиной. Ненавидела свою грудь. Ненавидела бедра. Стала в одночасье и очень заметной, и невзрачной. Да кто бы меня такую полюбил? Кто бы со мной подружился? Самое ужасное, что мне казалось, будто я это заслужила – своим поступком с мистером Д., совершенным под гнетом кровавого проклятья, которому длиться и длиться еще лет сорок…

Теперь все иначе. Мой дар вернулся. И моя новая подруга ничуть не боится последствий. Мистер Дэвис умер, не вынеся увиденного в самом себе. А приступы Вуди – лишь результат его мыслей. В детстве я брала вину на себя. А «никогда больше» воспринимала как приказ. Айрис же понимает эти слова иначе. Тату на ее плече – предупреждение мужчинам, всем мужчинам…

Не связывайся, а не то крупно пожалеешь.

Признаюсь, давненько я так чудесно не проводила вечер. Айрис сильно отличается от женщин моего поколения. Так молода, остра на язык, полна решимости и задора. Очень заразительно. Я откликаюсь с живостью подростка. Интересно, Данте она бы понравилась? Он очень скрытный. Никогда не обмолвится о девушке. В его «Инстаграме» и «Фейсбуке» нет фото девушек. Иногда я гадаю: а вдруг ему понравится кто-то вроде Айрис – любительница комиксов, жареного и громких разговоров? Она ослабила бы влияние моей матери. Я бы ее понимала. Может, она бы нас сблизила…

Домой я вернулась в десять, куда позднее обещанного. Мартин укоризненно поглядел на меня, подняв глаза от клавиатуры.

– Ты выпила?

– Немного. – Я пожала плечами. – Мы зашли поужинать.

– Кто «мы»?

– Салена и я, – на ходу соврала я. – У нее дома не все ладно. Вот я и решила ее подбодрить.

И снова легкий упрек во взгляде. Мартину Салена не нравится. В основном потому, что она не продает книги от «Лайф стори пресс».

– Не устала от нее? Вы же весь день вместе.

Я покачала головой.

– Нет, с ней весело.

– Ясно.

Мартин отвернулся к ноутбуку, угрюмо ссутулившись. Да ведь он ревнует! Ревнует, получается, к молодой бариста с розовыми волосами. Не удержавшись, я расхохоталась.

– Ой, Мартин, не дуйся! – Я чмокнула его в безразличную щеку. – Я тебе не изменяю с Саленой. – На экране синел логотип «Фейсбука». – Какие новости про вечер встречи? Сколько народу придет?

– Наконец-то спросила, – по-прежнему ершисто ответил он. – Многие уже согласились. Лукас Хемсворт, ясное дело. Пол Блэк. Наша группа. Эндри Уилан. Джосс Лайвли. Ребята из «Сент-Освальда». И твои, конечно, из «Малберри». Думаю, памятный будет вечер.

– Ну да, – кивнула я.

Кэти он забыл упомянуть. Для него она, наверное, дополнение к Лукасу.

– Нравится тебе идея?

– Конечно. Мы сто лет дома не бывали. А уж на вечеринке так все двести. Вспомню хоть, как танцевала с тобой и пила шампанское.

– Отлично, запишу и тебя. – Голос Мартина смягчился. – Если хочешь, съездим за платьем. Элегантным, черным.

Я вспомнила черное платье с выпускного. Балахон из благотворительного магазина. Прикрывал фигуру, и ладно. Потом вспомнила платье Кэти, отблески огней на переливчатой ткани ламе.

– Попробую что-нибудь новенькое.

Мартин пожал плечами.

– Черный тебе к лицу.

4

Суббота, 2 апреля

Тридцать два покупателя. Тридцать девять проданных книг. Салена приписывает заслугу Кафке и покупает ему не только мышку с кошачьей мятой, но и шарик с кормом, и котик восторженно гоняет его по магазину, пытаясь достать лакомство. Дела у «Книжного Салены» идут прекрасно, и если я хоть немного приложила к этому руку, то мои «мутантские суперспособности», как выражается Айрис, не так уж плохи.

Странно. Я отнюдь не собиралась рассказывать Айрис о своем даре. А теперь из моего «дома» будто вынесли зловонный мусор. Вина разъедает людей изнутри, как и одиночество. Раньше я этого не понимала. Зато Айрис понимает. Говорит, я не должна бояться своей силы. Главное, держать себя в руках и не использовать ее, когда расстроена. С мистером Дэвисом вышла ошибка. С Вуди получилось уже лучше. Я не потеряла самообладания. Парень в бейсболке тому доказательство. Я все время учусь, практикуюсь. Это естественно, тренировка необходима. Наверняка госпожа Чаровник час за часом шлифовала мастерство. Может, начала с детства. Может, разбивала посуду. Я вот ничего не разбиваю. Уже нет. Лишь подсказываю покупать книги авторов, о которых мало говорят. Подсказываю самовлюбленным мужьям быть подобрее к женам. Родителям – учить сыновей уважению. Однако чем больше сила, тем больше ответственность. Я это поняла по Айрис. Да и ответственность за Салену понемногу ложится на меня. А Вуди… М-да. Беда на мою голову.

Он хотел сегодня заглянуть к нам – наверное, забрать машину. Я надеялась, Мартин с ним разберется, и к моему возвращению его друг уже уедет. Увы, в шесть вечера машина Вуди по-прежнему стояла у дома, а владелец смотрел с Мартином телевизор в гостиной. На сей раз они заказали карри вместо пиццы, надпись на футболке Вуди гласила: «Моргни, если меня хочешь», а в остальном – все как в прошлый раз. По коже побежали мурашки. Менопауза сломала мой внутренний термостат, и теперь мне частенько жарко в холодную погоду и холодно, когда остальные потеют. Сегодняшняя дрожь иная: мрачное предчувствие змеей скользнуло в живот. Словно предчувствие смерти…

– Я разрешил Вуди остаться у нас на несколько дней, пока ему не станет лучше. – Мартин виновато на меня глянул. – Ты не против? В гостевой же никто не живет, а у него панические атаки…

Какой оставался выбор? Мартин сам спросил, сам ответил. Вуди устроится в гостевой, где раньше жил наш сын. Само собой разумелось, что мне надо расстелить для гостя постель, дать ему свежие полотенца и белье. Это ведь я его довела. Сама виновата.

Я легла рано, а Мартин с Вуди засиделись допоздна. Сначала разговаривали, потом включили фильм. Я открыла ноутбук и зашла в интернет. На сердце было пусто. В последнее время социальные сети уже не давали прежнего дофамина. Скорее подчеркивали одиночество. Впрочем… Когда ничего не радует, уж лучше жизнь в призрачном мире. Вот я и вернулась к привычным страницам, надеясь найти утешение.

Пост Дэна в «Инстаграме» говорил: «Субботний вечер, начос с сыром». Диди «пробуждала внутреннюю богиню» (что-то там с тканевыми масками делала). А группа «Финалисток Финчли» на «Фейсбуке» обсуждала завтрашнюю пробежку по парку.