Текст книги "Осколки света"

Автор книги: Джоанн Харрис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Я разделяю с ней эти чувства. Их любовь бессмертна. И конечно, он чувствует к ней то же самое. Так будет всегда. Любовь, подобная нашей, не увядает. Мы особенные, судьба сделает для нас исключение. Сама смерть перед нами отступит. На миг мне страстно хочется забрать немного себе, украсть лакомство из ее лавки чувств. Всего один поцелуй. Один миг. Она даже не заметит. Только это не сосиска в тесте и не пончик, подобранные мимоходом. Бесчеловечно отнимать у девушки первую любовь. С трудом отстраняюсь, еще сияя одолженным светом, и взглядом ищу другой «дом». Выбор богатый. Никто не замечает невидимую гостью. Никто не ощущает моего присутствия.

Мимо неторопливо проходит сногсшибательно красивая женщина. У нее я беру атласную гладкость восхищенных взглядов. У ребенка, кормящего уток, срезаю кусочек яркой нити счастья. Очень просто, если умеючи. Просто, как соцсети. Фрагменты жизней, подсмотренные в окнах. Лизнем чьего-то мороженого, вспомним потрясающий серфинг на Гавайях…

Так можно и подсесть.

Пожалуй, верно. Но как же приятно стать другим человеком, пожить немного в чужих мыслях! Надо только не заглядывать в темные углы и запретные комнаты. С мистером Д. вышла неувязка, всему виной неопытность и злость, которая у детей всегда выливается в жестокость. Теперь же мне под силу управлять своим даром, если поучусь. Теперь я старше. Теперь я превращаюсь, как сказала бы мама.

Зловещее слово. Поначалу я думала, что жизнь подошла к концу: внезапные приливы, туман в голове, злость, невидимость для окружающих. А сейчас понимаю: перемены – это зеркало Гезелла^[16]. Никогда не знаешь, что тебя ждет. Может, лучше принять свою способность? Может, стоит не печалиться об утраченном, а изучить свою силу? Может, моя невидимость – не признак истекшего срока годности, а нечто совсем иное?

Настоящий дар.

Песня четвертая: Strange Phenomena^[17]

Проклятье ждет ее тогда,

Грозит безвестная беда,

И вот она прядет всегда,

Волшебница Шалот.

Альфред Теннисон. «Волшебница Шалот»

1

Из «Живого журнала» Бернадетт Ингрэм (под никнеймом «Б. И. как на духу1»):

Понедельник, 28 марта

По понедельникам «Книжный Салены» закрыт. Весь день в моем распоряжении. Обычно я делаю уборку, или глажу, или готовлю впрок, или еще хлопочу по дому. Сегодня же были дела поважнее. Тренировка.

Мартин спустился в восемь, после третьей подряд ночи в отдельной комнате. Я приготовила нам завтрак – кофе, фрукты и теплые круассаны – и села проверить соцсети в гостиной. Подозреваемого в убийстве Джо Перри так и не нашли. Камеры наблюдения засняли, как она за час до смерти покупает воду в магазинчике у парка. Хотя запись черно-белая, надпись на толстовке хорошо видна. «Упертая феминистка». Кадры из видео породили массу мемов (в основном злых). Набирают популярность несколько хештегов, включая #НетКомендантскомуЧасу и #ОнаПростоБегала.

Диди Ля Дус выложила в «Инстаграме» секрет крепкого сна: нужно лишь постельное белье из египетского хлопка, матрас с эффектом памяти, хороший секс и несколько ягодок годжи, «если хочешь разок нарушить диету». Вчера Дэн приготовил на ужин фахиту^[18] с курицей и опубликовал фото. А Мартин, похоже, не спал до полвторого ночи: он ответил на сообщение Лукаса и оставил еще один комментарий про Джареда Нунана Филлипса. О Кэти пока ничего. О вечере встречи тоже.

– Ты сегодня рано, – заметил Мартин.

– Да, много дел.

– И правда. Окна какие-то грязные, как раз есть время помыть.

«Как распоряжается! Легко мужчины решают, чем нам заняться», – с легкой досадой отметила я.

Опять сердишься…

Тем не менее остатки вчерашнего дофамина сыграли роль, потому что я лишь улыбнулась и сказала:

– Наверное, не успею.

– Как хочешь. Вернусь поздно. Ужинаю с клиентом.

