Текст книги "Соло для любимого"

Автор книги: Джилл Брейди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

4

Они танцевали. Бранда ощущала руки Оливера на своей коже. Белое платье, в котором она была в этот вечер, оставляло спину обнаженной почти до талии.

Она чувствовала по всему телу пронзающую дрожь желания. Как возбуждали ее эти руки, сильные, теплые, нежные. И рот Оливера был совсем близко, этот манящий рот, который умел так восхитительно улыбаться.

В зале царил полумрак. На двух столиках еще горели свечи и частично освещалась стойка бара. Бранда и Оливер были одни. Звучала тихая музыка, подчеркивающая интимность обстановки и еще больше сближавшая их.

Оливер пришел к десяти часам. Ресторан был опять заполнен до отказа. Однако столик для него, естественно, зарезервировали. На этом настояла Бранда.

Она снова пела под аккомпанемент Барта. На этот раз она не была столь непринужденной, как накануне вечером. Девушка, собственно, пела только для Оливера, и он лишь нашел подтверждение своему вчерашнему впечатлению.

Бранда была сокровищем, еще не ограненным алмазом. Ее голос был полон красок и чувственности. Эта девушка родилась, чтобы петь, чтобы сделать карьеру. И он, Оливер, тот человек, который обеспечит ей карьеру.

Но это было еще не все. Как она его очаровала… своей выразительной внешностью, своими движениями, такими грациозными, естественными и в то же время содержащими в себе столько эротики!

Да, Оливер влюбился в Бранду – это точно. Он чувствовал, что и Бранда испытывает к нему влечение. Мужчина заметил это еще вчера вечером и был очень рад.

Они снова танцевали и продолжали беседовать друг с другом. Конечно, Бранда должна была заботиться и о других гостях – ресторан бурлил. Но она постоянно возвращалась к Оливеру.

Оливер дождался, пока не ушел последний посетитель. А следом за ним и Барт с Язоном. Он был влюблен в Бранду и желал ее, как ни одну женщину. Когда она прижималась к нему, Оливер чувствовал, что она тоже хочет его.

Это желание угадывалось по ее глазам, губам, таким манящим и невероятно соблазнительным. Бранда выглядела девочкой, мечтающей о поцелуе.

Она на самом деле бредила о том, чтобы ее коснулись эти мужские губы, чтобы она почувствовала их теплоту. Это было желание, от которого у нее почти перехватывало дыхание.

Когда это случилось и язык Оливера страстно проник ей в рот, Бранде показалось, что это был первый поцелуй в жизни. Ее бросило в жар, словно мощное пламя охватило все ее тело. Она вновь ощутила возбуждение, от которого не могла избавиться еще вчера вечером. Бог мой, как сильно она влюбилась в Оливера! Как она хотела его!

Однако это было совершенно невозможно. Бранда уже твердо решила, что никогда не будет спать с тем, от кого зависит ее карьера.

Но с Оливером все было иначе. Когда он целовал ее и крепко, как сейчас, держал в своих руках, девушка забывала о карьере, пластинках и популярности. Тогда она думала только о том, как было бы прекрасно лежать обнаженной в постели с этим мужчиной, целиком и полностью ощущая его.

Когда танец закончился, Оливер нежно погладил ее по голове. Его улыбка была одновременно и мягкой, и требовательной.

– Знаешь ли ты, Бранда, что я влюблен в тебя, как сумасшедший?

Этот хриплый нежный голос! Она снова почувствовала дрожь во всем теле.

– Тогда мы в равных условиях, – прошептала Бранда. – Ты понравился мне с первого взгляда.

Он поцеловал ее в шею. Его поцелуй был продолжительным и безумно возбуждающим. Они все еще передвигались как лунатики в ритме тихой музыки. Бранда чувствовала, как дрожат ее ноги.

Еще никогда раньше она не хотела так мужчину. Чувствовать его кожу, его губы повсюду на своем теле… Она даже была напугана охватившим ее сильным желанием.

– Ты настолько очаровательна, что я теряю рассудок! О, Бранда, я едва могу дождаться этого!.. Скажи мне, что ты тоже хочешь меня.

– Я люблю тебя, Оливер. Я хотела бы быть с тобой. Боже, да, я хочу тебя.

Постепенно возбуждаясь, он стянул бретельки с ее плеч. Бранда была настолько напряжена, что даже самые нежные его прикосновения сводили ее с ума. Он стал гладить ее обнажившиеся груди. Их розоватые соски были упругими и горячими. Когда Оливер целовал их, Бранда тяжело дышала.

– Я весь вечер любовался тобой, как ты прекрасна! – тихо произнес Оливер. – Ты так меня возбуждаешь, что я ни о чем больше не могу думать.

– Поцелуй меня, Оливер, – прошептала Бранда. – Как я хочу этого! Как ты мне нужен!

Она почувствовала его губы на своих губах. Их языки коснулись друг друга в страстной игре. Оливер снова начал гладить ее. Его нежные настойчивые руки скользнули под короткую юбку Бранды, осторожно прикоснувшись к внутренней стороне ее бедер. Девушке казалось, что она больше не выдержит.

Когда же он отодвинул в сторону ее крошечные трусики и дотронулся до ее мягкого, влажного лона, в нетерпении ожидавшего Оливера, Бранда застонала, вся воспламенившись. Она погрузила руки в его шевелюру, теснее прижалась к нему, превратившись в сплошное желание!

– Идем, – промолвила она. Так, должно быть, говорила Ева перед грехопадением.

Оливер последовал за ней в маленькое помещение, расположенное за баром. Стоявшая там широкая кожаная кушетка являлась реликтом прошлых лет. Немного потертая, но еще стильная.

Бранда зажгла маленькую лампу на письменном столе. Девушка вся дрожала от возбуждения, и Оливер снова поцеловал ее, прежде чем начал раздеваться. Бранда сбросила платье, сняла трусики. Ее туфли на высоких каблуках остались лежать на ковре.

Она нашла нагое тело Оливера красивым, стройным, мускулистым. С первого же мгновения хотела дотронуться до него. И когда почувствовала в своей руке его твердый пульсирующий член, то поняла, что пути назад нет. Бранда хотела ощутить его в себе очень глубоко. Девушка была убеждена, что Оливер сделает ее безумно счастливой.

Они лежали рядом на кушетке. От приглушенного света их тела выглядели еще привлекательнее и соблазнительнее. Ее маленькие груди были упругими и округлыми, что так любил Оливер. Он начал целовать и ласкать их. Когда Бранда раскрыла бедра, Оливер, не в силах сдерживать свою страсть, жестко и требовательно вошел в нее.

– О, Бранда, Бранда! – стонал он.

– Я люблю тебя, Оливер… – Ногти Бранды впивались в его спину, оставляя полосы. Она была так безудержна, как никогда в жизни. Она еще ни разу так не любила. – Сейчас, сейчас, Оливер! – чувственно шептала Бранда. Голос словно не принадлежал ей, а когда она достигла пика, и вовсе отказал.

Они крепко держали друг друга, и их тела и губы слились так, что казалось, никогда не разъединятся.

– И такое может быть! – прошептала Бранда, когда все осталось позади и Оливер с глубоким вздохом опустился рядом с ней.

– Все дело в тебе, Бранда. Ты прекрасна.

Она положила голову ему на плечо, дотронулась до его твердой груди, бедер. Девушка казалась оглушенной. Но это была настолько прекрасная глухота, что она просто не находила слов.

Затем они сидели, тесно прижавшись друг к другу, курили, пили старое французское вино из бутылки, стоявшей на столике рядом с Оливером. Они были так близки, так доверительны, как будто знали друг друга уже много лет. Новое понимание, новая улыбка были в глазах влюбленных, когда они смотрели друг на друга. Это было чувство абсолютного единения.

Бранда была без сил. Она действительно занималась любовью с Оливером! Она сделала то, чего никогда не хотела делать. Однако девушка не желала больше об этом размышлять. В конце концов, это ее личное дело. Она легла с Оливером в постель, потому что влюбилась в него. Только поэтому.

Будет лучше, если она никому об этом не расскажет. Кто же ей поверит? Хотя это и было правдой, чудесной правдой. Она хотела Оливера, она снова будет с ним. Бранда чувствовала, что это лишь начало чудесного времени.

– Завтра вечером я покажу тебе свой дом в Гринвич-Вилледж, и ты всю ночь проведешь со мной, дорогая.

– Я безумно рада, что окажусь в Нью-Йорке, – сказала Бранда.

– А я рад тому, что завтра снова буду с тобой. – Оливер нежно погладил ее по щеке. – Я чувствую, что уже больше не смогу без тебя, Бранда.

– Так происходит, когда влюбляешься.

– У меня еще ни с кем так не было. Нет, неверно, – поправил себя Оливер. – Для меня это новое, очень волнующее открытие. – Его слова прозвучали искренно.

– А что с Салли Пил? – Бранда еще вчера хотела задать ему этот вопрос. – Это же ненормально, что глава фирмы по выпуску пластинок сопровождает звезду.

Оливер рассмеялся:

– Да, между мной и Салли кое-что было. Но это уже давно прошло. Для Салли секс – это то, что можно делать с каждым. Когда я это осознал, все кончилось. Если я сплю с девушкой, то для меня это значит очень многое. Секс ради секса – для юнцов, которые хотят это испробовать. Я уже вышел из такого возраста.

Бранда продолжала интересоваться:

– Но Салли… Как она выглядит? В каких отношениях она с тобой теперь?

– Она полагает, что, несмотря ни на что, я еще принадлежу ей, хотя прекрасно знает, что это не так. Она из той категории женщин, которые всегда ждут шестого акта, когда занавес уже давно опущен. Завтра утром она полетит в Лос-Анджелес одна.

– У Салли сильный голос.

– Когда-то у нее был очень хороший голос, и поэтому я двигал Салли. Правда, не совсем бескорыстно. – Оливер ухмыльнулся. – Она и впредь будет зарабатывать определенную сумму, но пик ее карьеры прошел. К тому же Салли слишком мало работает над собой и верит, что все ей упадет с неба.

– Ты действительно хочешь быть со мной? Ты на самом деле влюблен в меня?

– О, Бранда, дорогая, разве ты этого не видишь? Разве ты этого не почувствовала? С тобой все иначе. Меня теперь, в сущности, не беспокоит, сделаю ли я с тобой пластинку. Гораздо важнее остаться с тобой наедине.

В момент блаженного расслабления Бранда восприняла эти слова в порядке вещей. Однако знала, что завтра оценит совсем по-другому. В любом случае она желала докопаться до истины: действительно ли ее голос может очаровать миллионы людей. Да, она стремилась очутиться однажды наверху. Но она также хотела сохранить Оливера.

В правдивости его слов Бранда не сомневалась. Она верила в чувство Оливера. Этот рот, руки, прекрасное тело, которое сделало ее счастливой, не могли лгать.

– Завтра вечером в Нью-Йорке. – Бранда улыбнулась Оливеру. – Как чудесно жить!

– Куда ты запропастился? Где ты был все это время? – Салли стояла в дверях своего номера, когда Оливер возвратился ночью в отель. На ней был только белый атласный халат. Она нервно курила. Глаза гневно сверкали.

Он улыбнулся:

– Мне жаль, что я вернулся в отель слишком поздно, мамочка.

Салли не приняла его иронии. С яростью она набросилась на Оливера:

– Я ждала тебя после выступления. Потом поехала в отель, где в баре выслушивала болтовню двух идиотов. Где же ты пропадал, Оливер?

– Салли, ты хочешь сейчас, в три часа утра, устроить мне сцену? Мне не до того.

– Утром в девять уходит моя машина в Лос-Анджелес. Когда ж мы успеем переговорить?

– Не знаю, о чем нам следует переговорить, Салли. Не злись на меня, но я смертельно устал.

Оливер прошел к своему номеру на противоположной стороне коридора и вставил в дверь ключ. Когда он открыл, Салли последовала за ним.

– От чего же ты смертельно устал? – Салли пытливо посмотрела в его лицо. – Чем ты занимался, Оливер?

Он вздохнул, снял пиджак и бросил его на кресло.

– Если это допрос, то давай отложим его до следующего раза, – попросил Оливер.

Салли с силой топнула ногой, чуть не вывихнула ее и чертыхнулась.

– Ты самый подлый тип из тех, кого я встречала. Почему ты оставил меня одну в этом идиотском городе?

– Не преувеличивай, Салли. И, ради Бога, не драматизируй все и вся. Разве твои фанаты не задержали тебя надолго после концерта?

– Ах! – Салли в ярости бросила сигарету на ковер. – Этот Сан-Франциско как болезнь!

– Однако ты имела успех на обоих концертах. Что тебе еще надо? А завтра в Лос-Анджелесе определенно будет еще лучше.

– Без тебя меня ничто не радует.

– В самом деле? – Оливер, усмехаясь, приподнял бровь. – Для меня это новость. А как же тогда тот случай с Ральфом?

– О Боже, – фыркнула она. – Ты опять начинаешь об этом! Ты что, вообще не можешь забыть этого ничтожного слизняка?

– Безусловно, его не воодушевит, если он узнает, что был, оказывается, только слизняком, – заметил Оливер.

– А как иначе назовешь его? Ты знаешь, что я, в сущности, хотела лишь тебя, Оливер.

– Пожалуйста, только не объясняйся мне теперь в любви, Салли. – Оливер усмехнулся. – Ты знаешь, что поезд ушел. Уже давно между нами ничего нет. Зачем, скажи, реанимировать труп?

– Кого ты встретил сегодня вечером? – не сдавалась она.

– А я и не знал, что это касается тебя, Салли. Разве мы не договорились, что наша частная жизнь является личным делом каждого?

Женщина настороженно посмотрела на него.

– Ясно, здесь замешана девчонка. Где ты ее нашел? Что ты с ней делал? Она так же хороша в постели, как я?

– Возьми себя в руки, Салли. – Ярость теперь охватила Оливера. – Это тебе не идет. Ты все же весьма разумная девочка, которая умеет справляться с жизнью и знает, как следует себя вести.

– Ты будешь мне указывать, когда я выпадаю из роли, а когда нет? Что ты себе, собственно, воображаешь?

– Ничего, – сказал Оливер. – У меня, помимо всего прочего, только одно желание – лечь наконец в постель.

– Разве ты только что не вылез из другой постели? – прошипела она.

– Достаточно, – твердо произнес он. – Даже если бы это было и так, Салли, это тебя не касается. Сбереги свои силы для завтрашнего дня. В Лос-Анджелесе ты будешь нарасхват.

– Мне плевать на карьеру, – закричала женщина. – Мне плевать на весь шум, на хлопоты, которые с ней связаны. Я хочу спокойной жизни. Хочу иметь мужа и детей, дом где-нибудь в Лонг-Айленде.

– Не кажется ли тебе, что о своих планах на будущее тебе следовало бы говорить с кем-то другим?

– Оливер, все не могло пройти. – Голос Салли стал вдруг нежным и ласковым. – Ты же знаешь, я всегда хотела только тебя.

– Лучше всего будет, – возразил он, – нам закончить этот разговор. – Он ни к чему не приведет. Завтра я возвращаюсь в Нью-Йорк.

Салли изумленно уставилась на него. Затем ее снова прорвало:

– Ты хочешь оставить меня одну в Лос-Анджелесе? Ты действительно это задумал? Ты не можешь так со мной обойтись, Оливер!

– Не знаю, зачем я тебе там нужен. Кроме того, там будет Томас, твой менеджер, который с удовольствием возьмет на себя все хлопоты.

Она зло рассмеялась:

– Да, Том с удовольствием взял бы меня.

– О'кей, это твоя проблема, Салли. А мне крайне необходимо возвратиться завтра в Нью-Йорк.

– Зачем, Оливер? Что стряслось? Ты же говорил, что будешь сопровождать меня в Лос-Анджелес.

– Обстоятельства изменились, Салли. Подумай немного об этом. А сейчас будь хорошей девочкой и ступай спать! Сон тебе крайне необходим. Я знаю, что концерты здесь требуют большого напряжения.

– Позволь мне этой ночью остаться у тебя. Я ничего не хочу, только ощущать твое тело. Мне иногда бывает так холодно.

– Нет, Салли. – Оливер отрицательно покачал головой. – Ты знаешь, к чему это приведет. Мы не должны начинать все сначала. Что прошло – то прошло.

– Вот уж никогда не предполагала, что в один прекрасный день ты меня так отошьешь, – пробормотала она.

– Я считаю, что мы по-дружески прояснили некоторые проблемы. Пусть это так и останется, Салли.

– Здесь существует еще кто-то, я чувствую. – Салли попыталась справиться с рыданием. – В этом вопросе я никогда не ошибалась. Ты не одурачишь меня.

– Я не собираюсь тебя дурачить, Салли. Прежде всего, я не хочу сегодня ночью дискутировать на эту тему. У нас обоих завтра кое-какие дела. Мы должны поспать пару часов.

– О'кей, я понимаю. Однако наш разговор не окончен. Разве я не имею на тебя никаких прав? – Неожиданно она перестала всхлипывать.

– Салли, пожалуйста. Я знаю, у тебя превосходный голос. Но не злоупотребляй им, ради Бога, сегодня ночью. Мы не одни в отеле. Я хотел бы избежать проблем.

В своем возбуждении Салли не заметила, что говорит слишком громко и горячо. Ей ничего не стоило собрать своим криком весь отель, настолько она была разъярена. Но в то же время она понимала, что ни яростью, ни лестью Оливера не проймешь. В эту ночь она вынуждена была отступить. Больше ей ничего не оставалось.

– Я хочу точно знать, что ты завтра будешь делать в Нью-Йорке. И не беспокойся, узнаю! – С этими угрожающими словами Салли вышла.

Она с удовольствием хлопнула бы за собой дверью. Но к чему-то подобному в этих старых феодальных отелях были готовы. Дверь не хлопнула. С тихим, нежным звуком она мягко закрылась за Салли.

Оливер пошел в спальню и разделся. Великий Боже, как он будет рад, когда Салли окажется в Лос-Анджелесе, а он – в Нью-Йорке! Зачем он вообще позволил уговорить себя сопровождать ее в этом турне? Салли вполне бы справилась сама. И сразу бы нашла какого-нибудь утешителя, если она вообще нуждается в утешении.

Салли брала от жизни все, что хотела, и все, что могла получить. Она всегда была страшно эгоистичной. Вначале это не смущало Оливера, так как он был очарован ею. Но теперь от прежнего очарования почти ничего не осталось.

Бросившись в постель и натянув на голову одеяло, Оливер сразу же забыл о Салли. Все его мысли были о Бранде, о том, как сильно он влюбился в нее. Разумеется, он думал также о том, как сделать из нее звезду. Но это было уже на втором плане. Девушка таила в себе нечто, что полностью овладело его существом.

Она была совсем не похожа на Салли. В объятиях Бранды Оливер обрел полное успокоение и счастье, о которых до сих пор и не ведал. Он будет рад увидеть ее снова, вместе с ней лететь в Нью-Йорк и показать ей свой дом.

Как они будут любить друг друга в его широкой французской кровати! Оливеру не требовалось много фантазии, чтобы вообразить это. Вообще было просто чудесно влюбиться в такую очаровательную девушку, как Бранда Скотт!

5

На протяжении почти всего полета в Нью-Йорк Оливер держал руку Бранды в своей. И отпускал лишь тогда, когда стюардесса занималась сервировкой. Бранде было приятно, что он держит ее руку. Она чувствовала себя защищенной и как никогда счастливой.

В минувшую ночь девушка спала всего пару часов, но не ощущала усталости. Она все еще была переполнена прекрасным чувством, пережитым прошедшей ночью в объятиях Оливера.

Думая о Нью-Йорке, Бранда возбуждалась, как ребенок. Три года назад она уже была в этом городе вместе с родителями.

Тогда на Бранду произвели впечатление Бродвей, Тайм-сквер, Манхэттен, Бруклин, богатые магазины на Пятой авеню и вообще городе в целом. В Гринвич-Вилледж, о котором она много слышала, ей не удалось попасть – не хватило времени. И теперь девушка радовалась предстоящей перспективе.

Там жил Оливер. Все для Бранды происходило словно во сне. Она чувствовала его руку, она видела его улыбку и до сих пор все еще не верила.

Ночью в «Касабланке» исполнились ее самые горячие желания. Она встретила мужчину, в которого влюбилась от всего сердца (что за упоительную ночь они провели!) и который сделал ее безумно счастливой. Кроме того, она, похоже, находилась на пути к тому, чтобы стать звездой. Что еще могла пожелать себе Бранда!

С родителями она попрощалась вчера поздней ночью. Конечно, те были ошеломлены, узнав, что дочь улетает в Нью-Йорк вместе с Оливером Ратбоном. Бранда успокоила их. Путешествие не будет вечным, и она обязательно вернется в Сан-Франциско. Кроме того, ей двадцать четыре года, и она сама может отвечать за свои поступки.

– Что все это значит? Сначала ты открываешь заведение, отняв у меня ресторан на Колумбус-стрит, а затем хочешь исчезнуть? Что за стиль, Бранда? – недовольно воскликнул отец.

Бранда сообщила о пластинке, которую Оливер хочет сделать вместе с ней, сказала, что она должна воспользоваться этим шансом. Это должно было окончательно убедить родителей.

Барт и Язон сопровождали Бранду и Оливера до аэропорта. Оба ее друга выглядели подавленными, хотя всячески старались скрыть это, желая Бранде удачи. Улыбаясь, смотрел Оливер, как девушка обнимала их на прощание и давала обещание вскоре опять появиться в «Касабланке».

– На этих двоих ты можешь положиться, – заметил Оливер, когда после паспортного контроля они покупали кое-какие мелочи. – Они искренни с тобой. И, как я вижу, оба влюблены в тебя.

– Да, они такие, – ответила Бранда. – Однако никто из них не вскружил мне голову. Должен был появиться кто-то другой. – При этом она так нежно улыбнулась Оливеру, что его бросило в жар.

Во время полета они должны были многое рассказать друг другу. Оливер сообщил о своих сотрудниках, о людях, которые работали на него, с которыми ей придется иметь дело. Девушка еще никогда не бывала в студии звукозаписи и не знала, что там происходит. Оливер все ей объяснил.

– Я никогда не смогу этого сделать без сопровождения или фонограммы, просто не смогу. – Бранда пришла в сильное волнение.

Оливер улыбнулся:

– Сопровождающая музыка будет звучать для тебя в наушниках. Нет проблем. Мы хотим оптимально использовать твой голос. У меня уже есть для тебя одна песня, которую тебе будет несложно спеть. Собственно, ее должна была получить Салли. Однако в ее исполнении запись песни вряд ли можно будет продать по нужной цене. Поэтому «Субботнюю ночь» я отдаю тебе.

– Я никогда не пела современные зонги. Мне больше по душе старые песни, ты это уже знаешь. «Ты прикипела к моей душе» или что-то в этом роде. Я не смогу справиться с этим, Оливер.

Он успокаивающе погладил ее по руке.

– Не будем спешить, дорогая! Ты попробуешь. Попытка – не пытка, не так ли? Когда ты справишься с этой песней – а я в этом нисколько не сомневаюсь, – тогда мы сможем перейти к стилю ретро. Почему нет? С твоим голосом можно продавать все.

– Ты действительно знаешь, как вдохнуть в меня мужество. – Бранда улыбнулась. – Это составляет часть твоей работы? Чем ты, собственно, занимаешься?

– У меня для всего есть люди, – усмехнулся Оливер. – Я полагаюсь только на свою интуицию в поисках настоящего голоса и настоящей песни. Все остальное уже не мое дело.

– Ты никогда не ошибался, никогда не терпел поражения? – спросила она.

– Все было! От ошибок никто не застрахован. Иногда интуиция меня подводила. Однако в большинстве случаев я угадывал. Так будет и с тобой, Бранда.

Девушка суеверно скрестила указательный и средний пальцы. Об успехе нельзя заранее кричать во все горло.

– Во всем остальном вопрос упирается в менеджмент и паблисити, – продолжал Оливер. – Когда все в студии убеждены, что твоя запись удачна и ты действительно сделала все, что могла, то остального достигаем просто за счет рекламы. И тогда уже заносим тебя в рейтинговую таблицу.

– Как это конкретно происходит? – поинтересовалась Бранда.

– Мы рекламируем тебя в прессе, по телевидению. В Штатах нет такого издания для фанатов, которое не знало бы твоего имени, не имело бы твоей фотографии. Я мыслю себе это именно так. Когда первая пластинка поступает на рынок и радиостанции во всю трубят об этом, спрос возрастает сам собой. Мы, как правило, сразу же запускаем диск, а иногда организуем турне, чтобы твои фанаты могли переживать за тебя воочию. Так должно быть, так хотят люди.

– О Боже! – воскликнула Бранда. – Я никогда не смогу этого. Все так внове для меня.

Оливер окинул ее взглядом.

– Ты хочешь сделать карьеру или нет?

– Думаю, что да, – вздохнула девушка. – Я думаю, что решилась.

– Теперь ты в пути. – Оливер рассмеялся. – Я бы сказал, что ты влюбилась в нужного человека.

Бранда недовольно заерзала в кресле, закинула ногу на ногу.

– Знаешь, это единственное, что мне не нравится во всей истории. Я поклялась никогда не спать с импресарио, о любви я вообще не думала. Известно, как все это происходит. А именно этого мне не хотелось.

– Но разве это не прекрасно, дорогая? Разве то, что произошло с нами, не чудо? – тихо и нежно спросил Оливер.

– Да, Оливер. Все действительно так. – И она тихо пропела: – «Какие изменения принесет день за двадцать четыре небольших часа?»

Он еще больше заулыбался.

– Это верно. За двадцать четыре часа может многое измениться. Когда я прилетел в Сан-Франциско, то не ожидал найти там такую девушку, как ты. А сейчас я не хочу никакой другой.

Оливер положил свою руку на колено Бранды и ласково погладил его. Когда рука скользнула немного выше, Бранда задрожала.

Это было опять то же чувство, которое сводило ее с ума, это горячее, дикое желание. Она снова захотела, чтобы Оливер крепко держал ее в руках, чтобы их тела прижались друг к другу. При этой мысли у нее пересохло в горле. Девушка нежно убрала его руку.

– Потерпи. Скоро будем в Нью-Йорке, – сказал он тихо, поднеся ее руку к губам и поцеловав каждый пальчик в отдельности. Потом коснулся своими влажными губами ее ладони, и Бранда снова почувствовала поднимающуюся внутри нее горячую волну. Никогда раньше секс не значил для нее столько, сколько сейчас, с Оливером. Прежде она так легко не возбуждалась.

– Я не могу дождаться, – прошептала Бранда.

Оливер взглянул на часы.

– Еще два часа – и мы совершим посадку в аэропорту Кеннеди.

Бранда натянула юбку на колени.

– Расскажи что-нибудь о своем доме, – попросила она.

– Я надеюсь, что миссис Дорсет не бросила меня на произвол судьбы. Все-таки я отсутствовал шесть дней.

– Кто такая миссис Дорсет?

– Джой Дорсет – моя экономка, очень сноровистая особа. Без нее я бы просто погряз бы в тотальном юношеском хаосе. Она работает у меня уже шесть лет, с тех пор, как отец возложил на меня ответственность за «Ратбон-Рекордс» и я купил дом на Кристофер-стрит.

– Мне всегда интересно, как живут люди, – заметила девушка непринужденно. – А ты меня особенно интересуешь. Жилище многое говорит о человеке…

– Я надеюсь, тебе у меня понравится. В противном случае ты должна будешь переехать в отель.

– Означает ли это, что в Нью-Йорке мы будем жить вместе? – Ее голос слегка задрожал.

– А ты как думала, любимая? Ты полагала, что я смогу тебя бросить хотя бы на секунду?! Конечно, я хочу, чтобы ты была со мной, моя новая суперзвезда.

– Признайся же, что хочешь меня выгодно продать и только это у тебя на уме. – Бранда улыбнулась, но в ее глазах было острое внимание.

Оливер надавил указательным пальцем на кончик ее носа.

– Да, только это у меня на уме, крошка. Я хочу поэксплуатировать тебя и превратить твой голос в кучу долларов.

– Я не верю ни одному твоему слову, – рассмеялась она.

Оливер привлек ее к себе и поцеловал.

– Я хочу тебя, Бранда, и ты должна это знать. Все остальное – лишь сопутствующие моменты. Ты хочешь пластинку, хочешь видеть, как это делается, – я помогу тебе. Но, что бы из этого ни вышло, ничего не должно измениться. Мы любим друг друга. Только это ценно. Только это важно для меня. Деньги я могу делать с другими.

Бранда прижалась лицом к его щеке. Она любила теплоту его кожи. Она любила тайные интимные прикосновения. Как сильно желала она остаться с Оливером наедине. Когда они окажутся в доме Оливера на Кристофер-стрит, она прежде всего хотела бы увидеть его спальню.

Такси сначала мчалось на запад через Бликер-стрит до Шестой авеню. Затем на север, позади главной торговой улицы Гринвич-Вилледж до Шеридан-сквер, где свернуло налево, на Кристофер-стрит. Бранда была в восторге.

Жилой зеленый массив с двух– и четырехэтажными зданиями из кирпича или песчаника и декоративными ступеньками был очаровательным. Все выглядело романтично, немного в старинном стиле.

Оливер внимательно смотрел на Бранду. Выразительное лицо девушки отражало все ее чувства, когда такси остановилось перед домом номер тридцать.

– Нет, – сказала она. – Мне не нужен никакой номер в отеле.

Оливер рассмеялся. Они вылезли из машины. Оливер расплатился с шофером и взял оба чемодана. Горели старинные уличные фонари. Где-то вдалеке раздавались крики мальчишек, игравших в футбол. В остальном в этом романтическом уголке Нью-Йорка царила вечерняя тишина.

– Если бы не чемоданы, я перенес бы тебя через порог, – признался Оливер.

– Для этого мне нужны белое платье, фата и кольцо на пальце, – серьезно ответила Бранда.

– Об этих вещах мы должны будем переговорить. О, девочка, я не могу выразить словами, как я рад, что мы с тобой одни.

– Давай все-таки войдем внутрь, Оливер, – попросила она.

Оливер открыл наружную дверь, и они оказались в просторном холле. Крутая лестница вела наверх. Элегантный стиль интерьера произвел впечатление на Бранду. Но как только Оливер решил обнять девушку, как дверь в гостиную отворилась и в лучах яркого света появилась целая куча людей.

– Для замечательного дорогого парня, для замечательного дорогого парня, для замечательного дорогого парня, которому никто ни в чем не может отказать…

Бранда просто остолбенела. Она была в состоянии, близком к обморочному. Оливер тоже судорожно глотал воздух. К ним подошел мужчина лет под тридцать, среднего роста, с карими глазами и трехдневной щетиной.

– Неожиданно, не так ли?

– Привет, Джек, – ответил Оливер. – Могу я познакомить тебя с Брандой Скотт?

– Боже милосердный, надеюсь, мы не совершили никакой ошибки? Нам казалось, что ты будешь рад попасть, как говорится, с корабля на бал.

Все остальные стояли в дверях и выжидающе улыбались.

– Кто же нас выдал? – удивился Оливер.

Джек почесал затылок и снова взглянул на Бранду.

– Не можешь догадаться? Это Салли решила сделать тебе приятное.

Оливер заскрежетал зубами, но потом заставил себя улыбнуться.

– И миссис Дорсет подыграла вам, правда?

– Угадал. Она также нашла, что неожиданная вечеринка – безумно интересная вещь. Но почему Салли ничего не сказала о твоей спутнице?

– Оставим это, – ответил Оливер и взял Бранду под руку.

Она была так разочарована, что не знала, о чем ей следует говорить. Моментально девушку окружили друзья Оливера и начали знакомиться с ней, задавая кучу вопросов. В руках Оливера и Бранды оказались стаканы с виски.

– Вы ведете себя так, будто я отсутствовал недель шесть. – Оливер не мог отказать себе в этом колком замечании. Он ненавидел внезапные вечеринки, они были противны ему до смерти. А уже сейчас он желал этого меньше всего.

– Неважно, сколько ты отсутствовал, дорогой, – заметила роскошная блондинка. – Ты должен знать, что у тебя есть друзья, которые рады снова встретиться с тобой.

– Ты прелесть, Русти. Это действительно гениальная идея! – Интонация, с которой Оливер произнес эти слова, внушала сомнения в их искренности.

– Мы повсюду расставили цветы. Ты уже заметил? Ты должен себя прекрасно чувствовать, снова вернувшись домой. – Русти смерила взглядом спутницу Оливера.

Бранда вымученно улыбалась. Она так безумно радовалась, что останется наедине с Оливером. Она хотела укрыться в его объятиях, почувствовать его совсем близко… И вдруг такое!