Текст книги "Огонь ведьмы (Др. издание)"

Автор книги: Джеймс Клеменс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

ГЛАВА 18

Могвид прятался под карнизом и высовываться не собирался. Похоже, Фардейл повредил голову о камень во время схватки с нюхачом, если пытается вступить в контакт с не-си'лурой! Могвид отказывался подойти поближе и заглянуть в глаза огра, на чем настаивал брат, он боялся оказаться на расстоянии вытянутой руки от чудовища. Лучше умереть от голода, чем закончить жизнь, как разорванный пополам нюхач.

Однако следующие слова огра заставили его задуматься.

– Почему мысли волка в моей голове? – пророкотал огр таким голосом, словно в его горле родилась каменная лавина. – Что это за фокус?

Огр услышал Фардейла? Могвид немного высунулся из своего убежища. Дождь прекратился, в тучах появились просветы, и стало заметно светлее. Могвид посмотрел на огра, который стоял всего в нескольких шагах. В грубых чертах лица великана улавливалась тревога. На нем была лишь кожаная набедренная повязка, на боку висел мешок, болтавшийся рядом с останками нюхача. Он был похож на огров, которых Могвид видел на рисунках, только в жизни оказался не таким бесформенным и отвратительным. Возможно, художник преувеличил их недостатки. Так или иначе, но прежде Могвид никогда не встречал огров – если, конечно, перед ними стоял огр!

Он увидел зрачки с разрезом. Фардейл был прав. Возможно, си'лура… но существо было огромным. Си'луры не способны увеличивать свою массу, когда изменяют форму. Плоть есть плоть. Вес си'луры оставался неизменным, какое бы обличье он ни выбрал: олень, волк, медведь, человек, горный орел.

Фардейл посмотрел на Могвида. Глаза волка сияли от любопытства, и мысли брата ворвались в сознание Могвида:

«Волк узнает клич своей стаи».

Значит, огр почувствовал прикосновение брата! Могвид немного прополз вперед. Как такое возможно? Вес огра был почти в три раза больше, чем у Могвида. Ни один си'лура не мог иметь такие размеры.

– Выходи, маленький человечек. Не бойся. Я не буду тебя есть.

Могвид увидел, что огр смотрит на него. Наверное, у него острое зрение – ведь он жил в темных пещерах.

– Выходи, – прогремел голос.

Однако Могвид остался на месте, за спиной Фардейла. И все же слова огра немного рассеяли его ужас.

– Чего ты от нас хочешь? – спросил он, и собственный голос показался ему слабым и визгливым.

– Выходи. Тогда я буду лучше тебя видеть.

Могвид напрягся. Фардейл обратил взгляд к брату.

«Сокол со сломанным крылом не может летать. Лесные кошки крадутся в кустах».

Это означало, что им потребуется помощь, если они намерены пересечь земли огров.

Волк, прыгая на трех лапах, приблизился к огру, чтобы Могвид мог выбраться из-под карниза. И все же тот колебался. Он понимал, что выбора нет, но ноги отказывались ему подчиняться.

– Я не причиню тебе вреда, маленький человечек. Мое слово от сердца! – Великан ткнул окровавленным когтем себе в грудь.

В словах огра Могвид уловил печаль и усталость. Именно тон голоса, а не слова успокоили Могвида, он выбрался наружу и встал перед огром. Плоское лицо с огромными ноздрями и толстыми губами вызывало у Могвида отвращение. Настоящая гора мышц и костей. Могвид не мог вымолвить ни слова.

Фардейл ткнул брата носом, но тот отмахнулся. О чем говорить с огром?

Волк громко фыркнул, уселся на влажный песок и поднял взгляд на огра. Могвид понял, что брат хочет войти в контакт, но не с ним. Огр поднял руку и почесал когтем лоб, потом тряхнул головой.

– Фардейл? – пробормотал огр. – Что такое?

Могвид заговорил, сообразив, что пытается сделать брат.

– Это его имя: Далекая Долина, Фардейл. Он общается образами.

– Волки умеют так делать?