– С Джаредом Нунаном Филлипсом?

Мартин пожал плечами.

– Он уважаемый писатель, Берни. Я не всегда с ним согласен, но у него сейчас трудное время, надо поддержать.

– Хорошо.

Муж с подозрением покосился на меня, подозревая сарказм. Опять пожал плечами.

– Ладно, увидимся. Не засиживайся допоздна. – Он сухо, мимоходом меня чмокнул, и вдруг меня охватило безумное желание заглянуть в его «дом» – проверить, что таится внутри. Интересно, она еще там живет, как и в его паролях? «КэтиДевушкаМечты». Каково это, быть девушкой мечты? Ничуть не смущаясь, блистать в лучах софитов?..

Я отстранилась.

– Хорошего дня.

– А, Берни!.. Твоя мама звонила. Вчера, когда ты пошла погулять.

Вот черт, сообщения!

– Зачем звонила?

– Откуда мне знать? – Мартин пожал плечами. – В общем, перезвони ей.

Я посмотрела ему вслед. Последние капли дофамина испарялись. Мне хотелось погулять, порадоваться жизни. Уж точно не говорить с матерью. Только я всегда звоню ей по понедельникам, она ждет. К тому же она звонила, когда я была на работе, а это очень редкий случай. Налив еще чашку кофе, пусть и нельзя, я приготовилась к тяжкому испытанию.

Мама ответила с третьего гудка.

– А-а, это ты. – Она всегда ждет звонка, но отвечает почему-то удивленно и с легким недовольством, будто ее отрывают от важных дел.

– Извини. Ты мне оставила сообщения на автоответчике, а я забыла. Почему не звонишь по мобильному?

– Ты же знаешь, я их не люблю. И вообще, ничего страшного. Все равно мне Дэн позвонил.

– А, ясно.

Ну конечно. Как тут не обижаться? Не считая случайных звонков, Дэн куда чаще говорит с бабушкой, чем со мной.

– Он понял, какое это для тебя потрясение, – продолжила мама. – Считай, в двух шагах от дома! И убийца, наверное, из знакомых.

– Ты про Джо Перри? – немного растерялась я.

Так вот в чем дело! Тогда понятно. Мама всю жизнь прожила в маленьком провинциальном мирке. Лондон ей кажется рассадником преступности; она до сих пор думает, что я знаю в лицо весь район. Лучше не рассказывать о знакомстве с жертвой. А уж о сне про убийцу…

– Говорят, он ее преследовал. Шел за ней по пятам от самого спортзала. Ты туда тоже ходишь, Берни?

– Тут уйма спортзалов. А я вообще спортом не занимаюсь.

Мама ходит в местный спортзал пообщаться и для меня хочет того же, убийцы там или не убийцы.

– Не понимаю почему! Я вот каждую неделю хожу на степ. И в бассейн, и на йогу. Вместе с Мэгги. И Кэти, ясное дело. Очень весело проводим время.

Маме приятно напомнить: Кэти Малкин осталась в родном городке с матерью и старыми друзьями. Они с матерью часто видятся, даже ходят вместе в спортзал. И прекрасно ладят.

Вот опять…

Не стоило пить кофе. Напряжение, обычное для наших с матерью разговоров, прилило к груди волной жара. «Дыши глубже», – напомнила себе я. Откуда она, моя злость? И что с ней делать?

– Кэти ходит на пробежку, – нарушила молчание мама. – Оно и понятно, есть у нее склонность.

– Да, правда.

Меня обдало жаром, а низ живота вновь отозвался тупой болью. С самой школы не испытывала таких спазмов, даже обезболивающее не помогло. «Может, попробовать масло примулы? Надо бы купить», – решила я. Хотя лучший выход – не обращать внимания на мать.

– В твоем возрасте легко набрать вес. Запишись на йогу или на пилатес.

У мамы непростые отношения с собственным весом. И с моим. Когда я выходила за Мартина – не в церкви Святого Луки, а в мэрии, причем гостей пришло только шестеро, – на мне было широкое платье из местного секонд-хенда, и мама проплакала всю церемонию. Не потому что со мной расставалась, а потому, что я слишком располнела для Того Самого Платья. Мама в нем венчалась, а до нее – ее мама. Жемчужный шелк, до самого пола обшитый кружевом ручной работы. Само собой, в некий прекрасный день оно должно было перейти ко мне. Вот только женщины в двадцатые годы отличались хрупкостью. Мама сама несколько месяцев сидела ради него на диете. А когда мы с Мартином женились, я уже была на седьмом месяце. То Самое Платье не подошло, и всему виной мой грех. Стройность женщины – мерило ее добродетели.

