Текст книги "Бессмертные (сборник)"

Автор книги: Джеймс Ганн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

– Если выйдем прямо сейчас, – сказал он, – то к полудню, возможно, увидим особняк.

Проходя мимо карлика, он кинул взгляд себе под ноги, остановился и обернулся к Пирсу с Марной. Затем нагнулся, поднял бесформенное тельце и направился к дороге.

Вертолет стоял рядом с шоссе.

– На нем мы бы за пару минут долетели, – послышалось его ворчание.

Поблизости отозвалась Марна:

– Нас не ждут. Вертолет расстреляют на подлете, миль за пять до особняка.

Гарри привязал коротышку к сиденью вертолета. Ловец уставился на него полным ненависти взглядом. Гарри завел двигатель, нажал на панели автопилота кнопку «Возврат» и отступил назад. Вертолет поднялся в воздух, выровнялся и полетел на юго-восток.

Кристофер и Пирс уже стояли на шоссе, когда Гарри вернулся. Мальчишка вдруг широко улыбнулся и протянул ему кроличью лапку.

– А вот и завтрак.

И они двинулись по шоссе в сторону Лоуренса.

* * *

Особняк губернатора стоял на вершине холма, похожего на букву Г, который возвышался между двумя речными долинами. Когда-то здесь находился известный университет, но средства на поддержание таких заведений давно перенаправили в более важные сферы. Частные пожертвования также сократились, когда возросли расходы на медицинские услуги и исследования. А вскоре и само образование перешло в категорию никому не нужной бутафории, и университет умер.

Губернатор выстроил здесь особняк около семидесяти пяти лет назад, когда жизнь в Топике стала невыносимой. Задолго до этого здание получило пожизненный статус его офиса – а жить губернатор собирался вечно.

Штат Канзас был баронством – определение, ничего не говорящее Гарри, чье знание истории ограничивалось историей медицины. Сам губернатор был бароном, а этот особняк – его цитаделью. Его вассалами становились все пригородные помещики; за это им платили бессмертием или его посулами. Как только кто-нибудь из них получал дозу, у него оставалось два пути: хранить верность губернатору и жить вечно, исключая смерть от несчастного случая, или умереть через тридцать дней.

Губернатору не доставляли груз уже около четырех недель. Его вассалы начинали впадать в отчаяние.

Особняк представлял собой настоящую крепость. Внешняя стена пяти футов высоты из армированного бетона была облицована пятидюймовой броней. Ее окружал ров, в котором плавали пираньи.

Внутренняя стена возвышалась над внешней. Голое, забетонированное пространство между ними можно было в два счета залить напалмом. В стене прятались амбразуры ракетных орудий.

Особняк, похожий на зиккурат, широкими ступенями уходил вверх. На каждой ступени-террасе находилась гидропонная ферма. На самой вершине постройки располагался стеклянный пентхаус; полуденное солнце превращало его стены в жидкое серебро. На столбе, возвышающемся неподалеку, вращалась тарелка радара.

Большая же часть особняка, как у айсберга, пряталась под землей. Пробив известняк и гранит, он ушел в землю на целую милю. Особняк был подобен живому созданию; автоматические устройства контролировали все внутри: подачу воздуха, повышение и понижение температуры, питание и увлажнение. А также отслеживали и уничтожали врагов, подобравшихся слишком близко…

Управлять этим чудом технологии можно было одному-единственному человеку. В данный момент так дело и обстояло.

У особняка не было входа. Гарри стоял перед внешней стеной и размахивал курткой.

– Эй, в особняке! Сообщение губернатору из Медицинского Центра. Эй, в особняке!

– Вниз! – закричал Кристофер.

Словно разъяренная пчела пролетела над ухом у Гарри, а следом за ней – целый рой. Он упал на землю и перекатился. Скоро жужжание стихло.

– Ты ранен? – быстро спросила Марна.

Гарри поднял лицо из пыли.

– Мазилы, – мрачно проворчал он. – Откуда стреляли?

– С одной из вилл, – ответил Кристофер, указывая на здания, разбросанные у подножия холма.

– Так они даже на снаряжение себе не заработают, – заявил Гарри.

