355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джо Беверли » Ночи без сна » Текст книги (страница 2)
Ночи без сна
  • Текст добавлен: 7 сентября 2016, 19:37

Текст книги "Ночи без сна"


Автор книги: Джо Беверли



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 2

Сьюзен чуть сознание не потеряла от потрясения.

Целых одиннадцать лет прошло. Несмотря на то что внешне они оба изменились и приобрели жизненный опыт, это был Кон, который, хотя и недолгое время, был ей таким близким другом, какого с тех пор у нее не бывало.

Который еще более короткое время был се любовником и которого она никак не ожидала увидеть снова.

Кон. Уменьшительное от его второго имени, Коннот. Его первое имя было Джордж, библейское Георгий, и двух его друзей тоже звали Джорджами, поэтому они договорились выбрать для себя другие имена…

Когда она познакомилась с ним, он был просто Кон. Самый милый, самый уравновешенный во всех смыслах юноша. Она поддразнивала его, называя своим святым Георгием, который защитит ее от любого дракона.

И он обещал, что всегда будет ее защитником.

А мгновение спустя он заявил, что больше не хочет ее видеть. Никогда.

Они приблизились к темной громадине дома, в одном из окон которого горела свеча. Кон вернулся. Но он больше не был святым Георгием. Он был Уайверном. Драконом.

– С этой стороны, кажется, есть дверь? – спросил он.

– Да, – ответила она.

Но в темноте даже ей пришлось отыскивать дверь на ощупь. Отодвинув железный засов, она распахнула дверь. В коридоре было довольно светло, потому что она специально оставила зажженный фонарь. Они вошли внутрь, и она со страхом оглянулась, не зная, что ее ожидает.

Он изменился. Сьюзен заметила морщинки, которых не было раньше, и два белых шрама у самой линии волос, которые говорили о том, что ему едва удалось избежать смертельной опасности. Но ведь он в течение десяти лет был солдатом.

И все же это был Кон.

Теперь его непослушные длинные волосы были коротко подстрижены. Только глаза были серыми, как прежде. Ей и раньше казалось, что они меняют цвет, как море, но она никогда не могла представить, что они могут быть холодными, как море в штормовую погоду.

Теперь он был графом. Теоретически он был правителем этой части Англии, хотя на практике контрабандисты, или фритрейдеры [2]2
  Свободные торговцы (англ.).


[Закрыть]
, как их еще называли, слишком буквально воспринимали первую часть этого названия и вели себя соответствующим образом. Он был похож на человека, который мог бы остановить контрабандистский промысел, хотя мог поплатиться жизнью за это.

Ей вдруг стало страшно за него. Вспомнилось, что лейтенант Перч погиб сравнительно недавно в результате «несчастного случая». Такое могло произойти с любым, кто попытался бы встать на пути фритрейдеров. Ей казалось, что Дэвид не смог бы убить человека, чтобы спасти себя и своих людей, но теперь она ни в чем не была уверена.

Наверняка Дэвид мог бы убить, чтобы спасти ее.

– Что ты собираешься делать? – спросила она, сама не зная, имеет в виду контрабандистов, себя или все в целом.

Кон в упор смотрел на нее, заставляя ее нервничать. Возможно, ему не нравилось, что на ней мужская одежда? А может быть, он тоже сравнивает ее с той, пятнадцатилетней, девочкой?

– Что я собираюсь делать? – тихо повторил он, не сводя с нее пристального взгляда серебристо-серых глаз. – Я устал с дороги и собираюсь поесть, принять ванну и лечь в постель. Слуг в этом доме, кажется, маловато, и экономки что-то не видно.

– Я ваша экономка, – пришлось признаться ей.

Он широко раскрыл глаза, а ей почему-то было приятно ошеломить его.

– Мне сказали, что мою новую экономку зовут миссис Карслейк.

– Сказали? Кто сказал?

– Не строй из себя дурочку, Сьюзен. С тех пор как я был введен в права наследования, Суон регулярно присылал мне отчеты.

Ну конечно. Какая она глупая. Конечно, никакой не шпион, а Суон, адвокат графства, который раз в две недели приезжал из Хонитона, чтобы проверить, все ли в порядке с собственностью клиента.