– Приезжай на Пасху, – предложила мама. Прекрасно знает, что не приеду. – Я тебе куплю разовый пропуск в спортзал. Велотренажеры, степ, что захочешь. Или в сауну сходи.

И снова спазм когтистой лапой сжал внутренности. Хотелось кричать. Сауна! К чему сауна, когда есть менопауза?..

– Слушай, мам, мне пора. Еще окна мыть.

– Конечно. Иди уж.

Такая причина маме вполне понятна. Миф о моей хозяйственности ей по душе.

– Так приедешь на Пасху?

– Вряд ли Мартина отпустят.

– Ну, если передумаете…

– Обязательно позвоню. Пока, мам.

Я села. Безотчетная злость понемногу стихала. Знаю, я неблагодарна. Такая уж у меня мать, в том нет ее вины. Хотя после недавних событий можно дать себе поблажку. Я выпила большой стакан воды (еще один совет Диди), а потом пошла в парк: у Ля Дус свои трюки, у меня – свои.

Прежний настрой удалось вернуть где-то за полчаса. Только сегодня мне было мало украденного пончика. После визита в «дом» девочки-подростка у меня разыгрался аппетит, хотелось узнать, что еще мне под силу. Можно ли вернуться в разум человека, не прикасаясь к нему во второй раз? Наверное, со временем получится. А можно ли вообще обойтись без прикосновений? Я пока не знаю пределов своего новоприобретенного дара. Ясно одно: выпечкой ограничиваться не следует.

В такой день – ясный, по-весеннему солнечный – возможности безграничны. Люди всегда едят. «Буфетную Присциллы» я обошла, чтобы не столкнуться с Айрис, зато умыкнула вкус миндального круассана у бизнесмена, спешащего на работу, и миндальный латте у женщины, идущей с занятий йогой. Уходя, забрала оба ощущения с собой. Никто и не заметил. Диди, наверное, напомнила бы о важности осознанного питания, вот только большинство людей ему не следуют. Они не смакуют вкус, не думают о блюде. Повседневные заботы и тревоги не дают им наслаждаться мгновением.

Еще одно «блюдо навынос» – занятие йогой, с которого вернулась та прохожая. Я никогда не пробовала йогу, а незнакомка даже не потеряет результата тренировки. Скорее всего, подумает, что достигла временного просветления, потому и забыла половину занятия. А я не только узнала, каково это – быть в ладу со своим телом, но и поняла главное: можно забирать свежие впечатления, а не только сиюминутные чувства.

Парк Виктории снова открыли, только нельзя гулять по участку, огражденному сигнальной лентой. Красивая девушка в спортивном костюме и беспроводных наушниках роняет бутылку с водой возле моей скамейки. Секундное прикосновение. Улыбка. Спасибо! И вот она бежит дальше – легко и уверенно, тихо наслаждаясь слаженной работой мышц и молодых суставов, даже не догадываясь о невидимой попутчице.

Давненько я этого не делала. Бегать у нас любила Кэти, а еще Грейс Оймейд. Я украдкой присоединялась к ним на беговой дорожке в «Малберри»; мышцы напрягались, в лицо бил ветер. За исключением этой тайной забавы, физкультуры я избегала. Ненавидела свое тело, щенячий жирок, взгляды других девочек. А больше всего – внимание мистера Дэвиса, его мальчишечье обаяние, пристальный взгляд голубых глаз. Взгляды мужчин заявляют на тебя права. Они оценивают девушек, как выпечку на прилавке. А другим девчонкам нравилось. Даже Кэти: она хлопала ресницами и накручивала на палец прядку волос. Даже Кэти нравилось, а ведь она могла заглянуть к нему в «дом» и увидеть скрытое…

Думала, так сумеешь ее вернуть? На это рассчитывала?