– Нет, он не волк. Он мой брат. – Могвид почувствовал, как к нему возвращается уверенность. Огр явно не собирался на него нападать. – А меня зовут Могвид.

– Я буду Тол'чак. – Огр приветственно опустил подбородок. – Но как может волк быть твоим братом?

– Мы си'луры – меняющие форму. Мы можем говорить друг с другом при помощи языка духа.

Тол'чак отступил на шаг. Его голос громом раскатился по склону.

– Вы тутура! Обманщики. Похитители детей!

Могвид съежился. Почему их народ так ненавидят? Гнев помог ему преодолеть страх.

– Это ложь! Мы лесной народ, нас не любят, но мы никому не причиняем вреда и живем мирно.

Слова Могвида произвели впечатление на огра. Он прищурился, и, когда заговорил снова, его голос заметно смягчился.

– Я слышу правду в твоих словах. Прости. Я слышал плохие истории.

– Не все истории бывают правдивыми.

Огр вздохнул, и его плечи опустились:

– Сегодня я много раз понял это.

– Мы лишь хотели здесь пройти. Зверь, которого ты убил, загнал нас сюда. Пожалуйста, пропусти нас.

– Я не буду вас останавливать. Но вы погибнете здесь. Огры вас поймают, вы не успеете пройти.

Могвид поморщился.

– Крики зверя дали эхо для моих братьев, – продолжил великан, показав на тело нюхача. – Скоро его кровь приведет сюда много, много огров. И тогда они вас съедят.

При последних словах огра Фардейл поднялся на ноги и встал поближе к брату.

В горле Могвида застрял комок. Скоро сюда придут огры!

Казалось, Тол'чак почувствовал, что Могвид охвачен паникой, и мягко сказал:

– Ночью я должен покинуть эти земли. Если хотите, я могу пойти с вами. Буду защищать и проведу через земли огров.

Путешествовать вместе с огром? От этой мысли во рту у Могвида пересохло. Фардейл посмотрел на него. Могвид открылся для брата.

«Стая становится сильнее, когда растет числом».

Могвид согласно кивнул, но не мог оторвать глаз от длинных клыков огра. Оставалось только надеяться, что стаю не сожрет один из ее новых членов.

Тол'чак посмотрел через огонь на двух братьев. Они довольно долго шли ночью, пока за несколько часов до рассвета не остановились, чтобы немного передохнуть. Брат-волк уже улегся, накрыв нос грязным хвостом. Его сломанная передняя лапа лежала вытянутой к огню. Тол'чак смотрел, как ровно и спокойно дышит волк, он заснул мгновенно.

Внимание Тол'чака привлекло движение. Второй брат лежал, завернувшись в одеяло, по другую сторону костра, и в его открытых глазах отражалось пламя – он не спал. Брат по имени Могвид все еще опасался Тол'чака.

– Тебе нужно спать, – тихо сказал Тол'чак, который по-прежнему с трудом говорил на общем языке. – Я сторожу. Мне не нужно много сна.

– Мне не хочется спать, – ответил Могвид, но его голос дрожал от усталости, глаза покраснели, вокруг них залегли глубокие морщины.

Тол'чак рассматривал Могвида. Какие они хрупкие – люди. Тонкие руки, словно веточки молодого деревца, а грудь такая маленькая, что непонятно, как они дышат. Он снова заговорил, стараясь убедить Могвида поспать:

– Завтра будет трудно. Еще два долгих дня, чтобы пройти перевал и покинуть земли моего народа.

– А что потом?

На лбу Тол'чака появились глубокие складки.

– Не знаю. Я ищу ответы. Когда я нашел вас, надеялся, что будет знак, какой-то смысл в нашей встрече. Но вы просто заблудившиеся путешественники.

Могвид зевнул, широко раскрыв рот.

– Мы тоже ищем ответы, – пробормотал он.

– Что вы хотите знать?

– Почему мы не можем менять форму.

– А вы не можете?

– Нет. Кое-что случилось… и мы остались в этих формах. Как и ты, мы с братом отправились в путешествие, чтобы найти способ освободить наши тела. Мы ищем город с остатками магии, который расположен в землях людей, он называется А'лоа Глен.

– Это опасное путешествие. Почему вы не можете быть довольными в этой форме?

Тол'чак увидел, как презрительно изогнулись губы Могвида.

– Мы – си'луры. Если останемся в одной форме дольше, чем пройдет четырнадцать лун, память о нашем происхождении исчезнет. А я не хочу забыть, кто я такой, и совсем не хочу остаться человеком! – Могвид заговорил громче, и Фардейл зашевелился во сне.

Очевидно, для брата-человека это был больной вопрос. Тол'чак нахмурился и поскреб когтем подбородок. Он решил сменить тему разговора.

– Твой волк… я хотел сказать, твой брат… постоянно посылает мне одну и ту же картину: волк видит собрата. Снова и снова. Я не понимаю.

Могвид колебался. Молчание затягивалось. Если бы не пламя, отражавшееся в глазах Могвида, Тол'чак решил бы, что си'лура спит. Наконец Могвид заговорил:

– Ты такой, как другие огры?

Этот вопрос удивил Тол'чака. Неужели его уродство столь очевидно, что даже другие способны его заметить?

– Нет, – после некоторых колебаний ответил он. – Я полукровка. Во мне смешалась кровь огра и человека.

В словах маленького человека горечь смешалась с улыбкой.

– Ты ошибаешься, огр. Ты не наполовину человек. Ты наполовину си'лура.

– Почему так?

– Я знаю охотников и других людей из Западных Пределов. В тебе нет человеческой крови. Ни один народ не способен слышать духовный язык си'луры. А ты можешь. Твои глаза… они такие же, как у нас. В тебе течет кровь си'луры, а не человеческая.

Тол'чак застыл в неподвижности. Его сердце забилось медленнее, а земля вдруг показалась ужасно холодной. Он вспомнил странный ответ Триады, когда он заговорил о своей смешанной крови. Слова «он не знает» всплыли в его памяти. Если Триаде известно о его истинном происхождении, почему они ему ничего не сказали?

Он содрогнулся. В словах Могвида чувствовалась правда – в особенности после того, как он увидел, насколько маленькие и хрупкие существа эти люди. Женщина человеческой расы не пережила бы совокупления с огром, хотя женщины огров весят не больше, чем человек, но они приземистые и широкие в кости. Нет, женщина человеческой расы не выдержала бы натиска взрослого огра, пришедшего в возбуждение. Далеко не все женщины огров оставались в живых после совокупления с разгорячившимся воином-огром. Поэтому огры содержали целый гарем маленьких женщин: если одна будет раздавлена, ей на смену придут другие.

Тол'чак опустил голову и подпер ее руками. В голове у него все перемешалось. Си'лура, превратившаяся в женщину-огра, могла выдержать натиск его огромного отца. Но сделала ли она это сознательно или осталась в форме огра и забыла, что прежде была си'лурой? Он никогда не узнает ответа. Мать умерла при родах, во всяком случае, так ему сказали. Но правда ли это?

Должно быть, Могвид почувствовал, как Тол'чак потрясен. Он испугался, что оскорбил великана, и неуверенно сказал:

– Я… я сожалею…

Тол'чак поднял руку, чтобы успокоить человека, но не смог произнести ни слова. Он лишь молча смотрел на двух братьев, лежащих у костра. Оказалось, что и они являются его племенем. Он видел страх в глазах Могвида. Здесь, так же как и в родных пещерах, его никогда не смогут принять полностью. Тол'чак всегда будет пугать и оскорблять своим видом.

Он смотрел, как Могвид заворачивается в одеяло и накрывает уголком голову. Тол'чак начал замерзать. В эту ночь костер не приносил тепла. Он смотрел на звезды, появлявшиеся в разрывах между тучами. Потрескивал огонь, поглощая хворост.

Никогда еще Тол'чак не чувствовал себя таким одиноким.

На следующий день он пожалел, что был недоволен своим одиночеством. Неожиданно на перевале оказалось слишком много народу. Всю ночь Тол'чак думал над словами Могвида, только утренние заботы о сворачивании лагеря позволили ему отвлечься. Именно это длившееся оцепенение и недостаток сна ослабили обычную осторожность Тол'чака. Он не успел спрятать своих спутников, когда на тропе внезапно появились три огра.

Он узнал огров из клана Куукла, того самого, что убил его отца во время одного из походов. Их мощные мускулистые тела покрывали шрамы – следы многих битв. Вождь был заметно выше Тол'чака.

– О, полукровка из клана Токтала! – прорычал великан-предводитель и указал стволом дуба, который держал в руке, на Тол'чака. – Оказывается, даже полукровка способен добыть дичь на этих тропах.

Тол'чак встал перед дрожащим Могвидом, Фардейл подошел к его ноге и зарычал на чужаков. Тол'чак оперся кулаком одной руки о землю, чтобы больше походить на настоящего огра. У них был лишь один шанс выжить – не спровоцировать огров из враждебного клана. Тол'чак с радостью заговорил на привычном языке огров:

– Это не добыча. Они под моей защитой.

Вождь криво ухмыльнулся, обнажив клыки.

– С каких это пор огры исполняют волю людей? Или твоя человеческая половина взяла вверх над огром?

– Я огр. – Тол'чак показал клык, твердо решив, что не станет терпеть оскорбления.

Но это лишь позабавило огра-великана.

– Значит, сын Лен'чака считает, что он превосходит своего отца? Не стоит угрожать тому, кто отправил твоего отца в пещеры духов.

Тол'чак почувствовал, как напряглись мышцы его шеи. Если великан сказал правду, то он убийца отца! Он вспомнил слова Триады: сердце-камень приведет его туда, куда следует. Тол'чак полностью обнажил клыки.

Веселье тут же исчезло из глаз вождя, осталось лишь выражение угрозы.

– Не откусывай больше, чем способен проглотить, полукровка-недомерок. Я забуду оскорбление и оставлю тебе жизнь, если ты отдашь нам свою добычу. – Взгляд огра переместился на волка и Могвида. – Из них получится отменная похлебка.

Хотя они говорили на языке огров, Могвид понял смысл беседы. Или его напугал голодный блеск в глазах огра-великана. Так или иначе, но он застонал и спрятался за спиной Тол'чака. Фардейл остался стоять рядом, его рычание стало громче.

– Они под моей защитой, – повторил Тол'чак. – И никто не причинит им вреда.

– Это решит только сила! – прорычал вождь и ударил дубовым стволом о тропу, по склону прокатилось эхо.

Тол'чак посмотрел на свои пустые руки. У него не было оружия. Он разжал свободную ладонь и сказал:

– Коготь к когтю.

Предводитель рассмеялся.

– Первый закон войны, полукровка: никогда не упускай своей выгоды.

Он не стал отбрасывать дубовый ствол.

Тол'чак нахмурил брови. Против вооруженного врага у него не было никаких шансов.

– Так вот какова честь клана Куукла?

– Что такое честь? Победа – вот истинная честь. Клан Куукла будет править всеми кланами!

Пока вождь пыхтел и готовился к атаке, Тол'чак быстро огляделся по сторонам в поисках подходящего оружия – камня, палки, чего угодно. Но ночной дождь все смыл с перевала. Оружия у него не было. И тогда он вспомнил. У него есть оружие – камень! Он вытащил из висящего на бедре мешка сердце-камень. Вождь увидел, что появилось в руке Тол'чака, и глаза великана округлились.

– Сердце-камень! – Взгляд огра обезумел, его руки задрожали. – Отдай его мне, и я пропущу всех вас.

– Нет.

Огр взревел от ярости и высоко поднял дубовое бревно. Тол'чак оттолкнул Фардейла и Могвида в сторону. Он приготовился использовать камень в качестве оружия. Ему уже удалось убить при помощи камня, возможно, повезет и сейчас.

Однако делать ничего не пришлось. Когда он поднял Сердце Огров, луч солнечного света пронзил тучи и ударил в камень. И он засиял тысячами цветов.

Тол'чак поморщился от яркого света. Прикрыв глаза от сияния, он заметил, что враждебного вожака залил отраженный свет сердца. Над великаном начал подниматься легкий дымок, который несколько мгновений сохранял форму его тела. Затем дым потянулся вверх и в сторону, устремился к камню и втянулся внутрь. Тучи вновь сомкнулись у них над головами, и солнце скрылось. Камень потух.

Тол'чак и два других огра застыли на месте, как высеченные из гранита статуи, тело вождя пару мгновений еще продолжало стоять, а потом рухнуло на тропу. Дубина выпала из руки.

Он был мертв.

Два других огра смотрели на мертвого вожака расширенными от ужаса глазами. А затем, как по команде, развернулись и помчались наутек.

Могвид подошел к Тол'чаку.

– Что произошло? – спросил он, не спуская глаз с камня.

Тол'чак стоял и смотрел на труп убийцы отца.

– Возмездие, – ответил он.

В течение двух следующих дней Могвид заметил, как меняется огр. Они почти все время путешествовали ночью, чтобы избежать встреч с другими ограми. Но даже в темноте Могвид видел, что Тол'чак идет так, словно несет на плечах тяжкую ношу. Он редко вступал в разговор, а взгляд его был устремлен в пустоту. Огр не обращал внимания даже на послания Фардейла.

Тол'чак узнал наконец правду о своем происхождении. Почему же эта новость произвела на него столь сильное впечатление?

Могвид отбросил в сторону мысли о Тол'чаке. Он испытывал облегчение – они наконец покинули земли огров. До главного перевала Зубов осталось совсем немного, а за ним начинались восточные земли – там обитали люди.

Приближались сумерки, им предстояло разбить лагерь. Тол'чак первым подошел к краю перевала. Фардейл следовал за огром, как хорошо обученная собака.

Волк с трудом запрыгнул на выступ скалы. Сломанная лапа мешала двигаться, но остановить его не могла. Казалось, ничто не может помешать Фардейлу двигаться вперед. Могвид потянулся к своей сумке и нащупал железный намордник.

Он незаметно снял его с тела нюхача, когда остальные отвлеклись. Может пригодиться, когда настанет момент остановить брата. Могвид погладил холодное железо. Лучше быть готовым ко всему заранее.

Остановившись возле камней, он посмотрел на восточные склоны. Тени горных пиков ложились на землю – солнце садилось.

Теперь все тропы вели вниз.

Фардейл поднял нос к ветру, дующему с нижних земель. Даже Могвид почувствовал легкую примесь соли, принесенную от далекого моря. «Какой непривычный и завораживающий аромат, – подумал он, – как не похож на запахи дома». Однако он уловил и другой, хорошо знакомый запах.

– Пахнет дымом, – предупредил Могвид.

– Старый дым, – ответил Тол'чак, его голос звучал увереннее, чем в первые дни. Казалось, он изучает запах, втягивая воздух широкими ноздрями. – Пожар был вчера.

– Значит, мы можем продолжать путешествие? – Могвид с тревогой представил себе лесной пожар.

Огр кивнул.

– Теперь, когда мы покинули земли огров, возможно, нам следует разойтись.

Могвид начал бормотать слова благодарности, когда Тол'чак неожиданно застонал и прижал руку к груди.

– Что такое? – спросил Могвид, озираясь по сторонам в поисках опасности.

Фардейл спрыгнул со скалы и подбежал к огру, положил лапу ему на ногу.

Тол'чак выпрямился, засунул руку в мешок и вытащил огромный самоцвет, убивший вожака огров. Камень пульсировал красным светом, на него было больно смотреть. Затем, словно угли потушенного костра, потускнел и погас.

– Что это? Ты ничего не рассказывал о своем сокровище.

Могвид постарался скрыть всколыхнувшуюся жадность.

Камень обладал огромной ценностью. Он мог бы им пригодиться для обмена, когда они окажутся в землях людей.

– Сердце-камень. – Тол'чак вернул самоцвет в мешок. – Священный камень моего народа.

Могвид не мог отвести глаз от мешка.

– Но это сияние! Почему он начинает светиться? Что это означает?

– Знак. Меня зовут духи.

– Куда?

Тол'чак указал на бескрайние пространства, открывающиеся за восточными склонами. Над ними медленно плыл дым.

– Если вы меня возьмете, я буду путешествовать с вами в земли людей. Похоже, наши дороги еще не должны разойтись. Впереди нас ждут ответы, которые мы ищем.

– Или гибель, – пробормотал Могвид.

Книга третья
ДОРОГИ И ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЯ

ГЛАВА 19

Элена застыла, глядя на то место, где несколько мгновений назад стоял ее брат, но видела лишь обугленные булыжники мостовой. Ее окружало молчание, словно весь город затаил дыхание. Способность девушки воспринимать происходящее исчезла вместе с Джоаком. Она даже не моргнула, когда к ней подошел однорукий воин.

– Мне очень жаль, – сказал он, положив руку ей на плечо. Он продолжал, с трудом сдерживая ярость: – Я не подозревал, что это чудовище обладает таким могуществом. Но не волнуйся. Я выслежу его и освобожу твоего брата.

К ним присоединилась крошечная женщина, которая ранее сумела отвести Элену в безопасное место.

– Эр'рил, кто этот человек в плаще с капюшоном? Ты его узнал?

– Кое-кто из моего далекого прошлого, – пробормотал он. – Никак не ожидал, что мы когда-нибудь встретимся снова.

– Так кто же он?

– Сейчас это не имеет значения. Горожане встревожены. Нам следует побыстрее покинуть долину.

Между тем люди вокруг начали приходить в себя после нападения демона. Некоторые призывали к оружию.

– Что будет с девушкой? – спросила нифай.

Элена все еще неподвижно стояла на месте, глядя в пустоту.

– Брат… – с трудом прошептала она онемевшими губами.

– Мы отведем ее в безопасное место, – ответил Эр'рил. – А потом я отправлюсь на поиски старика и юноши.

К ним подошел огромный горец и остановился между Эленой и тем местом, где исчез Джоак. Его появление отвлекло девушку, однако перед глазами у нее потемнело и она начала оседать на мостовую. Сильная рука воина подхватила ее.

– Эр'рил, сердце девушки охвачено ужасом, – сказала Ни'лан. – Нам нужно переправить ее в безопасное место, подальше отсюда.

– Ни'лан, нам нужно узнать, осталась ли у нее семья.

При слове «семья» мрак, сжимавший сердце Элены, расступился, ее взгляд скользнул по изуродованному телу тети Филы, лежащему, точно груда тряпок, в темном углу, и из ее глаз хлынули слезы. Элена вспомнила последние слова тетушки и с трудом повернула лицо к воину.

– У меня… есть дядя. Она сказала… чтобы я отправилась к нему.

Женщина опустилась на колени рядом с Эленой.

– Кто тебе сказал, дитя?

– Где твой дядя? – вмешался Эр'рил.

Элена с трудом подняла руку и указала в северную часть города.

– Ты можешь отвести нас туда?

Она кивнула. Неожиданно они услышали мощный бас:

– Смотрите, кого я нашел!

Элена и Эр'рил повернулись. Элена увидела, как горец наклонился над бочкой с дождевой водой и вытащил из-за нее худого мужчину в грязной форме гарнизона.

– Кто это?

Элена знала ответ на вопрос, который задал воин. Она видела это лицо с ухоженными усами и черными глазами и заставила себя заговорить:

– Он один из тех, кто убил мою семью! Он был со стариком.

Это был Рокингем.

Дрожащий от страха мужчина испуганно озирался по сторонам, пытаясь найти путь к спасению, но Крал крепко держал его, намотав плащ солдата на огромный кулак. Другую руку горец положил на рукоять топора. Эр'рил узнал человека, который беседовал с темным магом.

– Кто ты такой? – резко спросил Эр'рил.

– Я… командир местного гарнизона. – Рокингем старался говорить с угрозой, но в его голосе явно слышался страх, он все время оборачивался на обезглавленный горцем труп скал'тума. – Вам лучше меня отпустить.

– Девушка говорит, что ты заодно с темным магом. Это правда?

– Нет, она лжет.

Эр'рил кивнул горцу. У них был способ узнать правду.

– Испытай его.

Крал поставил топор рядом с бочкой и положил руки на виски Рокингема. Тот попытался вырваться, но горец крепко его держал. Через мгновение горец отдернул руки, словно они прикоснулись к пламени.

– Он говорит правду, Крал?

Горец потряс рукой, словно испытывал боль.

– Не могу ответить. Я никогда не сталкивался ни с чем похожим. Словно… словно… – Крал помотал головой.

– Что? – спросила Ни'лан.

– Он весь состоит из лжи, его слова подобны каплям чудовищного океана неправды. Я даже не могу его читать.

Теперь Крал с отвращением держал Рокингема вытянутой рукой как можно дальше от себя.

– Ты думаешь…

Вдруг раздался зов рожка, и Эр'рил не успел задать следующий вопрос.

Рожку ответило сразу несколько труб, напугав стаю голубей, сидевших на соседней крыше. Трубы пели со стороны гарнизона. Из окон домов и из-за дверей начали выглядывать горожане. Город приходил в себя после магического нападения.

– Пришло время последовать твоему совету, Эр'рил, – сказала Ни'лан. – Нужно уходить. Здесь нам больше делать нечего.

Снова запели трубы.

– Мои люди уже идут, – заявил Рокингем. – Отпустите меня, отдайте девушку, и у вас появится шанс остаться в живых.

Крал встряхнул его, солдат взвизгнул.

– Не думаю, что ты можешь кому-то отдавать приказы, – заметил Эр'рил. – Крал, возьмем его с собой.

– Нет! – воскликнула Элена. – Он воплощение зла!

Эр'рил опустил руку на плечо девушки. Сейчас ему не хватало только истерики ребенка, но он постарался смягчить свои слова.

– Он может знать, куда исчез твой брат. Надеюсь, он приведет нас к нему.

Эр'рил видел, как девушка преодолела страх и расправила плечи. В ее глазах появилась решимость. Она плюнула в сторону пленника:

– Только никогда ему не верьте.

Эр'рил почувствовал уважение к юной девушке.

– Я никому не верю, – пробормотал он и повернулся к Кралу и Ни'лан. – Мы отправимся на север и попытаемся найти ее дядю. Возможно, мы сумеем выяснить, что здесь произошло.

Крал кивнул и связал запястья Рокингема. Закончив, он сунул топор за пояс, достал нож и клинком пощекотал ребра Рокингема.

– И не вздумай дергаться, – сказал он с холодной усмешкой.

Ни'лан обняла Элену за плечи.

– Пойдем, дитя.

Эр'рил повел их по боковым улицам и переулкам. Большинство горожан оставалось на площади, никто не обратил внимания на их уход.

Бол осматривал комнату, поглаживая длинные седые усы. Он был почти готов. Груды книг и свитков расставлены по полкам и шкафам. За долгие годы он впервые навел порядок в своей библиотеке и на столе. Прошли десятилетия с тех пор, как он в последний раз видел поверхность стола, некоторые книги отпечатали след на дубовых досках. Повсюду виднелись желтые капли воска, придававшие столу болезненный вид. Бол вздохнул: сойдет и так, он же не служанка.

Он провел пальцами по седым волосам и уловил запах закипающего на плите ко'коа. Скоро будет готова чечевичная похлебка. Нужно еще приготовить соус к жаркому, но с этим можно немного подождать. Может быть, собрать моркови в саду? Скоро начнутся заморозки, и все овощи погибнут.

Он выглянул в западное окно – за пиками Зубов садилось солнце. Грозовые тучи собирались над вершинами гор, там уже шел дождь. Предстояла дождливая ночь.

Нет, морковь подождет. Осталось слишком мало времени.

Его рука постоянно возвращалась к амулету, сделанному из волос Филы и висевшему у него на шее на шнурке. Она бы гораздо лучше приготовила трапезу, но придется довольствоваться тем, что есть. Судьба сделала выбор между близнецами, и сестру у него отняли. Теперь у нее совсем другие обязательства, а Болу предстоит решать практические вопросы. И кому выпал более сложный жребий, пока непонятно. Дороги, берущие начало в этой комнате, расходятся в тысячах направлений. Как валун, столетиями подмываемый у основания дождями, начавший скольжение вниз по склону, уже не может повернуть вспять – так будет и с каждым из них.

– Огонь отметит ее приход, – пробормотал он в пустое пространство комнаты. – Но что будет потом?

Холод проник под его рубашку из грубой ткани и шерстяное белье. Бол подошел к камину и бронзовой кочергой разворошил дрова, пламя разгорелось ярче. Он стоял возле камина, дожидаясь, пока одежда нагреется. Почему его старые кости вечно страдают от холода? В последние дни он очень часто не мог согреться.

Однако Бол неподвижно стоял у огня по другой причине. Ему оставалось закончить еще одно дело. Он сжал в ладони амулет.

– Пожалуйста, Фила. Избавь меня от этого долга. Ты всегда была сильнее меня.

Ответа не последовало. И от амулета не начало исходить привычное тепло. Впрочем, он на это и не рассчитывал. Он уже не мог связаться с Филой при помощи такого простого трюка. Он остался один.

Бол согрел пальцы в потоках теплого воздуха, идущих от камина, стараясь таким образом очистить руки для предстоящей работы. Он посмотрел на маленькие белые волоски на костяшках пальцев. Когда руки успели стать такими старыми, а кожа превратиться в пергамент, покрывающий узловатые кости?

Вздохнув, он опустил руки и отвернулся от огня. Если он правильно истолковал свитки, отряд скоро придет в его дом.

Бол построил его, когда был совсем молодым человеком. Построил специально для предстоящей ночи. Руины древней школы находились под половицами. Здесь был начертан план, отсюда начнется путешествие.

Этой ночью он должен быть таким же сильным, как Фила.

Бол подошел к шкафу, сделанному из прочнейшего железного дерева, дверцу можно было открыть единственным ключом. После коротких колебаний он снял с шеи сплетенный из волос шнур и посмотрел на амулет. Из зеленого нефрита был вырезан винный кувшин, содержавший три капли священной воды. Вода все еще обладала древней энергией стихий. Амулет позволял близнецам общаться через большие расстояния, помогал координировать и реализовывать многие планы.

Бол закрыл глаза. Амулет был священным, но еще он связывал его с умершей сестрой. Ему не хотелось его лишиться. И все же… Он вспомнил суровые серые глаза Филы и представил себе, что она бы ему сказала. «Поторопись, старик, сказала бы она. – Иногда нужно уметь от чего-то отказаться».

Фила всегда отличалась практичностью.

В уголках его губ появилась улыбка. Он взмахнул шнуром и разбил амулет о печать шкафчика из железного дерева.

Осколки нефрита полетели на пол. Один кусочек больно ударил его по щеке, словно пощечина за то, что он уничтожил произведение искусства.

Он не обратил внимания на боль. Ключ сработал, печать на шкафчике была сломана. Он протянул руку и открыл дверцу, запечатанную два десятилетия назад. Внутри лежал всего один предмет: шкатулка из розового дерева, украшенная по краям позолотой. Бол не стал вынимать изящную шкатулку, а лишь поднял крышку. На фиолетовой шелковой подкладке лежал древний кинжал, он был старше любого здания в долине, старше воспоминаний большинства людей.

Пока сердцем Бола не овладел страх, он схватил кинжал за рукоять и вытащил из шкатулки. Затем он поднес оружие к пламени камина. Казалось, черный клинок поглощал свет, а золотая роза, выгравированная на рукояти, излучала ослепительное сияние.

Он держал кинжал, и у него на глазах выступили слезы, но рука Бола не дрогнула, а слезы так и не потекли по щекам. Бол не забыл о долге. Он был истинным братом своей сестры.

– Прости меня, Фила, – прошептал он в пустой комнате.