355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джо Беверли » Ночи без сна » Текст книги (страница 5)
Ночи без сна
  • Текст добавлен: 7 сентября 2016, 19:37

Текст книги "Ночи без сна"


Автор книги: Джо Беверли



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Это маловероятно, но я могу попытаться с самыми благими намерениями пофлиртовать с ней, если только ты не набросишься на меня с кулаками. Она здесь единственная хорошенькая женщина. Горничная, которая сегодня принесла мне воду, почти так же бесплотна, как скелет в коридоре. Да, это действительно странный дом.

– Я не заметил, – сдержанно сказал Кон, направляясь через внутренний двор в столовую, где их ждал завтрак. По пути он на мгновение задержался, чтобы взглянуть на скульптуру в центре фонтана. Дракон с таким же огромным возбужденным фаллосом, как и у святого Георгия, почти овладел явно сопротивляющейся обнаженной жертвой. На бортике бассейна было выгравировано: «Дракон и его невеста».

– Я еще никогда не видел, как дракон делает это с обычной девственницей, – заметил Рейс. – Вся легенда предстает в новом свете, не так ли?

– Мне всегда казалось, что в копье святого Георгия есть что-то подозрительное.

– Особенно настораживает, как он на картине нежно поигрывает им.

Кон рассмеялся и открыл застекленную дверь в столовую. Эта комната по традиции была обставлена мебелью из мореного дуба, белые стены и открытые в сад двери делали ее светлой и приятной.

И Кон вдруг почувствовал благодарность к Рейсу за то, что тот навязал ему свое общество и принес сюда смех.

– Напомни, чтобы я показал тебе ванну в моих новых апартаментах, – сказал Кон, усаживаясь за стол.

– Китайские драконы уже тебя доконали?

– В комнатах Святого Георгия имеется очень большая и крайне интересная ванна.

– Опять ты со своими ваннами! Что в ней такого любопытного на этот раз?

Кон описал ванну, и Рейс покачал головой:

– Было бы любопытно узнать, как относились девственницы к цене, которую приходилось платить за свое спасение. Думаю, что далеко не ко всем героям-спасителям они испытывали благодарность. А что, если дракон пришелся по душе леди и она вовсе не хочет, чтобы ее спасал занудливый святой?

В столовую стремительно вошла тощая горничная с кофейником в одной руке и кувшинчиком с горячим шоколадом – в другой.

– Сию минуту принесу все остальное, милорд, – с трудом дыша, сказала она и выбежала вон.

– Зачем леди выбирать дракона? – стал развивать тему Кон, наливая себе кофе. – Брак с чудовищем нельзя компенсировать никакими сокровищами.

– Некоторые женщины испытывают сильное чувственное влечение к чудовищам, – возразил де Вер.

– Значит, они заслуживают этих чудовищ.

В глазах Рейса мерцали веселые искорки.

– А те, которые выбирают святых, тоже заслуживают своей участи?

– Циник!

– Я спрашиваю тебя, хотел бы ты жениться на святой? – не отставал от Кона Рейс.

В памяти Кона почему-то возник образ леди Анны Пекуорт. Возможно, святой ее не назовешь, но она была нежна, добра, высоконравственна и занималась благотворительностью, в частности вопросами школьного образования и помощи престарелым.

Она, похоже, та женщина, на которой он, вероятно, женится. За последние два месяца он уделял ей достаточно внимания, чтобы дать повод надеяться…

Вовремя прервав течение его мыслей, в столовую вошли на сей раз сразу две служанки.

Они разгрузили на стол тяжелые подносы. Среди них не было той девицы, которая видела его голым. Одна из них, бедняжка, действительно была похожа на скелетик, другую, чуть постарше, он уже видел ночью.

– Что-нибудь еще, милорд? – спросила та, что постарше.

Кон окинул взглядом изобилие пищи на столе.

– Нет, благодарю. Думаю, нам хватит и этого.

Служанки ушли, и Кон с Рейсом обменялись улыбками.

– Таким количеством еды можно накормить целый полк, – сказал Рейс, накладывая на тарелку добрую порцию ветчины и несколько яиц.

Кон подцепил вилкой кусок говядины и положил на свою тарелку.

– Наверное, они стараются произвести на нас хорошее впечатление.

– Если так, то это им удается, – сказал Рейс, щедро намазывая маслом кусок хлеба. – Итак, за кого бы вышла замуж мудрая женщина?

– За хорошего и порядочного мужчину. Почему мы все время возвращаемся к вопросу о женщинах?

– Полагаю, что это имеет отношение к твоему ангелочку Сьюзен.

Кон вскинул на него глаза:

– Почему?

– Если хочешь, приятель, прикажи мне заткнуться, но только не притворяйся, что между вами ничего нет.

– Вот уж ангелочком ее не назовешь! Прошлой ночью она была на мысу, следя за разгрузкой контрабандистского судна.

– Какая прелесть, – сказал Рейс, подбирая с тарелки яичный желток кусочком хлеба. – А что касается ангельской внешности, то разве ты не заметил у нее сходства с одним из ангелов эпохи Ренессанса? Ангел слишком красив, чтобы быть мужчиной. А у нее слишком четкие черты, чтобы быть просто красивой женщиной. Безупречный вариант для ангелов, которые не являются, как известно, ни мужчинами, ни женщинами, а просто духами.

– Уверяю тебя, что Сьюзен Карслейк – стопроцентная женщина из плоти и крови.

Кон сразу же пожалел, что разболтался, и подумал, не прикончить ли ему Рейса немедленно.

Мгновение спустя Рейс спросил:

– Итак, что мы будем делать сегодня?

Кон с облегчением сменил тему:

– Я планирую осмотреть весь дом. Ты займешься бумагами старого графа. Чем скорее я удостоверюсь в том, что здесь все в порядке, тем скорее уеду отсюда, но было бы приятно обнаружить, скажем, утечку средств или что-нибудь в этом роде.

– А как насчет контрабандистов?

– Мне было бы любопытно узнать о взаимоотношениях графа с ними, а в остальном мы обычно смотрим на их деятельность сквозь пальцы. – Он заметил, что Рейса это несколько удивило. – Рейс, контрабандистская деятельность здесь является такой же неотъемлемой частью жизни, как море. Если я положу ей конец, будут голодать люди. Да к тому же, если ссылать каждого контрабандиста в Австралию, побережье обезлюдеет. Когда случится, скажем, убийство, грабеж или что-нибудь в этом роде, мне придется принять меры. Но в остальном это так же бесполезно, как стараться избавиться от муравьев.

– Понятно, – сказал Рейс, но вид у него был удивленный. Он был из Дербишира, а это графство расположено далеко от любого побережья. Кон вырос в Суссексе. Не на побережье, конечно, но достаточно близко от него, чтобы понимать проблему, связанную с контрабандистами, – Начни с кабинета, который расположен рядом с библиотекой. Скоро должен прийти управляющий, который посвятит тебя во все детали. Мне нужен полный отчет о хозяйственной деятельности поместья за год. Особенно тщательно проверь счета.

Рейс издал стон:

– Ты лишаешь меня моих маленьких радостей. Я обожаю прикинуться страдальцем. Если бы я подозревал, что так люблю канцелярскую работу, то нашел бы себе какую-нибудь чистую, спокойную работу в Лондоне, вместо того чтобы по колено в грязи тянуть солдатскую лямку.

– Помоги, Господь, Лондону, – сказал Кон, наблюдая, как Рейс поглощает еще одну полную тарелку еды, и удивляясь, куда у него все это помещается. – Как долго может продлиться твоя странная любовь к канцелярской работе?

– Пока ты мне не наскучишь.

– А я еще не наскучил? Я довольно утомительный человек.

Рейс рассмеялся, прикрыв рот салфеткой:

– Не говори мне таких вещей. Ты убьешь меня!

Кон откинулся на спинку стула.

– Сначала я привожу тебя в спокойную часть Суссекса и заставляю заниматься устаревшей системой управления небольшим поместьем, потом тащу в этот похожий на тюрьму дом…

– Где имеется даже камера пыток. И целая куча неразобранных бумаг.

Кон некоторое время внимательно рассматривал изящно изогнутую ручку кофейной чашки, потом сказал:

– А ты сам-то, случайно, не играешь роль ангела? Ангела-хранителя?

Рейс с самым наивным видом взглянул на него:

– Который охраняет тебя – от чего?

Кон хотел было ответить, но потом покачал головой:

– Очень умно, но я не собираюсь перечислять возможные ответы.

Рейс бросил салфетку на стол, а вместе с ней, кажется, и свое игривое настроение.

– Ты был офицером, которым я восхищался, Кон, и ты человек, которым я восхищаюсь до сих пор. Но на Пиренейском полуострове ты был другим офицером и другим человеком, нежели сейчас. Если я могу помочь тебе обрести себя в мирной жизни, я это сделаю.

Кон не знал, что ему на это ответить.

– А я-то думал, что даю тебе работу, в которой ты нуждаешься.

– Иметь работу всегда приятно.

– Ну вот, ты опять начинаешь… – Он хотел было обратить все в шутку, но передумал, решив, что Рейс заслуживает честного ответа. – Не уверен, что капитан Сомерфорд на Пиренейском полуострове был лучше, чем граф Уайверн сейчас, но каким бы он ни был, он больше не существует. И если поскоблить его сухую оболочку, можно обнаружить всего лишь пыль.

– Или бабочку.

– Бабочку? – рассмеялся Кон.

– Вот видишь, я заставил тебя смеяться, – улыбнулся Рейс.

– Смеяться можно по-разному, Рейс. Война иногда делает человека бессердечным. Но оказывается, можно жить и без сердца.

– Лорд Дариус мертв, Кон.

Черт побери, когда он успел распустить нюни и дать Рейсу почуять что-то неладное относительно Дэра?

– Это ли не проблема? – сказал Кон. – Он мертв. Я горюю. Горе плохо сочетается со смехом.

– Иногда бывает и по-другому. Хотя горе ли это на самом деле? А может, это чувство вины?

– Мне не в чем винить себя. Дэр сыграл свою роль в битве при Ватерлоо и, подобно многим другим, погиб.

– Вот именно.

– Ради Бога, Рейс, скажи, к чему ты клонишь? Почему ты сыплешь соль на незажившую рану?

– Не знаю, – нахмурив брови, ответил Рейс. – Наверное, на меня так действует этот дом. Он вызывает у меня чувство тревоги.

– У меня, черт возьми, тоже. Именно поэтому я хочу поскорее выполнить свой долг, оставить дом в надежных руках и вернуться в здоровую атмосферу Суссекса. Могу ли я надеяться, что сумею убедить тебя заняться своей работой?

Рейс скорчил гримасу, но сразу же поднялся на ноги.

– Едва ли есть необходимость убеждать меня.

Подавив желание возразить Рейсу или схватить его за горло, Кон проводил его в кабинет, где хранилась большая часть документации, относящейся к управлению хозяйством поместья.

Чувство вины.

Дэр был его старым другом, одним из «Компании шалопаев» и сугубо гражданским человеком. Кон чувствовал, что должен был найти способ помешать Дэру записаться добровольцем в армию. А когда Дэр благодаря родственным связям с графом все-таки получил место курьера, Кону следовало уделить ему и его подготовке больше внимания. По крайней мере не спускать с него глаз, хотя одному дьяволу известно, каким образом это можно было бы осуществить, если Кон безвылазно находился в расположении полка, а Дэр мотался во всех возможных направлениях.

Однако он обязан был непременно исполнить последний долг перед другом – найти тело Дэра, чтобы достойно похоронить его.

Размышляя трезво, Кон понимал, что ему не в чем себя винить, но в том-то и дело, что за последнее время он разучился мыслить хладнокровно. Дэр стал для него как бы символом всех смертей и страданий, которые были связаны с Ватерлоо и до сих пор отбрасывали темную тень на все остальное.

Он распахнул дверь. Для Крэг-Уайверна кабинет был относительно нормальной комнатой с аккуратными полками и ящиками по стенам и массивным дубовым столом посередине. Резьба, украшавшая стол, не была рассчитана на пристальное изучение, хотя Рейс, разумеется, немедленно присел на корточки, чтобы разглядеть изображение, которое заставило его расхохотаться. Потолок в комнате был расписан изображениями преисподней и мучающихся грешников.

