Текст книги "Рождественский ангел"
Автор книги: Джо Беверли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)
Она обрадовалась, увидев во внутреннем дворе человека, – значит, в доме есть люди! Возможно, Люси уже удалось нанять слуг.
После некоторого колебания она велела кучеру ехать через главные ворота, чтобы войти в дом через парадный вход и сразу увидеть его во всем великолепии.
– Боже мой! – ахнула Элинор, оказавшись в вестибюле. – Как здесь красиво! Но очень холодно и как-то страшно…
– О Боже! Не надо было мне позволять вам ехать сюда, – сокрушенно проговорила Джудит. – Боюсь, нам всем придется сидеть на кухне – это единственное теплое место в доме.
Бастьен и Роузи ошеломленно оглядывались по сторонам, раскрыв от изумления рты. Арабел радостно гукнула и отправилась ловить цветных солнечных зайчиков – отблески цветных оконных витражей.
Послышались торопливые шаги, и перед ними появилась пухленькая горничная. Почтительно присев в реверансе, она прощебетала, глядя то на одну даму, то на другую и не зная, кто хозяйка дома:
– Миледи…
– Я леди Чаррингтон, – помогла ей Джудит. – Как вас зовут?
– Дженни Флинт, миледи.
– Дженни, это миссис Делейни. Старшие дети мои – мисс Роузи и мастер Бастьен. Эта малышка – Арабел Делейни. А теперь скажите мне, сколько в доме слуг?
Горничная снова нервно присела в реверансе.
– Пока только десять человек, миледи, да еще те, что приехали раньше вас в карете с провиантом. Большинство из нас уже служили в этом доме, так что нам известны здешние порядки. Боюсь, нет только старших слуг, миледи. Они скорее всего уже успели получить работу в других домах.
– Семья Чарлза Ноллиса еще здесь?
– Нет, миледи. Они уже уехали в поместье Стейнингс, но миссис Ноллис велела сказать вам, что это совсем недалеко и если вам понадобится помощь…
– Сейчас нам нужна не помощь, а комнаты для меня, моих детей и гостей. Что можно для этого сделать, Дженни?
– Все спальни уже готовы, миледи. Об этом позаботилась миссис Ноллис. Осталось только разжечь огонь в каминах.
Джудит довольно улыбнулась:
– Спасибо тете Люси.
Она подумала об огромной великолепной гостиной и о том, сколько времени уйдет на то, чтобы согреть это громадное помещение.
– Нет ли в доме какой-нибудь небольшой комнаты, которую мы могли бы временно использовать как гостиную, Дженни?
Горничная погрузилась в размышления, что было вполне понятно – маленьких комнат в этом сказочном дворце не было. В конце концов она нерешительно сказала:
– Могу предложить разве что комнату-ларец, миледи.
Джудит и Элинор недоуменно переглянулись.
– Ведите нас туда, – решительно сказала Джудит.
Взяв детей, они двинулись по коридору, стены которого были увешаны великолепными картинами, а в нишах стояли ценные предметы искусства. Дети ступали осторожно, почти на цыпочках, испытывая благоговейный страх перед столь необычной роскошной обстановкой. Даже Арабел затихла на руках у матери, сосредоточенно посасывая большой палец.
Горничная открыла дверь в комнату, где было совсем темно, потом поспешно раздвинула шторы на окнах. Света прибавилось, но в комнате все равно царила темнота, потому что на потолке и стенах висели живописные панно в темных тонах.
– О Боже! – в который уже раз за этот день сказала Джудит.
Комната действительно оказалась довольно маленькой – всего в два раза больше ее гостиной в Мейфилде. Там были камин и несколько кресел.
– Прошу вас, Дженни, пришлите кого-нибудь разжечь огонь в камине и приготовьте нам чаю.
Горничная поспешно удалилась исполнять хозяйские распоряжения. Дети смотрели вокруг широко раскрытыми глазами, потом сели у окна и стали рассматривать речку. Никто так и не снял верхнюю одежду.
– Похоже, это отличная живопись, – сказала Элинор, разглядывая стены и потолок. – Причем старинная.
– Необычная отделка, – согласилась Джудит. – Но мне нравится здесь, я чувствую себя словно внутри шкатулки с драгоценностями. Теперь вы понимаете, как трудно будет превратить этот дворец в человеческое жилье, особенно для меня.
– Почему особенно для вас? – спросила Элинор.
– Потому что я к этому не привыкла…
– Но это же ваше преимущество! Не бойтесь, делайте так, как хотите.
Джудит нервно засмеялась:
– Не уверена, что осмелюсь. Наши с Леандром вкусы не всегда совпадают.
Она рассказала Элинор историю о домашнем вине из ягод бузины, и обе дамы от души посмеялись.
– В том-то и дело, дорогая Джудит, что вино ему понравится, когда он его попробует, – решительно заявила Элинор.
Но у Джудит такой уверенности не было.
Вскоре в комнату вошел молодой слуга и быстро разжег огонь в камине. Спустя несколько секунд в камине весело загудело пламя – в дымовых трубах дворца была отличная тяга.
В комнате потеплело. Потом все выпили горячего чаю и почувствовали себя гораздо лучше.
Оставив детей на попечение двух горничных, Джудит и Элинор надели свои накидки и отправились осматривать дом-дворец. Хотя Темпл-Ноллис не был таким уж большим, в нем были длинные извилистые коридоры, в которых можно легко заблудиться. Впрочем, обе дамы скоро поняли, что центром дома был большой вестибюль, к которому так или иначе вели все коридоры и лестницы.
В доме было десять отличных спален, две из которых явно предназначались хозяину и хозяйке. Собственно говоря, только хозяйская спальня и имела вид жилого помещения, – очевидно, в ней жил старый граф, – остальными же никто не пользовался. Джудит не была уверена в том, что Леандр захочет здесь спать, но все же мысленно отвела ему эту комнату со всей ее обстановкой, включая массивную кровать, украшенную родовым гербом и резными херувимами.
В спальне хозяйки стояла кровать, похожая на позолоченную гондолу. Заостренная передняя спинка кровати подхватывала и поддерживала светло-зеленую шелковую драпировку, собранную в складки на стенах, покрытых фресками, изображающими уличные венецианские сценки.
Прочие комнаты имели более традиционный вид, но каждая была украшена чем-то особенным – обоями ручной росписи, гобеленами, картинами. Ковры и шторы превосходного качества были тщательно подобраны к интерьеру каждой комнаты. Картины в массивных рамах, скульптуры и прочие предметы искусства были расставлены по комнатам с кажущейся небрежностью.
Элинор выбрала себе комнату наугад, соседнюю отвели для Арабел и ее няни.
– Ох, боюсь, наша девочка не захочет спать в своей комнате после того, как поживет в такой роскоши и таком великолепии, – шутливо сказала Элинор.
Джудит велела разжечь камины во всех спальнях, потом спросила Элинор:
– Как вы думаете, в этом доме есть детская или комната для занятий?
Им пришлось спросить об этом горничную. Когда Джудит увидела комнаты, предназначенные для детей, у нее дрогнуло сердце. В самом сердце грандиозного замка старого графа Чаррингтона таилась прелестная детская, рядом с которой была комната для школьных занятий, достаточно большая для игр и достаточно маленькая для комфорта и уюта. Там были большие окна, пропускавшие много света. Рядом располагались четыре простые спальни, пригодные для детей. В двух из них стояли маленькие детские кровати. Здесь же были комнаты поменьше, для прислуги.
Старый граф надеялся, что в его доме будут жить дети – дети его наследника, а не дети Чарлза Ноллиса. Как печальна, если не трагична, история этой семьи!
Справившись с волнением, Джудит сказала:
– Надо подумать, может, детям лучше переселиться сюда с несколькими слугами, чтобы сразу привыкать к своей будущей жизни в этом доме.
К ее удивлению, Бастьен и Роузи обрадовались такому предложению. Им явно не нравились огромные размеры комнат в главной части дома, зато пришлась по душе идея своего маленького детского государства в большом государстве взрослых. Двум горничным было велено спать в соседних с детскими комнатах и заботиться о детях.
Как только с этим было покончено, все отправились осматривать дом дальше. Экскурсия по дому проходила почти в полном молчании, поскольку часто повторявшиеся восхищенные возгласы быстро всем надоели. Красота и убранство комнат были совершенны и неотразимы. Теперь Джудит поняла, почему этот дом так угнетающе действовал на Люси. Изменить в нем что-либо значило нарушить общую гармонию, но в своем изначальном виде он был совершенно мертв и непригоден для жизни большой семьи.
Как же ей быть, чтобы превратить дворец в домашний очаг?
В ту ночь Джудит ложилась в свою новую постель, с тоской вспоминая о муже. Ей отчаянно хотелось, чтобы Леандр был сейчас здесь, рядом с ней. Утонув в пуховой перине, она расхохоталась, но за этим смехом слышались слезы.
Спала Джудит плохо, в голове вертелись бесконечные мысли о переделке дома.
На следующий день Джудит созвала свои войска, то есть всех, кто был в доме, в главный вестибюль. Она стала излагать заранее продуманную речь, слегка пугаясь звонкого эха. В этом огромном пространстве, похожем на церковь, хотелось говорить шепотом, и ее решительный голос делал речь похожей на проповедь:
– Темпл-Ноллис, – говорила она, – это очень красивый дом, строительство которого велось много лет. Теперь строительство закончилось, и ему пора стать настоящим домашним очагом, в котором удобно жить всем – и хозяевам, и слугам.
Она пыталась понять реакцию слуг. Она боялась, что они, возможно, тоже относились к дому как к святыне, не подлежащей осквернению.
– Мы все должны бережно относиться к собранным здесь драгоценным предметам искусства, – продолжала говорить Джудит. – Но человеческому жилью свойственно портиться и изнашиваться, и это нельзя считать катастрофой.
Среди слуг прошла волна непонятного ропота.
– Ради нашего общего удобства нам нужно внести кое-какие изменения, – храбро сказала Джудит. – Приходите ко мне со своими соображениями на этот счет, и я выслушаю каждого из вас.
Она сделала паузу на тот случай, если кто-то хотел высказать свое мнение или задать вопрос, но все хранили молчание. Это даже хорошо, подумала она, что здесь нет старших слуг.
– Первое, что я хочу сделать, – это разжечь огонь в каждом камине. Нужно прогреть весь дом. Если для этого не хватит дров, нужно достать запас. Расскажите всем жителям окрестных деревень, что я готова заплатить за хорошие дрова.
После этих слов у многих загорелись глаза. Время было тяжелое, послевоенное, и деньги были всем очень нужны.
– Мне также нужны слуги. Если вы знаете кого-либо, кто ищет работу и согласен пойти ко мне, направляйте сюда.
На лицах слуг появились осторожные улыбки.
– И еще я хочу, чтобы все эти постаменты и вазы перенесли в коридор, ведущий в танцевальный зал.
Ей казалось, что именно для танцев предназначался самый большой зал с огромным количеством зеркал. И снова никаких возражений.
– А сейчас большинство из нас отправится собирать зеленые ветки для украшения дома к Рождеству. Оставшиеся будут готовить сладкие пирожки и ромовый пунш к нашему возвращению.
Слуги радостно оживились, и Джудит поняла, что все будет хорошо.
Поскольку слуг в доме было мало, Элинор и Джудит самостоятельно распаковали свои вещи. Некоторые из вещей Джудит не распаковывались с тех пор, как она увезла их из Мейфилда. Теперь многое казалось совершенно не к месту. Что, к примеру, делать с глиняной кошкой, которую Бастьен выиграл в прошлом году на сельской ярмарке в Михайлов день? На самом деле Джудит хотелось с гордостью поставить ее на самое видное место в гостиной, но это было бы уж слишком.
В конце концов глиняная кошка и прочие вещицы в том же духе нашли свое место либо в детских комнатах, либо в спальне Джудит. Когда дело дошло до портрета Себастьяна, Джудит задумалась всерьез, не зная, как поступить. Сначала она хотела спрятать его подальше, потом решила повесить в комнате для школьных занятий, но в конечном итоге ни один из этих вариантов не удовлетворил ее. Она чувствовала себя виноватой перед его памятью.
Потом она вспомнила о библиотеке. Ну конечно! Вот где портрет поэта будет на своем месте! К тому же библиотека в этом доме не была часто посещаемым местом. В отличие от Бет и Люсьена они с Леандром не были слишком большими любителями книг.
Джудит позвала слугу и велела ему перенести портрет Себастьяна в библиотеку и повесить его там вместо французского пейзажа. Картина Никола Пуссена была гораздо лучше и дороже, но ее замена на портрет покойного мужа успокоила совесть Джудит. Теперь среди многочисленных полок с толстыми книгами в дорогих переплетах Себастьян мог вечно глядеть вдаль в ожидании вдохновения, а ей самой не придется видеть портрет чаще, чем несколько раз в год.
Во всем доме стало уже гораздо теплее, но Джудит все еще не хотела снимать шерстяную шаль. Последние вазы исчезли из главного вестибюля, чрезмерная официальность атмосферы растворилась в общей суете и детских голосах. На какое-то мгновение Джудит остановилась и подумала, что Леандру может не понравиться такая перемена, но потом вспомнила, что ему самому была не по вкусу музейная обстановка. К тому же все, что она сделала, можно было при желании восстановить в прежнем виде. Ей доставило большое удовольствие объявить детям, что теперь они могут играть в вестибюле в мяч.
Потом она отправилась на кухню, не без оснований опасаясь, что там нет достаточного запаса провизии. Там она разговорилась с кухаркой, миссис Пардо.
– Скажу вам правду, миледи, я не умею готовить замысловатые кушанья, но могу отлично зажарить мясо или испечь вкусный пирог.
На кухонном столе стояли три большие формы с яблочными пирогами, ожидавшими завершения и установки в печь.
– Спасибо, миссис Пардо, что вы любезно согласились поработать у нас кухаркой. Простая английская еда – это именно то, что нам сейчас нужно. Я хотела спросить вас, что из провизии у нас имеется в наличии и где можно купить недостающее.
– У нас есть все самые основные продукты, миледи. Миссис Ноллис за этим следила, так что в хранилищах имеются фрукты и тому подобное. Но у нас нет ни миндаля, ни апельсинов, ни лимонов. У нас мало птицы, поскольку в Темпл-Ноллисе нет своего птичьего двора, а местные фермеры уже давно прекратили нам поставки.
– Что ж, – вздохнула Джудит, – скажите местным жителям, что я готова покупать у них птицу по хорошей цене. Ничего, как-нибудь справимся.
При таких расходах деньги, которые дал ей Леандр, должны были очень скоро кончиться, и все же ей хотелось полностью расплатиться с простыми людьми.
– Мне бы очень хотелось видеть на столе рождественского гуся, – задумчиво произнесла Джудит, машинально жуя ломтик яблока.
И словно в ответ на ее слова в кухню вошел Джордж и поставил на пол корзину с большим шипящим гусем.
– Что будешь делать с этим красавцем, Милли? – весело поинтересовался он у кухарки, потом заметил Джудит и почтительно снял шляпу: – Добрый день, миледи.
– Здравствуй, Джордж! Откуда этот гусь? – удивилась она.
– Из Лондона, миледи, – улыбнулся слуга. – Прислан почтовым дилижансом. Никогда не видел ничего подобного! Целый дилижанс еды!
– Дилижанс? – изумленно переспросила Джудит. – Кто же его прислал?
– Да граф же, миледи! – спрятал улыбку Джордж.
Джудит расхохоталась:
– Вот это да! Так разгружайте скорее!
С глупой улыбкой на лице она смотрела, как слуги таскали в кухню корзины с утками и курами, мясо в запечатанных глиняных горшках, головы сыра, ветчину, копченую семгу, мешки орехов и сухофруктов.
– Да, миссис Пардо, – сказала Джудит, – нам не придется голодать в это Рождество.
– Уж что-что, только не это, миледи, – улыбнулась кухарка. – Я уже пеку сладкие пироги, а скоро у вас на столе будут лучшие в этих краях лимонные пирожные.
Джудит отправилась к Элинор, чтобы рассказать ей о событиях на кухне.
– Прислал провизию почтовым дилижансом? Вот это да! – улыбнулась Элинор. – Николас говорил, что Леандр способен на самые неожиданные поступки.
Джудит подумала, что Леандр привык жить в мире дворцов и драгоценностей, а она, его жена, намеренно стирает блеск с его собственного дома-дворца.
Взволнованная этой мыслью, она оглядела гостиную и пришла в ужас. Кресла были переставлены в другом порядке, детское одеяльце лежало на золотистом атласе дивана, на полу валялась тряпичная кукла, у камина свернулся в клубок котенок…
– Боже мой! – расстроенно пробормотала Джудит.
– Ничего страшного, – успокоила ее Элинор. – Он не рассердится. Никто не захотел бы жить в том доме, каким он был. Теперь в него возвращается жизнь.
Глава 21
Джудит молилась, чтобы Элинор оказалась права, и продолжала обустраивать дом. Собрав слуг, она отправилась за зеленью для украшения дома. У ворот в нерешительности стояла группа местных жителей. Все они искали работу, среди них были совсем юные, почти дети. Ясно, что одни пришли сюда из любопытства, чтобы за один день работы получить немного денег и своими глазами посмотреть на знаменитую усадьбу. У других на лицах была написана отчаянная нужда и готовность взяться за любую, желательно долговременную, работу.
Джудит нашла работу для каждого. Одни отправились за дровами, другие помогали на кухне, остальные пошли вместе с ней и слугами за зеленью. Джудит было приятно видеть, как Бастьен и Роузи без всякого зазнайства болтали с деревенскими детьми, весело смеясь. Ведь совсем недавно они сами были такими.
Джудит тоже разговаривала с деревенскими жителями доброжелательно и без тени высокомерия. Вскоре ее помощники перестали бояться и начали рассказывать ей о местной истории и обычаях. Выяснилось, что и для них Темпл-Ноллис был местной достопримечательностью и предметом гордости.
Джудит поняла, что местные землевладельцы – лорд Чаррингтон и его наследники – очень давно перестали должным образом заботиться о своей земле и о людях, которые на ней жили. Дома местных небогатых жителей давно требовали ремонта, но никто из господ не собирался им помогать. На Рождество никто из бедняков не получал от господ никаких подарков, да и не ждал уже никакого проявления внимания с их стороны. Вся благотворительность была теперь уделом церкви, но и ее возможности в тяжелое послевоенное время были сильно ограничены.
Джудит решила, что в первое же Рождество необходимо изменить ситуацию к лучшему и раздать хотя бы самым бедным деревенским жителям по корзинке с провизией. Даже если самим придется есть только хлеб с сыром, бедняки должны получить рождественские подарки. Попросив Элинор присмотреть за работой слуг, Джудит поспешила в деревню. Пройдя полдороги, она вспомнила, что могла бы воспользоваться двуколкой, и рассмеялась – она так привыкла ходить пешком!
Викарий был рад неожиданному визиту графини. Мельком взглянув на себя в зеркало, Джудит смутилась – раскрасневшаяся и слегка запыхавшаяся от скорого шага, она мало походила на настоящую графиню.
– Прошу простить меня, преподобный Моулд, за неожиданное вторжение, но я бы хотела знать имена самых нуждающихся людей в окрестности, которым никто не помогает. Я хочу сделать им рождественские подарки.
– Это было бы просто замечательно, леди Чаррингтон. Ваша благотворительность как нельзя более кстати. Мы делаем все, что можем, но время теперь тяжелое…
– Да, мы с мужем отлично это понимаем. Хочу заверить вас, что в будущем мы всерьез займемся благотворительностью и будем заботиться о местных жителях, как подобает графу и графине. Надеюсь, вы не откажете нам в добром совете.
Викарий с радостью согласился.
– А теперь, – сказала Джудит, – я должна вернуться домой, там кипит работа. Разумеется, мы придем на рождественское богослужение. Могу я надеяться, что вы отобедаете с нами в День рождественских подарков?
По собственному опыту жизни в семье приходского священника она знала, как нелегко бывает позаботиться обо всех нуждающихся в приходе. И знала, каким почетным было приглашение на праздничный обед в господский дом.
С одной стороны, ей было приятно приносить людям радость, но, с другой стороны, она все еще чувствовала себя самозванкой. Но ведь некому вместо нее исполнять господские обязанности.
Она с удовольствием шла пешком, наслаждаясь краткими минутами, принадлежавшими только ей. Возле ворот она остановилась и огляделась. Перед ней лежала земля Леандра. За воротами стоял дом Леандра. И все это теперь было в ее заботливых, любящих руках.
Войдя в дом, она застыла в изумлении. Повсюду сновали люди, сортировавшие ветки и растения, связывавшие их в букеты и венки и украшавшие дом. Некоторые стояли без дела, с любопытством глазея по сторонам. Негромкий людской говор, то и дело прорезываемый высокими детскими голосами, наполнял воздух. Она увидела сгрудившихся вокруг Бастьена деревенских ребятишек – он показывал им свою крысу.
На столе из орехового дерева стояла огромная серебряная чаша для пунша, и все присутствовавшие периодически угощались из нее светлым пивом, приправленным специями. Там же стояли уже полупустые подносы со сладкими пирожками и кексами. Казалось, в доме собрались все местные жители. Может, это было уже слишком, но Джудит нравилось слышать, как дом гудел от возвращавшейся в него жизни.
Довольно улыбнувшись, она отправилась на кухню. Сначала она раздала апельсины детям, потом стала укладывать подарочные корзинки с провизией. Порезав ветчину, она разложила ее по корзинкам, но никак не могла решить, что делать с живой птицей. Несмотря на все протесты миссис Пардо, она разложила по корзинкам все сладкие пирожки и добрую половину орехов и сухофруктов.
– Они нуждаются в этом больше, чем мы, – пояснила она свои действия недоумевающей кухарке.
– Вы правы, миледи, – с улыбкой согласилась та. – Да благословит Господь ваше доброе сердце!
– Да, отдавать лучше, чем получать. А еще лучше – отдавать нуждающимся, – убежденно сказала Джудит.
Велев отнести корзинки по адресам, указанным викарием, она поднялась к себе, чтобы снять накидку и присоединиться к общим работам внизу. Уже выходя из комнаты, она заметила последнюю нераспакованную коробку. Это были книги Себастьяна, и она взяла их с собой, чтобы по пути занести в библиотеку. Ей вовсе не хотелось держать стихи покойного мужа у себя в спальне.
При этой мысли ее охватило чувство вины. Когда же она избавится от этих необоснованных угрызений совести?
В библиотеке она нашла свободное место на полке рядом с портретом Себастьяна и поставила туда его книги. Глянцевитые дорогие тома отлично выглядели на фоне дорогой обстановки.
Поколебавшись, она взяла в руки одну из новых книг и задумчиво провела пальцем по тисненному золотом корешку. Как печально, что Себастьян так и не узнал о своей славе и признании! Может, он не был бы таким неуживчивым. Как печально… нет, как ужасно, что она совсем не тоскует о нем, а ведь для него именно она была смыслом жизни!
Она раскрыла тугой новый переплет книги, виня себя за то, что прежде не интересовалась поэзией. Ее взгляд упал на сонет – этой формой Себастьян пользовался редко. В сонете воспевалось ангельское пение его возлюбленной Джудит. Споткнувшись об эти строки взглядом, она в недоумении остановилась. Она никогда не умела петь, у нее не было ни хорошего музыкального слуха, ни голоса. И Себастьян знал об этом, потому что не раз просил ее замолчать!
Это было настоящим открытием! Все его стихи были написаны не о ней, а о некоей вымышленной Джудит, идеальной женщине, созданной его воображением! И всю жизнь он ворчал и капризничал, потому что реальная жена не была похожа на вымышленную возлюбленную.
Рухнув в кресло, Джудит разрыдалась.
Леандр искал Джудит и никак не мог найти. Он заметил перемены в доме, большое количество суетящихся людей, шумный говор, но прежде всего ему не терпелось увидеть жену. Приехав вместе с Николасом в его поместье, они обнаружили, что жены вместе с детьми уехали в Темпл-Ноллис, и помчались вслед за ними.
Какой-то улыбающийся юнец сказал, что графиня, должно быть, в библиотеке. Леандр отправился туда. Открыв тяжелую дверь, он услышал, как она плачет, и замер на месте. Проклятие! Этот дом подействовал и на нее.
Она сидела в кресле, обхватив голову руками, и безутешно, рыдала. Леандр тихо подошел и опустился на колени рядом с ней.
– Джудит, что случилось? Почему ты плачешь?
Она подняла на него огромные, полные слез глаза с покрасневшими веками и тихо сказала:
– Это ты, Леандр? Боже мой, я не умею петь!..
Он чуть не рассмеялся такой абсурдной причине горьких слез, но тут увидел рядом книгу стихов Себастьяна Росситера. Значит, Джудит сидела перед его портретом, читала его стихи и рыдала по покойному мужу? У Леандра сильно заболело сердце. Неужели сердце и вправду можно разбить?
Он поднял ее на ноги, сел в кресло и усадил к себе на колени.
– Все будет хорошо, – пробормотал он.
Что может быть глупее этой фразы! Видно, любовь превратила его в окончательного идиота, перевернув все в жизни с ног на голову.
Он крепко прижимал Джудит к себе, пока она сморкалась в его носовой платок, гладил ее волосы, убирал со щеки мокрый от слез завиток. Он хотел поцеловать жену, но она отвернулась – ей было не до поцелуев.
– Прости меня, – прошептала она сквозь всхлипывания. – Должно быть, ты считаешь меня абсолютной дурой.
– Это почему же? – попробовал он улыбнуться. – Потому что ты только сейчас до конца поняла, что тебе предстоит жить в этом мавзолее? И теперь ты пытаешься придумать наименее болезненный способ кончить жизнь самоубийством?
Он пытался шутить, что казалось ему единственным достойным выходом из этой ситуации.
– Вовсе нет, – неожиданно хихикнула Джудит. – Я не собираюсь умирать. Наоборот, я собираюсь укротить этот дом и сделать его ручным и послушным. – Она осторожно заглянула ему в глаза. – Знаешь, я велела убрать вазы и постаменты. Я подумала, если дети начнут там играть, очень скоро все будет испорчено.
– Пусть будет так, как ты хочешь. А почему у нас внизу собралась вся деревня?
В его голосе Джудит не услышала недовольства, поэтому собралась с духом и сказала:
– А еще я велела поставить там бильярдный стол.
– Отличная идея! – усмехнулся Леандр. – Я очень неравнодушен к этой игре. Кстати, я купил детям ракетки и воланы для игры в бадминтон. Надеюсь, им понравится.
Джудит улыбнулась и обняла его за шею.
– Я так рада, что ты вернулся, – прошептала она, уткнувшись ему в плечо.
– Правда? – не поверил своим ушам Леандр, чувствуя, как губы сами собой расплываются в глупой улыбке.
– Очень рада. Что случилось в Лондоне?
Он быстро рассказал ей, как поступили с мошенником Тимоти Росситером. Ему все время хотелось распустить ее волосы, поцеловать в губы, раствориться в ней…
– Тридцать тысяч фунтов? – переспросила Джудит, с трудом концентрируя мысли на разговоре. Ей хотелось поцеловать его, погладить его волосы, просунуть руку под рубашку, чтобы ощутить гладкую упругую кожу…
– Да, но он успел все растратить… – Он провел большим пальцем по ее губам.
– О Боже! – Она поцеловала его палец, и его рука тут же начала гладить ее щеку.
– Сначала я хотел солгать тебе, – почти шептал Леандр, – сказать, что нам удалось вернуть эти деньги, но я не хочу, чтобы между нами была ложь… Я собираюсь отложить эту сумму для Бастьена и Роузи. Им совсем не обязательно знать, что эти деньги от меня, а не от их отца… Так будет лучше…
Джудит почувствовала, как к глазам снова подступили слезы.
– О, Леандр, почему они должны благодарить отца, а не тебя за эти деньги?
– Потому что у меня впереди много времени, чтобы завоевать их любовь, – бережно вытер ее слезы Леандр, – а Себастьян уже потерял тебя и их…
Джудит печально покачала головой:
– Нас у него никогда не было. Я не умею петь.
– Что за ерунда?..
Наклонившись, Джудит взяла с пола книгу, нашла злополучный сонет и протянула книгу мужу:
– Смотри! Он пишет про мое ангельское пение. А я не умею петь! И он всегда просил меня замолчать, потому что ему не нравилось мое пение. Все его стихи не обо мне!
Леандр не знал, что делать в этой трагической ситуации.
– Мне очень жаль, Джудит. Ты думаешь, у него была другая женщина?
Она удивленно посмотрела на него:
– Другая женщина? Конечно, нет! Я была лишь предлогом для его стихов о каком-то идеальном существе. В реальной жизни я так и не смогла соответствовать этому идеалу. – Она от души расхохоталась. – Теперь я не должна чувствовать себя виноватой за то, что не любила его!
Внезапно осознав смысл сказанного, она замерла на секунду, а потом вскочила с колен мужа.
– Так ты не любила его? – Леандр медленно поднялся на ноги.
Джудит выпрямилась.
– Ты сказал, что не хочешь, чтобы между нами была ложь? Так вот, я никогда не любила его. Нет, это не совсем так. Первое время я, наверное, все-таки любила его, но это длилось недолго. Когда ты предложил мне стать твоей женой, считая меня скорбящей вдовой, я уже давным-давно не любила Себастьяна. Прости меня, прости… Если ты хочешь, чтобы я ушла…
Он схватил ее в объятия и подхватил на руки, крепко прижимая к груди.
– Ушла? Ни за что и никогда! Я привяжу тебя к мраморной колонне. Значит, у меня есть шанс?
– Поставь меня на пол! Какой еще шанс?
– Шанс завоевать твое сердце, – выдохнул он, медленно опуская ее на пол, но не разжимая объятий. – Джудит, я обнаружил в себе способность любить, и это все из-за тебя…
– Нет…
– Да. Я люблю тебя. Это ужасно. Мне кажется, я умру без тебя. Если тебе это неприятно… я постараюсь не навязываться и не смущать тебя.
Джудит обняла его за шею.
– Любимый, как ты можешь смутить меня?
В его глазах загорелся радостный огонь, и они заблестели от набежавшей слезы.
– Ты можешь полюбить меня?
– Уже люблю, Леандр. Боже мой, сейчас я опять заплачу…
– Не надо! Я не выношу твоих слез. Почему ты плакала, когда я вошел?
– Мне было жаль бедного Себастьяна. Он так много упустил в своей жизни… – Притянув к себе голову Леандра, она поцеловала его и прошептала: – Я боюсь своего счастья…
– Не бойся, если что-нибудь пойдет не так, я все сумею поправить.
И эти слова не были пустым обещанием. Имея любовь Джудит, он мог свернуть горы. Он поцеловал ее – горячо, страстно, прижимаясь к ней всем телом. Джудит ответила, чувствуя его страсть каждым дюймом тела. Колени у нее подогнулись, и она вместе с Леандром медленно опустилась на пол.
Он оказался сверху – приятная тяжесть сделала соприкосновение тел еще плотнее. Потом сверху оказалась она и заглянула в его полные любви и восторга глаза. Его руки ловко справлялись с застежками ее платья, высвобождая тело для жадных поцелуев.
Она расстегнула его жилет, подняла край рубашки и прильнула губами к обнажившемуся животу, пьянея от вкуса и запаха его кожи, покусывая и лаская языком пупок… Боже, что она делает?..
Леандр сбросил с себя жилет и рубашку.
– Господи, Джудит… Мы не должны…
И тут же стал целовать ее обнаженную грудь.
Джудит откинулась назад и не смогла сдержать крик – настолько острыми были ощущения от его ласк и поцелуев. Он нежно прикрыл ей рот ладонью, с улыбкой шепча:
