Текст книги "Только ты"

Автор книги: Джейн Харри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Вряд ли он смог так загореть в Брюсселе, ехидно подумала она, поджимая губы, а вслух хрипловато произнесла:

– Ты меня напугал.

– Похоже, это уже становится традицией, – ответил он, проводя рукой по влажным волосам. – Это виски для меня? Как мило и предупредительно с твоей стороны!

– Это миссис Стюарт... – смешалась Стефания под пристальным взглядом его насмешливых серых глаз. – Миссис Стюарт, попросила меня отнести тебе выпить.

– Ага, понятно, – мягко ответил он, отбросил в сторону полотенце и сделал шаг вперед.

Стефания оцепенела. Он немного помолчал, а потом сухо заметил:

– Может быть, тебе станет легче, если я скажу, что не имею привычки соблазнять женщин на пустой желудок. До конца ужина ты в полной безопасности.

– Мерзавец, как ты смеешь смеяться надо мной?! – в ярости воскликнула она.

– Я всего лишь хотел убедиться, что, глядя на меня, ты не превратилась в каменную статую. – Он подошел к туалетному столику и взял расческу. – Тебе надо привыкнуть, Стефания.

– Привыкнуть к чему?

– К моему виду, независимо от того, одет я или нет. – Он наблюдал за ней, глядя в зеркало. – Или ты переменила свое отношение к нашей сделке?

Она вздернула подбородок.

– Я ведь здесь.

– О да, – ответил он. – Но этого еще недостаточно. У тебя была целая неделя, чтобы подумать.

– Ты прекрасно знаешь, у меня нет другого выбора.

– Очень откровенное признание. – Он положил расческу на место и обернулся к ней. – В таком случае, поздоровайся со мной посердечнее, пожалуйста.

Гарри взял поднос из ее рук и поставил на столик, потом мягко обхватил пальцами ее шею и привлек к себе. Сердце Стефании неистово забилось, во рту пересохло. От его кожи волнующе пахло смешанным запахом дорогого мыла и туалетной воды.

– Дорогая, – мягко произнес он, – попробуй изобразить, что ты рада меня видеть, – и его губы завладели ее беспомощным ртом.

Она стояла в объятии его рук, скользящих по телу, натянутая как тетива, пытаясь противостоять нежному, но настойчивому движению его языка, прикасавшегося к ее сухим от волнения губам. Он поднял голову и посмотрел на нее. Его серые глаза блестели.

– Стефания, если ты будешь так вести себя, ты не сможешь заработать и гроша. Расслабься. – Он рассыпал ее волосы по плечам и положил девичьи руки себе на плечи. – Не бойся прикоснуться ко мне.

Покорно подчинившись, Стефания провела пальцами по гладкой коже, под ней чувствовалась упругая сила хорошо тренированных мышц. Это напомнило ей о собственной беспомощности. Как легко он сможет овладеть ею, попытайся она сопротивляться...

Гарри снова поцеловал ее. На этот раз, проникая сквозь барьер все еще сжатых губ более глубоко, изучая языком ее мягкий рот. Его руки скользнули ниже и обхватили бедра, прижимая к себе еще ближе, давая почувствовать силу его возбуждения.

Дыхание Стефании участилось, глаза закрылись против ее воли. Разве тонкий слой одежды может служить барьером между нами? – подумала она беспомощно.

– Ну, вот видишь, – он оторвался от ее губ, – не так уж это трудно.

 Стефания молча смотрела на него. Ее охватило незнакомое ей возбуждение. Трясущимся голосом она сказала:

– Ненавижу тебя.

Он невозмутимо покачал головой.

– Это я переживу. Вот если бы ты заявила, что безумно в меня влюблена, я бы тебе вряд ли поверил. Оставь волосы распушенными, – добавил он, видя, что она собирается снова заколоть их. – Так ты выглядишь более соблазнительно.

Она посмотрела на него.

– Я могу уйти?

– Выбор, как всегда, за тобой, моя радость. – Он поднял бокал виски в шутливом тосте. – Но если ты останешься, ужин придется немного отложить. Мои аппетиты изменились. – Он сделал глоток и поставил бокал на столик. Его глаза лукаво блеснули, а руки потянулись к полотенцу на бедрах. – Чего ты боишься, Стеффи? – дразнящим тоном спросил он.