Я отправляю голос в «комнату тишины». Сейчас все иначе. Сейчас я беру только необходимое, а отражаю лишь «слепые зоны». Девушка с бутылкой воды и не догадается о моем присутствии. Подумает, что слишком увлеклась музыкой в наушниках, поэтому ничего вокруг не заметила. На этот раз играет не Manchild, а спокойная мелодия Шуберта; бег девушки ритмичен и легок, дышит она спокойно и глубоко. Думает о забеге в память о Джо Перри. Покажем негодяям, что ничего не боимся! Она горячо надеется, что преступника поймают и семья погибшей сможет оплакать горе, не теряясь в догадках. А потом остается лишь Шуберт, плавные движения, бьющий в лицо ветер и удовольствие от неспешного бега.

Я осталась с девушкой на полчаса, пока она не закончила пробежку. Дыхание у меня сбилось, но в теле была приятная бодрость. И все это время я не забывала, что на самом деле сижу на скамейке и смотрю в пустоту. Если бы со мной заговорили, я услышала бы и вернулась, словно из глубокого раздумья. Только никто и не собирался ко мне обращаться. Да и зачем? Женщина средних лет на скамейке, одетая в джинсы и шерстяное пальто. Никто меня не заметил. Ничего не спросил. И даже меня не запомнил. Я опять была невидимкой. Однако от невидимости мой дар только выигрывал.

Я вернулась домой: замерзла, вопреки необычному упражнению, к тому же проголодалась – волшебной еды хватает ненадолго. Под влиянием эндорфинов, знакомых бегунам, я зашла в интернет и заказала новые кроссовки и спортивный топ бодрого малинового цвета, который в обычный день никогда бы не выбрала. Потом приготовила легкий обед, проверила соцсети и взялась за вторую часть сегодняшнего эксперимента.

Пробежка – это только начало.

Поглядим теперь, получится ли вернуться.

2

Вторник, 29 марта

Ее зовут Стеф. Ей двадцать пять, она ни с кем не встречается, хотя ходит на свидания. На фото профиля в «Тиндере» она веселится на острове Тенерифе в охряном саронге с рисунком и вязаном бикини. Ни дать ни взять девушка с журнальной обложки; в отличие от Диди Ля Дус она спокойна, искренна и задумчива. Так мне подсказывает ее «дом», хотя я не заглядываю слишком далеко и обхожу стороной ее секреты и тяжелые воспоминания.

В общем, ответ на первый вопрос мне теперь известен. Я могу вернуться в чужой «дом», не прикасаясь к человеку. Это просто: стоит один раз его посетить, и «дом» легко найти на мысленной карте. Прошлой ночью я несколько раз заглядывала к Стеф. Смотрела, как она снимает спортивный костюм. Как готовит ужин. Я пошла с ее друзьями в бар. Выпила два клубничных дайкири. Насладилась воспоминанием о той вечеринке на Тенерифе, о прикосновении волн к загорелой обнаженной коже, ощутила поразительную уверенность человека, которому легко в собственном теле. В ее интимную жизнь я не заглядывала, хотя, признаюсь, узрела впечатляющую коллекцию вибраторов, а позже, когда Стеф легла в постель (Мартин опять спал в гостиной), разделила с ней ощущения от одного из них (ярко-розового, прозванного Стеф «палочка-выручалочка») и уснула, а проснулась довольная – как приятно побыть другим человеком!

Знаю, так можно и подсесть. Буду держать себя в руках. До чего же здорово грустной женщине средних лет, замученной с утра очередным приливом, ненадолго стать двадцатипятилетней и уверенной в себе! Я в ее годы не могла похвастаться тем же. В моей жизни царил полный кавардак. Никаких коктейлей и пробежек в парке. Никакого отпуска на Тенерифе. Никакой поддержки друзей. В двадцать пять моя жизнь уже шла под откос. Растерянная, испуганная мать шестилетнего ребенка, жена мужчины, чье сердце принадлежало другой, – вот кем была я.

«Я ее трахнул-то всего раз!» – объяснил тогда Мартин. Думал, меня это утешит. В каком-то смысле так и было. Мы ставим для мужчин такую низкую планку, совсем не как для себя! И потом, он же меня не бросил. Конечно, это самое главное. Конечно, я для него важнее, чем мимолетное увлечение. Так я себе иногда твержу. А мой внутренний голос, подозрительно похожий на мамин, повторяет эти слова с легкой издевкой.

Подумаешь! К чему эти детские обиды, что было, то прошло! У тебя и муж, и дом, и сын. Пусть он себе мечтает!

А о чем мечтаю я? Кому-то мой новоприобретенный дар покажется жутким, опасным, но ведь ни одной тарелки не разбилось! Никто не пострадал. Зеркала и дым, вот и весь фокус. Отражения, и только.

Мартин ушел рано, даже не выпил кофе. Похоже, встреча с Джаредом Нунаном Филлипсом прошла не так гладко. Конечно, мне муж ничего не сказал, зато «Фейсбук» весьма красноречив. Судя по постам, Филлипс опять даст интервью о своей «отмене» по телевидению, а в следующем месяце его случай обсудят в дискуссионном обществе Оксфордского университета. Для человека, якобы отвергнутого индустрией, он весьма популярен. В разделе «Актуальное» его имя обошло убийство Джо Перри. Как печально, что неприятности мужчины нам важнее смерти девушки.

В интернете узнали имя рекламного агента, которая обвинила Филлипса в домогательствах. Теперь поклонники писателя ее травят. Судя по всему, считают ее неблагодарной и хитрой позершей, которая добивается славы с помощью #MeToo. Аккаунт @ЮныеПретенденты исчез из «Твиттера». Ничего удивительного. Они новички, а Нунан Филлипс – титан индустрии. Тут несколькими обвинениями не обойдешься.

Проверяю «Инстаграм» Данте. Сосиски с пюре. Люблю смотреть на маленькие фрагменты из его жизни. Благодаря этим мелочам складывается впечатление, что он рядом. Диди опубликовала новый пост с подписью: «Позволь внутренней богине взлететь!» На череде фотографий она то ли на садовых качелях, то ли на гимнастической трапеции; длинные волосы развеваются, как флаг, а Джулиан стоит рядом, готовый ее поймать. Еще она выложила подборку «Рецептов для богинь»: салат Кобб с разнообразными семенами, имбирный лимонад без сахара, огуречная гранита… При взгляде на все это жутко захотелось углеводов.

Перед работой я заглянула в «Буфетную Присциллы». У прилавка стояли Айрис и Рахми, девушка в хиджабе. Под нейлоновым фартуком Айрис виднелись ярко-розовые джинсы, а в носу блестел пирсинг.

Увидев меня, Айрис широко улыбнулась.

– Привет, Берни! Так и думала, что заглянешь.

– Как дела?

– Супер! Кстати, маффины свежие. На прошлой неделе тебе суховатые достались.

Я улыбнулась в ответ.

– Приятно слышать. Мне один маффин и чайник чая.

Я пила чай за столиком и смотрела на посетителей. Маффины и правда оказались свежими. Надо было купить два.

– Хочешь еще? За счет Присциллы.

Странно… Совпадение? Или я нечаянно отразила свою мысль? С чрезвычайной осторожностью я заглянула в «дом» Айрис. Яркие цвета, художественный беспорядок, профиль в «ТикТоке», сувениры от «Марвел», морская свинка, тату-мастер, надежды юности наперекор непостоянному миру. Ни единой трещинки. Никаких следов вторжения. Ни тревоги, ни страха. Никаких последствий моего вмешательства. Ни следа субботнего злоключения. Ни психических, ни физических признаков стресса. Обычное поведение. Может, перемены потихоньку выветриваются? Хорошо бы…

– Спасибо. А кто такая Присцилла?

– Не хочу тебя огорчать… – Айрис положила передо мной маффин. – Нет никакой Присциллы. Есть только Дин Поттс, хозяин нескольких булочных и кофеен в Лондоне. Вижу его раз в месяц, и то не всегда. Он мне велит продавать все-все маффины, даже засохшие.

– Гляди, какой важный!

– Можешь внести его в список.

– Какой список?

– Ну список! – опять улыбнулась Айрис. – Парней, которым надо бы… Сама знаешь. Оказать особый прием. – Она показала грубый жест.

Ах вон оно что…

Меня охватила тревога. Я волновалась об Айрис и совсем забыла, как быстро она освоилась. Кэти, например, травмировал «дом» Адама Прайса. Даже мой маленький фокус с «опальчиком» ей претил. А случай с мистером Д. потряс ее до глубины души. От Айрис я ожидала того же: растерянности, страха, отвращения. А она все приняла как есть, да так быстро… Чего уж говорить, ей понравилось! И она хотела еще.

