Текст книги "А это точно боярка? Часть 4 (СИ)"
Автор книги: Джейд Дэвлин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Глава 31
Я бы сама себе не поверила, если бы просто рассказала, но!
Мне реально пришлось его купать. В ванне. С пеной. И любить прямо там, посреди чистоты и порядка.
Ну что поделаешь, трудно котику, физически больно от хаоса и бардака. Мне буквально в мозг передали все его ощущения от прикосновений к чему-то грязному и неконтролируемую дрожь от невозможности взять контроль над ситуацией в свои чешуйчатые лапки.
Именно поэтому спали со мной все это время, оказывается, либо байкер, либо рыбка. Лишь имитируя присутствие белоручки, чтобы я «не обижалась». Эти олухи частенько так делали, как я поняла, защищая свою частичку от грязи мира.
И задачка оказалась сложна не только тем, что требовалось понять любовь ледяного котика к своему ОКР. Нет, все сложнее. Тут пришлось придумывать, как изнутри сломать этот механизм тревоги. Сделать так, чтобы одновременно утешать чистотой и приучать, что тотальный контроль больше не нужен. Что он достаточно защищен. Что у остального гарема и у меня хватит для этого сил, ума, а главное, любви к нему, ледяному тревожному котику.
Что не надо по пять-шесть раз за ночь проверять все замки. Что две микроскопические пылинки под кроватью никого не съедят. Что обычным, не озонированным воздухом тоже можно дышать. Что там, где живет домовитый зайка с медицинским образованием, точно нет никаких пылевых клещей. И вообще, с зайкой полезно сотрудничать на фоне борьбы с беспорядком, а брыкаться при переодевании, наоборот, кругом вредно.
Короче говоря, котик, наконец, уснул в постели, которую перестелили не полчаса назад, а вчера, и не он сам, а суетоха-сид.
И мне зачли этот квест пройденным, судя по тому, что проснулся байкер и с ходу полез целоваться, сопровождая сие действие слегка похабными комплиментами.
ЕКЛМН, а с этим-то что не так⁈ Вот от кого я проблем не ждала. Он же всю дорогу творил что вздумается, и ему никто не мешал.
А упс… пришлось-таки постараться, чтобы докопаться. Что вот это бунтарство, мотоциклы, банджи-джампинг, прыжки с парашютом, рискованные гонки на грани выживания и прочие драки с преступным миром – это сломанные крылья дракона.
Это его тоска по небу. По той свободе, которая для него навсегда потеряна. Потому что на земле что ты ни твори – это все равно не свободный полет…
Вот тебе и здрасьте. И что делать?
Нет, ну понятно, что крылышки надо чинить. А как⁈ В этом мире просто не существует чего-то, что могло бы восстановить их, иначе князь Снегов и императорская чета давно бы это достали.
Так, стоп! В этом мире! Но навыки системы и системный магазин – это и есть то, что способно поспорить с самим мирозданием. Взять хотя бы ту коробочку нужных вещей легендарного уровня! Значит, надо просто выбить еще одну, а уж как это сделать – мы с Немезисом найдем!
Ну что, следующий уровень!
Хм, а почему все еще Горыныч? Мы ж вроде проблемы всех трех голов разобрали, что опять не так? Что? Объединить три головы в одну⁈ Зачем⁈
Не хочу!
Вот тут я встала насмерть. Что еще за вивисекция⁈ Три головы – это хорошо, правильно и скрепно! У Горынычей меньше и не бывало! Больше бывало, а меньше нет! Отстаньте! Он и так хорош на все триста процентов, я каждую грань нежно люблю, и мне на фиг не надо, чтобы от нее отказались путем слияния в одно!
Ик…
Ну, в общем, получилось так, что это от меня и требовалось. Признать, что мне нужны все трое, все трое любимы и неповторимы.
Тьфу на них, как будто я когда-то по-другому думала. Что за повторение пройденного? Так, надо еще и с папочкой его помирить? А чего там мирить, эти два (или четыре, это смотря как считать) оболтуса нежно друг друга любят и друг за друга любого порвут.
А, ума нет друг другу в этом признаться? Ну, это вообще не проблема. Словами через рот и руками через массаж я умею вправлять все, от суставов до мозгов. И плевать, что за древняя и могущественная кракозябра стонет под моими руками – всех выведу на откровения!
Заодно и свекру докажу, что я не маленькая девочка, которую надо опекать, а злобный мануальный терапевт, доведенный до ручки чужими зажимами. Как физическими, так и психическими.
Хотя про маленькую девочку я погорячилась. То есть за мной таки признали право крошить монстров, строить гарем и плавить врагу мозг, но от отцовской нежности дорвавшегося до семейной жизни ящера увернуться не удалось.
И знаете… я вдруг поняла, что не хочу уворачиваться. Родного отца у меня не было очень давно, а когда в далеком детстве он был, там тоже с нежностью не задалось.
Ну не была я никогда папиной принцессой. И даже забыла, что когда-то мне этого очень сильно хотелось.
Зато теперь вспомнила! И решила: а почему бы нет, собственно? Я даже не буду мешать Олегу Викторовичу рычать на гарем и кошмарить императорский двор, если ему кажется, что меня обижают, не берегут и вообще недостаточно любят.
Вот так закрыли еще два хвостатых гештальта. А дальше… Дальше передо мной сверкнули раздраженные синие глаза. У-у-у… Ладно, признаю. С мифриловой свекровушкой накосячила я знатно, изначально воспринимая сорокового как врага народа. Перематывая собственные действия, я будто бы смотрела фильм «Няньки». Разве что вместо пакостных братьев-близнецов выступала я сама, а вместо вместо нянек – сороковой. Которому вроде как чужих детей (читай – игроков) сильно бить запрещено, чем я и пользовалась, а с другой стороны, и терпеть такой срыв шаблонов под своим надзором невыносимо.
Тут все было сложнее еще и тем, что ломать собственную натуру через колено в угоду мифриловым правилам я все равно не собиралась. То есть нужно искать компромисс.
И купить бедному киборгу новый коленный сустав взамен того, который я прокусила. Ибо гордый синеглазый изверг скорее заржавеет, чем признается: починить эту запчасть своими силами он так и не смог.
В результате чего ему пришлось имитировать ровную походку за счет других узлов и тратить… тут я не совсем поняла, что он там тратил, но что-то типа почти невосполнимой жизненной энергии.
Ну ЕКЛМН еще раз! А сказать⁈ Этого тоже надо учить словами через рот разговаривать, а не только ругаться на меня неорганизованным хаосом!
Я же не знала, что лично прокушенный мною сустав я лично и должна менять, сам сороковой по каким-то дурацким правилам этого не может!
Впрочем, это лишь одна из всплывших проблем. Кстати, свекровью я его назвала не просто так. Этот железный дуболом на полном серьезе считал Немезиса своим младшеньким. Причем называл он его братом, а вот воспринимал скорее как сына. А потому, как любая свекровь, просто не мог смириться, что должен доверить кровиночку «отрыжке первозданного хаоса». Мало того, эта «отрыжка» кровиночку под административное наказание умудрилась подвести! Почти в тюрьму посадила! Какое уж тут хорошее отношение.
А самое смешное знаете что⁈ Чем больше всего терзается мой синеглазый свекровь?
Угадали, да? Именно!
Глава 32
Бедный синеглазый киборг, он все не мог понять: как так-то?
Может, это реально вредоносный вирус?
Сороковой уже все свои базы раз сто через тотальную мясорубку пропустил, разыскивая с инфракрасными фонарями и кибер-собаками чужую диверсантскую программулину.
Потом взялся само «железо» проверять чуть ли не на атомарном уровне. Ничего не нашел. И впал в когнитивный диссонанс.
Ну как так-то⁈ Это шебутное, противное, органическое и преступно непонятное существо! Оно делает все не так! Портит все планы и расчеты! Нарушает все правила! Кровиночку подставило! Почему к нему возникла странная, нелогичная… привязанность⁈ И желание защищать?
Ладно, последнее, предположим, для сохранения психики младшего. С натяжкой. Это его будущая подсистема, и если она поломается, то сорок второй огорчится и будет… плакать? (Серьезно?)
Но с другой стороны, может, лучше заранее избавить брата от паразита? Да, конечно, Немезис может возненавидеть за такую помощь, но чего не сделаешь ради единственной родной системы.
В итоге с огромным скрипом (причем в самом прямом смысле – шарниры скрежетали так, что было слышно в соседней галактике) киборг все же решился дать названому родственнику хлебнуть последствий собственных решений. Учитывая, что пакость изначально сломанная «вся вокруг и внутри», она должна быстро ему надоесть, да?
Но все складывалось более чем странно. А еще страннее то, что сороковой обнаружил в себе тягу наблюдать, что еще эта ошибка системы выкинет в следующий момент.
Может, неправильная привязанность началась с азарта? Безобразие. Он всегда знал, что эта эмоция ему не на пользу, но все тянул, тянул, не вычищая из базы ответственный за эту функцию блок.
Дотянул, получается. Теперь блок стал неудаляемым. В нем завелась чужая подсистема. И обживается как у себя дома, выдавая каскад за каскадом непривычные ощущения! Вроде желания эту пакость пожалеть, обезболить, защитить и даже погладить по голове! Брр, ужас, аж шестеренки дрожат. То ли от страха, то ли от желания, чтобы маленький неуправляемый хаос снова приблизился и приласкался… как кот.
Кот! Точно! Во всем виноват кот!
Такой универсальный и приятно-резонирующий органический конструкт. Между прочим, ни разу не хаотичный. То есть потенциально это просто сгусток хаоса, но с сороковым он ведет себя исключительно воспитанно.
Будущая подсистема сорок второго, получается, чем-то родственна своему коту, просто еще невоспитанная. Ага…
Но чужих котов воспитывать – гиблое дело.
И что, скажите на милость, делать, если тебе этого «котика» вручили на передержку, и хоть ты тресни всем мифриловым корпусом. Согласился помочь по доброте душевной, уже не выкинешь в бездну. Либо терпи скачки когтями по голове и прокушенный коленный сустав, либо…
Либо придется как-то договариваться. Теоретически оно понимает вербальные послания посредством звуко-ментальных колебаний. Теоретически.
Потому что понимает оно через раз все ровно наоборот! Значит, надо искать «вкусняшки», за которые оно готово присмирить свою сучность. Угу, свидания с братом использованы как основное воздействие. Что еще? Как ее стимулировать за хорошее, правильное поведение?
«Словами через рот? Мозгами через ментал?» – съехидничала я прямо в поток чужих данных.
«А ты думаешь, я не пробовал⁈ Эй… ты как влезла внутрь процесса осмысления⁈»
«Это не я, это твой процесс создал модель для пробных переговоров».
«А… ну ладно тогда… погоди! Точно модель⁈ Может, ты и есть тот самый неуловимый вирус? Попался!»
«Честно? Не знаю. Может, это как раз ты модель в моем квесте. И нам нужно найти общий язык. А то меня дальше не пропускают к сотому уровню и освобождению Немезиса».
«Я модель⁈ – Бедный киборг завис почти на минуту. И после долгого напряженного искрения был вынужден признать: – Не знаю. Не могу вычислить. Технически – я в режиме сна. Внутри данной реальности невозможно определить, был ли я мудрецом, которому приснилось, что он бабочка, или бабочкой, которой снилось, что она мудрец».
'Ну и забей. Какая, по большому счету, разница? Давай лучше договариваться.
Ты же понимаешь, что мой хаос – это то, за что меня любит Немезис, да и весь остальной гарем? То есть несущая конструкция. И вообще, она обаятельная, даже тебе самому нравится'.
«Но мне не нравится клыками по корпусу просто за собственное существование и следование фундаментальным правилам мироздания! Даже мой мифрил не настолько прочен!»
«Да, прости, пожалуйста, за коленку. Я же не знала. И вообще, в тот момент была сильно испугана. Я тебе новую заработаю, клянусь Плюнечкой! И Слонечкой».
«Не клянись детьми! Тоже мне, нашла кого подставлять».
«Я не собираюсь никого подставлять. Вот проснемся – и бегом покупать новый шарнир. Это вообще ты сам дурак, сразу не мог сказать? Додумался жизненную энергию тратить, как мне теперь ее в тебе восполнить⁈ Безобразие, взрослый киборг, а повел себя как мальчишка!»
«Что⁈ Это ты мне⁈ Ты меня ругаешь за хаотичное поведение⁈»
«А какое оно было? Не хаотичное? Надулся, как мышь на крупу, и не сказал нормально, что я натворила. Да ладно если бы надулся, уже б стало понятнее, но ты сидел с постной миной и спокойно заливал повреждения из масленки, будто тьфу, фигня какая-то, комары и то сильнее кусают. Я же не рентген и не справочная, чтобы все о тебе знать заранее! Сразу бы сказал, я бы устыдилась, испугалась и больше не кусалась».
«У меня тоже есть гордость, – после долгой паузы пробурчал сороковой. – Еще я не пугал котят, особенно чужих, собственными травмами. Вот ты бы требовала от ударившего тебя погремушкой младенца компенсации? Даже если бы это разбило тебе бровь, оставив шрам на всю жизнь».
«Меня ни один младенец погремушкой не повреждал настолько, чтобы я сокращала свой срок функционирования. На сколько, на сколько ты сократил⁈ Ты офигел⁈ Тебе мозги закоротило⁈ – Внутри себя я принялась бегать в панике и хватать модель сорокового за все места, пытаясь понять, как его срочно запитать обратно. В розетку, может, воткнуть? – А ну, быстро скажи мне, как тебе эти двести лет вернуть внутрь! Через какую дырку заливать⁈»
«Потом бы Немезис за своего питомца компенсировал. Пусть не все, но большую часть. Я ж не совсем мазохист».
«Еще того не лучше! Я покусала, я и возмещу! Так я вам и позволила взаимно сокращаться!»
«О бездна… Я понял. Ты неуправляемый в принципе и безумно прилипчивый хаос. Нам с братом просто не повезло тебя коснуться, и теперь мы оба обречены. Или повезло… Так! Последнюю мысль ты не слышала!»
«Ладно, договорились. Не слышала так не слышала. И вообще. Торжественно обещаю беречь и хранить обе доступные мне теперь системы от всего мироздания. Кто только сунется – я ему не только колено прокушу, но и все центральные процессоры!»
«Понятно. Мы обречены. Я закажу подходящие эпитафии на наши будущие цифровые платы. Иди, несчастье, считай, что мой квест ты преодолела. Остался последний и самый сложный».
Глава 33
Если честно, я ожидала встречу с Немезисом. Даже предвкушала. Пусть и не совсем понимала, что именно в отношениях с ним мне надо поправить. Не обманывать его? Да нет, не думаю, что его это сильно бы задело. И потом, когда я обманывала в чем-то серьезном? Божечки-кошечки, он в моей голове шарил как в собственном инвентаре. Чего он там не видел?
Но вместо родного кошмара наткнулась… на огромное зеркало. Да ладно⁈ Вот с самой собой у меня терок точно нет, я прекрасна и умопомрачительна. Все, в прямом смысле, сходят с ума от моего обаяния и харизмы. Но тут в зеркале появилось отражение…
У-у-у-у, как все печально. Я уже привыкла видеть во всех отражающих поверхностях юную фею с грудью неопознанного калибра. А вовсе не стильную тетку неопределенного возраста в тонких очках и медицинском халате. Неужели я была настолько… взрослой?
Привет, как говорится, из прошлого. Я его слегка позабыла. Или не слегка. Но вообще-то… вообще-то… а неплохо я выглядела, как со стороны! Только почему мне кажется, что та, другая я выглядит… одиноко? Здоровое питание, регулярные тренировки, чтение по вечерам, идеальный ремонт с филигранно подобранными деталями, толстый Слоня дремлет на лежанке. Прошлая я смотрела на меня, кажется, с укоризной. Я прямо чувствовала в ее взгляде упрек.
– Развела балаган, – тихо сказала мне она.
– Это не я развела, это он меня развел, – тут же парировала я.
– Ты серьезная взрослая женщина, ты могла бы все решить спокойнее.
– Да ладно, – не выдержала я и тихо хихикнула. – А зачем? Во-первых, это скучно. Во-вторых, неправильно.
– Возможно, если б ты хоть немного остановилась и задумалась, твои близкие так бы не страдали. Достаточно посмотреть на это задание. Сколько всего пропустила? Сколько ошибок наделала, упиваясь своей вседозволенностью и детским ребячеством?
– Они страдали бы иначе. – Я пожала плечами. – Вон, твои не страдают. Потому что их нет. Ты же никогда не ошибалась и все делала правильно. И каков результат? Сбежала в первую попавшуюся виртуальную реальность, чтобы добрать того, чего не позволяла себе в реальной жизни, верно?
– Это и есть ответственность. Боясь ответственности, я так и не завела детей. Понимала, что не смогу обеспечить малышу ту жизнь, которой он заслуживает. Которую хотела бы ему подарить.
Кажется, тон разговора сменился.
– Ни детей, ни мужей, никого не завела, – согласилась я. – И как тебе результат?
Вопрос, конечно, был риторический, ибо ответ мы обе прекрасно знали.
– Зато ты завела всех вокруг и позволила им страдать, исправляя любой твой косяк за свой счет. Стала эгоисткой. Бесчувственной к чужим эмоциям и страданиям.
– Да, завела и позволила. Я женщина или где? Только не надо мне сейчас про то, что женщина по природе своей ответственна за все мироздание подряд. Я все твои аргументы знаю наизусть лучше тебя. Ведь я и есть ты.
Признаюсь, сначала я воспринимала все как игру. Развлекалась как могла, не оглядываясь ни на какие нормы и правила морали. А потом… почему нет-то? И не заливай мне тут про нечувствительность к чужим эмоциям. Про собственную эмпатию мы обе все изнутри знаем. Но кто сказал, что это повод проживать чужие проблемы острее, чем тот, кто их изначально испытывает? Это во-первых. А во-вторых, знаешь…
– Знаю. Но разве это любовь?
– А что это, по-твоему? Если за любого из них я готова умереть? Мы обе не раз убедились, что безопасной любви не бывает. Насколько от нее хорошо, настолько же может быть и плохо. Это палка о двух концах. Но если боишься боли, то нечего даже начинать, верно? Не кажется ли тебе, что мы обе отбоялись свое?
– А если всё вокруг действительно окажется всего лишь сном? Что ты выберешь? Проснуться в реальности или умереть в фантазии?
Пространство вокруг меня поплыло: передо мной открылся вид на больничную палату, полную аппаратуры у одной-единственной койки. На белой больничной простыне лежала я, едва прикрытая одеялом. Крашеные волосы заметно отросли, но не скатались в колтуны, за ними явно кто-то ухаживал. Лицо осунулось и похудело, а под глазами залегли тени. Рядом, на тумбочке, стоял красивый букет с моими любимыми хризантемами. Но не это заставило сердце дрогнуть.
Рядом с кушеткой сидел племянник. Потирая красные от недосыпа и слез глаза, он трясущимися руками держал планшет с треснутым экраном и лихорадочно печатал. Сердце сжалось, и я сама не поняла, как меня потянуло к тексту. Сначала я выцепила из контекста свое имя. Потом, пробежавшись по строчкам глазами, увидела имя сорок второго. Это была сцена первого знакомства.
Но тут Филипп всхлипнул, и на экран упала слеза.
– Надь… тетя… сегодня я зачитаю тебе еще две новые главы. В женских романах я настоящий нуб, но я старался. Надеюсь, тебе понравится. Хочешь честно? Я не знаю, что там дальше… мне иногда кажется, что герои меня не слушаются и сами что-то делают. Особенно ты… вместо текста полный хаос. Но мама… мама сказала, что с больным главное разговаривать. Неважно о чем, главное, чтоб о позитивном. Я надеюсь… надеюсь, это поможет тебе проснуться. Ну или хотя бы сны не будут постными…
– М-да, – резюмировала я, глядя на эту душераздирающую сцену. – Как там сороковой говорил про мудреца и бабочку?
– Тебе его не жаль? Ты улетела в страну своих фантазий, оставив все, что считала дорогим, там. Рассталась с ними, как с ненужной шелухой. А ведь они тебя все еще любят. И ждут.
– Прекрати манипуляции. – Кажется, мы с моим отражением вдруг резко поменялись местами, потому что именно в моем голосе прорезался серьезный безжалостный холод. – Да, мне больно за Филиппа. Еще как больно! И что? Посмотри, что от нас осталось. Сколько времени мы в коме? Ты представляешь, что будет, даже если вот прямо сейчас ожить? Инвалидность какой группы ты собираешься оформлять? Тебе ли не знать, что это такое, товарищ реабилитолог? И что, повесишь уход за немощной теткой на мальчишку? На сестру? Они не бросят, сомнений нет. Но во что превратится их жизнь?
– А вот так? – спросило отражение, и дверь в палату открылась. Перебирая в руках несколько исписанных листов, в проем заглянул достаточно молодой врач.
– Привет, герой, – до боли знакомым голосом поприветствовал племянника он, сверкнув лукавыми заячьими глазами. – Снова развлекаешь свою тетушку литературными чтениями?
Одобряю, одобряю. Прервись только ненадолго, систему надо отрегулировать. Ну и еще кое-что сделать, сам понимаешь.
– Хорошо, доктор Зайцев, – послушно кивнул племянник, вставая и убирая планшет в рюкзак. – Я подожду в коридоре. Покажу Немезису новую главу.
Глава 34
Знаете, я, может, и поверила бы в этот бред, если бы из-за угла вышла, к примеру, троица практикантов: байкер, русал и зануда.
Но нет, практикантов не случилось, случилась почти истерика у Филиппа, скорчившегося в дальнем уголке коридора и рыдающего в планшет.
Это тоже, блин, более чем правдоподобно вышло. И что делать?
«Вернуться и прекратить их мучить, попутно наслаждаясь болезненными выдумками ребенка? А там, чем черт не шутит, выйти замуж за доктора, которого твой племянник использовал в качестве прототипа для героя…» – сделало новую попытку мое второе, а точнее, первое «я».
Наверное, именно эта манипуляция в очередной раз встряхнула мне мозги. Ах ты ж… да похрен на мои приключения. Я люблю свой гарем, тут сомнений нет! Но возвращаться в ситуацию, где я инвалидом повисну на родных людях, губя их жизнь? Да вы издеваетесь, что ли⁈
«Ну почему инвалидом, может, ты быстро восстановишься после комы».
«Да что ты! Сериалов пересмотрела, где коматозники просыпаются через год полусмерти и бодро скачут жить дальше? А ничего, что у меня по всем признакам тяжелейший инсульт? Уже атрофировалось до черта мышц? И прочих радостей накопилось в теле?»
«Все равно, Наташа и Филипп любят тебя не меньше, чем твой выдуманный гарем! Думаешь, они не справятся? Не обрадуются? В конце концов, есть восстановительные курсы, санатории, пансионаты…»
«Вот спасибо за перспективу! Либо мои любимые люди будут гробиться сами, либо поимеют до хрена моральных травм, сплавив любимую родственницу в казенное заведение за немалые, между прочим, деньги!»
«Ты просто ищешь оправдания для того, чтобы не вернуться. Тебе нравится жить без забот на всем готовом, иметь гарем, юное тело и почти все ресурсы выдуманного лично для тебя мира».
«Конечно, мне это нравится. Что плохого?»
«То, что ты готова пожертвовать настоящей семьей ради этой игры. Сна, выдуманного твоим собственным мозгом, на фоне чтения племянника».
«С чего ты взяла? Никем я жертвовать не собираюсь».
«В смысле⁈»
«Смотри и заткнись».
Пока мы спорили с зеркальным двойником, племянник мой любимый успел немного успокоиться и снова включил планшет. Что дало мне проверить одну маленькую теорию. И теперь…
«Не вздумай уронить гаджет, чебурашка! И так экран треснутый!»
Не уронил. Молодец. Просто глаза стали квадратные и руки затряслись.
«Значит, так, чебураш. Ты молодец. Мне безумно нравится мир, который ты для меня придумал. Я не умерла, я пошла в него приключаться. Понял?»
«Ты что делаешь! – запаниковало зеркало. – Так нельзя!»
«Да что ты? – хохотнула я своему старому отражению. – Забыла, как устроена наша с тобой общая жизнь? Или никогда не знала, потому что ты не я, а не очень умелая компьютерная модель? Если нельзя, но очень хочется, то всегда есть варианты!»
– Понял, – между тем дрожащим шепотом выдавил Филипп, цепляясь за планшет так, что еще чуть – и тот бы сломался.
«Умный цыпленок! Веришь, что это я? Или тебе какой-нибудь наш общий секрет напечатать, чтобы ты точно убедился, что я не взлом и не вирус? Помнишь, как ты в пять лет решил, что под моим столом живет пингвин, и страшно беспокоился, куда он там ходит в туалет?»
Филипп моргнул и снова залился слезами, но одновременно попытался несмело улыбнуться.
'Спасибо, мелкий! Только прошу тебя, не пиши мне больше мужей в гарем! Тут с четырьмя-то… или шестью, это смотря как считать, еще разгребать и разгребать! Уж больно замороченные вышли товарищи, но я ни о чем не жалею, не думай! Ставь уже точку в наших удаленных приключениях, врагов там закинь подальше и поглубже, в жбан им дай, чтоб неповадно было вражить, закрой все гештальты. А я пойду с мужьями наконец отношения налаживать.
Да! Кстати! Несовершеннолетнее ты существо, не вздумай пытаться мне запрещенку приписать и вообще в 18+ нос не суй! Уши надеру! Там уж мы с мужиками как-нибудь сами сообразим на семерых, без чужой помощи!'
Племянник одновременно зверски покраснел и упрямо выпятил нижнюю губу. Что означало одно: тему срочно надо менять, иначе проблем не оберешься с нашим знаменитым фамильным упрямством.
Но в следующую секунду он вслух выдал:
– Эти сцены писал не я. Соавтор…
«Да? А как соавтора зовут?»
– Я не знаю его имени. Только ник. Nemesis. Он… очень помог. И типажи для реверс-гарема подобрал тоже он. Сказал, современным девушкам такое нравится.
Я на несколько секунд застыла, перерабатывая открывшуюся информацию. То, что кошмарик выбирал кандидатов в гарем, я и сама знала. Но вот что все настолько весело, хм, это даже осознать трудно.
'Ах во-от как… ладненько, разберемся. Но это потом.
Маме скажи… скажи как есть. Не знаю, поверит ли Наташка, она тоже упертая, как ишак. О! Передай ей, что на даче в зеленой спальне в правом верхнем углу комнаты вагонка отгибается, там она найдет маленький приятный сюрприз для себя. И поверит. Все, мелкий, пока! Не скучайте! Мы совершенно точно еще увидимся. Смерти-то нет!'
Очень вовремя я это написала, потому что в покинутой нами палате началась какая-то нездоровая суета, шум и прочий бардак. Врачи забегали, приборы запищали, вот это все.
А вместе с этим реальность вокруг стала бледнеть, бледнеть… и исчезать вместе со всю дорогу висевшим над душой зеркальным двойником.
Внимание, пользователь!
Последнее испытание квеста «По волнам памяти» пройдено.
Получена награда: +1 уровень!
Остальные системные награды в количестве 10 пунктов за каждый уровень следует искать в инвентаре и настройках.
Получена особая награда: «право голоса» – 1 шт.
Внимание! Вы достигли сотого уровня – максимального для игрока вашего ранга.
Идет разблокировка нового уровня существования.
Обнаружена привязка к системе 0000042 и заявка на оцифровку души.
Инициирована смена сущности на «подсистема».
До завершения обновления: 999 лет 9 999 месяцев 99 999 дней 999 999 часов 9 999 999 секунд.
– Да чтоб вы провалились со своими сроками! – машинально ругнулась я, чувствуя, как мир вокруг меня начинает вращаться все быстрее и… становится все более лиловым. В звездочку.
– А что тебе не нравится? – мурлыкнули мне в ухо очень знакомым голосом. – Или ты сию секунду хотела переродиться в систему, чтобы начинать отрабатывать дарованные высшими силы и привилегии?
– Все мне не нравится! Мало! Наград мало, времени мало! Что это такое? Какие-то жалкие девятьсот девяносто девять лет! У нас только зайчику уже за тысячу, про тебя вообще молчу. А мне всего девятьсот девяносто девять дали на счастливое детство. И я еще проверю инвентарь, если там не будет ключа от твоей тюрьмы, крыльев для дракона и нового колена для киборга, вообще обижусь!
– А… кхм… ну ты и жадина, сладкая. Между прочим, если сложить, то получится две тысячи двести двадцать два года, а не девятьсот девяносто девять.
– Все равно маловато. Ладно, эту проблему мы решим по мере наступления. Веков через десять – двадцать.