– Я и есть миссис Карслейк, – сказала она.

Он покачал головой:

– Как-нибудь, когда я не буду таким усталым и голодным, ты расскажешь мне, как это произошло.

– Люди меняются, – сказала она и, спохватившись, добавила: – милорд. К тому же экономке не приходится отскабливать каминную решетку или печь пироги. Вы найдете все в полном порядке.

Она взяла фонарь и, освещая дорогу, повела его дальше.

– Мне не кажется, что здесь все в порядке.

Она резко повернулась к нему, настороженная его тоном.

Он все еще сердился на нее. Все еще сердился, несмотря на то что прошло много лет. Ей стало страшно. Она побледнела как полотно.

– Я, как и вы, устала. Но если вы ожидали другого приема, милорд, вам следовало предупредить заранее о своем приезде. Пойдемте, я позабочусь о том, чтобы в вашем распоряжении было все, что вам требуется.

Она распахнула дверь, подумав, что надо было все сказать по-другому. А вдруг он потребует, чтобы она легла с ним в постель? Ей не хотелось убивать его. И не хотелось, чтобы убил кто-нибудь другой. И без того здесь бед более чем достаточно.

Ложиться с ним в постель она тоже не хотела.

Однако боль, возникшая где-то глубоко внутри, говорила о том, что она, возможно, обманывает себя.

– Даже если мне вздумается приехать без предупреждения, мой дом и мои слуги должны быть готовы принять меня.

– Вы унаследовали графство два месяца тому назад и до сегодняшнего дня не изволили появиться здесь. Неужели всем нам надо было находиться в полной готовности на всякий случай?

– Да, поскольку я вам плачу.

Она вздернула подбородок.

– В таком случае предупредили бы, что намерены бросать деньги на ветер, и я бы каждый день готовила банкет!

Он прищурил глаза, и в комнате явно запахло грозой. Похолодев от страха, она повернулась и прошествовала в коридор.

– Сюда, пожалуйста, милорд. Ужин на скорую руку мы приготовим для вас немедленно, ванна будет готова в течение часа.

Говоря это, она продолжала идти. Если он предпочтет остановиться, тем лучше. Ей надо побыть одной, чтобы прийти в себя.

Увы, она услышала шаги за спиной.

– Вы приехали один, милорд, или привезли с собой слуг?

– Разумеется, я привез слуг. Своего камердинера, секретаря и двух лакеев.

Какая же она глупая. Задает такие дурацкие вопросы. Она продолжала считать его Коном, обычным парнишкой, с которым встречалась на вересковой пустоши или на берегу моря и с которым они, поддразнивая друг друга, лазали по окрестностям и говорили, говорили обо всем и не могли наговориться. Они забирались в пещеры, шлепали босиком по лужам. А однажды стали купаться почти без одежды, и это закончилось их грехопадением…

«Теперь он граф, – сказала она себе. – Не забывай об этом. Граф Уайверн, и это его резиденция, с которой связано множество странных обстоятельств».

– У вас два лакея? Это весьма кстати. Старый граф не любил, чтобы в доме была мужская прислуга, а я не успела никого нанять.

– Это не ливрейные лакеи. Считайте их грумами.

«Считайте»? Тогда кто же они такие? Солдаты? Шпионы? Ей хотелось незаметно ускользнуть, чтобы предупредить Дэвида, хотя это было бесполезно. Сегодня уже ничего не сделаешь. Да и можно ли вообще что-нибудь сделать? Если бы они напали на графа, то неизбежно навлекли бы на себя гнев всей нации.

Но ведь кто-нибудь мог бы столкнуть его с утеса…

Сьюзен, не задумываясь, стала подниматься по узкой лестнице, которой пользовались слуги, потом вспомнила, что он идет следом и, возможно, сочтет ниже своего достоинства ходить по черной лестнице. Но, увы, он шел вслед за ней. Его присутствие за спиной заставляло ее нервничать. По рукам пробегали мурашки. Вон ведь какой он сильный и ловкий: в одно мгновение уложил ее на лопатки и обезоружил.

Она была высокой, крепкой женщиной и с излишней самоуверенностью считала, что не уступит в силе и ловкости мужчине. Возможно, так оно и было, однако вероятнее всего то, что ни один мужчина всерьез не стал бы мериться с ней силами.

Будучи дочерью Капитана Дрейка, а теперь – сестрой нового Капитана Дрейка, она была практически неприкасаемой персоной на этом участке побережья, но понимала, что означает сегодняшнее нападение на нее.

Она открыла дверь в южный коридор, стены которого были окрашены под рустику.

– Вижу, что милый старый дом не изменился, – произнес он у нее за спиной.

– Изменения есть. Возможно, вы не заметили в темноте новых горгулий на водосточных трубах. Здесь появилась также камера пыток. – Заметив его удивленный взгляд, она пояснила: – Нет, граф не употреблял ее по назначению, разве что иногда пугал кого-нибудь из гостей. Восковые фигуры для нее он заказывал у мадам Тюссо.

Она ожидала, что он возмутится, прикажет немедленно разрушить эту камеру, но он просто сказал:

– Итак, ужин и ванну, миссис Карслейк.

Она повернулась, задетая его безразличием. Но чего она ожидала?

Прошло столько времени. У него, наверное, было много женщин. Она была близка с двумя мужчинами, но ни один из них не изгнал воспоминаний о нем, пусть даже ее близость с ним была неуклюжей и неумелой.

– Вы, наверное, не захотите пользоваться комнатами графа, милорд. Китайские комнаты тоже великолепны. Они поддерживались в хорошем состоянии, хотя матрацы могут оказаться влажными. Из-за того, что вы не сообщили о своем приезде заблаговременно, мы не смогли как следует подготовиться.

– Мне приходилось испытывать и большие неудобства, чем влажные матрацы. Почему ты думаешь, что я не захочу жить в комнатах графа?

– Поверь мне, Кон, не захочешь.

Она замерла на месте. Она назвала его Коном, а ему, наверное, смешна даже мысль о том, чтобы считать ее равной себе. Но что сказано, то сказано. Она взглянула на него.

Он выглядел скорее усталым, чем насмешливым, но это был явно мужчина, способный бороться и даже убивать, несмотря на усталость.

Сьюзен вдруг словно только что заметила крутой изгиб его темных бровей над светлыми глазами, опушенными черными ресницами. Она всегда считала его глаза самыми красивыми в мире.

– Кто твой муж? – спросил он.

Она, не поняв, озадаченно взглянула на него:

– Я не замужем.

– А что означает миссис Карслейк?

Глупо, но она почувствовала, что краснеет, как будто ее уличили во лжи.

– Просто удобно, когда к экономке обращаются подобным образом.

– Ага, понятно. Однако твое перевоплощение в домашнюю прислугу меня удивило. Как это произошло?

– Мне показалось, что вы голодны, милорд?

– Мне приходилось голодать и раньше. Так как же это произошло?

– Когда умер старый граф, миссис Лейн решила уйти на покой. Никто из местных не пожелал браться за эту работу, поэтому я предложила свои услуги на некоторое время. Не судите по сегодняшнему вечеру, милорд, у меня хорошая подготовка в области домоводства.

– А твой брат Дэвид? Он, наверное, мой дворецкий?

– Разве вы не знаете, что он ваш управляющий?

– Очевидно, Суон забыл упомянуть об этом. Ведите меня в Китайские комнаты, миссис Карслейк. Насколько я помню, они отличались варварским великолепием, но я надеюсь привыкнуть.

Китайские комнаты располагались в дальнем конце дома, построенного, подобно крепости, вокруг просторного двора, и путь туда был неблизкий. Узкие коридоры тянулись вдоль внешних стен, поэтому окна комнат выходили в разбитый на крепостном дворе сад В коридорах были лишь узкие окна, похожие на бойницы.

Даже в солнечные дни здесь было мрачно. А сейчас, после полуночи, коридор, отделка стен и пола которого создавала иллюзию необработанного камня, выглядел зловеще, тем более что по стенам было развешано старинное оружие. Сьюзен к этому привыкла. Не привыкла она только к присутствию угрозы за спиной.

Оружие было не только декоративным. Кон мог схватить меч или топорик и расчленить ее на части. Она знала, что он не сделает этого, но нервы у нее были напряжены, – Старина Йорик все еще здесь, – заметил он, когда они свернули в коридор, в углу которого висел закованный в цепи скелет.

Он прикоснулся к цепям, и вся конструкция застучала, загремела. Сьюзен и сама была иногда не прочь потешиться этой детской забавой, но сейчас стук костей за спиной заставил ее похолодеть от страха. Ну и ну! Она-то думала, что уже привыкла к этому месту, а сегодня оно снова вселило в нее ужас – как явное свидетельство безумия графов Уайвернов. Слава Богу, что Кон происходит от другой ветви генеалогического древа.

Они шли бесконечно долго, но наконец она с облегчением распахнула дверь, ведущую в Китайские комнаты. В свете лампы золотые драконы, обнажив в улыбке клыки, злобно ухмылялись с ярко-красных стен, обрамленных черным лакированным деревом.

– Боже всемогущий! – хохотнув, воскликнул Кон. – Я только что вспомнил, что мне в свое время хотелось поселиться именно в этих комнатах. Очевидно, надо осторожнее относиться к своим желаниям.

Он сбросил свой плащ на спинку кресла и остался в костюме в коричневато-желтых тонах.

– При этих апартаментах есть комната для прислуги?

– Здесь есть гардеробная, в которой имеется постель для камердинера.

– Дальше по коридору находятся Скандинавские комнаты, не так ли? Я помню, что мой отец занимал эти комнаты, а мы с Фредом жили в Скандинавских.

Воспоминания сверкнули, как падающая звезда. Она постаралась не обращать на это внимания.

– Да.

– Поместите там моего секретаря. Его зовут Рейском де Вер, и он большой шельмец. Моего слугу зовут Диего Сарми-енто. Он отлично говорит по-английски, но предпочитает пользоваться этим языком, чтобы жаловаться или соблазнять женщин. Еще двое слуг – Пирс и Уайт – остались в конюшне, в деревне. На конюшне удивительно мало лошадей.

Она ничего не ответила. Он ведь прекрасно понял, что лошади из Крэг-Уайверна сегодняшней ночью были позаимствованы контрабандистами, как и большинство других лошадей в этом районе. Интересно, как он отреагирует, когда узнает, что в течение многих лет в Крэг-Уайверне держали десятки лошадей, хотя старый граф никогда не покидал пределов дома? «Драконовой шайке» будет крайне тяжело, если она не сможет больше пользоваться превосходными, выносливыми лошадьми графа.

Ей показалось, что он вздохнул.

– Зажгите свечу и отправляйтесь по своим хозяйственным делам, миссис Карслейк. На ужин мне подойдет любая еда, но ванна должна быть готова в течение часа, какие бы другие дела вас ни отвлекали.

Сьюзен почему-то не хотелось уходить, она лихорадочно подыскивала слова, которые могли бы послужить мостиком через разъединявшую их пропасть. Да и существуют ли такие слова?

Наверное, нет. Она зажгла свечу возле его постели и ушла, плотно закрыв дверь и оставив всех драконов внутри.

Глава 3

С того времени как фигура Сьюзен возникла перед ним на вересковой пустоши и Кон узнал ее, он впервые вздохнул полной грудью.

Прошло одиннадцать лет.

Кажется, это не должно было произвести на него столь сильного впечатления. У него были и другие женщины.

Но их образы исчезли из памяти, как призраки, тогда как Сьюзен всегда жила в его воспоминаниях.

Видимо, тот факт, что его отвергли самым жестоким, самым безжалостным образом, был чем-то вроде клейма. Вероятно, ему никогда от него не избавиться. Как от татуировки. Он рассеянно потер правую сторону груди. Там была еще одна несмываемая отметина.

Он прошелся по комнате, бесцельно открывая пустые ящики. И повсюду, куда ни глянь, ухмылялись драконы. Сердито взглянув на одного из них, он оскалился ему в ответ.

Черт бы побрал сумасшедшего графа Уайверна. Черт бы побрал всю эту линию, особенно последнего из них, за то, что слишком рано умер. Если бы этого не случилось, он бы сейчас жил в тишине и покое в Сомерфорд-Корте, в Суссексе.

Шторы и балдахин над кроватью были сшиты из великолепного черного шелка с вышитыми по нему драконами, а кровать, как и вся мебель, была сделана из черного лакированного дерева. Пол в комнате покрывал толстый шелковый ковер более светлых тонов, но и в его рисунке присутствовали изображения извивающихся драконов. Ему не хотелось ступать на ковер в сапогах, но без помощи слуги он не мог их снять.

Его армейские сапоги были гораздо практичнее, но ему показалось, что титул графа обязывает его одеваться соответственно положению. Это кончилось тем, что он приобрел слишком узкие сапоги, которые невозможно снять без посторонней помощи.

Он подошел к окну и выглянул в тесный внутренний садик. Две лампы отбрасывали тусклые круги света на дорожки и нижние ветви деревьев. Насколько он помнил, это было самое приятное местечко посередине двора этого своеобразного дома.

Парнишке, каким он был одиннадцать лет назад, Крэг-Уайверн казался местом, где его только и ждут приключения, а сумасшедший граф – забавным персонажем. Теперь он в этом не был уверен. Кон покачал головой, вспомнив камеру пыток. Девонширские Сомерфорды все были сумасшедшими, начиная с первого графа, который любил, чтобы его называли Убивший Дракона. Он утверждал, что убил здесь дракона.

Ходили слухи, что Сомерфорды занимались черной магией. Что ж, они, несомненно, были сказочно богаты и имели возможность потворствовать своим безумным причудам. Тем более досадно, что теперь ^лх казна была почти пуста.

Интересно, чем особенным отличались апартаменты, в которых обычно жил граф? Ему захотелось пойти туда и посмотреть. Он усмехнулся, В мужчине всегда сохраняется нечто мальчишеское. Он и сейчас с радостью поддался бы детскому любопытству.

Жизнь сыграла с ним жестокую шутку. Его отрочество кончилось, когда его безжалостно уничтожила Сьюзен Карслейк и он самостоятельно принял решение пойти служить в армию. Нельзя сказать, что он сожалел об этом. Как младшему сыну, ему все равно нужно было выбрать себе занятие. Но ни морской флот, ни церковь его не привлекали. В то время требовались добровольцы, чтобы воевать с Наполеоном, и он решил стать одним из них.

Кон прослужил восемь лет и гордился тем, что выполнил свой долг, но все-таки был рад, когда Наполеон отрекся от престола и война закончилась. К тому же он нужен был дома, потому что умер его отец, а потом в результате несчастного случая утонул его брат Фред. Он стал лордом Эмли и хотя горевал по отцу и брату, но понимая, как сильно ему повезло, что он выжил на войне и стал владельцем прекрасного суссекского дома.

Те золотые денечки закончились год тому назад, когда Наполеон бежал с Эльбы, чтобы снова захватить власть и вернуть себе корону. Победоносная, закаленная в боях армия Веллингтона была к тому времени распущена по домам, но любой опытный офицер считал своим долгом вернуться для решающей битвы.

Битвы при Ватерлоо – так потом стали ее называть.

Как он и предполагал, это была кровавая бойня. Ему казалось, что за несколько месяцев мирной, счастливой жизни в Англии он утратил черствость, которая необходима солдату, чтобы убивать и убивать, шагать по колено в грязи и крови, карабкаться по трупам – в том числе и по трупам друзей, – продвигаясь к единственной цели – победе.

Нет, он не утратил эту способность. Он разучился праздновать победу.

И где-то в этой грязи и крови он потерял себя.

Его жизнь до армии казалась ему теперь мифом. Возможно, он даже никогда не был счастливым ребенком в Хоук-ин-зе-Вейле, любознательным учеником в Харроу, наивным юношей на скалистом побережье в Девоне.

Неопытным, пылким любовником…

Он тряхнул головой, чтобы прогнать эти мысли, и, оглядевшись вокруг, увидел свое отражение в зеркале.

На него смотрел суровый, непреклонный человек, каким его сделали война и приобретенная способность убивать, а также постоянное присутствие рядом с ним безжалостной смерти, человек, который мог улыбнуться, только приложив к этому большое усилие.

У него по-прежнему была цель, вернее, долг. И частью этого долга были Уайвернское графство и этот дом. Он и без того слишком долго откладывал свой приезд сюда. Он должен был убедиться, что унаследованная им собственность хорошо управляется и что о его людях здесь заботятся.

Было бы неплохо также вникнуть в финансовые вопросы, связанные с хозяйством, узнать, нельзя ли из доходов выкроить средства на содержание Крэг-Уайверна, с тем чтобы не выкачивать деньги из Сомерфорд-Корта.

Он знал, что может встретиться здесь с Сьюзен Карслейк. Но он не ожидал, что столкнется с ней так быстро и буквально нос к носу.

И что теперь? Он отлично сознавал свою не поддающуюся разумному объяснению реакцию, ведь он был уже не мальчик.

Важно узнать, что она затеяла на сей раз. Зачем она здесь и почему разыгрывает роль экономки? Ее участие в контрабандистской операции его не удивило, потому что это было у нее в крови, но видеть ее в роли экономки было так же нелепо, как использовать чистокровную верховую лошадь для откачки воды из шахты.

Нет, она что-то затеяла.

Он вдруг замер. Неужели она так глупа, что снова попытается обольстить его, чтобы стать графиней?

Он хохотнул. Чтобы решить, что такое возможно, надо быть сумасшедшей вроде графа.

И все же… И все же его реакция на нее говорила о том, что, если только он утратит бдительность, нельзя исключить и такую возможность. Она тоже уже не девочка-подросток, какой он ее помнил, она стала опытной женщиной. И невероятно привлекательной.

Несмотря на грубую мужскую одежду и вымазанное сажей лицо, у нее были все те же тонкие черты и прекрасные светло-карие глаза. Высокая, гибкая, она наверняка по-прежнему может взбираться на скалы словно горная козочка, и плавать как рыба.

Он сделал глубокий вдох и расправил плечи. Но теперь он офицер, причем весьма хороший офицер. Ему не раз приходилось встречаться лицом к лицу с противником, но он выжил. Значит, он может встретиться и с Сьюзен Карслейк и выстоять.

* * *

Сьюзен торопливо шла по коридору, обдумывая на ходу, каких слуг можно освободить от приема грузов в подвалах, чтобы они приготовили ужин и ванну для Кона.

Нет, для графа. Ей надо научиться думать о нем как о графе и помнить, что он больше не тот милый парнишка, каким был раньше, и что теперь от него зависит, будут ли у многих людей в округе средства к существованию.

Кон, Кон. Интересно, что он подумал о ней?

А что он мог подумать после того, что она наделала много лет тому назад?

Теперь она у него работает – и все. И ее хозяин пожелал ужин и ванну. Она торопливо сбежала вниз по широкой лестнице, промчалась по главному холлу и исчезла из виду так стремительно, что чуть не уронила лампу. «Возьми себя в руки, – мысленно приказала она себе, – иначе рискуешь вспыхнуть как факел».

Внизу ждали двое мужчин, и она появилась перед ними в мужской одежде, с лицом, вымазанным сажей. О чем она только думает? Ведь это все равно что объявить всем, что она сама лично участвует в операции контрабандистов.

К чему задавать себе такие вопросы? Она отлично знала, о чем думает, только сделать с этим ничего не могла.

На мгновение она прислонилась спиной к стене, чтобы взять себя в руки и оценить ситуацию.

Итак, Кон здесь. Естественно, к ней он теперь не испытывает ничего, кроме злости. Если каждый из них будет заниматься своим делом, им почти не придется встречаться друг с другом. Они теперь взрослые люди, и пылкая юношеская любовь осталась в далеком прошлом. Он стал другим, и она тоже. В глубине души она не верила этому, хотя должна бы верить. Это – горькая правда.

По черной лестнице она поднялась на кухню. Там она застала только Мейси.

