Текст книги "Пришествие Баллоков (ЛП)"
Автор книги: Джин Брюэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)
«Всё просто замечательно. А ваши?»
«Я в порядке, спасибо. Сэр, не буду отнимать ваше время. Президент и ещё несколько членов правительства хотят как можно скорее поговорить с вами. Думаю, вы догадываетесь, о чём. Мы можем запланировать встречу?»
«Имеете в виду телефонный разговор?»
«Нет, не телефонный. Ближайший к вам аэропорт – это Международный Аэропорт Стюарт. Вы знаете, где он находится?»
«В Ньюберге[13], верно? Я был там пару раз».
«Отлично. Вы можете отправиться туда немедленно? Мистер Ван заберёт вас из дома через несколько минут».
Моё сердце ушло в пятки, и не в последний раз. Когда ты узнаёшь, что тебе предстоит операция, то остаётся только смириться с этим. Я очень глубоко вдохнул и ответил:
«Как долго я пробуду у вас? Мне понадобиться чемодан или зубной щетки достаточно?»
«Не беспокойтесь об этом. Мы обо всём позаботимся».
Как ни странно, я почувствовал себя лучше. На миг показалось, что самое трудное позади: множество людей помогут мне в работе с Баллоками. Всё, что нужно сделать – сесть на самолёт. Я посмотрел на Карен.
«Я могу взять с собой жену?»
Короткая пауза; похоже, никто об этом не подумал.
«Конечно. Если хотите…»
«Спасибо. Есть ли что-то ещё, что мне следует знать?»
«Всё обсудим, когда вы прилетите. Президентский самолёт уже в пути».
«Самолёт прези…»
«Увидимся, доктор Брюэр».
«Спасибо».
«Это мы должны вас благодарить. И если всё пройдёт хорошо, то вскоре весь мир будет вам благодарен».
Он положил трубку. Я повернулся к жене.
«Хочешь полететь в Вашингтон?»
«Не очень».
«Почему?»
«Слушай. Кажется, ты будешь разговаривать с президентом о вещах, которые требуют полной концентрации. Тебе не нужно на меня отвлекаться. Расскажешь всё, когда вернёшься».
«Не знаю, как скоро вернусь».
«Ну, если тебе предстоит выступить в ООН через неделю, то задолго до этого нужно снова поговорить с Уолтером».
Я кивнул.
«Хорошо. Раз ты уверена в своём решении. Но Джонс сказал, что, если ты поедешь…»
«Расскажешь всё, когда вернёшься».
«Проводишь в аэропорт?»
«Нет, останусь с Флауэр. Как думаешь, можно позвонить Сигелам?»
Не успел я ответить, как в дверь позвонили. Это был Ван. Он снова показал свой значок.
«Я временно заблокировал звонки из вашего дома» – сказал он, как будто слышал наш разговор.
Карен поцеловала меня на прощание, а Флауэр заскулила, не понимая, что происходит. Или, наоборот, полностью осознавая происходящее. Я погладил её, вздохнул и вышел за дверь, направляясь к Хамви[14]. Прежде чем сесть в машину, я с тоской осмотрелся. Вдали виднелись прекрасные вершины гор. Я горько усмехнулся: если человечество будет уничтожено Уолтером и его командой, мне не нужно будет делать колоноскопию[15], которая назначена на следующий месяц. Абсолютно нормальная реакция. Слышал, что люди, узнав, что у них рак, первым делом отменяют визиты к дантисту.
На пути в аэропорт мы не обменялись ни словом. Я даже немного поспал, как это часто бывает после обеда. Надо бы сходить к врачу по поводу реакции на определённую пищу, но сейчас это скорее всего уже не важно. Засыпая, я подумал, что будет, если мне надо будет выступать в ООН сразу после обеда. Если кто-то предложит пообедать перед этим, я отвечу:
«Нет, спасибо, я не голоден».
Чтобы отвлечься от происходящего, я повторил эти слова ещё несколько раз.
Ван уже подъезжал к аэропорту, машина остановилась у входа с надписью «Вылет». Я понятия не имел, куда мы попадём через эту дверь. Но беспокоится было не о чем: моложавый (любой, кто моложе пятидесяти, кажется мне моложавым) мужчина открыл мою дверь. За ним стояла ещё пара парней в тёмно-голубых костюмах и красных галстуках. «Секретная Служба[16]» – подумал я.
В любом другом случае я был бы ошеломлён таким обращением. Но после того, что произошло около двух часов назад, меня уже ничто не удивляло: просто ещё одна странность, к которой нужно привыкнуть.
Я поблагодарил Вана за поездку. К моему удивлению, он ответил на рукопожатие.
«Мы все зависим от вас, сэр» – сказал мне Ван.
Трудно сказать, кого он имел в виду: ЦРУ или всё человечество.
Последний совет, который дала мне Карен на дорогу, был: «Расслабься и получай удовольствие». Я не мог не улыбнуться. Ничто не способно взволновать мою жену. Лучше бы она полетела на встречу с президентом и выступила перед всем миром: Карен без труда бы расслабилась и получила от этого удовольствие.
В здание аэропорта, как вы уже догадались, меня проводил мистер Джонс. Он оказался весьма доброжелательным, с широкой улыбкой, белыми зубами, раздвоенным подбородком и твёрдым рукопожатием. На нём было твидовое спортивное пальто – я бы сказал, слишком модное для официального лица. На вид он был моложе сорока. Джонс напомнил мне Артура Бимиша[17], бывшего коллегу (так я запоминаю лица – сравнивая их с уже знакомыми).
Когда мы прошли мимо билетных касс (я удивился, что никого в той части здания не было, даже кассиров), он сказал:
«Вы примерно представляете, зачем Президент хочет вас видеть, доктор Брюэр, или я ошибаюсь? В любом случае, позвольте спросить, есть ли у вас ко мне вопросы?»
У меня был целый миллион. Но сомневаюсь, что Джонс или кто-то ещё смог бы на них ответить.
«Во-первых мне интересно, как Вану удалось добраться до моего дома так быстро? Где он был, когда я ему позвонил?»
Джонс почесал подбородок, возможно задумавшись, что мне следует говорить, а что пока рано. Или он был рядовым шпионом, пока не овладевшим искусством вводить в заблуждение. Хотя подбородок мог зачесаться и без всякой причины. Как бы там ни было, его ответ показался мне довольно искренним:
«Мистер Ван – это наш связной с вами. Теперь я могу вам рассказать, что Ван не спускает с вас глаз ещё с визита флед. Он хочет быть уверенным, что, если прот, флед или кто-то другой посетит Землю, мы мгновенно об этом узнаем. На этот раз мы не должны облажаться – это слишком важно».
Он повернулся и посмотрел на меня, желая уверится, что я понимаю всю важность происходящего. Ему не стоило беспокоиться: я был так взвинчен, как будто выпел тысячу чашек кофе.
«Поэтому мы поселили Вана неподалёку от вас и дали ему всего одно задание: быть в курсе всего, что с вами происходит. Вы были его единственным мм… клиентом за всё это время».
Мы подошли к воротам. Я впервые хорошенько осмотрелся. Повсюду были копы и несколько агентов ФБР, одетых в голубые костюмы и тёмные очки. Внезапно я понял, что стал очень важным человеком, как и говорила Карен. Эта мысль была довольно приятной.
Мы просочились через охрану, персонал аэропорта расступался перед нами, как перед королевскими особами. Не знаю, где были другие пассажиры, но я их не заметил.
«А где мистер…?»
«Мистер Дартмут проживает в доме отдыха недалеко от вас».
«То есть Ван может…?»
«Совершенно верно. Он навещает его каждый день».
«И когда я позвонил ему…»
«Он давно ждал вашего звонка, доктор Брюэр. Как и мистер Дартмут, если уж на то пошло. Он был в восторге, когда вы позвонили. Ван рассказал нам, что ваш разговор придал ему бодрости».
«А если бы я не позвонил, он бы узнал о пришельце?»
«Да. Вы, наверное, догадываетесь, что мы пристально следим за вами в последние восемь лет».
«Имеете в виду…?»
«Нет, не за тем, что происходит в вашем доме. Но за тем, что происходит вокруг него. Мы знаем, когда вы уходите, возвращаетесь и где были».
«Значит, у вас жучок в моей машине и по всему периметру дома».
Он пожал плечами.
«Да, это так».
«Понял» – я сделал паузу, чтобы обдумать услышанное – «Значит, вам известно, как звучит голос Уолтера».
«И как он выглядит тоже».
«Значит в моей машине есть скрытая камера?»
«Нет, но пара скрытых камер есть в лесу и одна на крыше вашего дома, за спутниковой тарелкой. И ещё несколько в местах, которые вы регулярно посещаете».
«Таких, как торговый центр».
«Да, и там тоже».
Мне стало не по себе от этой информации, но сейчас это не казалось чем-то важным.
«Значит мне снова придётся взаимодействовать с Дартмутом и Ваном?»
«Нет, их работа окончена. С этого момента вы будете работать с нами и, вероятно, никогда их не увидите».
«Похоже, сегодня удачный день».
Он снова посмотрел на меня хмурым взглядом.
«Доктор Брюэр, вы понимаете всю серьёзность происходящего?»
«Извините. Конечно понимаю».
Джонс кивнул. Мы свернули в коридор. Я предположил, что мы направляемся к трапу, но мы свернули на лестничную клетку и спустились на посадочную полосу. Прямо перед нами был Борт Номер Один[18] с надписью «СОЕДИНЁННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ» на корпусе, ни с чем не спутаешь. Рядом было ещё несколько самолётов, но ни один из них не взлетал и не садился, даже не выруливал на взлётную полосу. Я в составе полудюжины человек подошёл прямо к президентскому самолёту. Двигатели негромко гудели, как гигантские животные, мурлыкающие в предвкушении. Поблизости стояла карета скорой помощи – я подумал, что кому-то из пилотов стало плохо. Когда мы поднялись по трапу и вошли в самолёт через представительский вход (как мне объяснили), я не мог не вспомнить, как смотрел кинохроники, где президент и первая леди поднимаются по тем же ступеням на Первый Борт. До этого момента я довольно неплохо справлялся со всем, что происходило, даже с общением с Уолтером. Но путешествие на президентском самолёте казалось настолько нереальным, что я подумал, что проснусь в любой момент и обнаружу, что это сон. Я был в хорошей форме для своих лет, но всё же начал задыхаться, когда мы добрались до верхней ступени (скорее от волнения, чем от усталости). И тут я понял, что скорая помощь была вызвана для меня. Я вдруг почувствовал себя очень странно. Моя жизнь неумолимо менялась. Оказалось, что независимо от моей воли меня взяли с собой в путешествие. Как ни странно, но это походило на поездку, которую я совершал ранее, и я почти с нетерпением ждал того, что ждёт меня впереди. Когда попадаешь в подобную ситуацию, какой бы необычной она ни была – всё, включая ежедневную рутину, внезапно кажется необычным.
Я последовал за мистером Джонсом вверх по лестнице и в салон самолёта, где меня радостно приветствовал первый помощник капитана[19] (правда, руку не протянул, возможно не желая меня чем-нибудь заразить).
«Добро пожаловать на борт, сэр».
Я кивнул с важным видом. Войдя, мы повернули направо, как и в обычных коммерческих рейсах. На этом сходства заканчивались. Я ожидал увидеть ряды сидений, расставленных передо мной, но мы прошли мимо комнаты, напоминающей конференц-зал (где меня представили медицинскому доктору Грини), и мимо столовой. Джонс показал, где мы можем присесть, и я плюхнулся в комфортное кресло. Мой сопровождающий сел рядом, пока остальные члены эскорта (полагаю, вооружённые) заняли позиции по кругу. К тому времени люк самолёта закрылся и мы начали двигаться в сторону взлётной полосы. Я инстинктивно пристегнул ремень безопасности.
«Удобно?» – спросил меня Джонс – «Вы уже обедали? Вам что-нибудь принести выпить?»
«Может Колу?»
Он поднял палец и рядом тут же возник стюард.
«Две Кока-Колы» – сказал ему Джонс.
Стюард мгновенно испарился и почти сразу вернулся с двумя высокими бокалами с шипящим напитком и кубиками льда на красивом подносе с печатью президента, выгравированной на поверхности. Я однажды уже пролил напиток на одном из рейсов, поэтому взял соломинку.
«Так и привыкнуть недолго» – сказал я с лёгкой улыбкой.
«Вы удивитесь, как много людей говорят это в подобных случаях. Среди них и Президенты, и членыкабинета министров, и даже представители прессы. По крайней мере во время первого полёта».
«Полагаю, что так».
Мы уже мчались по взлётной полосе, и все, кто стоял, быстро сели, хотя ускорение и взлёт были такими мягкими и плавными, что я почти не почувствовал скорости и угла взлёта. Я почувствовал лёгкую тревогу, привычное покалывание в животе. Не то чтобы я беспокоился из-за полёта (я и сам научился летать на маленьком самолёте несколько лет назад), который по словам Джонса займёт около часа. Дело было в том, что весь шквал событий всё быстрее мчался вперёд, а я был погружён в них подобно насекомому в янтаре, и пути назад не было. Мы мчались навстречу неизвестности, будто погружаясь в пустой и враждебный Космос. Я пытался сохранять спокойствие, попивая газированный напиток. Пока мы набирали высоту, Джонс немного рассказал про самолёт, его бронированные стёкла и системы защиты, несколько офисов в другом конце салона и покои президента на втором этаже. Закончив беглое описание, он предложил обменяться сведениями.
«У меня пока нет никаких сведений».
Недолго посмотрев на меня, он сказал:
«Окей. Я начну. Если в чём-то ошибусь, вы меня поправите, хорошо?»
«Договорились».
Я оглянулся и осмотрел заднюю часть самолёта, задумавшись, кто расположился в тамошних комнатах.
«Мы знаем, что вас посетил человек по имени Уолтер, который на самом деле оказался трупом» – он достал фотографию из внутреннего кармана пиджака, она была сделана на парковке торгового центра пару часов назад (мне казалось, прошло уже несколько дней) – «Это он, верно?»
И вот он, мой худший кошмар. Даже на фотографии, снятой с большого расстояния, я мог видеть его пустой сверлящий взгляд.
«Где он сейчас? Я имею в виду тело».
«Пришелец оставил Уолтера там же, где ранее похитил».
«Думаю, пришелец бы предпочёл королевское „мы“».
«Мы знаем об этом. Просто не знал, будет ли вам комфортно, если я назову его во множественном числе».
«Мне некомфортно от всего, что происходит в последнее время».
«Да, конечно. Мне тоже. Но ни у кого из нас нет выбора, сэр, вы так не считаете?»
Помню, я глубоко вздохнул в тот момент. Это было не последнее непроизвольное проявление моего тела.
«Да, это так…»
«Теперь мы знаем, что Баллоки хотят, чтобы вы выступили перед Советом Безопасности Организации Объединённых Наций, верно?»
«Так он – точнее они – сказали».
«Но вы пока не знаете, о чём конкретно вам следует говорить».
«Да, пока не в курсе. Подозреваю, о нашей врождённой жажде убивать всё живое».
«И это должно произойти через неделю или около того, я прав?»
«Да. Они говорили про неделю. Но возможно ли всё организовать так быстро? Может, нам следует назначить выступление в следующем году? К тому времени…»
«Доктор Брюэр, давайте кое-что проясним. С момента появления флед мы узнали кое-что ещё. Правительство слишком медленно отреагировало на её визит, поскольку поначалу было не уверено, что она действительно прилетела с КА-ПЭКС. Но теперь у нас другой Президент и другой пришелец. Поэтому давайте перейдём к делу. Мы верим, что любой, кто может заставить мёртвое тело двигаться и говорить, кто может в мгновение ока стереть огромное дерево с лица земли, говорит правду о своём происхождении. И мы относимся к его словам очень и очень серьёзно. Будущее человеческой расы, а может и всей планеты, зависит от Баллоков. Мы верим, что вы сделаете всё возможное, чтобы выполнить требования пришельцев, но мы должны быть уверены, что держим руку на пульсе происходящего и знаем его во всех деталях. Понимаете? У вас есть возражения?»
«А разве у меня есть выбор?»
«Боюсь, что выбора нет».
«Окей» – мрачно ответил я – «что будем делать дальше?»
«В Белом Доме вас ожидают Президент, вице-президент, министры, партийные лидеры и несколько дипломатов, которые вызвались помочь в переговорах с инопланетянами. Позже некоторые из них встретятся с главами других государств, чтобы поделиться информацией и дать им шанс выразить своё мнение о происходящем. Прямо сейчас на это нет времени».
«А что по поводу военных?»
Он устало улыбнулся.
«Это не кино, сэр. Всё происходит на самом деле. Военные не станут атаковать Уолтера или кого-то ещё. Мы все понимаем, что это не приведёт ни к чему хорошему, а вот навредить может точно. И всё же председатель Объединённого Комитета Начальников Штабов[20] будет в курсе и не станет принимать опрометчивых решений, что бы ни случилось».
Я посасывал Колу из соломинки, смутно припоминая дни, когда был курильщиком, и даже более ранние, когда посасывал палец в возрасте двух лет. Как странно, что многие из нас до самой старости не могут отказаться от тепла и комфорта материнской груди.
«Как долго правительство работало над планом действий на случай пришествия Баллоков?»
«С момента, когда флед покинула Землю».
«Откуда вы знали, что пришельцы прилетят раньше срока[21]? Они должны были…»
«Открою вам один секрет. Многие думают, что правительство только реагирует на проблемы. На самом деле у нас есть планы на случай самых непредвиденных обстоятельств, которые могут никогда не произойти: приближение астероида к Земле, начало эпидемии в одной из дальних стран, ядерное оружие, попавшее не в те руки, и так далее. Вторжение любых существ, пусть и с дружескими намерениями, стоит в самом верху этого списка. Особенно вторжение инопланетян, даже если мы знали о нём заранее благодаря флед и проту. Теперь пришельцев трое, а может и больше. Мы пришли к соглашению с правительствами других государств, что нам нужно сотрудничать с Баллоками и выполнять любые требования с их стороны, если это возможно. В противном случае последствия могут быть весьма плачевными. Вы удивлены, что правительство ко всему готовится заранее?»
«Ну… да, есть немного. Но иногда складывается впечатление, что наше правительство вообще не в курсе происходящего».
«Как я уже сказал, то, что в действительности происходит в правительстве, не афишируется. Многое засекречено. Вы будете удивлены, узнав, что эксперты советуют нам не разглашать свои планы. Многие люди не поймут наших намерений и будут в панике. Только избранные представители прессы знают о наших планах, но их не так много».
«Тогда почему вы доверяете мне секретную информацию?»
«Случившееся с вами поставило вас в положение тех, кому необходимо знать реальное положение дел».
«Даже не знаю, гордиться ли мне или бояться».
«Просто так вышло».
«Тогда зачем меня вызывать? Вы уже приняли решение, как поступать дальше. Нам ничего не остаётся, кроме как ждать, пока Баллоки озвучат свои требования, верно?»
«Не совсем так, сэр. Вы упускаете одну переменную в уравнении. Здесь-то вы и вступаете в игру».
«Какую переменную?»
«Вас, доктор Брюэр. Мы должны быть уверены, что вы хорошо подготовлены ко встрече и переговорам с Уолтером или кем он окажется в следующий раз. И к вашему выступлению в ООН».
«О какой подготовке вы говорите?»
«Нам нужно убедиться, что вы поступите в соответствии с общими принципами нашего плана. Что вы не будете бродячим слоном, не желающим сотрудничать с нами или Уолтером. Что у вас нет психологических проблем и проблем со здоровьем, которые могут помешать выступлению перед ООН. Перед миром».
«Понимаю, что вы имеете в виду. Но вы же знаете, как трудно бывает, когда ответственность за судьбы мира ложится на твои плечи».
«Многие знают. Президент и министры точно. Но они всего лишь люди, как и вы. Какое-то время они боролись с этим чувством, но потом решили, что вполне способны справиться. Потому что кто-то должен справиться, какова бы ни была ситуация. Не знаю, как много людей отдаёт своим лидерам должное в этом отношении. Не каждый выдержит такое давление. И мы должны быть уверены, что вы справитесь».
Я определённо был из тех, кто не справится. Мои сомнения были тошнотворно глубоки. В последний раз я попытался найти выход из своей дилеммы, но не смог. Я потянул из соломинки, и последние капли напитка с шумом поднялись по трубочке, издавая звук, похожий на предсмертный хрип.
«Мы идём на посадку» – оповестил меня Джонс – «Вы пристегнули ремень?»
«Я могу сходить в уборную?»
«Да, но постарайтесь сделать это быстрее».
Он показал пальцем в заднюю часть самолёта.
Ванная была сразу за помещением, напичканным столами, телевизорами и телефонами. Я не выдержал и решил рассмотреть всё в деталях, но природа подавила любопытство. Я облегчился в прекрасном, отдраенном до блеска туалете, но когда собрался помыть руки, то увидел в зеркале человека в слезах, стекающих по щекам. Помню, как приказал себе собраться и взять себя в руки. Умывшись, я вернулся в «столовую», чтобы снова встретиться лицом к лицу со своей нежеланной ответственностью. Из окна было видно, что мы совсем скоро сядем на землю.
«Покажете мне президентские покои?» – спросил я с надеждой – «Когда ещё у меня будет шанс полетать на Борту Номер Один?»
Джонс тепло улыбнулся.
«Может, в другой раз. Кстати» – добавил он – «самолёт так называют только когда Президент на борту».
Я едва почувствовал приземление. Не успел я опомнится, как самолёт остановился и заглушил двигатели. Мы спустились по трапу и затем сели в вертолёт, на котором тоже была надпись «СОЕДИНЁННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ». Вертолёт фамильярно называли «Marine One[22]», но только когда на борту был Президент. Через пару минут мы уже направлялись к столице – я уже видел монумент Вашингтону[23] вдалеке. Пока мы неумолимо приближались к нему, Джонс задал пару вопросов о моём прошлом, включая все диагнозы по медицинской части и проблемы по психологической. Я признался, что несколько десятилетий назад был курильщиком, но, как и многие люди, к сорока годам стал больше внимания уделять здоровью, бросил курить и бессистемно занялся физкультурой, пару раз в неделю выхожу на пробежки, а все мои анализы за последние годы в норме. Стрессовая эхокардиограмма и компьютерная томография пару лет назад не показали ничего зловещего. Приятно было осознавать, что были вещи, которых обо мне не знает даже правительство, хотя я мог ошибаться. Мы перешли к обсуждению моего страха перед публичными выступлениями.
«Как думаете, чем он вызван?» – спросил меня Джонс, поднимая брови и держа на весу ручку.
«Я задаю себе тот же вопрос. Возможно, страх вызван собственной неуверенностью, ощущением неполноценности, когда сравниваю себя с отцом. Он был авторитарной фигурой, на всё имел собственное мнение и редко ставил его под сомнение. Отец хотел контролировать меня, управлять моей жизнью, поэтому я чувствовал, что не в состоянии рулить самостоятельно. Моя неприязнь к публичным выступлениям произрастает из страха не справиться с работой, если говорить упрощённо. В основном, это страх выглядеть смешно или нелепо».
Я посмотрел ему прямо в глаза.
«По моему профессиональному мнению» – добавил я – «страх стоит за многими общественными деятелями. Он может быть и мощным мотиватором и мощным препятствием для наших действий».
Джонс немного посмеялся с моих слов.
«Говорите как настоящий психиатр».
«Я и есть психиатр».
Я добавил, что большинство психиатров и сами являются носителями различных неврозов или закидонов, и это часто обуславливает их выбор профессии.
«Понимаю. Как думаете, сможете это выдержать?»
«Что выдержать?»
«Вашу миссию. Выступление перед Советом Безопасности ООН».
Я посмотрел на него.
«Честно, я понятия не имею, как всё пройдёт. Не думаю, что упаду в обморок, но, вероятно, буду дрожать всем телом, как и мой голос».
«Открою вам ещё один секрет. Даже президенты и короли сталкивались с этой проблемой. Особенно в тяжёлой ситуации. Задача в том, чтобы контролировать своё тело достаточно, чтобы никто не заметил волнения. У нас есть специалисты, которые могут с этим помочь. И ещё кое-что: аудитория всегда тянется к оратору, бессознательно ожидая, что он выступит хорошо. Люди мысленно ставят себя на место говорящего. Такова человеческая природа».
«Рад это слышать».
И всё же, глядя в окно на исторически значимые объекты, я чувствовал себя очень, очень маленьким. Интересно, знакомо ли это чувство королям и президентам.
«С другой стороны» – продолжил Джонс – «многие люди оказались на своём месте и блестяще выступили в самых критических обстоятельствах. Мне говорили, что они никогда не чувствовали себя настолько уверенными и счастливыми, как в те моменты. Возможно, вы окажетесь среди них».
Я заметил, что вертолёт опустился и теперь летел между монументом Линкольну и Капитолием[24]. Это зрелище заставило меня вздрогнуть, но от страха или благоговения – сказать было трудно. В любом случае я пристально разглядывал достопримечательности совсем как рядовой турист.
Трое агентов ФБР были с нами в вертолёте. Двое из них стоически смотрели в окно, но кто знает, о чём они думали. Интересно, они вообще были в курсе происходящего? Третий агент писал кому-то сообщение. Я подумал, что его собеседником мог быть президент или начальник подразделения. Джонс что-то читал на своём BlackBerry[25]. Я посмотрел на его лицо. Оно выражало безмятежный профессионализм, что бы это ни значило. Человек, которого трудно вывести из себя. Чем бы он ни занимался весь день, у него это явно хорошо получалось. Довольно привлекательный парень, немного эксцентричный. И всё же скорее непримечательный: в толпе вы его не заметите.
Я увидел обручальное кольцо на его руке. Когда он выключил экран смартфона, я спросил, есть ли у него дети.
«Двое» – ответил он без промедления и достал фотографию из кошелька. Жена Джонсона была привлекательной, хотя и не сногсшибательной, а дети выглядели абсолютно нормально. Оба мальчика носили футбольную форму. На вид им было девять или десять лет.
«Удивлён, что вы общаетесь со мной так открыто и ничего не скрываете. Дартмут и Ван…»
«Мы не из ЦРУ. Я помощник Президента, а в самолёте представители Секретной Службы. Возможно, вы знаете, что они отвечают перед Министерством Внутренней Безопасности США[26] и непосредственно перед Президентом. Уверяю, вы в хороших руках. Их девиз: „Достойны доверия и уверенности в наших силах“».
«Не перестаю удивляться».
Джонс посмотрел прямо на меня. Как психиатр, я должен уметь считывать определённые чувства по выражению лица. Его лицо было беспокойным и немного грустным.
«Я был с вами честен, поскольку нет времени на уловки или политику. Речь о нашем выживании, доктор Брюэр. Я не могу выразить это яснее. Или сильнее. Сейчас наша забота – это Уолтер, и только он».
«А после вы вернётесь ко лжи и обману?»
Он внимательно посмотрел мне в глаза и спустя пару секунд улыбнулся, а потом захохотал. Мы оба почувствовали долгожданное освобождение от напряжения. Когда смех прекратился, он сказал:
«Вам будет трудно поверить, сэр, но иногда ложь и обман необходимы, чтобы управлять государством».
«Зовите меня Джин».
«Майк» – сказал он, протягивая мне сильную, тяжёлую руку, которой явно знаком физический труд. Я пожал её и отпустил. Может, я нуждался в этом, чтобы почувствовать поддержку и уверенность. Всё, что я знал – это то, что сейчас я нуждался в дружеском рукопожатии. Жаль, что Карен не полетела с нами.
Мы уже спускались на газон Белого Дома. Известное на весь мир здание было в нескольких метрах. Через пару минут мы шли мимо аккуратно подстриженных кустов к заднему входу. Откуда-то появилась еще одна пара агентов Секретной Службы (предполагаю), чтобы открыть нам дверь. Серьёзные мужчины (и несколько женщин) в форме стояли неподвижно и смотрели перед собой. Я снова задумался, знали ли они про причину моего визита или просто приняли меня за очередную VIP-персону[27].
Мы проследовали за молодой женщиной с планшетом в фойе, где стояли мраморные бюсты различных общественных деятелей. Один из них принадлежал Абрахаму Линкольну. Мне снова захотелось плакать. Каких-то сто пятнадцать лет назад он был здесь главным – всего лишь песчинка в песках времени. Всё происходило так быстро! Я слышал, как бьётся сердце, чувствовал, как потею. Фаланга проследовала вглубь здания по длинному коридору. На миг я задумался о зелёных и голубых комнатах[28], спальне Линкольна, но времени на подобные размышления не было. Мы быстро прошли в помещение, которое я принял за Овальный Кабинет[29], но оно оказалось залом для заседаний. Он был наполнен людьми, часть из которых я узнал сразу. Президент, сидевший в центре длинного округлого стола, поднялся и протянул мне руку. Мои колени почти подогнулись, но я сумел выдавить:
«Мистер Президент».
«Спасибо, что прилетели, доктор Брюэр. Перед тем, как мы сядем, я хотел бы познакомить вас с каждым из присутствующих».
Мы пошли вокруг стола, и я пожимал руки почти всем членам кабинета министров (министр иностранных дел ещё не вернулся с Ближнего Востока, а вице-президент уже летел в Вашингтон из Азии), спикеру Палаты Представителей, членам Конгресса[30], председателю Объединённого Комитета Начальников Штабов и другим гостям (среди них были «доктора»). Имели ли они отношение к медицине? Или имелись в виду доктора наук в академическом смысле? Вдоль стен стояло несколько представителей Секретной Службы. Возможно, среди присутствующих были и другие помощники Президента. Я поймал взгляд Майка Джонса, который улыбнулся и ободряюще кивнул.
Президент сделал приглашающий жест в сторону стола, а затем показал мне на стул рядом с собой.
«Пожалуйста, присаживайтесь. Кофе? Чай?»
Я обнаружил, что отвечаю:
«Не откажусь от чашечки чаю».
Должно быть, сейчас было около четырёх часов (забыл взять часы), а мы с женой привыкли в это время пить чай и что-нибудь кушать – эта привычка появилась у нас после визита в Англию два года назад.
«Травяной или что-нибудь покрепче?»
«Думаю, мне необходимо что-то покрепче».
Он с пониманием кивнул, и кто-то из помощников буквально рванул, чтобы принести напиток. Я воспользовался моментом, чтобы рассмотреть картины, бюст Джорджа Вашингтона, незажжённый камин и драпированные окна, выходящие на газон. Кто знает, вернусь ли я сюда снова?
Президент прочистил горло и произнес:
«Просто чтобы ввести вас в курс дела» – сказал он мне – «мы все проинформированы о событиях сегодняшнего утра. Могу заверить, что все присутствующие в курсе событий, и отныне все наши усилия будут сфокусированы на том, чтобы помочь вам всеми возможными способами».
Он сделал паузу, чтобы посмотреть на меня или посмотреть через моё плечо. Думаю, он ждал моего ответа или сигнала, что я его понял.
«Спасибо, мистер Президент» – что ещё я мог сказать?
Вероятно, удовлетворённый тем, что у меня нет проблем со слухом, он кивнул и одарил меня своей знаменитой улыбкой.
«Конечно, наша главная задача – узнать, чего хотят эти кхм… Баллоки. Или, если быть точным, что они хотят нам – гражданам всего мира – сказать через вас. Они, конечно, не сообщили вам, когда и где они озвучат свои требования, если озвучат – я правильно понимаю?»
«Они ничего об этом не говорили. Только то, что скоро вернутся. Думаю, Баллоки хотят, чтобы мы сначала встретились. Возможно, чтобы убедиться, что правительство меня поддерживает».
«Да, мы так и думали. И могу вас заверить, что выступление перед Советом Безопасности уже предварительно назначено. Можете передать это „Уолтеру“ или тому, кем он окажется при следующей встрече».
