Текст книги "Бегущий в Лабиринте. Трилогия"

Автор книги: Джеймс Дашнер (Дэшнер)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 60 страниц) [доступный отрывок для чтения: 25 страниц]

Глава пятьдесят седьмая

Едва Томас пересек невидимую границу, как кожу ему обожгло волной ледяного холода. Сначала он почувствовал ее пальцами ног, а затем, скрывшись в Норе полностью, – всем телом, словно провалился сквозь тонкую корку льда в замерзающую воду. Мир вокруг потемнел. Томас ударился подошвами об идеально гладкий пол, но, поскользнувшись, не удержался на ногах и повалился назад, прямо в объятия Терезы. Они с Чаком помогли ему удержать равновесие. Только каким-то чудом Томас не выколол никому из них глаз своим копьем.

Если бы не фонарик Терезы, вспарывающий окружающий мрак узким лучом, в Норе Гриверов царила бы кромешная тьма. Томас быстро пришел в себя, осмотрелся и увидел, что они находятся в каменном цилиндре высотой примерно десять футов. Здесь было сыро, стены помещения покрывал слой темной маслянистой жидкости. Помещение уходило как минимум на дюжину ярдов вперед, а дальше все тонуло в темноте. Томас посмотрел вверх, на отверстие, через которое они пролетели – оно казалось квадратным люком, ведущим в глубокое беззвездное пространство.

– Компьютер там, – сказала Тереза, привлекая его внимание.

В нескольких футах дальше по туннелю, куда она направила фонарь, тусклым зеленым светом, пробивающимся через грязное стекло, горел маленький квадратный экран. Прямо под ним из стены выступала клавиатура; установленная под углом, чтобы удобно было печатать стоя, она, казалось, только и ждала момента, когда на ней наберут код. Но Томас не мог отделаться от ощущения, что все прошло слишком уж гладко.

Слишком легко, чтобы быть правдой.

– Введи слова! – закричал Чак, хлопнув Томаса по плечу. – Скорее!

Томас жестом велел Терезе ввести код.

– Мы с Чаком останемся здесь на случай, если гриверы ломанутся за нами в Нору.

Томас очень надеялся, что глэйдеры обратили внимание на то, что обеспечивать проход по коридору больше не требуется и сосредоточились на удержании тварей подальше от Обрыва.

– Хорошо, – ответила Тереза. Томас был уверен, что у девушки хватит ума не тратить времени на споры.

Она подскочила к компьютеру и начала набирать код.

– Погоди! – мысленно выкрикнул Томас. – Ты хорошо помнишь слова?

Тереза обернулась:

– Я не совсем еще идиотка, Том. И вполне способна запомнить…

Ее прервал громкий шум, раздавшийся где-то наверху и позади них. Томас аж подпрыгнул. Обернувшись, он увидел, что сквозь отверстие Норы протискивается гривер. Чудовище возникло в темном просвете окна, словно по волшебству. Прежде чем влезть в Нору, гривер втянул шипы и вобрал механические руки, но как только он с глухим топким звуком плюхнулся на пол, вновь ощетинился дюжиной острых устрашающего вида приспособлений. Здесь, во мраке, они казались еще более смертоносными.

Томас оттеснил Чака себе за спину и повернулся лицом к монстру, выставив пику. Как будто она могла чем-то помочь…

– Тереза, скорее вводи код! – завопил он.

Из мокрой кожи гривера выскочила тонкая металлическая трубка. Из нее вышли три лезвия, развернулись, как лепестки цветка, и, начав вращаться, стали приближаться прямо к лицу юноши.

Томас крепко сжал обеими руками копье, а его край с примотанным ножом опустил перед собой к самому полу. Когда расстояние до убийственных ножей, готовых изрубить его в лапшу, сократилось до минимума, Томас напряг мускулы и со всей силы рванул копье вверх и вбок. Описав дугу в воздухе, оно нанесло удар по сочлененному орудию гривера, которое, подлетев вверх к потолку, врезалось в туловище самого чудовища. Монстр издал недовольный рев и, вбирая в себя шипы, подался назад на несколько футов.

Томас стоял, тяжело дыша.

– Возможно, я смогу его задержать, – крикнул он Терезе. – Поторопись!

– Почти закончила, – ответила девушка.

Гривер снова выпустил шипы, двинулся вперед и, выбросив другую конечность, вооруженную огромными клацающими когтями, попытался выхватить у юноши копье. Томас размахнулся и, вложив в движение всю силу, обрушился копьем на клешню – на этот раз сверху. Удар пришелся в самое основание орудия. С громким треском и последовавшим за ним хлюпающим звуком механическая «рука» вырвалась из крепления и грохнулась на пол. Почти сразу изо рта существа, которого Томас не увидел, вырвался пронзительный вой. Оно опять подалось назад, как и прежде, моментально втянув шипы.

– Этих тварей можно победить! – торжествующе крикнул Томас.

– Компьютер не дает ввести последнее слово! – прозвучал у него в голове голос Терезы.

Томас ее едва расслышал, поэтому не понял, о чем она говорит. Ему было не до этого: торопясь воспользоваться кратковременной беспомощностью гривера, он издал воинственный рев и ринулся вперед. Яростно размахивая копьем, юноша вскочил на рыхлую спину существа и с громким хрустом отбил еще две потянувшиеся к нему механические «руки». Затем напряг ноги, чувствуя, как они с тошнотворным бульканьем погружаются в скользкую кожу твари, занес копье над головой и всадил его в монстра. Из раны брызнул фонтан липкой желтой жижи, заливая Томасу ноги, но он и не думал отступать и старался вонзить оружие в мерзкую тушу как можно глубже. Наконец он выпустил древко из рук и спрыгнул вниз, чтобы снова присоединиться к Терезе и Чаку.

Томас с каким-то извращенным наслаждением наблюдал, как гривер конвульсивно дергался, разбрызгивая по сторонам желтую масляную жидкость. Он то втягивал, то выпускал шипы из кожи, а оставшиеся инструменты беспорядочно молотили во все стороны, то и дело врезаясь в тело хозяина. Вскоре гривер начал затихать, теряя силы с каждой каплей крови – или топлива, – а спустя несколько секунд вообще перестал шевелиться.

Томас глазам своим не верил. У него это просто в голове не укладывалось: он только что одолел гривера – одну из тварей, которая терроризировала глэйдеров на протяжении почти двух лет.

Юноша оглянулся через плечо на Чака. Мальчишка стоял неподалеку с отвисшей челюстью.

– Ты его прикончил, – прошептал Чак и засмеялся, словно теперь все проблемы были позади.

– Не так уж это оказалось и трудно, – пробормотал Томас и посмотрел на Терезу.

Девушка отчаянно молотила пальцами по клавиатуре. Он мгновенно понял: что-то пошло не так.

– В чем проблема?! – бросил он, едва не срываясь на крик.

Подскочив к Терезе, Томас посмотрел ей через плечо и увидел, что она вновь и вновь пытается набрать слово «НАЖМИ», но безуспешно – буквы никак не хотели отображаться на экране.

Девушка ткнула пальцем в замызганное стекло монитора, единственным признаком жизни которого было тусклое зеленоватое свечение. Экран был пуст.

– Я ввела все слова, одно за другим. Каждое отображалось на экране, после чего что-то пикало, и оно исчезало. Но последнее слово набрать не получается. Вообще ничего не происходит!

Услышав это, Томас похолодел от ужаса.

– И… почему?

– Я не знаю!

Она повторила попытку, потом еще раз.

Слово не появлялось.

– Томас!.. – завизжал Чак у них за спиной.

Томас обернулся и увидел, что мальчик показывает на вход в Нору, через которую протискивался еще один гривер. Прямо у них на глазах монстр плюхнулся на труп своего сородича, и сразу вслед за этим в отверстии показалась еще одна тварь.

– Чего вы там тянете?! – истерично завопил Чак. – Вы говорили, они отключатся, как только введете код!

Оба гривера встряхнулись и, ощетинившись шипами, направились к глэйдерам.

– Не получается ввести слово «НАЖМИ», – задумчиво произнес Томас, не столько отвечая мальчику, сколько пытаясь найти решение…

– Ничего не понимаю, – раздался голос Терезы.

Гриверы неумолимо приближались и теперь находились почти рядом с ними. Чувствуя, как страх начинает парализовать волю, Томас напрягся и в гневе вскинул вверх кулаки. Это должно было сработать! Код должен был…

– Может, надо просто нажать ту кнопку? – сказал Чак.

Томаса так поразила неожиданная реплика, что он даже отвернулся от гриверов и уставился на мальчика. Тот указывал в какую-то точку почти возле самого пола, прямо под экраном и клавиатурой.

Прежде чем Томас успел шевельнуть хоть пальцем, Тереза уже сидела на корточках. Пожираемый любопытством и исполненный надежды, Томас молниеносно бросился на пол рядом с ней, чтобы рассмотреть кнопку. Вой и рычание гриверов раздались уже непосредственно у него за спиной, и юноша почувствовал, как острый коготь поддел майку и вонзился в плоть. Он не отреагировал – все его внимание было приковано к небольшой красной кнопке, вмонтированной в стену на высоте нескольких дюймов от пола. На ней черным были написаны два слова – настолько броские, что Томасу оставалось только удивляться, почему он не заметил их раньше.

УНИЧТОЖИТЬ ЛАБИРИНТ

Из состояния ступора юношу вывела резкая боль – один из гриверов схватил его двумя клешнями и принялся тащить к себе. Другой успел подползти к Чаку и занес над мальчиком длинный клинок.

Кнопка…

– Жми!!! – закричал Томас так громко, как, наверное, еще не кричал ни один человек.

И Тереза нажала кнопку.

Как только она сделала это, все вдруг смолкло. Наступила зловещая тишина. А затем откуда-то из глубины темного туннеля донесся звук отодвигающейся двери.

Глава пятьдесят восьмая

Гриверы отключились почти мгновенно – металлические конечности втянулись в рыхлые тела, прожектора погасли, урчащие механические внутренности заглохли. И эта дверь…

Клешни схватившего его чудовища разжались, и Томас шлепнулся на пол. Несмотря на боль от нескольких глубоких порезов на спине и плечах, юношу охватила такая эйфория, что ее даже выразить толком не получалось. Он начал хватать ртом воздух, потом рассмеялся, затем начал всхлипывать, снова засмеялся…

Чак мигом отскочил от гриверов и налетел прямо на Терезу. Она обняла мальчика и крепко прижала к себе.

– Это твоя заслуга, Чак, – сказала девушка. – Мы так зациклились на дурацком коде, что нам и в голову не пришло осмотреться и поискать что-нибудь, что можно нажать. НАЖМИ – последнее слово. Последний элемент головоломки.

Томас снова рассмеялся, удивляясь, что способен на смех после всего пережитого.

– Она права, дружище! Ты спас нас, чувак! Говорил же я, что потребуется твоя помощь! – Томас встал и, почти не помня себя от счастья, обнял их обоих. – Чак у нас теперь герой!

– А с остальными что? – спросила Тереза, сопроводив слова кивком в сторону входа в Нору. Ликование Томаса поутихло. Он отшагнул и обернулся к отверстию Норы.

Словно отвечая на ее вопрос, сквозь черный квадрат в потолке кто-то пролетел.

Минхо. Ссадины, порезы и уколы покрывали, кажется, процентов девяносто поверхности тела куратора бегунов.

– Минхо! – воскликнул Томас, испытав чудовищное облегчение. – Как ты? И что с остальными?

Минхо, пошатываясь, подошел к изгибающейся стене туннеля и обессиленно прислонился к ней, жадно хватая ртом воздух.

– Мы потеряли целую кучу людей… Там, наверху, сплошное кровавое месиво… А потом они вдруг все разом вырубились. – Он замолк, сделал очень глубокий вдох и с шумом выдохнул. – Все-таки вы это сделали. Поверить не могу, что план сработал.

Вскоре один за другим в отверстие проскочили Ньют, Фрайпан, Уинстон и остальные. В конечном счете к Томасу и его двум друзьям присоединились восемнадцать уцелевших в бою – все как один в изодранной в клочья одежде, с ног до головы перемазанные человеческой кровью и слизью гриверов. Общее число глэйдеров в туннеле достигло двадцати одного человека.

– А остальные? – спросил Томас, страшась услышать ответ.

– Половина полегла, – ответил Ньют упавшим голосом.

Больше никто не произнес ни слова. Воцарилось долгое молчание.

– А знаете что? – произнес Минхо, выпрямляясь. – Да, половина погибла, но другая-то половина выжила, черт возьми. И никого не ужалили. Как Томас и предполагал. Думаю, пора отсюда сваливать.

Слишком много, думал Томас. Слишком много погибло. Прежний восторг угас окончательно и превратился в глубокую скорбь по двум десяткам глэйдеров, сложивших свои головы в неравной схватке. Несмотря на отсутствие выбора, несмотря на уверенность, что если бы они не пошли на прорыв, погибли бы все, Томас испытывал горечь утраты. Пусть и не знал погибших очень хорошо. Неужели такое пиршество смерти можно считать победой?

– Верно, давайте убираться, – согласился Ньют. – Немедленно.

– И куда убираться? – спросил Минхо.

Томас махнул рукой в сторону длинного черного туннеля.

– Я слышал, как там, в глубине, открылась дверь.

Он постарался не думать обо всех ужасах сражения, которое они только что выиграли. Обо всех жертвах. Отбросил лишние мысли в сторону, понимая, что до полной безопасности им еще далеко.

– Ну, тогда вперед, – сказал Минхо.

Он повернулся и, не дожидаясь реакции окружающих, побрел в туннель.

Ньют кивнул, приглашая остальных глэйдеров последовать за куратором, и они один за другим скрылись в темном жерле туннеля.

– Я пойду последним, – сказал Томас.

Никто не возражал. Ньют, затем Чак, а за мальчиком Тереза зашагали в черный туннель, непроглядная тьма которого, кажется, поглощала даже свет фонарей. Томас пошел следом, даже не обернувшись напоследок на мертвых гриверов.

Пройдя минуту или около того, он вдруг услышал впереди резкий крик, затем еще один и еще. Все крики постепенно стихали, словно издающие их куда-то проваливались…

По цепочке глэйдеров прокатился шепоток. Тереза обернулась к Томасу:

– Похоже, в конце туннеля спускной желоб, наподобие детской горки.

У Томаса екнуло внутри. Все действительно выглядело как игра – по крайней мере, с точки зрения тех, кто создал это место.

Впереди колонны продолжали раздаваться оханье и все новые и новые крики, плавно стихающие где-то внизу. Наконец, настала очередь Ньюта, а за ним последовал и Чак. Тереза направила под ноги луч фонаря, в свете которого блеснул черным скользкий металлический желоб, круто уходящий вниз.

– Кажется, выбора у нас нет, – прозвучал ее голос в голове у Томаса.

– Пожалуй, верно.

Томас нутром чуял: на этом кошмар не закончится. Оставалось только надеяться, что в конце спуска их не поджидает очередная свора гриверов.

Тереза скользнула вниз с каким-то восторженным визгом, и Томас, не оставляя себе времени на сомнения, поспешил прыгнуть за ней – все что угодно, только не Лабиринт.

Его тело устремилось вниз по крутому желобу, смазанному какой-то скользкой, отвратительно пахнущей субстанцией – воняло не то паленой пластмассой, не то давно отработанным моторным маслом. Он извернулся в движении, чтобы скользить ногами вперед, затем попытался замедлить падение, выставив в стороны руки. Бесполезно – маслянистая гадость покрывала не только каждый дюйм желоба, но и каменный свод. Ухватиться было невозможно.

Крики скользивших далеко внизу глэйдеров доносились до Томаса гулким эхом. Им овладела паника. Он представил, что всех их проглотило какое-то гигантское существо, и теперь они скользят по его длинному пищеводу и вот-вот окажутся в огромном желудке. И тут, словно мысль юноши материализовалась, он почувствовал, что окружающие запахи изменились; потянуло сыростью и гнилью. Томас зажал нос руками, и ему стоило невероятных усилий сдержать рвоту.

Туннель начал плавно загибаться, затем превратился в спираль, как раз достаточную, чтобы замедлить движение, и вскоре Томас врезался в Терезу, угодив ей прямо в голову. Он моментально подобрал ноги. Они все падали и падали, а время, казалось, растянулось, превратившись в вечность. Юноша был в полном отчаянии.

Они продолжали делать виток за витком по спиралевидному желобу. Томаса едва не выворачивало от вони, нескончаемого вращения и скользкой дряни, которой он перемазался с ног до головы. Он уже собрался-таки расстаться с содержимым желудка, когда Тереза пронзительно взвизгнула – на этот раз эха на последовало, – и спустя секунду Томас вылетел из туннеля, приземлившись прямо на девушку.

Повсюду, громоздясь друг поверх друга, валялись глэйдеры. Кряхтя, они барахтались и извивались на полу, стараясь выбраться из мешанины тел. Перебирая руками и ногами, Томас быстро откатился от Терезы, затем прополз еще несколько футов в сторону и все-таки вывернул содержимое желудка наружу.

Все еще пытаясь очухаться от пережитого, он непроизвольно вытер рот рукой, но лишь сильнее перемазал лицо скользкой гадостью. Томас сел, потер обеими ладонями об пол, и только после этого оглядел место, в котором оказался, попутно отметив, что остальные глэйдеры сбились в кучу и тоже с разинутыми ртами осматривают новую обстановку. Во время Метаморфозы Томас видел это помещение, но тогда воспоминание было очень расплывчатым и быстро стерлось.

Они находились в большом подземном зале, таком просторном, что в нем могли бы уместиться добрых девять-десять Хомстедов. От пола и до потолка все стены зала были уставлены самой разнообразной электроникой и всякими там компьютерами, опутаны проводами и трубами. Вдоль одной из стен, по правую сторону от Томаса, стояло примерно сорок здоровенных белых контейнеров, похожих на огромные гробы. На противоположной стороне располагались большие стеклянные двери, но из-за недостаточного света разглядеть, что скрывалось за ними, было невозможно.

– Глядите!.. – вскрикнул кто-то как раз в тот момент, когда Томас и сам все увидел.

У него перехватило дыхание, по всему телу поползли мурашки, а по позвоночнику, словно мерзкий паук, пробежал холодок страха.

Прямо перед ними тянулся горизонтальный ряд примерно из двадцати сильно затемненных окон. За каждым из них сидели люди – здесь были как мужчины, так и женщины, все бледные и худые, – которые, прищурившись, внимательно наблюдали за глэйдерами. Томас затрясся от ужаса – наблюдающие казались привидениями. Злобными, изголодавшимися мрачными призраками, которые, вероятно, и при жизни были глубоко несчастны, а уж после смерти…

Впрочем, юноша понимал, что перед ними далеко не призраки, а самые настоящие люди. Люди, которые бросили их в Глэйд и лишили прежней жизни.

Создатели.

Глава пятьдесят девятая

Томас отступил на шаг, попутно отметив, что и другие сделали то же самое. В воздухе повисло гробовое молчание. Внимание глэйдеров было приковано к людям за стеклом. Один из наблюдавших склонился и что-то записал, другой потянулся за очками и нацепил их себе на нос. Создатели были одеты в черные пиджаки поверх белых рубашек, а на правой стороне груди было вышито какое-то слово – Томас не мог рассмотреть надпись. Лица сидящих по ту сторону окон нагоняли тоску – все как один истощенные, болезненные, почти нечеловеческие.

Они продолжали наблюдать за глэйдерами: какой-то мужчина покачал головой, другой – почесал нос, а женщина кивнула; только эти обычные человеческие действия и говорили, что они – живые.

– Кто эти люди? – прошептал Чак, и его голос разнесся по залу скрипучим эхом.

– Создатели, – ответил Минхо и сплюнул на пол. – Я вам всем шеи переломаю, уроды! – прокричал он так громко, что Томасу захотелось зажать уши.

– И что будем делать? – спросил Томас. – Чего они ждут?

– Небось снова активировали гриверов, – отозвался Ньют, – и ждут, когда твари…

Его оборвал громкий прерывистый сигнал, наподобие предупредительного гудка огромного грузовика, сдающего назад, только гораздо более мощный. Звук, казалось, исходил отовсюду, сотрясая зал оглушительным резонирующим эхом.

– Ну что еще? – спросил Чак с нескрываемым волнением.

Все почему-то уставились на Томаса, но тот в ответ лишь пожал плечами – его воспоминания были скудны, и теперь он не больше остальных понимал, что происходит. И, как и остальные, был напуган. Юноша стал оглядываться, пытаясь обнаружить источник сирены, но как ни старался, ничего не нашел. Затем краем глаза он заметил, что глэйдеры вдруг повернулись к дверям. Юноша проследил за их взглядами и увидел, что одна из дверей открывается. У Томаса учащенно заколотилось сердце.

Надсадный «бип» прекратился, и в зале стало тихо, как в межзвездном пространстве. Томас ждал, затаив дыхание и мысленно готовясь к тому, что в дверь вот-вот ворвется какая-нибудь ужасная тварь.

Но вместо этого в зал вошли два человека.

Одна из них – женщина. Выглядела она довольно заурядно – среднего возраста, одетая в черные брюки и белую сорочку на пуговицах. На груди, написанный синими заглавными буквами, значился логотип «ПОРОК». Каштановые волосы женщины доходили до плеч, а на худом лице блестели темные глаза. Без тени улыбки – или, напротив, суровости – на лице она пошла по залу, словно вообще не заметила глэйдеров или ей было просто наплевать на их присутствие.

Я ее знаю, – пронеслось у Томаса в голове. Но воспоминание расплывалось, словно в тумане; он не мог припомнить ни имени женщины, ни того, какое отношение она имела к Лабиринту. Она просто казалась знакомой. И дело тут было не только во внешнем облике, а еще и в походке, и в манерах – женщина держала себя исключительно прямо и, кажется, совсем не умела улыбаться. Она остановилась в нескольких футах от группы глэйдеров и медленно, слева направо, обвела глазами каждого, пристально всматриваясь в лица.

Второй человек рядом с ней оказался подростком. Одет он был в просторную, не по размеру, спортивную куртку с капюшоном, целиком скрывающим лицо.

– С возвращением, – бесстрастно произнесла женщина. – Больше двух лет, а так мало погибло. Поразительно.

Томас разинул рот, чувствуя, что к лицу приливает кровь.

– Я извиняюсь, что?.. – протянул Ньют.

Дама снова внимательно просканировала глазами толпу глэйдеров, после чего уставилась на Ньюта.

– Все прошло согласно плану, мистер Ньютон. Правда, мы ожидали, что людей по пути погибнет несколько больше.

Женщина повернулась к своему компаньону и стянула с его головы капюшон. Тот поднял голову и посмотрел на них влажными от слез глазами. Глэйдеры как один ахнули от изумления, а у Томаса чуть ноги не подкосились.

Это был Галли.

Томас непонимающе захлопал ресницами и потер глаза, точь-в-точь как какой-нибудь персонаж из мультфильма. В душе у него боролись потрясение и злость.

Перед ними стоял Галли!

– А он-то что здесь делает?! – воскликнул Минхо.

– Теперь вы в безопасности, – отчеканила женщина, как будто совсем не обратила внимания на возглас куратора. – Пожалуйста, чувствуйте себя как дома.

– Как дома?! – рявкнул Минхо. – Кто ты такая, чтобы говорить нам «чувствовать себя как дома»?! Мы требуем вызвать полицию, мэра, президента – кого угодно!

Томас забеспокоился, что куратор может совсем с цепи сорваться. И в то же время он был бы совсем не против, если бы Минхо от души съездил ей по физиономии.

Прищурившись, женщина посмотрела на куратора бегунов.

– Вы понятия не имеете, о чем говорите, юноша. Я ожидала большей зрелости от человека, который смог пройти испытания Лабиринтом.

Ее снисходительный тон начал бесить Томаса.

Минхо хотел было ответить, но Ньют вовремя ткнул его локтем в бок.

– Галли, – произнес Ньют. – Что здесь происходит?

Черноволосый парень сверкнул глазами на Ньюта и слегка затряс головой, но ничего не ответил. Что-то с ним не так, – подумал Томас. Таким Галли не был еще никогда.

Женщина кивнула.

– Однажды вы все скажете нам спасибо за то, что мы для вас сделали. Я могу лишь обещать это и надеюсь, вы окажетесь достаточно умными, чтобы признать нашу правоту. А если нет, тогда вся затея оказалась ошибкой. Мрачные времена, мистер Ньютон. Мрачные времена. – Она помолчала. – Ну и напоследок, разумеется, еще одна Переменная.

Она отступила назад.

Томас перевел внимание на Галли. Все тело юноши затряслось, лицо побледнело, а на нем, словно на белом листе бумаги, кроваво-красными кляксами выделялись мокрые заплаканные глаза. Парень сжал губы, и кожа вокруг рта начала подрагивать, как если бы он пытался что-то сказать, но не мог.

– Галли!.. – окликнул его Томас, стараясь превозмочь ненависть, которую испытывал к парню.

Слова вырвались изо рта Галли, словно кашель.

– Они… контролируют… меня… Я не… – Глаза у него выпучились, а одна из рук вцепилась в горло, как будто Галли что-то душило. – Я… должен… – прохрипел он и умолк. Лицо его разгладилось, тело расслабилось.

Ситуация точь-в-точь напоминала ту, в которой оказался Алби, решивший заговорить сразу после Метаморфозы. Тогда он вел себя так же. Что все это…

Томас не успел закончить мысль. Галли сунул руку за спину и вытащил из заднего кармана что-то длинное и блестящее; на серебристой поверхности предмета сверкнул отсвет висящих под потолком ламп – Галли стискивал в руке грозного вида кинжал. С неожиданной быстротой он отклонился назад и метнул оружие в Томаса. И в этот самый момент юноша услышал справа от себя чей-то крик и уловил какое-то движение.

Клинок завертелся в воздухе, словно крылья мельницы. Томас отчетливо видел каждый его оборот, как если бы время издевательски замедлило ход, давая возможность в полной мере прочувствовать весь ужас события. Нож, плавно переворачиваясь, продолжал лететь прямо в Томаса. До его сознания донесся звук собственного сдавленного крика; он хотел отклониться, но не смог сдвинуться с места.

А затем, непонятно откуда, прямо перед ним вдруг вырос Чак. Томас чувствовал, что ноги у него словно приросли к полу. Абсолютно беспомощный, он мог лишь наблюдать за ужасной сценой, разыгрывающейся у него на глазах, будучи не в силах что-либо изменить.

С тошнотворным хлюпающим звуком кинжал вонзился Чаку прямо в грудь по самую рукоятку. Мальчик взвизгнул, упал на пол и забился в конвульсиях. Из раны темно-красным ручьем хлынула кровь. В предсмертной агонии он беспорядочно забил ногами по полу, на губах выступила кровавая пена. Томас почувствовал себя так, словно мир вокруг начал рушиться, сминая его своими обломками.

Он бросился на пол и обхватил содрогающееся тело мальчика.

– Чак! – закричал он. Отчаянный вопль обжег горло, словно кислотой. – Чак!..

Мальчик конвульсивно дергался, а кровь, продолжавшая струиться из раны, рта и носа мальчика, заливала Томасу руки. Глаза Чака закатились, превратившись в две пустые белые сферы.

– Чак… – позвал Томас, на этот раз шепотом.

Ведь можно что-то сделать! Его можно спасти! Они должны…

Внезапно конвульсии прекратились, и мальчик затих. Глаза вернулись в нормальное положение и сфокусировались на Томасе, словно все еще цеплялись за жизнь.

– То… мас… – едва слышно произнес он одно-единственное слово.

– Держись, Чак, – ответил Томас. – Не умирай! Борись! Кто-нибудь, помогите!..

Никто не шелохнулся, и в глубине души Томас понимал, почему: теперь ничем помочь было уже нельзя. Все кончено. Перед глазами у Томаса поплыли темные круги, зал покачнулся и закружился.

Нет, – думал он. – Не Чак! Только не Чак! Кто угодно, только не он!

– Томас, – прошептал Чак. – Найди… мою… маму… – Он хрипло закашлялся. Изо рта во все стороны полетели кровавые брызги. – Скажи ей…

Он не договорил. Глаза его закрылись, тело обмякло, и Чак испустил последний вздох.

Томас все смотрел и смотрел на него. На безжизненное тело друга.

И тут с ним что-то произошло. Он чувствовал, как глубоко в груди, словно из маленького зернышка, зарождается ярость, жажда мести, ненависть. Внутри разрасталось что-то мрачное и жуткое, прорастая сквозь легкие, шею, руки и ноги, сквозь мозг, а потом будто взорвалось и вырвалось наружу.

Он выпустил тело Чака из рук, встал, трясясь всем телом, и повернулся лицом к двум визитерам.

А затем в его мозгу будто что-то перемкнуло. Он абсолютно и окончательно обезумел.

Томас ринулся вперед и, вцепившись в глотку Галли пальцами, словно клешнями, повалил его на пол. Затем уселся на него сверху, зажал туловище противника ногами, чтобы тот не смог увернуться, и начал избивать.

Удерживая врага за горло левой рукой, он прижимал Галли к полу, а правым кулаком всаживал удары в лицо. Один за другим. Бил по скулам, по носу. Обрушивал удар за ударом. Слышался хруст костей, текла кровь, зал оглашали дикие вопли, и было не разобрать, чьи громче – Томаса или Галли. Он все бил и бил его, вкладывая в удары всю ярость, которая в нем накипела, страшнее которой он еще не испытывал никогда в жизни.

Когда Минхо и Ньют стали оттаскивать его в сторону, он все еще продолжал неистово молотить руками в воздухе. Кураторы волокли его по полу, а юноша извивался всем телом, яростно сопротивляясь, и орал, требуя, чтобы его отпустили. Томас испепелял Галли взглядом, буквально осязая, как из глаз у него вырывается огненный поток ненависти и устремляется к лежащему навзничь врагу.

Но вдруг – так же быстро, как и возникли – гнев и жажда мести иссякли. Остались только мысли о Чаке.

Томас высвободился из рук Минхо и Ньюта, подбежал к обмякшему безжизненному телу друга и подхватил его на руки, не обращая внимания на кровь и маску смерти, застывшую на лице мальчика.

– Нет! – закричал Томас, пожираемый горем. – Нет!

К нему подошла Тереза и положила на плечо руку, но он стряхнул ее.

– Я пообещал ему! – взревел он и сам понял, что в голосе появились доселе незнакомые нотки. Томас визжал почти как сумасшедший. – Я пообещал ему, что спасу и верну домой! Я пообещал!

Тереза молчала и лишь кивала, опустив голову.

Томас крепко, изо всех сил прижал Чака к груди, словно это могло помочь вернуть его к жизни или хотя бы показать, как сильно благодарен он ему за спасение и дружбу, которую мальчишка, в отличие от других, предложил в Глэйде.

Томас плакал навзрыд, рыдал, как никогда раньше, и его громкие всхлипывания разносились по залу, словно стенания несчастного, подвергнутого изуверским пыткам.