Громоподобный, словно глас Божий, голос раздался из особняка:

– Кто принес сообщение для меня?

Не поднимаясь, Гарри крикнул:

– Доктор Гарри Эллиот. Со мной дочь губернатора Марна и лекарь. Нас обстреливают с одной из вилл.

Ответа из особняка не последовало. Через какое-то время во внутренней стене распахнулась амбразура. Пролетел, блеснув на солнце, какой-то предмет, оставивший за собой огненный след, и тут же ринулся вниз. Спустя секунду на воздух взлетела одна из вилл, обрушившись затем вниз горой обломков.

Над внешней стеной поднялась стрела крана. На ней висела огромная металлическая кабина. Когда она достигла земли, ее двери распахнулись.

– Вступите в мои владения, – прозвучало из особняка.

В кабине было пыльно. Так же, как и в пентхаусе, где их разместили. Огромный бассейн высох; кабинки для переодевания сгнили; пальмы, цветы и кустарники погибли.

В центральной колонне с зеркальной поверхностью распахнула свой черный зев дверь.

– Входите же, – велело дверное устройство.

Лифт спустился глубоко под землю. Желудок Гарри сжался; ему стало казаться, что лифт никогда не остановится, но тут двери распахнулись. За ними находилась просторная гостиная, выдержанная в разнообразных оттенках коричневого цвета. Одну из стен целиком занимал гигантский экран.

Марна выбежала из лифта.

– Мама! – закричала она. – Бабушка!

И кинулась осматривать помещение. Гарри медленно шел следом.

Шесть спален выходили в длинный коридор. В конце коридора была детская. По другую сторону от гостиной располагались столовая и кухня. Во всех комнатах был такой же, на всю стену, экран. Все комнаты были пусты.

– Мама? – повторила Марна.

Экран в столовой мигнул, и на нем появилось изображение существа, развалившегося на воздушном матрасе. Оно было чудовищно, невообразимо толстым. Просто-таки гора жира, трясущаяся и колыхающаяся. Хотя одежды на нем не было, определить пол не представлялось возможным. Груди существа походили на две огромные подушки из жира, но между ними росли волосы. Его лицо, хоть и походило на луну, казалось маленьким на фоне чудовищного тела; глаза на нем смотрелись словно изюминки в пироге.

Существо потягивало питательную смесь через трубку; затем, увидев их, отпихнуло ее лапищей с пальцами-сардельками и хихикнуло басом.

– Привет, Марна, – произнесло оно знакомым голосом. – Ищешь кого-то? Знаешь, твои мать и бабка весьма расстроили меня. Бесплодные твари! Я их напрямую присоединил к хранилищу; теперь-то кровь всегда будет поступать вовремя…

– Ты убьешь их! – задохнулась от ужаса Марна.

– Картрайтов? Дурочка! Кроме того, сегодня у нас первая брачная ночь, и мы совсем не хотим, чтобы нам кто-нибудь мешал, не так ли, Марна?

Марна отступила в гостиную, но чудовищная тварь смотрела на нее и с того экрана. Затем глазки-бусинки уставились на Гарри.

– Ты – тот доктор с сообщением. Говори.

Гарри нахмурился.

– Вы… губернатор Уивер?

– Во плоти, мальчик мой.

Тварь захихикала. От этого все ее жирное тело заколыхалось волнами.

Гарри глубоко вдохнул.

– Груз похищен. Новый груз подготовят не ранее чем через неделю.

Уивер нахмурился и ткнул толстым пальцем куда-то вне обзора камеры.

– Вот!

Затем он снова посмотрел на Гарри и улыбнулся дебильной улыбкой.

– Только что взорвал офис декана Мока. Прямо с ним вместе. Заслуженная кара. Он двадцать лет воровал у меня эликсир.

– Эликсир? Но…

Информация о Моке была слишком неправдоподобной, чтобы обращать на нее внимание; Гарри просто не мог поверить в это. А вот упоминание эликсира его шокировало.

Губы Уивера округлились в сочувствующем «О».

– Я развеял твои иллюзии? Тебе сказали, что эликсир до сих пор не был создан. А все обстояло как раз наоборот. Около ста лет назад, доктором по имени Рассел Пирс. А ты наверняка собирался его изобрести и тем самым заслужить бессмертие в качестве награды. Нет… я не телепат. Просто пятьдесят из ста докторов всегда мечтают о том же самом. Вот что я тебе скажу, доктор, – я и есть тот самый избиратель. Я решаю, кому достанется бессмертие, и мои решения весьма переменчивы. Боги всегда капризны. Это и делает их богами. Я мог бы подарить тебе бессмертие. И я подарю, да-да. Служи мне верно, доктор, и когда начнешь стареть, я верну тебе молодость. А сейчас я мог бы сделать тебя деканом Медицинского Центра. Хочешь?

Тут он снова нахмурился.

– Хотя нет… ты начнешь воровать эликсир, как Мок, и не сможешь обеспечить бесперебойную доставку груза, которого так ждут мои вассалы.

Уивер почесал между грудями-лепешками.

– Что же делать? – всхлипнул он. – Верные мне люди вымирают. Я не могу дать им дозу эликсира, а их собственные дети устраивают им засады. На днях Уайти напал на отца; продал его старьевщику. Старики не дают молодежи пробраться поближе к огню. Но старики неизбежно вымирают, а молодежи эликсир не нужен, по крайней мере пока. Хотя потом понадобится. И тогда они приползут ко мне на коленях, моля о снисхождении, а я рассмеюсь им в лицо и оставлю подыхать. Ведь так боги и поступают, знаешь ли.

Теперь Уивер почесал запястье.

– Ты все еще не оправился от новостей об эликсире. Думаешь, нужно производить его бочками и сделать всех без разбора бессмертными. Подумай хорошенько! Мы же понимаем, что это абсурд, да? Тогда всем всего будет не хватать. И какова цена бессмертию, если жить вечно смогут все?

Его голос внезапно изменился, в нем зазвучали деловые нотки.

– Кто напал на груз? Этот человек?

В нижней части экрана появилось фото.

– Да, – ответил Гарри.

Голова у него шла кругом. Развенчание иллюзий и бессмертие, сразу, без передышки. Все нахлынуло слишком быстро. У него не было времени на осознание этого кошмара.

Уивер задумчиво потер свой бесформенный рот.

– Картрайт! Как он умудряется это проворачивать?

В громоподобном голосе отчетливо проскользнула нотка страха.

– Вечно рискует. Он чокнутый – вот оно что, просто сумасшедший! Ищет смерти.

Гора плоти задрожала; тело заколыхалось.

– Пусть только сунется ко мне. Я помогу ему сдохнуть.

Он снова взглянул на Гарри и поскреб шею.

– Как вы четверо сюда попали?

– Мы шли пешком, – коротко ответил Гарри.

– Шли? Не верю.

– Спросите менеджера мотеля рядом с Канзас-Сити, или стаю волков, которым почти удалось похитить Марну, или ловца, который парализовал меня. Они подтвердят, что мы пришли пешком.

Теперь Уивер скреб свое громадное брюхо.

– Ох уж эти мне волчьи стаи! Создают кучу проблем. Хотя пользу тоже приносят. Подчищают пригород. Но если тебя парализовали, как ты оказался здесь, вместо того чтобы лежать на секционном столе в каком-нибудь из банков органов?

– Лекарь сделал мне переливание крови Марны.

Слишком поздно Гарри заметил, что Марна знаками просит его замолчать.

Лицо Уивера омрачилось.

– Значит, ты украл мою кровь! Я теперь не смогу взять ее еще целый месяц. Придется тебя наказать. Не сейчас, позже, когда я придумаю наказание, достойное преступления.

– Месяц – это слишком мало, – заявил Гарри. – Неудивительно, что девочка такая бледная, раз вы из нее ежемесячно выкачиваете кровь. Вы убьете ее.

– Но ведь она – Картрайт, – удивленно сказал Уивер, – а мне нужна кровь.

Рот Гарри сжался в тонкую линию. Он поднял руку с браслетом.

– Ключ, сэр?

– Скажи-ка мне, – спросил Уивер, медленно почесываясь под грудью, – Марна уже может забеременеть?

– Нет, сэр. – Гарри спокойно смотрел в глаза губернатору Канзаса. – Ключ?

– Ах да, – отозвался Уивер. – Я где-то его потерял. Придется тебе еще немного походить с браслетом. Ну, Марна, сегодня и проверим, забеременеешь ты или нет? Подбери что-нибудь подходящее для брачной ночи, ладно? И давай не будем все портить нытьем, стонами и криками боли. Приходи с трепетом и радостью, как Мария явилась к Господу.

– В таком случае, если появится ребенок, – заявила Марна, побелев, – это будет непорочное зачатие.

Гора плоти гневно содрогнулась.

– Похоже, без криков сегодня не обойдется. Да. Лекарь! Ты – отвратительный старик с мальчишкой. Ты же целитель.

– Так меня называют, – прошептал Пирс.

– Говорят, ты творишь чудеса. Ну так сотвори чудо для меня.

Уивер поскреб тыльную сторону ладони.

– У меня зуд. Доктора ничего не обнаружили и поплатились за это жизнью. Он сводит меня с ума.

– Я исцеляю прикосновением, – предупредил Пирс. – Каждый человек способен помочь себе сам; я только направляю.

– Ни один человек не коснется меня, – заявил Уивер. – Ты вылечишь меня к вечеру. Не хочу слышать никаких отговорок. В противном случае я разозлюсь и на тебя, и на мальчишку. Да, я буду очень зол на мальчишку, если у тебя ничего не выйдет.

– Сегодня вечером, – пообещал Пирс, – я сотворю чудо для вас.

Уивер улыбнулся и протянул руку к трубке с питательной смесью. Темные бусинки его глаз блеснули на бледном, похожем на миску сметаны лице.

– Тогда до вечера!

И изображение пропало с экрана.

– Червяк, – прошептал Гарри. – Гигантский бледный червяк в самом сердце розы. Вгрызающийся в нее, слепой, эгоистичный, рушащий все.

– Мне он кажется плодом, не желающим покидать утробу, – сказал Пирс. – Оставаясь там, в безопасности, он убивает мать и не понимает, что тем самым уничтожает и себя самого.

Он слегка повернулся к Кристоферу:

– Здесь есть камера?

Кристофер кинул взгляд на экран.

– В каждой комнате.

– Жучки?

– Повсюду.

Пирс заявил:

– Придется надеяться на то, что он не станет просматривать записи или отвлечется на какое-то время, чтобы мы успели сделать все, что нужно.

Гарри взглянул на Марну, а затем и на Пирса с Кристофером.

– Что же мы можем сделать?

– Ты с нами? – спросила Марна. – Откажешься от бессмертия? Рискнешь всем?

Гарри скривился.

– А что я теряю? В таком мире…

– Как тут все устроено? – прошептал Пирс. – Где Уивер?

Марна беспомощно пожала плечами:

– Я не знаю. И мама с бабушкой не знали. Он всегда присылает лифт. Здесь нет ни лестниц, ни других выходов. А лифты управляются с панели, стоящей у его кровати. На ней тысячи кнопок, отвечающих за все здание, – освещение, вода, воздух, температура и подача пищи. Он может пустить токсичный или парализующий газ, залить все напалмом. Может взорвать снаряд не только здесь, но и в Топике, и в Канзас-Сити, или послать ракету в любой другой район. Подобраться к нему невозможно.

– Ты подберешься к нему сегодня, – прошептал Пирс.

Глаза Марны вспыхнули.

– Если бы я могла пронести с собой хоть какое-нибудь оружие… Но пассажиров в лифте ждет проверка – магнитными и рентгеновскими детекторами.

– Даже если бы тебе удалось пронести, скажем, нож, – возразил Гарри, – нанести точный удар в жизненно важный орган было бы практически невозможно. И хотя двигаться он не может, руки у него, должно быть, чудовищно сильные.

– Тогда, наверное, остается один способ, – подытожил Пирс. – И если мы найдем лист бумаги, Кристофер изложит его вам.

Невеста ждала у дверей лифта. На ней было белое атласное платье с пожелтевшими кружевами. На голову вместо фаты она накинула еще один обрывок кружева. Перед экраном в гостиной, в коричневом мягком кресле с велюровой обивкой, сидел Пирс. У его ног, прислонившись к тощему колену старика, расположился Кристофер.

Экран мигнул, и появился Уивер, ухмыляющийся своей идиотской улыбкой.

– А ты нетерпелива, Марна! Меня радует твое стремление поскорее упасть в объятия своего жениха. Свадебный экипаж подан.

Двери лифта с шелестом открылись. Невеста зашла в кабину. Когда двери начали закрываться, Пирс поднялся на ноги, легонько оттолкнув Кристофера в сторону, и заявил:

– Ты жаждешь бессмертия, Уивер, и полагаешь, что получил его. Но то, что ты считаешь бессмертием, всего лишь существование полутрупа. Я покажу тебе единственное настоящее бессмертие…

Кабина лифта пошла вниз, из динамиков грянул свадебный марш из «Лоэнгрина»[22]22
  «Лоэнгри́н» – опера Рихарда Вагнера в трех действиях, на собственное либретто.


[Закрыть]. Детекторы проверили невесту и не обнаружили на ней ничего, кроме ткани. Лифт начал замедляться. После полной остановки двери еще секунду оставались закрытыми, но затем со скрипом распахнулись.

Вонь разложения хлынула в кабину. Невеста отпрянула, но через секунду смогла сделать шаг из кабины. Когда-то эта комната представляла собой чудесный механизм: стальную утробу. Чуть больше по размеру, чем гигантский воздушный матрас в центре, она была полностью автоматизирована. Климат-контроль поддерживал в комнате температуру, идентичную температуре человеческого тела. Пища поступала по трубкам прямиком из технической зоны, без участия человека. Поливальные установки разбрызгивали ароматизированную воду, смывающую грязь и стекающую в коллекторы по краям комнаты. Одна из них, расположенная на потолке, предназначалась для мытья твари, лежащей на матрасе. Вокруг матраса, словно огромный круговой пояс с десятком тысяч кнопок, протянулась панель управления всем зданием. Непосредственно над матрасом, на потолке, находился широкий экран.

Несколько лет назад, вероятно, из-за сейсмических колебаний почвы лопнула водопроводная труба и появилась течь, подтачивающая бетон. Поливальные установки перестали работать, но либо жилец комнаты боялся звать чужаков для устранения проблемы, либо его это не заботило.

Пол был покрыт гниющими объедками, упаковками от завтраков и прочим мусором. Как только невеста шагнула в комнату, из-под ног у нее прыснули толпы тараканов. Мыши испуганно забились в свои норки.

Невеста задрала подол длинного атласного платья до талии и сняла с нее тонкую нейлоновую веревку, на конце которой была завязана петля. Сдвинув узел, она ослабила петлю.

Было видно, что Уивер смотрит на потолочный экран с почти гипнотической сосредоточенностью. Пирс тем временем говорил:

– Старение – болезнь не тела, но духа. Разум накапливает усталость и позволяет телу умереть. Кровь Картрайтов дает им только половину иммунитета к смерти; вторая половина – это их неослабевающая воля к жизни.

Вам сто пятьдесят три года. Я лечил вашего отца, который умер до того, как вы родились. Невольно я сделал ему переливание крови Маршалла Картрайта.

Уивер прошептал:

– Но это значит, что вам… – Его голос стал тонким и высоким, ничего «божественного» в нем не осталось. Он до нелепости не сочетался с чудовищно огромным, жирным телом.

– Почти две сотни лет, – закончил Пирс.

Его голос сделался сильнее, богаче, глубже – и совсем не напоминал шепот.

– И это без переливания крови Картрайтов, без использования эликсира жизни. Исправно функционирующий разум может получить осознанный контроль над нервной системой, над каждой клеткой, из которой состоят наше тело и кровь.

Невеста подняла голову, слегка изогнув шею, чтобы увидеть происходящее на экране. Пирс выглядел по-другому. Он стал выше. Ноги стали ровнее и мускулистее. Плечи развернулись. Прямо на глазах у девушки под кожей у него появлялись мускулы и жир, разглаживая ее, стирая морщины. Скулы перестали выпирать, скрытые мягкой, молодой плотью и кожей. Тонкие белые волосы потемнели и стали гуще.

– Гадаете, почему я столько времени оставался стариком, – сказал Пирс звучным, полным силы голосом. – Мой дар не из тех, что используют для собственных нужд. Он проявляется, когда отдаешь, а не забираешь.

Его дряблые, набрякшие веки разгладились, посветлели, поднялись. И Пирс в упор посмотрел на Уивера, высокий, сильный, несгибаемый – казалось, ему сейчас не более тридцати. Его лицо дышало скрытой силой – но силой укрощенной, контролируемой. Уивер отшатнулся, ощутив ее.

Затем в зоне видимости появилась Марна.

Уивер выпучил глаза, повернув голову к вошедшей невесте. Гарри откинул фату с лица и двумя пальцами слегка раскрутил веревку с петлей на конце. Его следующее движение было невероятно важным. Он должен был найти цель с первого же броска, потому что второй попытки могло и не представиться. Хирургическая практика сделала его пальцы ловкими, но он никогда прежде не бросал лассо. Кристофер подробно описал сам процесс, но возможности потренироваться не было.

А если он окажется в пределах досягаемости огромных лап чудовища, они его просто раздавят.

И в этот напряженный момент Уивер с удивлением вскинул голову, а его пальцы ударили по панели управления. Гарри метнул веревку. Быстро скользнув по голове Уивера, петля стала затягиваться на шее.

Гарри тут же пару раз обмотал веревку вокруг пояса и крепко натянул ее правой рукой. Уивер задергался, затягивая ее еще сильнее. Тонкая веревка скрылась в мягких складках плоти. Толстые пальцы Уивера пытались выцарапать ее, разрывая кожу, его тело отчаянно билось на матрасе.

А в голове Гарри билась сумасшедшая мысль: у него на крючке Бессмертный – огромный белый кит, пытающийся освободиться, чтобы жить вечно, сотрясающий поверхность воздушного матраса яростными выпадами и дикими рывками. Эта картина была настолько сюрреалистична, что походила на ночной кошмар.

Титаническим усилием Уиверу удалось перевернуться. Теперь веревка оказалась у него в руках. Он поднялся на слабых, подгибающихся коленях и потянул за нее, пытаясь затащить Гарри на матрас. Глаза Уивера уже вылазили из орбит.

Гарри уперся каблуками в пол. Уивер поднялся, словно кит, выталкивающий свое огромное тело из воды, и теперь стоял, бесформенный и страшный, с багровеющим лицом. И тут, где-то внутри, в глубине жирных складок, не выдержало сердце, и монстроподобная туша осела. Как тающая восковая фигурка, он стек на матрас, на котором провел почти три четверти века.

Гарри ошеломленно размотал веревку с руки и пояса. Она врезалась в тело глубоко, так, что выступила кровь. Он ничего не почувствовал, отпустив веревку. Просто вздрогнул, прикрыв глаза.

Спустя некоторое время, не отложившееся в памяти, он услышал, как кто-то зовет его:

– Гарри!

Голос принадлежал Марне.

– Ты в порядке? Гарри, пожалуйста!

Он сделал глубокий вдох.

– Да. Да, я в порядке.

– Иди к панели, – велел молодой человек, оказавшийся Пирсом. – Тебе придется поискать нужные кнопки, но они наверняка как-то отмечены. А потом нам самим нужно будет убираться отсюда. Снаружи нас ждет Маршалл Картрайт, и, полагаю, он уже теряет терпение.

Гарри кивнул, но не сдвинулся с места. Нужно быть очень сильным человеком, чтобы выйти в мир, где бессмертие стало реальностью, а не мечтой. Ему придется жить с этим фактом, сталкиваясь со всеми сопутствующими проблемами. И они, конечно же, будут важнее всего, что он мог себе вообразить до сих пор.

Он двинулся к панели, чтобы начать поиск.