Вне себя от возмущения она бросилась к двери, и уже вслед услышала насмешливый хохот.

Получасом позже Стефания продолжала сидеть на краешке софы в скованной, напряженной позе. Она так яростно сжимала бокал с вином, что могла раздавить его. Как он добивается этого? – в отчаянии спрашивала она себя. За какие-то несколько минут, она начинает терять голову.

К собственному стыду, ей безумно захотелось испытать, как его мощная плоть проникнет в нее. Но почему именно Гарри Блейк сумел пробудить ее чувственность, потребность познать мужчину и желание быть обладаемой им!

– К черту его! – прошептала она сквозь стиснутые зубы. – Пусть катится ко всем чертям!

– Надеюсь, я не заставил тебя долго ждать? – Гарри стоял в дверном проеме и наблюдал за ней.

– Нечего извиняться. – Стефания выпрямилась, стараясь выглядеть как можно более независимо. – Это выглядит неестественно, – резко сказала она.

– Что ж, тем проще. – Гарри наклонился над столиком с напитками и налил себе рюмку вина. – Тебе налить? – спросил он, указывая на бутылку с шардоне.

– Нет, спасибо, – торопливо ответила она.

– Вижу, ты становишься мудрее. Она вскинула брови.

– А ты хочешь, чтобы я напилась?

– В этом нет необходимости. Но иногда излишняя трезвость может быть помехой.

Гарри прошел в глубь комнаты. Она внутренне сжалась, но он не сделал попытки присоединиться к ней, а сел в кресло по другую сторону камина. Помимо воли она вынуждена была отметить ловкость его движений и ладность фигуры. Даже когда он был мальчишкой, ему была несвойственна подростковая неуклюжесть. Теперь они уже давно не дети. Передо мной хищник, преследующий добычу, напомнила она себе.

Широко распахнутый ворот его рубашки голубого цвета из плотного хлопка открывал шелковистые волосы на груди, воспоминание о прикосновении к ним вызвало дрожь в ее пальцах. Рукава были небрежно закатаны, обнажая загорелые руки, а ноги, обтянутые плотными джинсами, казались бесконечно длинными. Она рассматривала его, откинувшись на спинку софы, незаметно для себя любуясь отблесками огня на его белокурых, еще слегка влажных волосах.

Он, явно чувствует здесь себя как дома, подумала она, подавляя раздражение из-за собственной слабости – его привлекательный облик неудержимо притягивал ее взгляд. – Самозванец. Узурпатор!.. – Она внутренне захлебнулась от ярости. В это время он вкрадчиво произнес:

– Итак, ты – здесь.

– А ты в этом сомневался?

– Я не был до конца уверен. – Улыбка заиграла в уголках его губ. – В этом и заключается одна из составляющих твоего непередаваемого шарма – умение удивлять меня, Стеффи.

– В таком случае, мне надо стать более предсказуемой, – отрезала она.

– Не сомневаюсь в твоем успехе. Ты умеешь делать хорошо то, за что берешься. – Он допил вино и посмотрел по сторонам. – Дом выглядит прекрасно. Спасибо тебе.

– Это нетрудно было сделать. – Стефания пожала плечами. – У меня хорошая память.

– Хотя и избирательная, – тихо сказал он.

– Тебе все время нужны воспоминания, – продолжила она, сознательно игнорируя его реплику. – Что, хочешь восстановить все до мелочей? – Она язвительно рассмеялась. – Ты, наверное, выслеживал Армандо долгие месяцы.

– Мне не нужно этим заниматься. – Он поднял вновь наполненную рюмку, изучая ее содержимое. – Я знал, что он собирается делать, и был знаком с приемами, которыми он действует. Остальное было несложно.

– Легкая пожива, – каменным голосом сказала она. – Ты не оставил ему ни шанса.

Он отпил глоток вина.

– Я не держал его под дулом пистолета. – Вопреки ожиданию Стефании, Гарри оставался совершенно спокоен. – Он сам сделал свой выбор и решил продать поместье. Однако я удивлен: ты по-прежнему его защищаешь?