– Я все сделала правильно, мэм? Из-за больной спины я не смогла быстро подняться наверх.

– Ты все сделала так, как надо, Мейси. Не тревожься. Все в порядке. Это всего лишь явился наконец новый граф.

– Но у него такой вид, что я даже испугалась, мэм.

– Он просто устал с дороги. Он хочет ужин и ванну, так что разожги поскорее огонь под большим чайником, а я пришлю сюда Эллен и Джейн. И вскипяти в маленьком чайнике воду для чая.

Чай? Она чуть не расхохоталась. А вдруг Кон пожелает узнать, откуда у них этот чай и бренди? Большинство населения Англии пользовалось контрабандным товаром, если могло получить его, но всегда находились такие, кто принципиально выступал против контрабанды.

Возможно, Кон не станет нарушать традицию прошлых поколений и заключит с «Драконовой шайкой» джентльменское соглашение, хотя, судя по всему, это маловероятно. Он был солдатом, привык исполнять приказы и соблюдать законы. Едва ли теперь контрабандистская деятельность покажется ему романтичной.

Если он захочет, она будет покупать все продукты с уплатой налогов, то есть в десять раз дороже. И станет из-за этого посмешищем для всей южной части Девона.

Большинству людей такие цены не по карману. Почему бы правительству не взяться за ум и не понять, что если снизить пошлины, то в результате уплаты налогов можно гораздо быстрее пополнить государственную казну?

Конечно, это означало бы конец контрабандистским операциям, а от этого пострадало бы население всего южного побережья. Это был тот тупик, выхода из которого она не видела.

Мейси разожгла огонь под большим чайником и, добавив угля, следила за тем, как он разгорается, потрескивая.

– Когда закончишь, приготовь какой-нибудь суп, – обратилась к ней Сьюзен.

Она уже взяла себя в руки. Что делать дальше? Спуститься вниз за Эллен и Джейн? Или переодеться? Что, если Кону вздумается прийти за ней сюда? Ей хотелось предстать перед ним защищенной строгим платьем экономки.

Она помчалась в свои комнаты, состоящие из спальни и гостиной, которые оставила ей предыдущая экономка и где Сьюзен не изменила ничего, добавив лишь несколько рисунков с изображениями насекомых да множество книг. Неожиданно для себя она полюбила эти комнаты, которые были единственным местом, где она могла уединиться.

Она воспитывалась в поместье Карслейк, но, несмотря на любовь и доброту, которыми она была там окружена, дом был тесноват и не у каждого члена семьи имелась собственная комната. Именно поэтому она много времени проводила вне дома.

Именно поэтому она повстречалась с Коном. Поэтому они…

Взглянув в зеркало, она увидела свое бледное лицо, перепачканное сажей, и волосы, стянутые на затылке, и пришла в ужас. Нет, не в таком виде мечтала она снова встретиться с Коном.

С графом!

С графом Уайверном, который больше не имел к ней никакого отношения.

Сьюзен сорвала с себя сюртук, потом всю остальную одежду. Смыв с лица сажу, она надела свежую сорочку, легкий корсет и одно из своих простеньких серых платьиц, поверх которого приколола туго накрахмаленный белый фартук.

Не так хотелось ей выглядеть для Кона, но это все же было лучше. Намного лучше. Эта одежда защищала, как боевые доспехи.

Она собрала в узел свои каштановые волосы, заколола его шпильками и, надев чепец, завязала под подбородком ленты. Чтобы дать дополнительную прочность своим доспехам, она накинула на плечи кружевную косынку.

Где-то внутри, словно тревожный набат, звучало предупреждение: беги, пока не поздно, пока не пришлось снова увидеться с Коном. Но это шло вразрез с ее потребностью видеть его, слышать его. Мужчину, в которого превратился юноша, ставший…

С трудом проглотив комок, подступивший к горлу, она храбро вышла из комнаты и снова направилась в кухню.

Из трех горшков на плите уже поднимался пар, а Мейси тонко шинковала овощи. Сьюзен похвалила ее, взяла лампу и стала спускаться в холодные подвальные помещения Крэг-Уайверна.