– Тот, кто заказывал отделку этой комнаты, – сказал Рейс, поглядывая на потолок, – явно не любил канцелярскую работу. Но это напомнило мне, что ты еще не показал мне камеру пыток.

– Пожалуй, я доставлю тебе это удовольствие в качестве вознаграждения за хорошо выполненную работу.

– Ладно. В чем заключается моя работа?

Кон окинул взглядом комнату, которая была для него подобна камере пыток.

– Посмотри все бумаги. Попытайся осмыслить все, что здесь происходило. Обнаружь любые сомнительные делишки или отклонения от нормы.

Кон считал, что решить такую задачу – это все равно что исполнить приказ форсировать реку, проползти по болоту и взять высоту, на которой окопалась вражеская артиллерия, но Рейс улыбнулся и сказал: «Есть такое дело!»

Когда Кон уходил, Рейс уже сбросил пиджак и начал просматривать ящики письменного стола.

Кон покачал головой и вернулся в столовую.

Итак, Ватерлоо надолго погрузило его в мрачное состояние духа. Неудивительно для человека, пережившего эту кровавую бойню, гибель многих друзей и товарищей по оружию.

Кроме того, еще предстоит разговор с Сьюзен.

И потому он сам чувствовал себя так, словно получил приказ форсировать реку, проползти по болоту и взять высоту, на которой окопалась вражеская артиллерия…

Он позвонил в колокольчик.

Когда появилась похожая на скелет служанка, которую звали Ада Сплинт, он приказал ей позвать миссис Карслейк.

В ожидании Сьюзен он налил себе превосходного качества чай, приобретенный наверняка контрабандой, и мысленно выработал линию поведения.

Во-первых, он будет обращаться с ней как с экономкой. Она сама выбрала для себя эту роль. Она, несомненно, планировала уйти, прежде чем он сообщит о своем прибытии, но теперь, когда он прибыл неожиданно, ей придется потерпеть.

Во-вторых, он должен выяснить, что она затеяла.

К сожалению, она явно не имеет намерения соблазнить его и прыгнуть в графскую постель. Для этого не надо было становиться экономкой и носить такую одежду, какую носит она. Хотя, по правде говоря, он подозревал, что она могла бы соблазнить его даже в лохмотьях…

Э-э, нет. Он запретил своим мыслям принимать это направление.

В-третьих, он не должен никогда и ни при каких обстоятельствах называть ее Сьюзен.

Отхлебнув глоток остывшего чая, он заставил себя задуматься над тем, почему она исполняет роль экономки.

Это, несомненно, как-то связано с контрабандой. Разумеется, «Драконова шайка» пользовалась лошадьми из конюшен Крэг-Уайверна и его подвалами для хранения контрабандных товаров. Не в этом ли все дело? Может быть, она просто охраняет территорию, на которой действуют контрабандисты?

В этот момент в дверях появилась Сьюзен в своем сером с белым фартуком одеянии. Лицо ее было непроницаемым.

Она что-то скрывает.

Вздернув подбородок, Сьюзен присела, но в глазах ее не было и тени подобострастия.

Глава 7

Кон сразу же понял, что Рейс прав. Прямой носик, квадратный подбородок и изящно изогнутые губки действительно придавали ей сходство с ангелом в классическом его изображении, особенно если добавить ко всему этому удивительно ясные глаза под безупречными дугами бровей. Если бы Рейс увидел ее, когда ей было пятнадцать лет и когда ее золотисто-каштановые волосы красивыми волнами свободно рассыпались по плечам и спине, он бы, наверное, подумал, что перед ним небесное создание…

– Вы меня звали, милорд?

«Не расслабляйся. Постарайся сохранить деловой тон».

Он указал жестом на стул справа от себя:

– Садитесь, миссис Карслейк. Нам нужно о многом поговорить.

Она несколько настороженно опустилась на стул.

– А теперь расскажите мне, миссис Карслейк, как здесь велось хозяйство после смерти последнего графа?

Он заметил, что она несколько расслабилась. Видимо, ожидала каких-то других вопросов. Каких?