– Вовсе нет, – не согласилась она. – Я хочу понять, зачем ты выкупил всю мебель Льюиса? Что ты стараешься доказать?

– Ничего особенного. Просто я хотел, чтобы вещи стояли на своих местах. Мне кажется, если бы старик узнал, ему было бы приятно.

– Приятно узнать, что ты спас его вещи? После того, как он выгнал тебя из дома за воровство? – Она покачала головой. – Думаю, он перевернулся бы в гробу, узнав, что теперь ты здесь, да еще и претендуешь на роль хозяина дома.

– Значит, ты представляешь все именно так? – Их взгляды встретились. Сквозь ледяное выражение его серых глаз она прочитала еще какое-то глубокое, не вполне понятное ей чувство, от которого у нее забегали мурашки по коже, и первая отвела взгляд. – К счастью или несчастью, но хозяин здесь – я. Можешь не сомневаться, Стефания. – Он немного подождал, чтобы смысл его слов дошел до нее. – А теперь, – холодно продолжил он, – пойдем ужинать. Или ты собираешься устроить голодную забастовку? Мне выпал чертовски тяжелый день, да и вся эта поездка в целом была нелегкой.

Он допил вино и встал. В какое-то мгновение ей дико захотелось убежать к себе в комнату и запереться там на ключ. Но здравый смысл подсказывал: бесполезно! Если Гарри Блейк захочет, он достанет ее и там. Тогда, все может обернуться для нее чем-либо еще более ужасным, чего она не забудет до конца жизни.

Она встала, гордо выпрямилась, всячески стараясь не выказать охватившую ее панику, и молча последовала за ним в столовую.

Глава седьмая

Стол был прекрасно сервирован, а зажженные свечи придавали происходящему особую интимность. Миссис Стюарт – весьма изобретательная женщина! – без тени юмора подумала Стефания. – Либо... либо она выполняет чью-то волю.

Гарри предложил ей стул, а сам уселся напротив.

– Расстояние меньше, чем два клинка, – сухо заметил он, – но, тем не менее, можешь чувствовать себя в безопасности.

Стефания принялась сосредоточенно разворачивать салфетку. «Безопасность» – словечко менее всего уместное в данном случае. Хотя, не забывай, это всего лишь деловое соглашение, мрачно напомнила она себе, повторяя в уме мантру, которую упорно нашептывала всю эту неделю: «Ничто не длится вечно... ».

Миссис Стюарт приготовила изумительный ужин – паштет из гусиной печенки, утку в вишневом соусе, на десерт – крем-брюле. К своему удивлению, Стефания уплетала эти деликатесы за обе щеки и с наслаждением запивала еду ароматным бордо. Странно, что именно сегодня ко мне вернулся привычный аппетит, подумала она.

Это не был ужин молчальников. Правда, разговор всякий раз начинал Гарри – он непринужденно рассказывал о поездке в Брюссель и о нравах бельгийской бюрократии. В другой ситуации Стефания встрепенулась бы и засыпала собеседника кучей вопросов, но сегодня у нее было иное настроение.

А ведь когда-то мы непринужденно и весело болтали друг с другом, с внезапной болью подумала она. Но лишь потому, что я была ребенком и доверяла ему. Пока все не переменилось...

А как бы она чувствовала себя, встреться они сейчас впервые в жизни? Если бы она сидела здесь по своей воле и между ними не лежала тень прошлого? А впрочем, не следует размышлять о таком. Это глупо – и... опасно, подумала она, чувствуя, как ее начинает знобить.

– Ты замерзла? – От него не ускользала ни одна мелочь.

– Нет... Я в полном порядке. – Она привычно солгала ему, и на самом деле испытала огромное облегчение, когда миссис Стюарт появилась, чтобы унести посуду, и тем самым прервала допрос, который мог устроить Гарри.

Экономка вновь ненадолго ушла, потом вернулась с кофе и коньяком и, пожелав спокойной ночи, удалилась.

– Какой сдержанный человек миссис Стюарт, – после короткой паузы заметила Стефания. – Мне кажется, у нее колоссальный опыт.

Гарри вздохнул.

– Что ты хотела от меня услышать? – спросил он устало. – Что, я вел монашеский образ жизни все эти годы? Так это была бы неправда.

– Ну да, ты ведь у нас воплощенная честность, – ожесточенно сказала она.

– Тем не менее, было бы неверным утверждать, будто я менял женщин каждый день, – невозмутимо продолжил он, словно не услышав ее реплики. – Хотя бы потому, что основная часть моей жизни была посвящена работе – я ставил на ноги одну компанию за другой, как здесь, так и в Европе.

– Ах, да, мы не должны забывать ни на минуту, какого головокружительного успеха ты добился! – саркастически заметила она. – Впрочем, в былые годы я не замечала в тебе особых амбиций.

– Наверное, тогда я еще не определил для себя, чего именно хотел бы добиться в жизни. – Гарри пожал плечами.

– Потом оказалось, что это – полученное Армандо наследство. Он оказался в беде, и ты соблазнил его кругленькой суммой. А что еще ему оставалось делать?

Гарри холодно ответил:

– На его месте я бы не стал продавать дом. – Он помедлил и добавил чуть мягче: – Дом и тебя, Стефания. – Ей стало не по себе от звучания собственного имени. От манеры Гарри проговаривать каждый слог по спине у нее пробежал странный, неприятный холодок. Она потупилась, краем глаза ощущая на себе его неотрывный взгляд. – Не выпить ли нам кофе в гостиной? – предложил он.

Стефания краем языка облизала пересохшие губы.

– По-моему, и здесь хорошо.

– Ты имеешь в виду два ярда дубового дерева между нами? – Он явно развеселился. – Поверь, мое сокровище, куда более действенна та баррикада, которую ты пытаешься соорудить в своем упрямом сознании.

Стефания покраснела.

– Не понимаю, о чем ты?

– Не надо лгать, Стефания. – Гарри наклонился чуть вперед, и в его глазах заплясали серебряные искры. – Именно в этот момент идет борьба между твоим сердцем и твоим телом. Потому-то в каждом своем слове ты брызжешь ядом.

– Ну как же, – сказала она, – разве это возможно, что бы я не находила тебя безумно привлекательным?

– Если так, – ровным, почти гипнотизирующим тоном произнес он, – почему ты появляешься в моем присутствии без лифчика?

– Как... как ты смеешь? – Стефания почти задохнулась от возмущения. – Я делаю то, что считаю нужным.

– Но не все время, – усмехнулся он в ответ. – Ты была в нем в первый день – но не в последующие, в том числе, когда мы ездили ужинать. Я невольно обратил на это внимание, – добавил он чуть мечтательным тоном. – И вот сегодня вечером картина повторяется. Интересно было бы услышать твое мнение.

– Ты сошел с ума! – бросила она в ответ.

– Отчего же, Стеффи? – спросил он тихо. – Какая же ты ханжа!

Гарри взял чашку с кофе и поднялся на ноги.

– Ну, что касается меня, то я намерен отдохнуть в моей новой гостиной и послушать музыку. Насколько понимаю, ты отправляешься спать. – Он помедлил и закончил: – В свою спальню.

Стефания изумленно уставилась на него.

– Но, я думала... Ничего не понимаю!..

– Что ж тут непонятного, – отозвался он. – Ты ведешь персональную войну с самой собой, дорогая, а я, хоть и заинтересован в определенном ее исходе, сегодня вечером, не настроен принимать участие в боевых действиях. Полагаю, ты должна быть благодарна мне за это, – добавил он многозначительно. – Поскольку, как я сказал, у меня был отвратительный день, я не хочу превращать постель в поле боя. Так что, будь добра, по завершению схватки сообщи мне, кто одержал верх – дух или тело. Для меня чертовски важен результат. – У двери он остановился и, обернувшись, безжалостно оглядел ее с головы до ног. – И прости за то, что не целую тебя перед сном, дорогая. Полагаю, мне лучше держать дистанцию, иначе я могу забыться, и тогда этот стол, вопреки твоим ожиданиям, не окажется преградой на пути моей страсти.

Он резко, коротко кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь – тихо, но решительно. Стефания застыла на месте, глядя на закрывшуюся дверь и пытаясь понять, что именно сейчас произошло. В ней кипели и боролись самые противоположные чувства, но главным из них было разочарование.

Весь вечер он глядел на нее так, будто мысленно занимался с ней любовью, это было видно по его голосу, по его улыбке. Она ожидала, что в любую секунду он даст выход своей страсти, и приготовилась к пассивному сопротивлению. И, на тебе – ровным счетом ничего!

В какую игру он с ней играет?

Отправляясь в спальню, Стефания подумала, что следовало бы поменьше задаваться такими вопросами. Вообще-то она должна была бы чувствовать сейчас благодарность – но к своему удивлению, она не ощущала ничего подобного.

Из гостиной донеслись звуки музыки. Рахманинов, определила она. Страсть и неистовство. Отнюдь не джазовая пьеса, которую можно было ожидать услышать в этой ситуации.

Очнись, Стеффи! – сказала она самой себе. Возьми себя в руки, ведь ты не знаешь, что ждет тебя дальше! С этой фразой в голове она поднялась к себе в спальню и там внезапно ощутила острый укол чувства одиночества.

Ночью ей снова приснилось потаенное убежище Гарри на дереве. Тот же сон, что и всегда: она стоит на коленях на грубо сколоченных досках, испуганно глядя через край площадки в поисках выхода. Но земля далеко внизу, да еще скрыта клочьями тумана. В тот момент ей стало ясно, что больше всего она нуждается в ощущении безопасности, в чьей-то поддержке, но страшно ей не только оттого, что она сейчас одна и боится высоты...

Стефания словно со стороны услышала всхлипы и с трудом узнала свой собственный голос. Были и другие голоса, звенящие от гнева, но она не разобрала ни слова, потому что порыв ветра подхватил домик и со всего размаха швырнул его оземь – вместе с ней!.. Она мгновенно проснулась и обнаружила, что все ее лицо залито слезами. Трясясь всем телом, она села на кровати и взглянула на будильник. Был всего лишь час ночи.

Она выпила воды из графина, стоявшего на ночном столике, потом выбралась из постели и подошла к окну. Примостившись с ногами на подоконнике и прижавшись лбом к холодному стеклу, Стефания вгляделась в беспросветную мглу за окном. Самое время для духов и привидений, подумала она, пытаясь вспомнить все, что происходило с ней за эти годы, а потом выпало из сознания.

Еще ребенком она сразу ощутила вражду между Гарри и Армандо, и тогда это подействовало на нее угнетающе. Гарри был ее другом, но Армандо, в своей дорогой одежде похожий на пришельца из другого мира, небрежным шармом возбуждал ее воображение.

– Так ты и есть тот самый демон шахматной игры, – были его первые слова. – Дядя рассказывал мне о тебе. Придется теперь быть начеку и следить за каждым своим ходом.

Проигрываясь в пух и прах, он театрально заламывал руки и умолял ее о пощаде, заставляя густо краснеть. С момента их первой встречи всякий раз, когда Стеффи приходила в Корнуэлл-Хаус, он вел себя так, будто во всем мире существовала только одна она.

Ей очень хотелось, чтобы мальчишки понравились друг другу. Тогда бы ей не пришлось чувствовать себя предательницей, когда Армандо целиком завладевал ее обществом, а он проделывал это с завидной регулярностью. Но, так или иначе, Гарри всякий раз оказывался третьим лишним.

Армандо определенно питал интерес к Гарри, постоянно расспрашивал о нем. И однажды Стефания не выдержала натиска и показала ему домик на дереве. И тут же поняла, что совершила ошибку.

Она стояла там, чувствуя себя неловко, пока Армандо презрительным взглядом окидывал убранство домика, опустошал драгоценную коробку из-под печенья, расшвыривал по дощатому полу аккуратно сложенные в стопку эскизы.

– Полевой бинокль, – мгновенно определил он и схватил прибор. – И отличный! Откуда он стащил его?

– Ему дал его мистер Льюис, – опасливо отозвалась Стефания. – Пойдем обратно, пожалуйста! Гарри рассердится, если обнаружит нас здесь. Это его заветное место.

– Гарри, не имеет никаких прав ни на какое место здесь. – В голосе Армандо прорезалась нотка, испугавшая Стефанию. – Он – никто, всего лишь сын экономики. – Армандо поднес бинокль к глазам. – Что касается этого...

Он размахнулся и с силой швырнул бинокль на росшие рядом деревья. Откуда-то снизу донесся хруст и слабый звон. Она всхлипнула.

– Ты разбил его!

И тут же начала спускаться вниз. Но когда коснулась земли, Гарри уже ждал там – с каменным лицом и глазами, полными гнева и презрения. Она попыталась что-то сказать, но он коротко оборвал ее:

– Иди в дом, Стеффи! И не задерживайся. Она бежала, ничего не видя сквозь пелену слез. Сзади до нее доносились громкие выкрики, а затем – шум драки. Выбежав из леса, она увидела, что отец стоит с Стэнли Льюисом у ворот сада напротив кухни и ищет ее взглядом. Совершенно запыхавшись, она подбежала к нему.

– Гарри и Армандо дерутся, – задыхаясь от слез, сказала она. – Остановите, остановите их, пожалуйста!

– Я все улажу, – мрачно бросил мистер Льюис и поспешил в сторону леса.

– Нам лучше пойти домой, – сказал отец, мягко взяв ее за локоть, но Стеффи сопротивлялась.

– Нет, папа, не надо! Я должна увидеть Гарри. Я хочу убедиться, что с ним ничего не случилось.

В этот момент мальчишки вышли из-за деревьев, конвоируемые Стэнли Льюисом. Армандо был вне себя, его губа была разбита, рубашка разорвана. Лицо Гарри оставалось непроницаемым – губы сжаты, и только под правым глазом издалека можно было разглядеть свежий синяк.

Стефания вывернулась из рук отца и побежала к нему.

– Гарри! – срывающимся голосом крикнула она. – Гарри, прости! Я не думала, что все так получится.

Он даже не взглянул на нее и еле слышно процедил:

– Вали прочь, Стеффи, держись подальше – я тебя предупредил.

Ночью, в постели она поняла, что должна во что бы то ни стало повидаться с ним – все объяснить, рассказать, как она сожалеет, что выдала его секретное убежище. На следующее утро сказала матери, что идет играть со школьной подругой, жившей на другом конце поселка, а вместо этого, сев на велосипед, окольными путями направилась в Корнуэлл-Хаус. Оставив велосипед в глухом уголке заднего двора, Стеффи направилась к лесу в надежде, что Гарри уже там.

К тому моменту, когда она вошла в лес, небо потемнело, полил дождь. Обычно Гарри помогал Стеффи вскарабкаться наверх, но на этот раз никто не отозвался на ее голос, и ей пришлось приложить все усилия, чтобы забраться по скользким ступенькам.

Наверху ее ждало разочарование: судя по тому, что никаких вещей не осталось, Гарри уже успел побывать здесь. Маленькое сооружение в ветвях дерева выглядело брошенным. Все, что сохранилось, это обрывки карандашного эскиза, разбросанные по полу.

Стефания подняла их и поняла, что это был ее незаконченный портрет – девочка была изображена лежащей на животе и подпирающей голову руками. Она даже не подозревала, что Гарри рисовал ее. Впрочем, горестно подумала она, теперь у него вряд ли возникнет желание продолжить работу.

Она смотрела на обрывки портрета затуманенными от подступающих слез глазами, как вдруг услышала снизу какой-то шум. Ничего не понимая, Стеффи осторожно подошла к краю и глянула вниз: лестница лежала на земле, а какая-то фигура в сером плаще с капюшоном удалялась прочь. Перепугавшись до смерти, она закричала:

– Гарри, я не смогу спуститься! Вернись, слышишь? Вернись!

Но тот даже не оглянулся и скрылся за деревьями. Стефания продолжала громко кричать, пока не охрипла. Гулкая тишина отзывалась ей в ответ. Когда, через несколько часов Армандо нашел ее, Гарри был с ним, одетый все в тот же серый плащ, и от этого ей стало особенно плохо.

– Это ты все подстроил! – закричала она на него. – Ты! Я тебя видела!

И, схватив камень, швырнула в него. Она увидела, как на его щеке выступила кровь, а серые глаза сверкнули и застыли, превратившись в две льдинки. Девочка поняла, что только что навсегда потеряла друга.

Дрожа всем телом, Стефания вернулась к действительности. Она по-прежнему сидела на подоконнике темного окна, обхватив колени руками. Как он мог так поступить?! – яростно спрашивала она себя. Я была совсем ребенком, не ведающим, что творит. И не заслуживала такого отношения. Его даже не тронуло, что я испугалась, что я могу упасть с дерева и разбиться!

Ее тогда привели домой, захлопотали вокруг, искупали в горячей ванне, напоили горячим молоком и уложили в постель. Она никак не могла заснуть, а потому встала и прошла в комнату родителей. Сквозь приоткрытую дверь доносились голоса:

– Этот мальчишка непредсказуем, – говорил отец. – Стэнли опасался чего-нибудь в этом роде. – Стефания не слышала ответа матери. Потом вновь прозвучал громкий голос отца: – Ну, он его отошлет, конечно. А что еще остается делать?

На следующий день Гарри уехал из Корнуэлл-Хауса. Стефания постаралась убедить себя, что рада этому и не желает никогда больше видеться с ним. Но вот он вернулся. И снова принес ей другую беду. Теперь, он собирается обосноваться здесь навсегда и потому стал опаснее, чем когда-либо.

Судьбе было угодно, чтобы она оказалась полностью в его власти, угодив в ловушку из частокола условий, который он выстроил вокруг нее. Она приняла эти условия и теперь должна будет их выполнять. Деваться некуда. Хотя сегодня ей показалось, что его влечение к ней угасло... И может быть, события будут развиваться совсем по-другому сценарию. Прошлое нельзя изменить, но она должна обеспечить себе безопасное будущее, а для этого ей предстоит подчиниться и выполнять свою часть контракта.

Пеньюар, купленный Стефанией для медового месяца, лежал в шкафу, завернутый в тонкую бумагу. Не дав себе хорошенько вдуматься в то, что делает, она стащила через голову хлопчатобумажную рубашку и бросила ее на пол. Еще, через несколько секунд она держала в руках пеньюар цвета слоновой кости.

Какой, легкий! – подумала она. И прозрачный. В нем любая женщина почувствует себя совершенно беззащитной. И мужчина, поняв это, не станет колебаться ни минуты! Стефания нырнула в пеньюар и завязала тесемки на шее и талии.

Шурша шелком, она вышла из комнаты и молча двинулась по коридору. У нее мелькнула мысль, что Гарри, возможно, уже спит и ее величественный жест капитуляции окажется никому не нужным. Но, он не спал, а читал в постели, подперев голову рукой. Темно-зеленое покрывало было сдвинуто, и под ним отчетливо вырисовывался изгиб длинных бедер. Судя по всему, он лежал совершенно нагой, и она подумала, что никогда прежде не видела перед собой обнаженного мужчины – не считая, конечно, фотографий или фильмов.

Она думала, что Гарри не проронит ни звука при ее появлении, но он приподнял голову и, заложив пальцем страницу, негромко заметил:

– Оказывается, бессонница заразительна. – Она вспыхнула под его пристальным взглядом. – Горячительные напитки на кухне, – сказал он после короткой паузы. – А снотворным я не пользуюсь. Итак, чем я могу помочь тебе, Стефания?

Вопрос его звучал вполне светски: любезный хозяин, принимающий гостя. Она почувствовала себя совершенно по-дурацки.

– Гарри, – хрипло сказала она, – не создавай дополнительных проблем там, где их и так хватает.

Он откинулся на подушки, разглядывая ее, из-под опущенных век.

– Все проблемы в твоем сознании, Стефания. И так было всегда. С тех пор, как ты вообразила, будто я твой враг.

– Я была ребенком, – сказала она. – Маленькой девочкой.

– Ты? Нет, малышка! Ты была женщиной с того момента, как родилась на этот свет. Я наблюдал, как ты росла. – Он насмешливо коснулся своей щеки. – Память о тех днях на всю жизнь осталась со мной.

– Ты не один носишь раны, полученные в прошлом, – возразила она. – Я получила свою раньше тебя – в те кошмарные часы, которые мне пришлось провести на дереве.

– Если ты пришла сюда за утешением, – сказал он с жесткой ноткой в голосе, – то обдумай все хорошенько еще раз.

– Ты знаешь, зачем я здесь, – упрямо сказала она.

– У тебя, сейчас вид невесты в ее первую брачную ночь, – произнес он с легкой издевкой. – А впрочем, внешность иногда так обманчива.

– Полностью с этим согласна, – судорожно сглотнув, сказала Стефания. – Я, например, в сущности, не знаю, кто ты и что ты.

Гарри чуть шевельнул загорелыми плечами.

– Мужчина, у которого есть столь необходимые тебе деньги. Мне казалось, мы давно пришли к такой формулировке. – Он закрыл книгу и решительно положил ее на ночной столик, затем вынул из-под себя одну подушку и бросил ее в изголовье рядом с собой, после чего отогнул край одеяла. – Что же, добро пожаловать, дорогая. Я – весь внимание.

Она беспомощно застыла на месте.

– А что... ты не выключишь лампу?

– Нет, – сказал он. – Я хочу видеть тебя. Это не годится, – войти сюда почти полностью раздетой, а затем, разыгрывать из себя скромницу! Так, что снимай все это, моя милая, и иди ко мне. Только не торопись!

– Ты не понимаешь! – Она неуверенно подняла руку к завязкам у горла. – Я никогда прежде... Секс ради развлечения...

– Кто сказал, что это будет ради развлечения? – Он буквально прожигал ее своими серыми глазами. – Ну, иди, иди сюда. Или ты предпочитаешь, чтобы я затащил тебя сам?

Развязывая ленточки, она подумала, что никогда до сих пор не стояла обнаженной перед мужчиной. А еще она имела глупость полагать, что сможет сохранить независимость и принять все это как рутинное дело.

Ей хотелось слишком многого: чтобы все происходило в темноте, и он не мог бы разглядеть чувственный голод на ее лице; чтобы в окружающей их полной тишине он не услышал ее частого, взволнованного дыхания, пока она скидывала с себя пеньюар; чтобы все закончилось, как можно скорее, потому что она чувствовала себя такой беспомощной и такой безнадежно глупой и беззащитной.

Стефания двинулась к постели, ощущая каждый удар сердца, чувствуя бегкрови по жилам. Казалось, грудь ей сжали стальные тиски. Или просто она изо всех сил сдерживала дыхание?

Она села на кровать, ухватившись рукой за край матраса. Наклонила голову – волосы рассыпались, закрывая ее пылающее лицо, – и застыла в ожидании. Потом услышала его вздох, ощутила движение и почувствовала, что он встал перед ней на колени. Она напряглась, но его мягкие пальцы отбросили прядь волос с шеи, чтобы припасть к ней губами. Она шевельнулась – нервно и беспокойно – ощутив, как по телу пробежала волна, но тут же его успокаивающие руки легли ей на плечи.

Губы его медленно опустились вниз, прокладывая дорожку по изгибу плеча, а затем – вдоль спины. Стефания судорожно выдохнула, крайне изумленная собственной реакцией на его ласку. Он прижал ее к себе, и жар его тела понемногу разогнал панику, пронизывавшую ее изнутри. Мужские руки обвились вокруг девичьего тела, скользнули вниз, наслаждаясь упругостью ее внезапно напрягшихся грудей, пальцы нежно сжали набухшие соски.

Стефания откинула голову на плечо Гарри, открывая ему для поцелуев изгиб шеи. Она дрожала всем телом – но не от страха, а охваченная волной новых неожиданных ощущений. И вдруг ощутила, что при мысли о связи с Армандо испытывает лишь глухое раздражение – потому что все это были лишь пустые мечты. Только сейчас страсть проснулась в ней. И разбудила все ее существо.

А еще потому, что эти губы и эти руки не могли принадлежать человеку, который заставил ее прийти сюда. Слишком нежны были его объятия, слишком осторожно он клонил ее на подушку, разжигая своей сдержанностью.

Он поймал и поднял выше головы ее руки, а нога его как бы сама собой легла поверх ее бедер, так что теперь она не смогла бы никуда убежать, даже если бы и пожелала. Увы, меньше всего на свете она хотела этого!