Это была временная отсрочка.

Наверху ее по-прежнему ждала встреча с Драконом.

* * *

Интересно, думал Кон, должен ли граф в своей великолепной резиденции ждать, пока его обслужат в графских апартаментах? Хотя сейчас он находится не в графских апартаментах. Насколько он помнит, те назывались комнатами Уайверна, а обслуживание здесь, по-видимому, осуществляется со скоростью улитки.

Постель манила его, как пение сирены. Он с раннего утра находился в седле, спеша добраться в Крэг-Уайверн как можно скорее.

Или как можно скорее убежать.

Несмотря на чувство долга, он, возможно, не покинул бы сейчас Сомерфорд-Корт, если бы в соседнее поместье не вернулся его старый друг. Однако вместо того, чтобы вскочить на коня и немедленно пересечь долину, чтобы впервые за целый год встретиться с Ваном, он затаился дома. Когда в Стойнингзе начались работы, указывавшие на то, что Ван, возможно, вернется туда навсегда, у Кона внезапно возникло желание немедленно осмотреть свою собственность в Девоне, и он, даже никого не предупредив об этом заблаговременно, отправился в Крэг-Уайверн.

Он провел ладонями по усталому лицу. Безумный поступок. Неужели он такой же чокнутый, как все девонские Сомерфорды?

Ван за последние годы потерял всех ближайших родственников. Но даже зная, что ему сейчас, как никогда, нужен друг, Кон сбежал, словно трус с поля боя.

Потому что Ван, возможно, захотел бы помочь ему…

Проклятие! Кон схватил свечу и выскочил в коридор. В какую сторону надо идти в этом дурацком доме? Насколько он помнил, здесь было полным-полно лестниц: винтовые лестницы располагались по углам, прямая находилась в центре и спускалась в холл. Еще было множество черных лестниц для прислуги.

Налево или направо? Пусть будет налево, ведь он левша.

В замках винтовые лестницы обычно изгибались против часовой стрелки, чтобы у защитников была свободна правая рука, в которой держат меч, тогда как поднимающимся снизу нападающим будет мешать стена. В Крэг-Уайверне лестницы изгибались по часовой стрелке, потому что девонские Сомерфорды были левшами. Это тоже было их наследственной особенностью.

Старый граф был левшой, как, очевидно, и большинство его предшественников. Кон тоже был левшой. Не было ли это зловещим предзнаменованием? Безумие ощущалось даже в самих стенах этого дома.

Он пожалел, что взял с собой свечу, а не лампу или фонарь, чтобы оставить свободной левую руку, хотя никакого оружия при нем не было. Он хотел бы иметь при себе оружие, хотя самая большая опасность, которая могла угрожать ему, заключалась в том, что свечу могло задуть сквозняком и ему пришлось бы спускаться вниз в кромешной тьме.

Добравшись наконец до огромного зала в средневековом стиле, Кон с облегчением остановился, чтобы успокоилось бешено бьющееся сердце. Это помещение было тоже весьма своеобразным, как и все остальное в этом доме. Стены здесь были щедро украшены различным оружием. Однако в этом зале находились два относительно здравомыслящих человеческих существа.

– Смотрите-ка, человек! – воскликнул Рейском де Вер, с обманчивой томностью опускаясь на дубовую банкетку. Его красивое, с тонкими чертами лицо обрамляли золотистые локоны, мечтательные голубые глаза цинично и насмешливо взирали на окружающий мир.

– Если графа Уайверна можно назвать человеком, – ответил Кон.

– А разве не так? По крайней мере графы, кажется, были воинственными, – сказал Рейс, обводя взглядом стены.

– Ошибаешься. Все это, наверное, было куплено на вес, оптом.

– Жаль. Я-то надеялся, что некоторые мушкеты и пистолеты находятся в рабочем состоянии. Здесь явно ощущается приближение неминуемой битвы.

Рейс это чует. Он человек военный, хотя и не участвовал в битве при Ватерлоо. Он и еще несколько офицеров в срочном порядке примчались из Канады, но опоздали. С досады он продал свой офицерский патент.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю