![](/files/books/160/oblozhka-knigi-poslannik-buri-385166.jpg)
Текст книги "Посланник бури"
Автор книги: Джей Си Сервантес
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
Глава 3
![](i_003.jpg)
Когда следующим утром я забирался в автобус «Святого Духа», голова моя трещала и перед глазами все плыло. Фантазия может сыграть с тобой злую шутку, особенно когда ты уже начинаешь слышать свою собаку, которая говорит: «Ты в опасности».
Ага, в опасности – мои мозги расплавятся в этой паршивой католической школе. В фургоне было восемь ребят. Шестнадцать глаз уставилось на меня. Рози шла за мной до конца дороги, а когда я залез в автобус, уселась и еле слышно тявкнула. Я почувствовал себя ужасно несчастным. Но хуже всего было то, что ребята начали шептаться.
А что это у него с ногой?
А зачем ему трость?
Интересно, что случилось с собакой?
Почему у нее нет лапы?
Наверное, этот чудик ее сожрал.
Я ослабил узел дрянного галстука, отогнул ворот белой рубашки и уставился на бескрайнюю пустыню за окном. За завтраком я начал рассказывать маме, что у меня посттравматический стресс от увиденного, и мне почти удалось уговорить ее… пока к нам не нагрянула тетушка Кэб пожелать мне удачи. Она заявила маме, что в новой форме я выгляжу «преотлично», и убедила ее, что мне необходимо прямо сейчас отправиться в школу, дабы поскорее отвлечься от всякого рода безумств. Правильно. Ведь тусовка с монашками уж как-нибудь непременно вытравит из моей памяти образ монстра.
Через двадцать минут автобус подъехал к школе, через десять я получил расписание, а спустя еще пять минут меня отправили в кабинет отца Бомгартена, директора школы. Я обещал маме, что честно буду стараться подружиться с ребятами и не встревать ни в какие передряги, но когда чувак, заявивший в автобусе: «Наверное, этот чудик ее сожрал», толкает тебя на шкафчик и «нечаянно» врезает под дых, а кучка ротозеев при этом ржет, любой уважающий себя парень уронит свою трость подонку на голову. Нечаянно, конечно же. Либо так, либо тебя будут пихать на шкафчики весь год. И никто больше не засмеется.
Я сидел возле двери в кабинете отца Бомгартена, упершись тростью в пол, рассматривая портрет папы римского на стене, и придумывал, как буду объяснять маме, что в первый же день в школе стукнул парня новой тростью. И тут я увидел самую красивую девочку в мире, а, может, и во всей вселенной. Она подошла и уселась рядом. На меня пахну´ло дождем и весной. Кожа у нее словно светилась. На ней были черные леггинсы, свободный свитер на молнии и ботинки на шнуровке, которые, похоже, прошли через столетия битв. Вы, наверное, скажете, что по описанию она выглядела как наемный убийца, уделяющий много внимания своей коже.
«Интересно, где ее форма?» – подумал я.
– Привет, – произнесла она, убирая прядь темных волос за ухо.
Мой желудок сделал сальто. Ладно, признаюсь – я не привык общаться с красивыми девчонками. Поправка: я вообще не привык общаться ни с какими девчонками. Я убрал трость за спину и медленно повернулся, ничего не отвечая, потому что слова застряли в горле.
– Я – Брукс, – не моргнув, сказала она.
Как-то однажды дядя Хондо научил меня, как правильно вести себя среди девчонок, чтобы они посчитали тебя крутым: ты должен выглядеть отрешенно. Я кивнул в ее направлении и переключился на плакат, рассказывающий, что произойдет через два дня.
На нем была фотография улыбающегося во весь рот отца Бомгартена в клоунских зеленых очках.
Всем любителям солнечных затмений: приглашаем на великое американское полное солнечное затмение. Покажите вашу гордость за школу. 17:00. Очки для наблюдения выдаются в канцелярии.
– Имя у тебя есть? – спросила Брукс.
Есть, конечно. Снова кивание. Мне просто необходимо что-то сделать со своим проглоченным языком.
– А ты всегда такой грубиян?
Нет. Я вообще не грубиян. Только когда со мной заговаривают симпатичные брюнетки. Я повернулся к ней, хрипло прокашлялся и выдавил:
– Зейн.
– Ты новенький?
– Первый день, – кивнул я. – А ты? Почему не в форме?
Брукс улыбнулась, и меня словно пронзили мегаватты «Вау!»
– Впечатляет, – сказала она. – Первый день и уже вызвали к Бомгартену? Это, похоже, новый рекорд.
Я выпрямился.
– А ты что натворила?
Она откинулась на спинку стула, абсолютно расслабленно, словно ей не нужно было объясняться перед директором школы.
– Расскажу позже, – бросила она, и мое сердце куда-то провалилось.
Позже? Значит, она собирается поговорить со мной еще раз. Класс!
Я взглянул на желтую прозрачную папку, которую она держала на коленях. Внутри лежал листок, на котором она что-то нарисовала. Не глупые сердечки или свое имя затейливыми вензелями, не милые мордочки котят. Нет, она нарисовала монстра с волосатыми скрюченными пальцами и выпученными глазами. Я чуть не упал со стула. Подождите-ка… А это не тот самый, что встретился мне прошлой ночью? Я поморгал, дабы удостовериться, что с головой все в порядке и мне не мерещится. Нет, монстр был на месте, деталь в деталь. Я уже собирался спросить ее об этом, но тут дверь в кабинет распахнулась, и отец Бомгартен кивком пригласил меня войти.
Вот черт! Я так увлекся, что забыл про свою дурацкую трость. Если Брукс увидит, как я хромаю, она точно не захочет со мной больше разговаривать. Я сделал единственное, что в тот момент пришло мне в голову: уронил рюкзак на пол, наступил на него и притворился, что споткнулся о порог. Понятно, это был не самый ловкий трюк, но пусть уж лучше она считает меня неуклюжим растяпой, чем Сэром Хромселотом.
Итогом моего посещения кабинета Бомгартена стало десять молитв по розарию, задержка после уроков в течение недели, звонок маме и извинение перед тем сопляком, которого я торпедировал тростью. Первый день выдался так себе, если не считать встречи с Брукс. За одно это стоило все вытерпеть. К сожалению, к тому времени как я закончил свой последний заход с молитвами, она ушла, и остаток дня я ее не видел.
Я все размышлял, зачем она нарисовала того духа подземного мира на листке. Наверное, у нее тоже была книга про цивилизацию майя.
Дальше все стало еще загадочнее. После обеда я покормил Рози и завалился перед телевизором с Хондо и двумя его дружками. Они смотрели какой-то серьезный поединок между Душителем и Дементо. Хорошо, что мама должна была прийти позже, а иначе она подвесила бы Хондо за уши, если бы увидела, что он пьет пиво и курит сигары перед ребенком.
Хондо облизал выпачканные оранжевым пальцы и протянул мне полупустую пачку «Читос».
– Хочешь?
Наверное, вы думаете, что он был совсем пропащим парнем, учитывая привычку пить пиво, курить и есть всякую дрянь? Но в этом был весь Хондо: ему вроде как двадцать один год, а выглядит он на семнадцать и устроен как танк – бицепсы-булыжники, стальной пресс и железные кулаки. Он всегда хотел быть рестлером, даже занял первое место на соревнованиях в школе, а затем его мечту «угнали» (другими словами, что ему не по карману колледж). И он устроился уборщиком в банк. Однажды я спросил его, что бы он стал изучать, если бы все-таки попал в колледж. Он ухмыльнулся и ответил: «Бизнес. Чтобы стать большим боссом и владеть банком, а не убираться в нем».
Когда два года назад меня отлупили в школе, он начал учить меня всяким борцовским приемам: типа двойной захват, бросок-«ножницы», «вертушка», но чаще всего он просто валил меня в пыль и изображал ревущую толпу, словно победа надо мной, Чудилой, была самым важным событием в его жизни.
– Эта дрянь когда-нибудь тебя убьет, – сказал я ему.
Один из парней фыркнул и затолкал себе в рот пригоршню оранжевых палочек.
– Мы их с сальсой едим. А это же овощи, так?
Я округлил глаза.
– Помидор – это ягода.
Хондо пожал плечами.
– Есть способы умереть и похуже.
Почему люди всегда так говорят?
– Например?
Я подобрал с пола две пустые банки из-под пива и бросил их в мусорное ведро.
Хондо сунул палочку в рот и пробубнил:
– Бак с кислотой, которая разъест твое тело. Вот это будет похуже.
Зазвонил дверной звонок. Я подошел к двери, уверенный, что это очередной приятель Хондо. Но ошибся.
Это была Брукс.
– Что… что ты здесь делаешь? – ошеломленно спросил я.
Как она узнала, где я живу?
Она взглянула на мою трость и так долго ее изучала, что я готов был расплавиться и стечь на ковер. Затем подняла на меня темные глаза и произнесла:
– Это суперотпадная трость.
– Моя нога…
Мозг лихорадочно перебирал слова, которые могли бы описать мою ногу, но не меня самого: недоразвитая, больная, сломанная…
– Я все про тебя знаю, – сказала она. И, наклонившись ближе, продолжила: – Я же сказала тебе, что поговорим позже. Так вот, «позже» наступило.
Глава 4
![](i_004.jpg)
Я сделал первое, что пришло мне в голову.
Захлопнул дверь перед ее носом.
Что я мог сказать? Она застала меня врасплох. В том смысле, что я не привык, когда кто-то появляется у меня на пороге без предупреждения. И что я должен был сделать – пригласить ее в берлогу Хондо на просмотр боев без правил за пивом с чипсами?
Без шансов. Сердце колотилось, а голову словно оторвали от тела и прикрутили обратно не той стороной.
В дверь еще раз постучали. Понятно, она настойчивая. Я сделал шаг назад.
– Да не стой ты как вкопанный! – рявкнул Хондо. – Открой уже!
Не успел я и пошевельнуться, как он вскочил на ноги. Комментатор в телевизоре закричал что-то типа «Дементо уступает сопернику!», и друзья Хондо в ответ завопили такое, чего я не могу повторить даже вам, боги.
Если бы я мог провернуть один из трюков Гудини с исчезновением, я бы точно это сделал, но Хондо оказался быстрее, и, прежде чем я понял, что он сделает, дверь оказалась распахнутой настежь. Хондо заморгал, уставившись на Брукс, ошеломленный не меньше моего.
– Что-то продаете? – спросил он ее.
Брукс отрицательно покачала головой.
– Я пришла к нему. – Она метнула на меня прищуренный взгляд.
Хондо дал мне подзатыльник.
– Где твои манеры, Зейн? Пригласи же ее войти.
Он придержал дверь, и Брукс переступила порог. Затем он вернулся к матчу, а я вернулся к процессу стекания на ковер.
– Э… мы тут смотрим телик, – промямлил я. – Любишь «Читос»?
Брукс огляделась. Я всмотрелся в ее глаза и заметил, что, когда она переводит взгляд с предмета на предмет, золотистые и желтые крапинки в радужках переливаются, словно стекляшки в калейдоскопе.
– Мне нужно поговорить с тобой… наедине, – понизив голос, сказала она.
Один из парней засмеялся и бросил в меня кукурузной палочкой.
– Ты не говорил, что встречаешься с девчонкой!
Я взмолился, чтобы прямо сейчас из вулкана выплеснулась лава и проглотила меня.
А когда я подумал, что ничего хуже уже не может произойти, я услышал, как хлопнула задняя дверь. Мама вернулась раньше. Что само по себе не было хорошим знаком, особенно когда я получил в школе нагоняй, а Хондо устроил в гостиной арену для боев без правил.
Ребята бросились выключать телевизор и поднимать с пола диванные подушки, а Хондо поспешно смел со стола крошки и пепел от сигар.
Я дернулся к входной двери, но было поздно. Мама прошла через кухню, остановилась и, уперев кулаки в бока, оглядела комнату. Взгляд ее был уставшим и хмурым, но тут она увидела Брукс и просияла.
– Зейн, – она пнула пустую банку в угол и шагнула к нам, – кто это у нас в гостях?
– Это… э-э… это…
Брукс представилась сама, элегантно протянув руку, словно обучалась в каком-нибудь элитном пансионе благородных девиц.
– Очень рада познакомиться, – сказала мама, заправляя прядь волос за ухо и улыбаясь. – Прошу прощения за этот бардак. Мой брат живет как пещерный человек и понятия не имеет о хороших манерах.
Хондо не произнес ни слова. Он все ждал, когда же мама выйдет из себя.
Брукс издала короткий смешок.
– Все хорошо.
Я мог поклясться: она е знала, что сказать. Разве это нормально? Как она могла стоять здесь и держаться так естественно, словно весь этот хаос вокруг был ей привычен? И, что важнее, почему она стояла здесь? Как она вообще умудрилась меня найти?
– Мы выйдем поговорить на улицу, – наконец выдавил я.
Мама покачала головой и снова улыбнулась, но я-то догадался, что за этой натянутой улыбкой скрывается долгая и серьезная выволочка из-за моего поведения в школе. Значит, ей оттуда уже позвонили. Черт бы их побрал!
– В следующий раз, – отрезала она и повернулась к Брукс. – У Зейна сегодня дела по дому. Уверена, ты это понимаешь. Может быть, зайдешь на днях?
– Мам… – начал я и осекся, увидев ее мрачный взгляд. Разговор был окончен.
Я вышел проводить Брукс. Мотоцикла возле дома не оказалось. Плоскогорье лежало в нескольких милях от города – как же она добралась до нашего дома?
– Жди меня здесь завтра, – быстро сказала она. – После школы. Время на исходе.
– В каком смысле? – спросил я. – Слушай, прежде чем ты уйдешь, скажи… почему ты нарисовала того демона в папке?
– Просто будь здесь, – повторила она.
И побежала по ухабистой пыльной дороге. Я стоял на крыльце и смотрел, как развеваются ее длинные темные волосы, вслушивался в мерный топот ее армейских ботинок. Я не мог отвести от нее взгляд, пока темнота не проглотила последний луч солнца и она не исчезла вдали, словно никогда сюда не приходила.
Мама устроила Хондо взбучку. Парни разошлись. Хондо насупился, и теперь я буду мыть грязную посуду до конца своих дней. Но мама не умела злиться долго, что бы я ни натворил, поэтому перед сном она зашла ко мне в комнату и спросила, что случилось в школе.
– Зачем ты это сделал?
Я почесал Рози за ухом, мечтая просто забыть обо всем этом.
– Он меня толкнул.
– А ты ударил его тростью.
– Ну да.
Подумав, мама кивнула, словно поняла, что я должен был дать отпор либо остаться с расквашенной губой, как все прошлые разы.
– А девочка?
– Только сегодня познакомились. В школе.
– Я так счастлива, что ты с кем-то подружился, – сказала мама. – Она вроде милая… и такая симпатичная.
Мои щеки вспыхнули.
Мама погладила Рози по голове.
– Больше не нарушай правила, Зейн. Тебя могут лишить стипендии.
Мне в голову пришла мысль, что это было бы неплохо. Только вот мама много вкалывала, чтобы определить меня в эту школу, и я не хотел ее разочаровать.
Она протянула мне руку.
– Договорились?
– Договорились, – кивнул я, сжимая ее ладонь.
На следующий день история с крушением самолета заняла первую полосу местной газеты. В статье даже упоминалось мое имя как очевидца. Ребята в автобусе засыпали меня вопросами: было ли это вторжение пришельцев, как в Розуэлле, видел ли я кровь или кишки? Я качал головой, стараясь не думать об этом. Но знаете что? Мне нравилось, когда окружающие обращали внимание на что-то другое, а не на хромую ногу.
В школе я везде искал Брукс – в коридорах, школьном буфете, спортзале. Я даже сунул голову в раздевалку для девочек и позвал ее по имени. Мне в лицо тут же прилетел комок мокрой туалетной бумаги. Брукс нигде не было. Тогда я пошел в канцелярию и спросил секретаря, что случилось с девочкой, которая была в школе вчера.
Она оторвалась от монитора и поморгала, нахмурившись.
– Какая девочка?
– Ее зовут Брукс. Она сидела возле кабинета Бомгартена.
– Отца Бомгартена. – Секретарь поджала тонкие губы и снова уставилась в экран. – У нас в школе нет никакой Брукс.
Я был уверен, что она ошибается. Если бы только она обратила на меня внимание…
– Не могли бы вы проверить еще разок? – попросил я так вежливо, как только мог.
Я даже улыбнулся. Я помнил, что обещал маме не нарушать правил, не встревать в неприятности. Интересно, надоедать школьному персоналу считается нарушением?
– Слушай, я знаю всех студентов в этой школе, – заявила дама, – и среди них нет никого по имени Брукс.
Не надо, Зейн. Не делай этого.
Но язык не подчинялся разуму.
– А как зовут меня?
Она ошарашено взглянула на меня. Но я не остановился. О нет, я обязан был ее добить.
– Вы сказали, что знаете имя каждого студента. Значит, и мое?
Она откинула волосы, встала и медленно направилась ко мне. Может, она хотела, чтобы я вспотел под ее взглядом, или решила дать мне фору. Но я не двигался с места и продолжал улыбаться.
Секунду спустя я уже не улыбался – она велела мне написать двадцать раз «Аве Мария» на листках для заметок.
После обеда, когда закончилось мое наказание, меня забрал из школы мистер О., так как автобус обычно не ждал провинившихся. Мистер О. ездил на старом «кадиллаке», огромном, восьмицилиндровом монстре, сжирающем кучу топлива. Он был черным и выглядел как автомобиль владельца похоронного бюро. Но мистер О. любил его.
Когда я залез в салон, он распевал во все горло какую-то испанскую песню о любви, повторяя «Амор» снова и снова. Окна в школе были открыты, ватага мальчишек сгрудилась у подоконника и смеялась.
Мистер О. так увлекся своим пением, что не заметил этого. А я? Я просто закрыл глаза и представил, как выбиваю им зубы.
– Мисс Кэб согласилась с тобой поужинать или случилось что-то еще? – спросил я, когда мы отъехали.
Широченная улыбка от уха до уха не сходила с его лица.
– Не совсем, – отозвался он. – Но я почти готов поделиться с тобой своим открытием.
Мистер О. держал небольшую теплицу на заднем дворе, где выращивал разные сорта перцев чили. Он трудился над чем-то секретным, о чем до сих пор не мог мне рассказать, но пообещал, что я буду первым, кто об этом узнает, когда придет время. Надо признать, мне было страшно любопытно.
– И когда же? – спросил я.
Мистер О. покосился на меня; его кустистые брови колыхнулись.
– Сегодня вечером.
Мы подъехали к дому. На крыльце сидела Брукс, снова вся в черном, но на этот раз в джинсах и свитере с широким горлом. Она машинально чертила веткой на песке. Мое сердце дернулось и врезалось в ребра (примечание для богов: лучше никогда не давайте ей это читать).
– Новая «амига»?[3]3
Amigo – подруга, друг (исп.).
[Закрыть] – спросил мистер О.
– Просто знакомая, – небрежно ответил я и провел пятерней по волосам. – Спасибо, что подвез. Увидимся вечером.
Я выбрался из машины и зашагал к ней.
Брукс поднялась и посмотрела на меня – взгляд у нее был убийственно серьезный, золотистые крапинки искрились.
– Ты в опасности, Зейн. В большой опасности, – произнесла она, швыряя ветку на землю.
– И тебе доброго дня.
– Разбившийся самолет – это был… – Она запнулась и подняла глаза к небу, словно подыскивая нужное слово. – Это вроде…
– Демон из Шибальбы?
Она на секунду удивилась, но быстро взяла себя в руки.
– Верно. Но это еще далеко не все.
Когда я услышал от нее подтверждение невозможного, внутри у меня все оборвалось. Значит, это была не галлюцинация…
– А как, черт возьми, он вместился в самолет и управлял им? В лётной школе для демонов научился?
Она метнула на меня взгляд, говорящий: ты вообще в своем уме?
– Вот это сейчас совсем не важно.
– А что может быть важнее?
Брукс разочарованно вздохнула.
– Например, то, что ты в опасности.
– Ну да, ты говорила. Я, в принципе, и так это понял, когда демон врезался в мой вулкан.
– Твой вулкан?
– А чей? Если ты не заметила, он у меня почти на заднем дворе. И я единственный, кто…
Она вскинула бровь.
– Кто – что?
Я осекся. Лучше пока не буду говорить про потайной ход, а послушаю, что скажет она.
– А почему ты мне соврала? – в ответ спросил я. – Ты не учишься в моей школе.
– Я и не говорила, что учусь.
Верно подмечено.
– Тогда как ты оказалась возле кабинета отца Бомгартена?
– Я тебе только что сказала, что ты в опасности, а у тебя мысли про кабинет директора школы?
Вообще-то мысли у меня были о ней возле кабинета директора школы.
– Кстати, а ты вообще откуда? – спросил я, разглядывая веснушки у нее на носу.
Я заметил, как ее ноздри раздулись; она сжала челюсти и глубоко вздохнула. Я видел такое выражение на многих лицах за свою короткую жизнь, но до сегодняшнего дня никогда не обращал на это внимания. Потому что сегодня оно было у Брукс. Я не мог поверить, что такая красивая девчонка пришла ко мне домой. Второй раз за два дня.
– Ты специально меня злишь? – спросила она, скрещивая руки на груди. – Я пытаюсь сказать тебе что-то действительно важное…
Я старался не опираться на трость. Пусть лучше она считает меня раздражающим, чем со странностями.
– Ладно, давай про демона. Ты нарисовала именно того, кого я видел. Значит, ты видела его вживую, так?
– Да, ну и что?
– Моя мама его не заметила.
Я не знал, что мне делать: облегченно вздохнуть, что я не начал сходить с ума, или испугаться, что демон реально существует.
– Но если и ты его видела, значит, я еще не потерял рассудок.
– Потерял рассудок… ага, – пробормотала она. – Похоже, будет труднее, чем я думала.
Брукс оглянулась. В открытом окне мерцал голубоватый отсвет телевизора – Хондо смотрел очередной бой, до нас доносились звуки ударов по телу, хриплые выкрики дерущихся, рев и аплодисменты зрителей.
Не знаю, почему она так напрягалась. В том смысле, что мы стояли посреди пустыни, а вокруг никого. Кто нас подслушивает, по ее мнению, ФБР?
– Для начала тебе нужно рассказать мне о демоне-пилоте. И что конкретно ты имеешь в виду, говоря об опасности? Это опасность типа «Ты сейчас умрешь» или «Кажется, шторм надвигается»?
Мне очень хотелось, чтобы она выбрала второй вариант.
Я рисковал. Она могла по-настоящему разозлиться и уйти, но, к счастью, осталась на месте, словно решала, говорить или нет. Или обдумывала, что именно сказать, ведь у нее наверняка миллион секретов.
– Пожалуй, лучше тебе показать, – наконец произнесла она, – потому что то все это… В общем, ты вряд ли поверишь на слово. Но обещай, что не распсихуешься.
Когда кто-то просит тебя дать обещание не психовать, обычно самое время начать делать именно это. Мы пошли на задний двор. Хорошо, что мама не развесила сушиться мое нижнее белье – я бы сгорел от стыда.
Мы завернули за угол; Рози, дремлющая на траве в тени, при нашем появлении подняла голову. Тут на нее что-то нашло. Ее взгляд сосредоточился на Брукс, словно лазерный луч, и через сотую долю секунды она бросилась на нас, захлебываясь сумасшедшим лаем.
– Рози, фу! – Я заслонил собой Брукс. – Успокойся!
Но Рози будто взбесилась, превратившись в абсолютно другое существо, – злобного, рычащего монстра с пеной у пасти.
Брукс железной хваткой вцепилась мне в плечо.
– Ты не говорил, что у тебя есть собака!
– Ты не спрашивала.
Рози застыла в полуметре от нас с Брукс и взвыла так, как никогда раньше. Шерсть у нее на загривке встала дыбом. И кто бы знал, что у нее такие длинные клыки?
Я отступил на шаг назад, к Брукс, и следом случилось нечто необъяснимое. Мимо меня пронесся легкий вихрь, а когда я обернулся – Брукс исчезла.