– Шестой граф скончался скоропостижно, милорд, как вам уже известно…

– Проводилось ли расследование после его смерти?

Она взглянула на него, по-видимому, с искренним удивлением.

– Вы думаете, что обстоятельства подозрительны? Он постоянно экспериментировал с новыми ингредиентами.

– Кто-нибудь мог бы при желании добавить туда какую-нибудь ядовитую травку.

– Но кто? Гости у него бывали редко, да и тех он никогда не приглашал в свой рабочий кабинет, как он его называл. К тому же от его смерти никто не выигрывал, кроме вас, милорд.

– Не выигрывал, говорите? А этот дом, земля вокруг, пусть даже населенная контрабандистами?

– И титул.

– У меня был титул. Хотя в наши дни многие не придают значения высоким титулам.

Это был удар ниже пояса, и он сразу же пожалел об этом. И не потому, что она вздрогнула, а потому, что он выдал себя с головой, показав, что помнит. Что это ему не безразлично.

Даже если его слова задели ее, ей удалось это скрыть.

– Как же, как же! Вы ведь были виконтом Эмли, не так ли, милорд?

– Да. И уверяю вас, я был вполне доволен своим титулом. Что касается других подозреваемых, то люди иногда скрывают свои желания и обиды.

Она чуть приподняла брови, но, возможно, потому, что была просто озадачена, а не виновата.

– Когда он готовил это снадобье и когда пил его, с ним всегда находился его камердинер, который служил у него в течение тридцати лет. Возможно, один из ингредиентов оказался не таким, как следует, но у поставщиков не было причины желать ему смерти. Они потеряли бы постоянного и щедрого клиента.

Кажется, она не пыталась скрытничать. Он и сам не понимал, почему так упорствует. Мало ему проблем, так еще решил попытаться сотворить дело об убийстве на пустом месте.

– Ладно. Что происходило после его смерти, миссис Карс-лейк? Вы ведь были его помощницей?

Она сидела в несвойственной ей неподвижной позе, сложив на коленях руки, и в своем серо-белом одеянии казалась почти бесцветной. Ему пришлось сосредоточиться, чтобы увидеть, что губы у нее розовые, глаза зеленовато-карие, а несколько прядей, выбивающихся из-под чепца, великолепного золотисто-каштанового цвета. Насколько он помнил, она всегда была полна энергии, и вчера, несмотря на ночную тьму и темную одежду, именно такой ему и показалась.

Не-ет. Сьюзен что-то затевает. Мысли у него путались, но он постарался привести их в порядок. Ее работа здесь – вот что они обсуждают.

– А после смерти графа вы стали экономкой?

– Да, милорд.

– Почему?

Она не вздрогнула, не уклонилась от ответа.

– Граф оставил миссис Лейн по завещанию ежегодную ренту, и она решила удалиться на покой. Ей уже было за семьдесят, милорд, и у нее болели суставы, но она не хотела уходить, пока не найдет человека, который занимался бы вместо нее хозяйством Крэг-Уайверна. Вот я и согласилась занять это место на временной основе. Теперь вы, наверное, найдете экономку, которая будет устраивать вас.

– Ваши дядя и тетя не возражали против того, что вы согласились занять этот пост?

Она чуть заметно приподняла брови:

– Я уже не девочка, милорд. Поскольку я не вышла замуж, мне нужно работать. Нужно самой зарабатывать деньги. Дядя с тетей очень щедры, но я не могу всю жизнь жить за их счет.

– Как же, как же. Я помню, что вы всегда были чрезвычайно честолюбивы.

Еще один удар ниже пояса. Увидев, как она побледнела, он чуть было не принялся извиняться. Но одновременно какая-то темная часть его натуры жаждала увидеть, как она дрогнет и начнет оправдываться.

– Разве ваш отец вас не обеспечил?

– Он приобрел для меня кое-какую недвижимость, милорд. Она приносит небольшой доход.

– И тем не менее вы сочли себя обязанной согласиться работать здесь?

– Мне нужна работа, милорд.

– Вам следовало бы выйти замуж.

– Я не получила ни одного предложения, которое могло бы меня соблазнить, милорд.

– Надеялись получить предложение от графа Уайверна, не так ли?

Она с досадой взглянула на него, словно его вопрос не заслуживал ответа.

Понятно. Сосредоточившись на собственных смятенных чувствах, он упустил из виду обстоятельства более широкого плана. Ведь если бы здесь, на ее месте, появился посторонний человек, это оказалось бы крайне неудобно для контрабандистов. Разумнее всего иметь на этом руководящем посту кого-нибудь из местных, человека, симпатии которого на стороне «Драконовой шайки».

Хотя почему именно Сьюзен? Трудно поверить, чтобы в этом районе не нашлось женщин, способных управлять хозяйством, даже в таком большом доме, как Крэг-Уайверн.

Возможно, думал он, вопрос заключается в том, кто стал новым Капитаном Дрейком? Прошлой ночью Сьюзен была вместе с контрабандистами, но тот факт, что она дочь старого Капитана Дрейка, не давал ей права находиться там.

А вот если она любовница нового Капитана Дрейка – это другое дело.

Неудивительно, если она пошла по стопам своей матери и связалась с главарем контрабандистов. Неудивительно, если ради него она взяла на себя роль экономки.

Это было самое разумное объяснение из всех, что приходили ему в голову, и Кон, еще не зная этого человека, уже хотел убить его. Или по крайней мере схватить и отправить вслед за Мельхиседеком Клистом на каторгу. Уж он постарается это сделать.

Нет, черт возьми, он этого не сделает. Не станет он расправляться с более слабым соперником из-за женщины.

Выждав мгновение, чтобы взять себя в руки, он спросил:

– Вы готовы остаться здесь до тех пор, пока я не приму окончательное решение относительно Крэг-Уайверна, миссис Карслейк?

Он думал, что она откажется, но она сказала:

– Я останусь, только ненадолго. Я уже собиралась начать подыскивать себе замену.

– Отлично. Но нет необходимости искать высококвалифицированную экономку. Я не имею намерения жить здесь. У меня дом в другом месте, и моей семье там удобно.

– Семье? – воскликнула она, мучительно краснея и пряча испуганные глаза.

Он торжествовал. Наконец-то удалось задеть ее за живое!

Боже милосердный, неужели она все-таки и впрямь надеется обворожить его? Пусть бы попыталась!

Ему очень хотелось сказать, что у него есть жена и дети, чтобы увидеть, как кровоточат ее раны. Но он побоялся, что ложь будет быстро разоблачена.

– Да, моей матери и двум сестрам, – сказал он. – Им не захочется переселяться сюда. – И тут он вспомнил, что есть еще одно оружие, которым можно нанести ей глубокую рану. – К тому же я собираюсь жениться. Леди Анне здесь не понравится.

«У тебя есть соперница, Сьюзен. Серьезная соперница. Как тебе это понравится?»

С леди Анной он встречался всего несколько раз в Лондоне, потом провел четыре дня в доме ее отца. Ничего определенного не было решено, но он подумывал о том, чтобы предложить ей выйти за него замуж. Так что сказанное им не было наглой ложью, а леди Анна была слишком хорошим оружием, чтобы не вытащить его из ножен.

Однако Сьюзен уже взяла себя в руки, и только ее округлившиеся глаза доставляли ему некоторое удовольствие.

– Плохо, когда дом стоит пустой, милорд.

– Едва ли найдутся желающие арендовать Крэг-Уайверн.

– Разные вкусы бывают у людей, – сказала она, чуть усмехнувшись. – Некоторым из гостей графа Крэг-Уайверн очень нравился.

«Ишь ты, даже нашла силы улыбнуться», – с уважением подумал он.

– В таком случае дайте мистеру де Веру список их имен. Можно предоставить им право первого выбора. Я знаю, что, когда пустует главный дом, от этого страдает хозяйство всей округи. Вы, наверное, подумали о контрабандистах. Да, в настоящее время этот район процветает благодаря контрабанде, но в связи с окончанием войны для них настают тяжелые времена. Армия и флот смогут выделить большее число людей, чтобы патрулировать побережье. Наверное, благодаря этому и вашего отца удалось поймать.

– Да, но если бы граф хотя бы пальцем пошевелил, чтобы помочь ему, его не сослали бы на каторгу.

– Удивительно, что сумасшедший граф хоть раз сделал что-то разумное. Закон есть закон, и его нужно уважать.

Вот. Весьма прозрачный намек. Ей следовало бы догадаться и сделать выводы.

– Если в парламенте есть здравомыслящие люди, – продолжал он, – то пошлины будут снижены и контрабанда перестанет быть настолько прибыльным занятием, чтобы оправдывать связанный с ней риск. Изменения произойдут не сегодня и не завтра, но они уже маячат на горизонте, Сьюзен. Людям, живущим в округе, следовало бы вспомнить, что когда-то они жили, занимаясь земледелием и рыболовством, а не контрабандой.

– Мы это помним, – тихо сказала она.

– Мы?

– Да, люди, проживающие в округе.

«Сьюзен имела в виду не это, – подумал Кон. – Она имела в виду себя и нового Капитана Дрейка, будь он проклят».

И как-то так получилось, что Кон мысленно назвал ее по имени, чего твердо решил не делать ни при каких обстоятельствах.

Он вскочил на ноги.

– А теперь покажите мне дом, миссис Карслейк.

Она грациозно поднялась и снова повела его по коридору, стены которого были задекорированы под необработанный камень, в сторону кухни.

Здесь его не ждали никакие сюрпризы. Будучи мальчишкой, он облазал все углы и закоулки этого дома. Удивление вызвало лишь помещение вроде малой гостиной с выходом в главный холл, которое было отделано в современном стиле и обставлено мебелью на длинных и тонких ножках.

– Это я убедила графа в необходимости иметь хотя бы одну комнату, где можно принимать посетителей с более традиционными вкусами, – сказала Сьюзен спокойно и встала так близко от него, что он почувствовал запах ее лавандового мыла. Этот запах ей не подходил. От нее должно пахнуть полевыми цветами… а также потом и песком.

– Разве у него бывали посетители с традиционными вкусами?

– Время от времени, милорд, заезжали.

– Это меня настораживает. Возможно, именно этим объясняется сооружение камеры пыток. Знавал я таких случайных визитеров, которых хотелось бы подвесить на цепях.

Он хотел, чтобы это не было воспринято как шутка, но забыл, видно, с кем имеет дело. Заметив, что она едва сдерживает смех, он непроизвольно отступил в сторону.

– А теперь, пожалуй, осмотрим верхние этажи, – сказал он, – в том числе произведем более тщательный осмотр комнат графа.

С непроницаемым выражением на лице она повернулась и повела его туда, куда он приказал.

– Там нет ничего страшного, милорд, разве что некоторый беспорядок. – Шагая следом за ней, он заметил, как она пожала плечами, и это движение привлекло его внимание к ее стройной фигуре.

Которую он видел обнаженной…

«Дыши, черт побери, дыши глубже! И слушай! Она что-то сказала о беспорядке».

– Помню, как мне не хотелось уезжать из Крэг-Уайверна, – сказал он, поднимаясь следом за ней по широкой центральной лестнице. Ее прямая спина плавно переходила в очаровательную попку, которая оказалась как раз на уровне его глаз. Он торопливо преодолел пару ступеней, решив пойти рядом с ней, несмотря даже на то, что теперь она его экономка.

Его мучительно тянуло к ней, как тянет путника к костру холодной ночью в горах. Но огонь обжигает. Огонь опасен, даже если костер обложен камнями, он может наделать бед. Он сам был свидетелем того, как озябшие люди обжигали руки и ноги, пытаясь согреться у слишком сильно разгоревшегося костра.

– Граф никогда не выходил за пределы дома, – сказала она.

– Почему?

– Он страдал боязнью открытых пространств.

– Чего можно бояться за пределами дома?

Для Кона опасность сконцентрировалась внутри дома.

Интересно, смог бы он устоять, если бы Сьюзен вдруг остановилась, повернулась, подошла к нему, прижалась, поцеловала и начала сбрасывать с себя одежду?..

Она остановилась, повернулась…

– Насколько мне известно, никакая реальная опасность для него не существовала. Он просто боялся находиться вне стен этого дома. Он был нездоровым психически, Кон. Это проявлялось преимущественно в мелочах, но он был нездоров.

Он такой же ненормальный, как граф, если вообразил, что Сьюзен намерена соблазнить его! Он жестом предложил ей продолжать путь, и вскоре они добрались до апартаментов графа. Она отперла какую-то другую дверь, и они вошли в спальню, хотя комнату, которую он увидел, трудно было назвать спальней.

Правда, там имелась огромных размеров кровать под выцветшим красным балдахином, местами до дыр изъеденным молью. Кроме того, в комнате было множество другой разномастной мебели, как будто граф пытался превратить одну комнату в целый дом.

Красные шторы на окнах были опущены, но сквозь дыры в ткани пробивался свет. Когда глаза привыкли к полумраку, он увидел большой обеденный стол с одним стулом, кресло, секретер и огромное количество книжных полок.

Кроме книжных полок, размещенных на стенах, в комнате было множество напольных вращающихся полок. Все они были заполнены книгами. Кон не сразу решился войти в комнату, причем не только из-за тесноты. В застоявшемся воздухе стоял тяжелый запах плесени и еще чего-то неприятного.

Все свободное пространство было завалено самыми разнообразными предметами – от кнута для верховой езды до странных стеклянных флаконов и чучел животных. Кон заметил два человеческих черепа, причем это были далеко не те аккуратные, чистенькие образцы, которые служат пособиями для анатомов. Были здесь и другие кости, которые, как надеялся Кон, принадлежали животным. Похоже, что некоторые кости были объедками, оставшимися после ужинов графа.

С абажура затянутой паутиной лампы свисала черная кожистая лапа с когтями, судя по всему, принадлежавшая крокодилу, которого, как искренне надеялся Кон, сумасшедший граф не съел лично за обедом. Верхняя планка, поддерживающая балдахин, была украшена бахромой из каких-то непонятных сухих и съежившихся предметов. Любопытство заставило его пересечь комнату, чтобы разглядеть это повнимательнее.

– Это высушенные фаллосы, – сказала Сьюзен. – Столько разновидностей, сколько ему удалось раздобыть. Эта коллекция была его особой гордостью.

Кон осторожно подобрался к окну и раздвинул тяжелые шторы. Поднялась туча пыли, на него что-то посыпалось, так что он даже закашлялся.

Повернувшись к ней, он вдруг спросил:

– Ты и впрямь подумывала о том, чтобы лечь с ним в эту кровать?

Она ответила не сразу, и на какое-то мгновение ему показалось, что она ответит «да». Но она сказала:

– Нет. Я никогда не бывала здесь, пока не стала экономкой.

Ее ответ не вносил ясности, не объяснял, зачем она стала экономкой.

– В таком случае почему ты провела здесь столько лет?

– Я уже говорила тебе, что мне была нужна работа, а здесь ее найти нелегко. Более тогр, эта работа меня интересовала. Граф был сумасшедшим, но его безумие иногда завораживало. Подумай сам, многие ли женщины в Англии обладают такими глубокими познаниями относительно фаллосов? – добавила она, искоса взглянув на него.

Он едва не расхохотался, но сдержался и, взглянув на дверь, которая вела в рабочий кабинет, спросил:

– А там что?

– Гардеробная. Теоретически.

* * *

Сьюзен осторожно прокладывала путь сквозь хлам, чтобы открыть дверь. Почему-то, думала она, для того чтобы достичь хотя бы какого-то взаимопонимания с Коном, ей приходится прокладывать путь через хаотическое нагромождение давно истлевших препятствий.

Прошлого не вернуть, но зачем им все время конфликтовать, словно заклятым врагам? Почему бы не установить нейтральные отношения?

Войдя в гардеробную, она отступила в сторону, чтобы пропустить его. К счастью, в этой комнате не было мебели, шторы на окнах были раздвинуты, и поэтому было довольно светло.

Она наблюдала за его реакцией.

Он остановился, уставившись на фигуру, свисающую с потолка, и, сделав шаг вперед, ткнул пальцем в одну из глубоких ран на теле чучела, из которой торчали стружки.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю