Текст книги "Образцовый брак"

Автор книги: Джилл Гарриетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Облегчение, которое испытала женщина, разрешив мучавшую ее проблему, должно быть, ясно отразилось на ее лице. Когда она вошла в большую уютную кухню, Люси, подогревавшая на плите молоко для утреннего кофе, сразу спросила:

– Что тебя так приободрило? С тех пор как уехал Эдди, ты ходила сама не своя. Я думала, что ты скучаешь по нему, а Боб полагал, что решаешь мировые проблемы.

Элен неприятно кольнула мысль, что одолевавшие ее тревоги так бросаются в глаза. Чтобы скрыть неловкость, она с улыбкой пожала плечами:

– Наверное, свежий воздух и движение совершили со мной чудеса. Утро просто великолепное, а если идти быстро, то холода почти не чувствуешь. И собаки тоже хорошо прогулялись.

К счастью, упоминание о собаках переключило внимание Люси на любимую тему. Она заворковала над собаками, которые вбежали вслед за Элен на кухню и уселись у ног хозяйки, высунув розовые языки. Элен тем временем бросилась спасать убегавшее молоко.

Элен и Люси почувствовали симпатию друг к другу при первом же знакомстве. Эдуард настоял, чтобы Элен провела в Мертоне Рождество сразу после их «помолвки». Во время этого короткого, побившего все рекорды своей непродолжительностью, периода он привозил ее сюда, чтобы познакомить с семьей. А на прошлое Рождество они приехали в Мертон как супружеская пара, и Эдуард точно так же, как и Элен, должен был объяснять, почему они отдают предпочтение раздельным спальням. И вот наконец это Рождество они тоже проведут здесь. И скорее всего – в последний раз.

Эдуард всегда проводил праздники в Мертоне и не скрывал своего нетерпения, ожидая, когда же Люси подарит ему племянников, чтобы он мог баловать их и играть с ними. Но сестра не спешила доставить ему это удовольствие. У нее были собаки, муж и хлопотная обязанность управлять обширным поместьем, в чем ей время от времени помогал Боб, который в то же время занимался ценными бумагами Эдуарда.

Элен искренне сожалела, что тайна ее супружества не позволяет ей по-настоящему сблизиться с сестрой мужа. Люси по натуре была очень дружелюбным, открытым человеком, и ничего так не желала, как вести с Элен долгие задушевные беседы. Но Элен, чувствуя опасность подобных разговоров, держалась осторожно. Только она и Эдуард знали, что представлял собой их брак.

– Сегодня мы завтракаем вдвоем, – сказала Люси, когда Элен кончила возиться с кофе. – Боб отправился к Маргарет. Он взял бы и тебя с собой, но они собираются говорить исключительно о вкладах. Вот скука! – Она неумело изобразила зевок, и Элен слегка улыбнулась.

Первое, что сделал Эдуард по приезде в Мертон, – сообщил Бобу о свалившемся на Маргарет богатстве.

– В настоящее время все деньги повисли на ее банковском счету. Я хочу, чтобы ты съездил к ней и предложил найти им лучшее применение. – Сказано это было характерным для него не допускающим возражений тоном.

Разговаривая с Люси, Элен старалась выбросить из головы мысли об Эдуарде, но тут раздался телефонный звонок.

За последние дни Элен привыкла с большим или меньшим успехом думать о своем замужестве в прошедшем времени. Однако теперь, догадавшись, с кем беседовала Люси, она почувствовала, как внутри нее все сжалось и похолодело. По-видимому, разговор шел именно о ней, потому что сестра сказала:

– Нет. Только за покупками. Она брала машину и уезжала в город на весь день.

Увидев озадаченное выражение на лице Люси, Элен поняла, что Эдуард проверяет ее.

Оказывается, он еще не отказался от своих подозрений по поводу телефонного разговора, который он прервал своим появлением. Женщина почувствовала, как в ней закипает гнев. Кто он такой, чтобы совать нос в ее дела, когда о его похождениях трубят все газеты? Он хочет, чтобы их отношения прекратились именно тогда, когда это будет выгодно для него, он как будто не намерен позволить ей перехватить инициативу и наклеить на него ярлык обманутого мужа.

– Конечно, я не ездила с ней, – говорила в трубку Люси, заметно теряя терпение. – Я уже давно купила все, что хотела. Нет. Нет. Послушай, она как раз здесь, спроси ее сам, если хочешь.

Слегка пожав плечами, она протянула трубку Элен.

– О чем ты хотел меня спросить? – проговорила та ледяным тоном.

Последовала небольшая напряженная пауза, во время которой ее сердце вдруг ни с того, ни с сего бешено застучало в груди. Она тут же вспыхнула от гнева, потому что Эдуард произнес без малейшего смущения:

– Просто интересуюсь, как проводит время моя жена. Ты уже купила все, что хотела, или, может быть, забыла что-нибудь важное? Не придется ли снова ехать в город на весь день?

Если бы они действительно были мужем и женой, Элен могла бы решить, что ее супруг затаил подозрение, не встречается ли она с кем-то тайком и мучается от ревности. Но сейчас она твердо знала, что все, о чем печется Эдуард, – как бы ему не попасть в глупое положение.

Элен всегда ненавидела ссоры. До возвращения Эдуарда из Оттавы отношения между ними были самые прекрасные, поистине дружеские. Быстро подавив поползновение разуверить его в своих якобы прегрешениях, потому что теперь возобновление прежних отношений только сделает неизбежный разрыв более болезненным, Элен выпалила:

– Как ты догадался? Представь, такая досада! У тебя есть ко мне еще какие-нибудь вопросы или я свободна? А то кофе стынет.

– Нет, ты еще несвободна. – От тона, каким он произнес эти слова, ее нервы натянулись, как струны. Элен неоднократно слышала, как в точности таким же тоном Эдуард делает выговор младшим служащим, чем-то вызвавшим его неудовольствие. С ней он прежде никогда не говорил подобным образом. А теперь в трубке звучал его отрывистый холодный голос:

– Я покупаю дом в Клофилле. Утром агент завезет тебе ключи, я хочу, чтобы сразу после этого ты поехала туда и подождала меня. Я приеду приблизительно к обеду. Ты все запомнила?

Машинально ответив «да», Элен поняла, что говорит в пустоту. Краска медленно залила ей лицо. Как он мог вот так взять и бросить трубку? Как он смеет разговаривать с ней, словно она самая обыкновенная секретарша, чем-то не угодившая своему шефу?

Но ведь она и есть обыкновенная секретарша и всегда оставалась ею, вынуждена была напомнить себе Элен, возвращаясь к действительности. А начальственный тон, который Эдуард впервые использовал в разговоре с ней, должен был намекнуть ей, что очень скоро им придется расстаться...

– В чем дело? – спросила недоумевающая Люси. – Никогда еще не слышала, чтобы Эдди так придирался. Наверное, кто-то испортил ему настроение.

Люси резала фруктовый пирог и вдруг замерла, сосредоточенно сдвинув брови.

– Элен, перед отъездом Эдди просил меня присматривать за тобой, – медленно проговорила она, словно впервые задумываясь над словами брата и делая не очень приятные выводы. – Он сказал, что беспокоится о тебе. Что ты переутомилась и мне следует позаботиться, чтобы ты хорошо отдохнула и не ездила развлекаться в одиночку. Эти слова он подчеркнул, словно у него была какая-то задняя мысль. Вы поссорились?

– Конечно нет.

Элен села за стол и, пытаясь придать лицу самое беззаботное выражение, двумя руками поднесла к губам чашку кофе. Люси была наблюдательна, а Эдуард проявил неосторожность, позволив сестре заметить, что он неспроста интересуется здоровьем и отдыхом жены. Ее пальцы переплелись вокруг чашки. Как это непохоже на него! Она не знала другого человека, который бы умел так управлять собой. Эта страсть к француженке изменила его до неузнаваемости!

Но Люси не должна знать, что между ними что-то не так. Ей достаточно лишь намека, как она станет приставать, пока не возьмет измором и не вытянет всю правду!

– Эдуард сказал сейчас, что купил дом в Клофилле, – проговорила она, переводя разговор на другую тему, – в этой покупке нет ничего необычного. Вот и месяца два назад он также приобрел кусок земли на побережье и обветшалый дом, который сейчас активно перестраивают в шикарную гостиницу. Агент завтра утром завезет ключи, Эдди прилетает из Оттавы, и я должна встретить его там.

– Клофилл! О! Одно из самых прелестных местечек и всего милях в десяти отсюда. Я давно говорила брату, что пора ему подыскать подходящее жилище. Ваша квартира в Лос-Анджелесе, конечно, уютная, но ее нельзя принимать всерьез, если вы собираетесь по-настоящему осесть, пустить корни, свить гнездо. Вот будет чудесно, правда? Мы станем близкими соседями, и Маргарет ты сможешь навещать гораздо чаще.

Отвлекающий маневр Элен сработал как нельзя лучше, но бедная Люси и представить себе не могла, как она далека от истины. Улыбаясь собственным фантазиям, она выложила куски пирога на блюдо и поставила его на стол. Элен отрицательно покачала головой, у нее пропало всякое желание есть. Люси только что нарисовала весьма радужную картину, но для нее она была чернее ночи. Она поймала себя на страстном желании, чтобы вдруг это оказалось правдой, но тут же отбросила прочь предательскую мысль, презирая себя за глупость.

– Дай-ка вспомнить, – проговорила Люси, задумчиво надкусывая пирог. – Я уже давно не была в Клофилле. Там есть несколько великолепных коттеджей, но все они слишком маленькие. Возможно, Эдди имел в виду большой дом рядом с церковью – раньше там жил священник. Или красивый особняк, который стоит немного в стороне от деревни, а вокруг большой сад. Насколько я помню, он называется «Мажестик». Вот было бы замечательно! Быстрее бы приехал агент, мне не терпится узнать все точно. Жаль, что ты не расспросила Эдди поподробнее, ну да ничего...

Элен старалась не слушать Люси, ей было слишком тяжело. Эдуард мог решить приобрести дом в этой округе по какой угодно причине. Может быть, он собирается и его перестроить в гостиницу или пансионат. Но одна возможность была наиболее вероятна – та, о которой говорила Люси, но это было совсем не связано с Элен. Эдуард влюблен в Луизу де Буало, желает связать с ней свою жизнь, хочет, чтобы та стала матерью его детей и ради нее решает обзавестись настоящим семейным очагом.

Думать об этом было невыносимо, и Элен твердо решила гнать эти мысли прочь. Переключив внимание на собак, учуявших пирог, она разломила свою нетронутую порцию на кусочки и честно разделила ее между всеми желающими.

Люси была права. Элен подвела этот безрадостный итог, выруливая на автомобиле на широкую, мощенную плитами подъездную аллею в полдень следующего дня. «Мажестик» действительно оказался тем самым домом, покупку которого оформлял сейчас Эдуард. Особняк, и правда, великолепно подходил для большой семьи. В нем хватило бы места для полдюжины детей. Кроме того, по крайней мере, с фасада, выглядел он чрезвычайно привлекательно. В то же время для гостиницы дом не был достаточно вместительным.

Сердце Элен упало. Вот еще одно доказательство истинных намерений Эдуарда. Но ей и не нужны никакие доказательства. Она поняла все сразу же, как только увидела ту фотографию в газете. Тогда перед ней словно приоткрылось окно в ее будущее...

Едва передвигая словно налитые свинцом ноги, женщина вышла из машины, и сразу же неистовый порыв ледяного ветра заставил ее содрогнуться и повыше поднять воротник теплого пальто. С серого элегантного фасада на нее с молчаливым ожиданием смотрели длинные ряды окон. Она распрямила плечи и решительно подошла к двери.

Сейчас она на работе, напомнила она себе, и скорее всего служебные обязанности, которые ей предстоит сегодня выполнить, станут последними. Эдуард неплохо платил ей за то, чтобы она устраняла с его пути мелкие неудобства. То, что она станет ждать в доме, избавит его от необходимости делать крюк, самому заезжая за ключами. Он не любит понапрасну тратить время. Вот почему он вызвал ее сюда.

Чувствуя, как ее охватывает непонятная слабость, Элен вставила ключ в замок. Она отчаянно желала, чтобы каждая деталь интерьера вызвала у нее только отвращение. Ей не может понравиться будущий семейный дом Эдуарда, где он поселится со своей новой, настоящейженой!

Но какая ирония судьбы, мрачно подумала Элен, распахивая дверь, ведь сегодня вторая годовщина нашей свадьбы.

4

Элен втайне желала, чтобы пустые помещения встретили ее холодом и сыростью, паутиной в углах, пылью, пятнами плесени на стенах. Но ничего подобного она не увидела. Дом был полностью обновлен. Паркет просторного холла сверкал, покрытый свежим лаком, матово блестели резные темные перила элегантно изогнутой лестницы, которая вела на второй этаж. А стены – и не только в холле, но и в комнате направо, куда мимоходом заглянула Элен, – были недавно выкрашены красками изысканных тонов и превосходно гармонировали с ослепительно белыми декоративными панелями.

– Боже мой! – невольно воскликнула Элен.

В доме было тепло! Она расстегнула пуговицы тяжелого зимнего пальто. Должно быть, прежние хозяева установили здесь батареи центрального отопления. И видимо, дом поступил в продажу совсем недавно – в нем не чувствовалось тоски запустения, как в зданиях, покинутых владельцами, захватившими с собой всю обстановку. Он казался живым, дышал уютом и покоем.

И прежние хозяева вывезли не всю мебель: в комнате стояли два изящных старинных шкафчика, словно созданных специально для этого дома.

Озадаченная, Элен медленно вернулась в холл. Сколько же времени «Мажестик» был ничьим? Последние месяцы они с Эдуардом провели за границей, как он мог узнать о доме? И если бы он вел переговоры о покупке, Элен была бы в курсе. За последние два года он ни одной сделки не заключил без ее ведома.

Приобрел ли он этот особняк после встречи с графиней? Специально ли держал в тайне все приготовления? И сегодня попросил приехать сюда Элен, так как намерен сообщить, что расторгает их формальный брак и почему именно?..

Я не вынесу, тоскливо подумала Элен. В желудке противно засосало. Но она понимала, что ничего другого ей не остается. Однако когда она услышала шум подъезжающего автомобиля и последовавшую затем глубокую тишину, то поняла, что совсем не готова к тому, что ей предстоит. Отчаянным жестом она плотнее закуталась в пальто, пытаясь спастись от бившей ее дрожи.

Потом раздался звук захлопнувшейся автомобильной дверцы, послышались быстрые твердые шаги на каменных плитах и ведущих к двери ступеньках, и усилием воли она взяла себя в руки.

Все будет как надо, строго сказала она себе. Не о чем беспокоиться. Она легко найдет другую работу, пусть и не такую интересную, как эта. Сотрудничая с Эдуардом, Элен приобрела достаточно высокую квалификацию и опыт, и другие секретари-референты могли бы ей только позавидовать.

Но в тот миг, когда входная дверь распахнулась, Элен поняла, что работа тут совершенно ни при чем.

На Эдуарде было черное короткое пальто европейского покроя, которое она сама выбрала для него, когда в прошлом году они жили на Сицилии. Его темные волосы растрепались, на них блестели капли дождя, потому что на улице только что пошел сильнейший дождь.

На его красивом лице застыло спокойное, беззаботное выражение. И тут Элен поняла, что Эдуард стал частью ее самой, и когда они расстанутся, что-то внутри нее неизбежно умрет.

В то время как на протяжении долгих секунд они молча смотрели друг на друга, Элен, почувствовала, что, несмотря на кажущееся спокойствие, его переполняет сильное внутреннее возбуждение. Оно угадывалось в легком трепете ноздрей тонкого орлиного носа, в тревожном блеске серых глаз. Он напряженно всматривался в Элен, она физически, каждой клеточкой тела чувствовала этот взгляд.

У нее перехватило дыхание, ее снова начала бить дрожь. Беспомощно глядя в эти бездонные гипнотические глубины, она думала только об одном – когда же она успела полюбить его, в какой миг любовь стала необратимой? И ради всего святого, почему до сего момента она не впускала этот факт в свое сознание? Истина оглушила ее, застигла врасплох, лишила способности рассуждать. Почему она поняла это только сейчас? Когда, судя по всему, он решил жениться на женщине, которую по-настоящему полюбил?

Но острая необходимость скрыть свои мучительные переживания заставила Элен придать лицу каменное выражение. Она отвела взгляд от его лица, чтобы не видеть горевшего в этих пронзительных глазах скрытого огня, когда он спросил:

– Нравится?

– Я видела только одну комнату, но, по-моему, покупка неплохая.

Если он и заметил отчуждение, намеренно прозвучавшее в ее ответе, то никак не показал этого. Наверное, он слишком погружен в свои личные переживания, чтобы замечать ее настроение, мельком подумала Элен. Эдуард затворил за собой дверь, снял пальто и небрежно, по-хозяйски бросил его на лестничные перила.

– Хорошо, – произнес он несколько невпопад, как решила Элен.

Она жалела теперь, что не настояла, чтобы агент сопровождал ее. Она не хотела оставаться с ним наедине. Только не сейчас. Ей было слишком тяжело. Она попробовала было заикнуться об этом агенту, но пожилой мужчина, передавший ключи, посмотрел на нее с таким изумлением, словно никогда не слышал ничего глупее.

– Ты уже оформил покупку? – спросила она холодно.

Она спешила возвести между ними стену. Это было необходимо, но так трудно! Элен с болью вспомнила минувшие невинные дни, когда она простодушно смотрела на него, как на лучшего друга. Эдуард сунул руки в карманы и, качнувшись на каблуках, приподнял одну бровь и слегка склонил набок темноволосую голову.

– Я купил «Мажестик» шесть недель назад. Электрики, сантехники и дизайнеры покинули его только позавчера. Ключ они оставляли у агента, который сегодня утром передал его тебе. – Он бросил на нее быстрый взгляд. – Удивительно, чего только не добьешься, имея громкий голос и толстый мешок!

Шесть недель назад они прилетели в Лос-Анджелес из Италии на два дня, для передышки, как сказал он тогда. Элен пообедала со старыми подругами, узнала последние новости, прошлась по магазинам. Эдуард в это время отдыхал в их квартире, «бездельничал», как он выразился. Обычно это означало, что он, лежа на диване, прослушивает какую-нибудь оперу, блаженно купаясь в море звуков. Но, оказывается, на самом деле он встречался с агентами, подписывал документы, нанимал рабочих – непременно самых лучших. Эдуард всегда и во всем довольствовался только высшим классом.

Неискренний, двуличный человек! Раньше не было случая, чтобы он сделал что-нибудь тайком от нее. Такую обиду простить невозможно!

И значит, его роман с Луизой де Буало продолжался гораздо дольше, чем полагала Элен. Обычно, когда их пребывание в каком-нибудь городе подходило к концу, она выезжала или вылетала вперед, к следующему пункту назначения, чтобы привести все в порядок, проветрить комнаты, договориться заранее о встречах. А он тем временем виделся со своей возлюбленной!

Графиня и связанные с ней его планы – вот единственное объяснение, почему он держал эту сделку в тайне.

– Зачем? – с трудом выдавила из себя Элен.

Меньше всего она хотела услышать ответ.

Эдуард слегка улыбнулся и пожал плечами.

– Чтобы жить, конечно. После стольких лет скитаний пришла пора обрасти мхом. Но чего еще лучше желать? Я с детства очарован этим домом. Он притягивал меня, словно магнит, когда я катался верхом по здешним холмам. В четырнадцать лет я твердо решил, что рано или поздно поселюсь здесь. Ты же знаешь, что после замужества Люси я отдал Мертон ей и не жалею. И вот когда я впервые подумал о собственном доме, мне сразу пришел в голову «Мажестик». И я предложил владельцам такую цену, перед которой они не смогли устоять. – Он взглянул на часы. – Пойдем посмотрим!

Энергия так и бурлила в нем, рвалась наружу. Она видела, как по его высокому гибкому телу пробегает дрожь радостного нетерпения. Элен готова была заплакать. Экскурсия по дому абсолютно немыслима, быстрее прочь отсюда! Она чувствовала, что не сможет выдавить ни одной улыбки, ни одного подходящего междометия, когда он станет показывать ей комнаты, где собирается жить со своей будущей женой. Стоит только ей представить, как они будут здесь отдыхать, смеяться, обедать, любить друг друга...

Элен глубоко вздохнула и решительно проговорила:

– Лучше не стоит. И не правильнее ли будет, чтобы первой увидела этот дом графиня де Буало? Ведь ты купил «Мажестик» для нее? Не пытайся отрицать, что ты намерен на ней жениться.

Итак, роковые слова произнесены. Теперь Эдуарду незачем притворяться, что ничего не изменилось. Придется ему сказать всю правду.

От этой перспективы Элен бросило в дрожь. Усилие, которым она заставила себя произнести решающую фразу, лишило ее последних сил.

– Что ты имеешь в виду? Почему она должна быть первой? – Его изумленный взгляд смутил Элен.

Она недоверчиво закрыла глаза и услышала, как в его голосе зазвучал скрытый смех.

– Если ты можешь вообразить французскую графиню, живущую в американской глубинке, значит, у тебя более смелое воображение, чем я полагал.

Элен увидела, что он приблизился к ней, и ее глаза стали вдруг темно-голубыми от напряжения. Голос Эдуарда излучал тепло, в уголках его глаз собрались веселые морщинки. Он выглядел страшно довольным собой.

– У меня абсолютно нет намерения жениться на графине де Буало, разве ты забыла, что я женат на тебе? Я не собираюсь пересматривать договор. Ты – слишком ценное приобретение. Ну что же, приступим?

Как просто! Элен молча, с удивлением смотрела на него. Действительно ли Эдуард именно это имел в виду: он не намерен расторгать их союз, потому что слишком ценит ее? И он не женится на своей чувственной француженке, ей придется довольствоваться только ролью обожаемой, лелеемой возлюбленной?

А ей следует закрыть на все глаза и старательно играть свою роль – роль ломовой лошади. Она с удивлением поймала себя на том, что впервые думает так о своей работе...

Элен заставила себя стряхнуть оцепенение. Тяжелый труд или беззаботное порхание, какая разница! Все должно кончиться, она решила это твердо. Разве теперь она сможет продолжать прежнюю жизнь, оставаться бесстрастной и спокойной, когда на заднем плане вечно будет маячить соблазнительная тень Луизы и не только ее одной...

И Элен сказала голосом, который ей самой показался чужим:

– Тогда могу я попросить тебя впредь все-таки проявлять больше осторожности? Если ты и правда не хочешь, чтобы слухи о расторжении нашего «идеального союза», – тут она постаралась, чтобы ее слова прозвучали как можно насмешливее, – попали на первые полосы всех американских газет. Уверена, что твой выход в свет с этой женщиной не первый и не последний. Но в будущем постарайтесь, пожалуйста, не так бросаться в глаза журналистам.

Может быть, ее условие заставит его дважды подумать в следующий раз, когда ему захочется провести время с этой куколкой, и соблюдение ограничений покажется делом слишком хлопотливым...

Высказывая все это, Элен чувствовала такое отвращение к себе, что к горлу подступила тошнота. Но ее бледное лицо ярко вспыхнуло, стоило Эдуарду, который сейчас стоял совсем близко от нее, негромко произнести:

– Мне кажется, ты ревнуешь.

– Не говори чепухи! – Слова отрицания слетели с ее губ непроизвольно, сработал инстинкт самозащиты. Она поспешила добавить уже более спокойно: – Мы оба знали, что рано или поздно такое может случиться. Зачем иначе было обговаривать пути к отступлению, если не для подобной ситуации? Если у тебя и прежде были увлечения, о них никто не знал, и я тоже. А сейчас ты проявил большое легкомыслие или, наоборот, имел очень серьезные намерения.

Она отвернулась и порывисто двинулась через холл, напряженно выпрямив спину. Кажется, где-то там должна быть кухня. Впрочем, какая разница! Но если Эдуард собирается здесь поселиться, «пустить корни», ему понадобится постоянная экономка. Такой дом невозможно оставлять без присмотра, так же как и его другие многочисленные апартаменты, разбросанные в разных концах земного шара. Ведь на нее ему уже не придется рассчитывать...

Нет, необходимо убедить Эдуарда, что пришла пора прекратить их отношения, раз они в конце концов оказались несостоятельными. По крайней мере, с точки зрения Элен. И постараться избежать взаимных претензий.

Но Эдуард был человеком слова, никогда не давал пустых обещаний и от остальных ожидал того же. Однажды Элен стала свидетельницей того, как он страшно разгневался на компаньона, который нарушил обещание. Кара, обрушившаяся на голову виновного, была немедленной и беспощадной. И если Элен просто возьмет и уйдет, разорвет договор в одностороннем порядке, он, пожалуй, способен сделать так, что она нигде не сможет найти работу. По крайней мере, по своей специальности. Эдуард был надежным другом, но и непримиримым врагом.

– Ты идешь не туда.

Он неожиданно дотронулся до ее руки, и она чуть не подпрыгнула на месте. Затем взял за плечи и повернул к себе лицом. От его близости она почувствовала себя слабой и беспомощной. Он стоял совсем рядом и касался ее, а прикосновения были у них под неписаным запретом. Но теперь это ушло в прошлое: Эдуард обнаружил явное желание нарушить запрет, в данных обстоятельствах это было с его стороны абсолютно нечестно.

Нежные губы Элен дрогнули, и искорки веселья тут же исчезли из его глаз. Теперь взгляд его стал мягким, а в голосе зазвучала небывалая кротость. Он словно понимал, что она сейчас чувствует, и хотел облегчить ее боль.

Но на самом деле он ровным счетом ничего не знает, промелькнуло в голове Элен. Он не может догадываться о ее чувствах, ведь сама она только совсем недавно разобралась в них. И он даже не пытался отрицать связь с француженкой!

– Успокойся, Элен, – пробормотал он.

Лучистые серые глаза, полуприкрытые черными как ночь ресницами, смотрели задумчиво и внимательно.

– Скажи мне, что случилось?

Он крепче сжал ее плечи, и от кончиков его пальцев по всему телу Элен словно пробежал электрический ток. Она с трудом перевела дыхание и, пытаясь бороться со сладостным, коварным ощущением его близости, провела языком по пересохшим губам. Лучшая возможность ей вряд ли представится. И она пробормотала с огромным трудом:

– Я должна предупредить тебя... Все планы, которые ты строишь на будущее – этот дом, например...

Ее слова звучали отрывисто и бессвязно, это было так не похоже на нее, она сама это понимала. Эдуард, наверное, удивляется, отчего это вдруг она так поглупела. Но Элен ничего не могла с собой поделать. Она снова втянула в себя воздух и, чувствуя, как ее сердце вдруг застучало часто-часто, добавила менее уверенно, чем ей хотелось бы:

– Надо, чтобы между нами была полная ясность, Эдди, я имею в виду наш договор. Он устраивал нас обоих, он был полезен нам. Но сейчас все изменилось.

Наступившая вслед за ее словами глубокая, полная тишина, ледяная пустота, лишенная малейшего звука, испугала Элен. Но еще ужаснее показался ей миг, когда пустота эта острой болью отозвалась в ней самой.

Пальцы Эдуарда вдруг ослабли, и его руки упали вдоль тела. Наконец он произнес холодно и резко:

– Почему? Меня он устраивает, как и прежде. Что же такое случилось, из-за чего ты вдруг пожелала освободиться?

Что она могла ответить? Что полюбила его? Что для нее стало невозможным продолжать жить с ним на прежних условиях – быть его женой и в то же время совсем не женой? Что их союз, для него удобный и выгодный, для нее превратился в кошмар, который с каждым днем будет все невыносимее?

– Наверное, мне стало скучно. Боюсь, что я потеряла интерес. Мне хочется разнообразия, перемен, новых проблем...

И Элен попыталась с самым безразличным видом пожать плечами, хотя и не была уверена, что ей это хорошо удалось. Но тут она вообще перестала что-либо понимать, потому что Эдуард вдруг посмотрел на нее с явным облегчением.

Элен ожидала выражения недоверия, презрения, обиды. Кто же посмеет скучать в его присутствии? Ведь он – сама энергия! Но она никак не предполагала увидеть в его глазах озорной блеск.

– И это все? – проговорил Эдуард, слегка оттопырив нижнюю губу, со странным выражением, словно сказанное ею было чистейшей нелепостью, – думаю, что от скуки я смогу предложить тебе неплохое лекарство, – произнес он с внезапной вкрадчивостью, от которой по спине Элен пробежали мурашки. – А если тебе хочется новых проблем, что же, я что-нибудь придумаю.

Он положил руку на ее талию и попытался увлечь за собой, но Элен воспротивилась. Меньше всего она хотела, чтобы Эдуард развлекал ее новыми проблемами. Работая с ним в тесном контакте, она сталкивалась с таким количеством непредвиденных и запутанных ситуаций, что ей хватило бы их с избытком на всю жизнь. Но она всегда умела найти выход из самых затруднительных положений с легкостью и изяществом, которые неизменно восхищали Эдуарда.

Однако это осталось в прошлом, теперь все переменилось. Возможно, он просто пошутил. У Элен не хватало духа взглянуть ему в лицо и удостовериться, действительно ли это так. Но она поняла, что он не принял ее слова всерьез. И произнесла, упрямо подчеркивая свою решимость не сдаваться так легко:

– Я говорю серьезно, Эдди. Мне надо двигаться дальше. Нельзя вечно стоять на одном месте.

Она осторожно взглянула на него и похолодела, увидев в серых глазах оценивающее выражение. Этот взгляд был хорошо ей знаком. Вот сейчас Эдуард молниеносно прикидывает варианты, анализирует факты, ищет оптимальное решение. Он не хочет лишиться ее «полезных услуг», его раздражает мысль, что он снова может попасть в зависимость от ненадежного, пусть и нанятого за большую плату, помощника.

Но неужели он так уверен, что теперешнее положение вещей устроит ее навечно – совмещать в одном лице секретаршу, экономку, а кроме того, повара и няньку, когда они останавливаются на какой-нибудь из его многочисленных квартир?

Элен никогда не давала ему повода воображать, что их странные отношения продлятся до глубокой старости. Эдуард прекрасно знал, что согласилась она на его абсурдное предложение только из-за матери. Лечащий врач предупредил, что на долголетие Маргарет рассчитывать не приходится, но при заботливом уходе и отсутствии волнений повторный и, по всей видимости, роковой приступ, может быть, удастся отсрочить.

Нет, никто из них ни разу не произнес слово «навсегда».

– И это ты называешь объяснением? – Глаза Эдуарда смотрели холодно и сурово. – Ты спокойно заявляешь, что хочешь уйти, и в качестве причины ссылаешься на скуку. – Его губы изобразили некую пародию на улыбку. – Извини меня, дорогая, если я скажу, что ты говоришь неправду. Может быть, стоит подвергнуть твои слова проверке?

В его голосе зазвучала мрачная ирония. Элен слегка пожала плечами: она не нашлась, что ему ответить. Сама-то она знала прекрасно, что сказала неправду. За последние два года она не знала и минуты скуки. Но если он хочет проверять ее слова, она меньше всего собиралась дожидаться, когда он это осуществит.