– Айрис, – выдавила я. – Никакого списка нет.

– Разве?

– Однозначно.

Она пожала плечами, не переставая улыбаться.

– Обсудим в пятницу. Есть у меня идейка. Сама увидишь. А потом расскажешь, как эта штука работает. Весело будет!

Маффин я доела в тревожной тишине. Напрасно я надеялась, что Айрис изменит мнение о субботнем происшествии. Более того, она стала еще увереннее в своей правоте. Теперь вряд ли получится ее переубедить.

Получится. Можно изменить ее мнение, – подсказал внутренний демон.

Ну нет! Это с виду Айрис такая неуязвимая. На самом деле она переживает травму. Если вмешаться, не обойтись без серьезных последствий.

И все же вопрос остался без ответа. Получится ли у меня менять мнения людей? Допустим, заставить выбрать не шоколадный пончик, а миндальный круассан? Интуиция подсказывала, что получится, а внутренний критик возражал: нет, слишком опасно…

Больше никогда, помнишь? Больше никогда.

Я отправила его в «комнату тишины» и с удовольствием взялась за второй маффин. Зашли двое покупателей: женщина взяла круассаны, мужчина лет семидесяти с чем-то заказал чашку черного кофе. Я положила руку на спинку стула. Проходя мимо, мужчина ее задел. Кожу покалывало, будто от тока. Похоже на прилив, только приятно. А потом щелчок, соединение – и привычная вспышка дофамина.

Получится его переубедить?

Я бросила взгляд на его «дом». Он стоял нараспашку. Блеклая, пустая и одинокая гостиная. Вдовец. Детей нет. На каминной полке портрет женщины, рамка позолочена любовью. Рядом ошейник и поводок собаки, умершей несколько лет назад. Женщина, похоже, умерла давно… Привкус покорности, ожидания. Воздух насквозь пропитан ностальгией, ее запах похож на аромат засушенных лепестков.

Я дала ему маленький совет. Вроде записочки на каминной полке. Побалуй себя. И поделилась вкусом своего лимонного маффина.

Мужчина оглядывался, будто услышал странный звук. Затаив дыхание, я ждала. А вдруг сейчас обратится ко мне?.. Тут он встал.

– Извините, девушка, я передумал. Лучше возьму вот это.

– Лимонный маффин? – улыбнулась Айрис. – Хороший выбор.

«Получилось! – торжествовала я. – Передумал!»

В «комнате тишины» возмущался внутренний критик, но вспышка дофамина оказалась сильней. Я глянула на Айрис. Ты следующая. Как заставить ее забыть о подозрениях?

Оставить записку? Например, «Забудь о Вуди». Или «Жизнь продолжается». Дружеский намек, только и всего.

Я опять заглянула в ее гостиную. Айрис нравятся яркие цвета, рабочий беспорядок. Ее «дом» полон блестящих безделушек, палеток косметики, винтажной одежды. Она любит супергероев, особенно Чудо-Женщину и Мисс Марвел, а еще других героинь, которые мне незнакомы: Роуг, Шторм, Мистик, Джин Грей, Китти Прайд^[19]. Важное место занимают морская свинка по имени Ральф и комнатное деревце Генри (авокадо, которое Айрис вырастила сама). У нее есть парень, хотя вряд ли он достоин внимания: он последний в списке, приклеенном к стене гостиной; имена в нем перечеркнуты помадой, а лист подписан: «Тупые бывшие».

Здесь много зеркальных поверхностей, я в прошлый раз и не заметила. А на каминной полке стоит ночник с голографическими пальмами. Только я подошла оставить записку, как на нем вдруг вспыхнули слова:

Привет, Берни!

Она знает, что я здесь. Откуда? Может, дело в нашей связи? Айрис знает, как действует мой фокус. Видела, как я его проделываю, своими глазами. Она понимает, когда я пытаюсь ее отвлечь, и сопротивляется.

Я доела маффин и отнесла поднос на прилавок.

– Спасибо, Айрис.

– Всегда пожалуйста, – улыбнулась она. – Увидимся в пятницу.

3

Вторник, 29 марта

Когда я пришла в «Книжный Салены», на окне висело объявление, тщательно выписанное радужными буквами и разрисованное, судя по стилю, рукой Салены.

БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЙ ЗАБЕГ

Парк Виктории, 9:30

Воскресенье, третье апреля

#БегиЗаДжо

Так вот о чем думала Стеф на вчерашней пробежке… Если верить «Твиттеру», беговые клубы по всей стране участвуют в похожих мероприятиях. Пока Салена заваривала чай, я нажала на хештег #БегиЗаДжо, попавший сегодня в «Актуальное».

В комментариях все как обычно:

@уайти2947: Феминистки втемяшили женщинам в головы, что те могут все на свете. Как видите, не могут. С биологией не поспоришь.

@брррррро2156231: Не стоит женщинам выходить в одиночку, без друга мужского пола. Банальный здравый смысл.

@ЧерныйИрис23: А может, это мужчинам не стоит выходить из дома без подруги, чтоб глаз с вас не спускала? #НетКомендантскомуЧасу

Ой-ой. Я пролистала гневные ответы. @ЧерныйИрис23 ничего не боится и даже на самые злые комментарии отвечает с грубоватым юмором. И стиль смутно знакомый. Я открыла раздел «Биография» и прочла: «Ядовитый цветок. Расцветает ночью». Аватара нет. В основном она публикует фото макияжа, татуировок, причесок, своей морской свинки и таксы своего тату-мастера. Только за последние два дня владелица профиля стала намного воинственнее, особенно если дело касается жестокости по отношению к женщинам.

Айрис?

Судя по увиденному в ее «доме», да. Спрошу в пятницу. Может, предостерегу. Думаю, толстокожесть Айрис – только маска. Мне по-прежнему хочется ее защищать. Интересно почему? Вряд ли дело всего-навсего в материнском инстинкте. Почему-то она располагает к себе, даже притягивает. Может, потому что я знаю настоящую ее, без прикрас?

– Как тебе мой плакат?

Голос Салены вырвал меня из соцсетей. Она принесла две чашки чая и блюдо с двумя миндальными круассанами. Смотри, растолстеешь, – предостерег внутренний критик, зато часть меня, постоянно мечтающая о выпечке, радостно захлопала.

– Красивый. Выходит, ты участвуешь? – Мы с Саленой давно знакомы, но мне и в голову не приходило спросить ее об увлечениях.

– Да, в группе «Финалистки Финчли». Давай к нам? Вернем себе парк. Снимем с него проклятие.

– Я не умею бегать, – улыбнулась я.

С другой стороны, ты выбрала Стеф. Купила кроссовки и спортивный топ. Может, подсознание еще тогда намекнуло?

– Поначалу никто не умеет, – успокоила Салена. – Попробуй. Удиви себя.

Знала бы она, сколько раз я пробовала… Стеф меня многому научила. С ней я ощущаю восторг бегуна, у которого открылось второе дыхание. С ней я даже могу узнать, каково участвовать в Лондонском марафоне. И все же часть меня, купившая кроссовки и спортивный топ, пытается бунтовать:

Ты и сама все это можешь, – подначивает тоненький голосок. – Без дыма и зеркал.

– Сколько людей записалось?

– Сто с чем-то женщин.

– Ого!

Иногда тело понимает мои чувства быстрее, чем я сама. Накатывает жаркая волна прилива, поднимается от горла к щекам, приносит с собой страх, радостное волнение и уже знакомую вспышку адреналина. Женщины в костюмах для бега, билетеры, брошюры, смех… От этой картины сердце забилось сильней. Я снова вспомнила «Волшебницу Шалот» Теннисона, видящую мир лишь в отражении. Может, довольно выглядывать из чужих «домов» и одалживать чужие впечатления? Может, пора набраться своих?

Вспомни, чем это кончилось для Волшебницы Шалот, – заметил далекий голос из «комнаты тишины». – Держись того, что знаешь.

А все-таки строчки баллады и мне подходят. И я от призраков больна^[20]. Наверное, запишусь со всеми. В конце концов, правильно Диди сказала: «Ты можешь стать кем захочешь».

4

Вторник, 29 марта

Сегодня у нас девять покупателей. Трое пришли погладить кота, четверо просто посмотреть, а еще заглянула постоянная покупательница, Пегги Гриффин, – она успела задолжать Салене за последнюю книгу и постоянно «забывает» кредитку в другом пальто.

Последней зашла женщина с мальчиком лет шести, который радостно рванул к полке детских книг. Увы, мать забраковала его выбор и подыскала ему другую.

– Мама, я эту хочу!

– Олли, она для девочек. У нее даже обложка розовая!

– Почему для девочек?

Салена отвлеклась от компьютера.

– А мальчик прав, – улыбнулась она. – У нас книги для всех, иначе Кафка обидится.

Женщина хмуро покосилась на Салену. Сразу ясно: осудила за невоспитанность. Такое с Саленой бывает. Люди частенько думают, что менеджер книжного не она, а я: во-первых, я намного старше, а во-вторых, белая.

– Возьмем эти. – Женщина протянула мне две книги, написанные известным детским писателем (естественно, мужчиной). Подавив вздох, я улыбнулась и пробила товары. В чем толк бороться с чужими предубеждениями? И все же хотелось ей напомнить: мальчики, которые не уважают истории девочек, вырастают в мужчин, которые не уважают женские права.

Покупательница рылась в сумке, ища кредитку. Мои щеки вдруг запылали.

Тебя это не касается, – напомнила я себе голосом внутреннего критика. – Кредитка у нее, не у тебя. Клиент всегда прав, даже когда не прав.

Мальчик – Олли – обиженно сопел рядом с матерью. Книгу он положил на столик у полки с детскими произведениями. Названия я не разобрала, но заметила розовато-фиолетовую суперобложку.

– Знаешь, а это даже не розовый, – с улыбкой объясняла Салена мальчику. – Этот цвет называется гелиотроповым. Греческое слово. Означает «обративший лик к солнцу». А еще есть такой камень, гелиотроп, иногда его называют кровавым и носят в знак мужества.

– Ничего себе! – Лицо Олли загорелось.

А вот его мать помрачнела.

– С такими ценами вы вообще должны спасибо сказать, что я у вас покупаю. Я хочу поддержать местный бизнес, а то заказывала бы онлайн, как все.

Я опять подавила вздох. Не вмешивалась, даже не касалась ее, и все равно меня обдало жаром, а в ушах раздалось легкое потрескивание, словно отделы мозга вспыхнули снопом искр.

В доме женщины горел свет. Я видела комнаты словно бы через окно. Вошла, на этот раз миновав гостиную, и приоткрыла дверь, за которой таился коридор под низкой аркой. Неоновые лампы мигали и гудели от комплексов хозяйки. Эхом отдавался расизм. А еще гомофобия и внутренняя мизогиния. Они потрескивали в темных глубинах подсознания, как радиосигналы, передающие однообразную мелодию.

Я с минуту вылавливала нужную частоту. А потом очень осторожно зашла внутрь и кое-что перенастроила…

Так мы с Кэти играли в «домик». Убирались в комнатах, оставляли послания, переносили безделушки из одного «дома» в другой. Или меняли вкусы пищи. Или превращали лязганье предубеждений в чистую мелодию.

Получалось само собой, без раздумий. Жар спадал, алый цвет гнева тускнел, уступая место теплу понимания.

Улыбнувшись, я прошептала:

– Купите ту, что он хочет, Рут.

Она вздрогнула. Потом лицо ее смягчилось.

– Ну конечно, вы на кредитке прочитали. Простите, не расслышала?..

– Сколько лет Олли? – опять улыбнулась я.

– В мае исполнится семь. Но читает как девятилетний, если верить тестам на развитие.

– Чудесно, – мягко заметила я. – Значит, он осилит что-нибудь посложнее штампованной жвачки и стереотипов.

– Верно, – кивнула Рут.

Подозрительность в ее «доме» уступила место принятию. Мелодия менялась. Неоновые знаки из красных стали синими. Я вложила в ее голову успокаивающую мысль: бояться нечего, книги в розовых суперобложках вместо голубых не испортят ее сына. А затем оставила на каминной полке записку: «Мать любит ребенка таким, какой он есть, а не пытается переделать».

– Дети развивают навыки общения, когда читают разнообразные книги. Вы делаете прекрасный вклад в будущее вашего мальчика.

Рут опять кивнула, на сей раз с облегчением.

– Конечно. Об этом мечтает любая мать. – Она повернулась к сыну. – Беги за своей книжкой, Олли.

Мальчик просиял и помчался к полке. Рут проводила его ласковым взглядом. Я мельком уловила отражение в окне «дома» Олли. Сказочная страна, единороги, пастельные мечты о полете…