355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джерри Эхерн » Хирургический удар » Текст книги (страница 11)
Хирургический удар
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 17:35

Текст книги "Хирургический удар"


Автор книги: Джерри Эхерн


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 26

Мехди Хамадан заказал ужин в номер. И еще он заказал свой любимый безалкогольный напиток.

Мехди сидел в плетеном кресле, его нож лежал на перилах балкона. Он медленно потягивал свой напиток. Мехди умышленно заказал ужин так рано, чтобы насладиться заходом солнца. С балкона он видел большую часть Иерусалима. Но посольство Соединенных Штатов не просматривалось. Впрочем, оно только бы испортило картину заката.

У официанта Хамадан выяснил, что легкие блюда можно заказать в номер до одиннадцати часов вечера. Он предвидел, что придется дополнительно заказать прохладительные напитки. Предстояла длинная ночь у телевизора.

А потом, уже утром, будут газеты. Американская пресса не даст полного обзора. Но вот британские газеты должны напечатать много интересного.

К следующему вечеру в новостях уже не будет ничего.

Соединенные Штаты обвинят Израиль в недостаточных мерах безопасности, повредивших такому хрупкому союзу. Израиль будет настаивать на том, чтобы их персонал предпринял мощный прорыв в посольство. Соединенные Штаты будут открыто говорить, что они за мирное решение кризиса, а частным образом требовать от Израиля предпринять все возможное и надеяться, что если попытка сорвется (а так оно и произойдет), то израильтяне не слишком энергично будут возражать против обвинений прессы в провале.

Израильтяне совершат несколько карательных экспедиций против невинных людей, нагнетая и без того напряженную обстановку на Ближнем Востоке. Соединенные Штаты потратят миллионы долларов своих налогоплательщиков и пошлют военные корабли в Средиземное море. Американский президент произнесет несколько речей для прессы, разоблачающих терроризм. Израильтяне, вероятно, воздвигнут монумент или что-нибудь подобное погибшим.

А обеспокоенные правительства узнают, что их представители нигде не смогут укрыться для заговора против поднимающегося прилива Ислама.

“Международный Джихад” подберет под себя силы Ахмеда Омани после его попытки предательства. Его, Мехди Хамадана, власть возрастет во много раз. КГБ будет довольно конечным результатом, не одобряя способов его достижения. А это тоже упрочит его власть.

Заход солнца был действительно очень красивым.

Хелен Челевски стояла перед зеркалом, довольная своим отражением. Ей было тридцать три. Фигура была лучше, чем когда она получила свою первую ученую степень. Белое, до пола, вечернее платье, простое и элегантное, открывало не очень много и не слишком мало. Белый цвет был ее любимым еще с детства. Волосы уложены безупречно. Серьги с камеями и ожерелье, которые она получила в наследство от тетки, подчеркивали ее элегантность.

Она вспомнила об Уорене Карлиссе. Какой она была глупой, что влюбилась в него. Тридцать три – а все еще одна.

Хелен отошла от зеркала. Шелест наряда наполнил ее уверенностью в себе, когда она проходила в спальню, чтобы положить все необходимое в вечернюю сумочку. И, конечно, взять часы. Они были частью ее работы. Ей придется постоянно следить за временем. Она проверила точность хода часов еще до того, как приняла душ. Иногда в посольстве было довольно прохладно. Особенно, когда на улице было жарко, как сейчас. Вероятно, и сегодня кондиционеры будут работать на полную мощность. Она взяла со спинки стула вышитую шаль и накинула на плечи.

Незамужняя тетка, которая завещала Хелен набор камей, как-то сказала ей, что красивая одинокая женщина похожа на ценное произведение искусства, закрытое в темной комнате. Нелюбимое и бесполезное.

Хелен Челевски вышла из комнаты, прошла по небольшому холлу, затем – вниз по лестнице, через гостиную, дважды проверив в ридикюле свои ключи. Посольский водитель должен ждать ее внизу на улице.

Глава 27

Здесь прошел снегопад. Но когда они поднялись в горы Эль Бурс, несмотря на снег, температура была не такой уж низкой. К полуночи они остановятся, как решил Кросс, чтобы отдохнуть самим и дать передышку уставшим людям. Потом утром у них состоится встреча с еще одним отрядом повстанцев, который будет сопровождать их почти до самой цели.

Абрахам Келсоу Кросс понял, что полюбил Иранию – девушку, фамилию которой он даже не знал, и которую через немногим более сорока восьми часов покинет навсегда, если останется жив, в чем он сомневался.

Но Кросс ни о чем не сожалел.

К одиннадцати часам Кросс решил объявить привал. Ирания почти выпала из седла от изнеможения, и Эйбу пришлось перегнуться и поддержать ее, когда она соскользнула на землю.

С Дарвином Хьюзом и Люисом Бэбкоком Кросс осмотрел местность и назначил посты. Никто из них не был включен в график смен караула. Это позволит им отдохнуть, что было сейчас для них жизненно необходимым.

С автоматом в руке Кросс пошел к постели, которую он должен был разделить с Иранией. Он видел, что она была обессилена переходом, и это значило, что он не мог просить ее заняться любовью. А ему этого очень хотелось.

Эйб прошел через неосвещенный центр лагеря, кивнув Маре, которая спала с одним из мужчин из первой группы, и, наконец, увидел постель, приготовленную Иранией. Как он и ожидал, она крепко спала.

Кросс некоторое время стоял, просто глядя на нее.

Потом, стараясь по возможности не шуметь, снял оружие, снаряжение, ботинки и улегся рядом с ней. Здесь было тепло. Она подвинулась ближе к нему. Он обнял ее за плечи, ее голова прижалась к его груди, а волосы рассыпались по его телу. Они пахли духами.

Глава 28

Когда дверь открывалась, застольные разговоры на английском, французском и арабском языках смешивались и звучали как какофония. Когда дверь закрывалась, гул смолкал. Уорену Карлиссу хотелось, чтобы исчезло все.

Боб прошел к нему через небольшую переднюю, которую им отдали на время съемок, и закурил:

– Мистер Карлисс, я хотел бы кое-что проверить вместе с вами.

Правая нога директора стояла на одном из железных ящиков, покрытом пластиком и похожим на миниатюрный гробик, закрытый на висячий замок.

– Конечно, Боб, – сказал Уорен Карлисс и тоже закурил.

После того, как дверь закрыли, было невозможно определить, что происходило в большом банкетном зале.

Здесь была двойная звукоизоляция. Хелен Челевски рассказывала ему, что раньше эта комната использовалась для перемены блюд.

– О чем ты хотел спросить?

Боб выпустил дым через ноздри и постучал ногой по ящику, на котором она стояла.

– Что здесь, мистер Карлисс?

– Я считал, что будет неплохо иметь под рукой запасное осветительное оборудование.

– Ящики тяжелые. По весу похоже, что в них находятся камеры. Но все три камеры как раз сейчас работают. Две кинокамеры и одна видео.

– Ты прав, – улыбнулся Карлисс. – Это еще одна видеокамера. Ты же знаешь, какие нежные эти штуки. И я решил, что раз уж нам разрешили...

– Я могу посмотреть на нее?

– Конечно, – сказал он и стал искать по карманам ключи. Карлисс посмотрел на часы, а потом – на Боба. – Конечно, можешь. Съемки проходят нормально?

– Да, замечательно, – выражение лица и жесты Боба, казалось, смягчились. – Скоро подадут десерт. Посланник президента произносит заключительную речь.

Карлисс достал ключи. Они были в левом кармане брюк. Уорен склонился над ящиком, на котором стояла нога Боба.

Карлисс начал перебирать ключи на кольце. Он помнил номер каждого ключа и даже помнил, к какому замку подходит каждый из них. Но он продолжал искать.

Еще раз бросил взгляд на часы, кивнул.

– Что?

– Ничего, Боб. Лучше убери ногу.

Карлисс вставил ключ в замок и повернул его. Крышка замка щелкнула. Он поднял ее.

Дверь в конце передней открылась. Вошла темноволосая женщина в темном платье служанки с накрахмаленным белым передником и отделанным кружевами чепчиком. За ней вошли еще двое мужчин. Один лысеющий, очень высокий и худой, в ливрее дворецкого. Второй – в белом пиджаке прислуги, совсем молодой.

– Эй, ребята. Вы ошиблись комнатой... – сказал Боб, вставая с колен у ящика.

Карлисс посмотрел на Боба.

– Мне очень жаль, старик.

Девушка бросилась между ними и в ее руке появился автомат.

– Черт возьми, Карлисс!

Девушка передернула затвор “Узи” и сунула ствол Бобу под нос.

– Руки!

– Мистер Карлисс!

Карлисс стал в полный рост, глубоко затянулся и закрыл глаза. Он слышал, как что-то упало с глухим звуком. Когда он открыл глаза, Боб лежал на полу. Из его левого виска вытекала кровь, открытые глаза остекленели.

Уорен Карлисс снова закрыл глаза.

Мухаммед Ибн аль Рака следил за секундной стрелкой “Ролекса”, которая приближалась к двенадцати.

– Ефраим, пора.

Мотор фургона ожил. Раух начал открывать дверцу. Рака сказал:

– Нет. Теперь ты больше не будешь меня бояться, – и, подавшись вперед, схватил Рауха за нос, откинув его голову назад. Раух попытался закричать, но Рака перерезал ему горло своим ножом. Все еще согнувшись – его рост не позволял выпрямиться в фургоне – Рака шагнул вперед, вытер кровь с ножа о белую рубашку немца, и, открыв дверцу, вытолкнул труп наружу. Когда он уселся на переднее сиденье, Ефраим уже ехал. Рака следил за временем.

Женщина в платье служанки ждала у двери, ведущей в главный зал. Ее чепчик валялся у ног, на которых были черные чулки и черные туфли. Одной рукой она держала “Узи”, а другой пыталась ослабить белый воротник платья.

Человек в ливрее передавал подсумки с запасными магазинами юноше, который укладывал их в сервировочный столик-тележку, покрытый скатертью. Потом – два “Узи”, а за ними – какой-то автоматический пистолет. Автоматы спрятали в столик, а пистолет исчез под бельм кителем юноши. Карлисс понял, что смотрит на все происходящее как будто через объектив камеры.

Лакей передал подсумок с магазинами девушке, и она повесила его через плечо.

– Ключи!

Карлисс бросил лакею связку ключей, которыми он открывал первый и второй ящики. Тот открыл третий ящик и стал раздавать защитные очки с темными стеклами. Такие очки он бросил и Уорену. То же самое лакей сделал и с прозрачными маленькими контейнерами, похожими на наперсток. Карлисс натянул очки до самого подбородка. Открыл контейнер и увидел, что там находятся затычки для ушей странной формы, под цвет кожи.

Лакей тоже натянул очки, а затычки положил в карман жилетки.

Юноша уже ушел через заднюю дверь, закрыв ее за собой. Его тележка теперь тарахтела меньше, потому что была нагружена.

Карлисс с озлоблением посмотрел на часы. Все происходило точно по плану.

Рака достал из-под рубахи девятимиллиметровый советский пистолет. Он был влажным от пота. Рака передернул затвор и положил оружие под правое бедро. Ефраим повернул в узкую улочку. Рака посмотрел на часы.

– Потише, пока ты не угробил нас. Все идет по графику.

Рака закрыл глаза. Сейчас Ибрахим катит свою тележку по служебному коридору, потом через остальные двери войдет на кухню. Потом достанет из-под кителя униформы пистолет.

Хала и Рива бросят мыть грязную посуду и возьмут из тележки автоматы. Остальной персонал кухни закроют в холодильной камере для мяса, чтобы позже выдать это за жест великодушия.

Ибрахим, Хала и Рива выйдут из кухни через черный ход. Женщины подойдут к главному входу посольства с двух сторон. Ибрахим дойдет с Халой до конца здания, а потом, спрятав пистолет, один пойдет к воротам.

Рака открыл глаза.

Ефраим повернул еще раз. Рака уже видел ограждения, стоявшие по краю короткого въезда в посольский комплекс. Огромные железные ворота были закрыты.

Ефраим, наверное, уже подходит к будочке охранников. Женщины, Хала и Рива, должны быть на своих позициях.

Джамаль и женщина с ним должны подготовить светозвуковые гранаты.

Рака посмотрел направо. По улице к ним приближался полугрузовой “Мерседес” с четырьмя “бессмертными”. Он посмотрел влево. Приближался “Кадиллак”-лимузин с развевающимся египетским флажком.

Лимузин, замедлив ход, повернул к воротам посольства.

Рака посмотрел на часы. Он услышал выстрелы из открытых окон фургона.

Все четыре двери лимузина открылись, и из них появились восемь “бессмертных”. Раздались звуки автоматной стрельбы. “Кадиллак” задом отъехал в переулок. Его двери оставались открытыми настежь.

Распахнулись главные ворота. Со стороны посольского комплекса раздались автоматные очереди.

– Теперь поспеши, Ефраим, – спокойно сказал Рака.

Фургон рванул вперед. “Мерседес” сделал крутой поворот вправо и въехал через раскрытые ворота во двор посольства. “Кадиллак” был уже на улице. Рака лишь на мгновение увидел его в боковом зеркале машины.

Женщина в черном платье служанки и в белом переднике что-то сказала на своем языке. Карлисс предположил, что это был фарси. Человек в ливрее кивнул и взял из кармана жилетки затычки в уши. Свои женщина уже воткнула в уши. Она распустила темные волосы и они рассыпались по плечам.

Женщина подняла передний край платья и стала разматывать что-то, обернутое поверх комбинации. Это была темная шаль.

Человек в ливрее надел очки. Карлисс сделал то же самое, потому что в руках у лакея было что-то похожее на большие яйца. Карлисс знал, что это должно было быть, хотя сразу и не узнал. Это были специальные гранаты, которые при взрыве издают звук большой громкости и образуют яркую вспышку света. Если человек не защищен специальными очками и затычками для ушей, то он временно слепнет и глохнет от взрыва.

Женщина тоже надела защитные очки. Она открыла дверь, и лакей бросился в зал. Она побежала за ним. Карлисс упал на колени, закрыл глаза и заткнул уши руками. Ему говорили, что “беруши” только частично нейтрализуют силу звука.

Фургон врезался в предохранительный барьер. Хала и Рива вышли со своих позиций с обеих сторон здания. Четверо “бессмертных” выскочили из машины, на ходу стреляя из автоматов. Фургон резко остановился у главного входа здания посольства. И Рака выпрыгнул из фургона.

– Правоверный Ефраим. Да прославится твое самопожертвование, пока солнце светит правоверным, дорогой друг, – Рака отбежал от здания в глубь двора. Фургон с четырьмя ведущими колесами стал разгоняться, достиг первой ступеньки и начал взбираться по лестнице.

Рака следил за происходящим под прикрытием “Мерседеса”. В левой руке он держал детонатор.

Фургон достиг верхней ступеньки. Одетые в форму морские пехотинцы стреляли в него из автоматических винтовок “М-17”. Рака нажал кнопку детонатора.

Взрывчатка была расположена по всему корпусу машины, даже внутри дверных панелей и с внутренней стороны крыши. Машина представляла собой гигантскую осколочную гранату.

Взвился огненный шар и покатился по арочным навесам, закрывавшим лестницу. Кричали люди, пораженные осколками. Один из морских пехотинцев покатился по ступенькам, охваченный пламенем. Все окна посольства разлетелись вдребезги. Один осколок ударил в капот “Мерседеса”. Рака вышел из своего укрытия. Рива стояла рядом с телом Халы, пробитым осколками.

Рака оглянулся и посмотрел на ворота. Они закрывались, а ограничительные барьеры поднимались на место. “Кадиллак”, тоже начиненный взрывчаткой, стоял между главными и внутренними воротами, блокируя въезд.

Десять “бессмертных”, Риза и Ибрахим штурмовали здание посольства через огромные разбитые окна. Двое “бессмертных” с автоматами “АКМ” перестреливались с охраной, находившейся на крыше. Рака спрятался в “Мерседесе”, крыша которого была пуленепробиваемой. Он молился, чтобы осколки не повредили двигатель. Автомобиль завелся, и Рака двинулся вперед. Он слышал, как визжат пули, отскакивая от крыши машины. На заднее сиденье сели два его “бессмертных”.

Рака доехал до лестницы, где на когда-то полированном граните валялись куски фургона и части человеческих тел. Оба “бессмертных” выскочили из машины, стреляя длинными очередями по крыше посольства. Рака, пригибаясь, вылез из-за руля и побежал под прикрытие навеса. Вместе они пошли по ступенькам.

Карлисс вытащил ушные затычки и снял очки. Он бросил их на мраморный пол. Мужчины и женщины, его съемочный персонал, слуги, служащие посольства и иностранные гости катались по полу, безумно кричали, закрывая глаза. Некоторые пытались подняться, но, натыкаясь на других, тут же падали.

Отовсюду раздавались звуки стрельбы. Скоро здесь будет Рака. Карлисс двигался по комнате, внимательно присматриваясь. Наконец он увидел ее. Белое платье, как и все вокруг, было в каких-то пятнах. Она то плакала, то безумно кричала и прижимала руки к глазам.

Карлисс опустился перед Хелен на колени и прижал ее голову к своей груди. Ее рыдания поутихли.

Уорен ничего не говорил ей.

Она все равно ничего бы не услышала.

Дверь, ведущая в переднюю, с шумом открылась, как от пинка.

Мухаммед Ибн аль Рака стоял посреди дверного проема с двумя вооруженными автоматами мужчинами. Когда он вошел в зал, к нему присоединились еще несколько вооруженных людей. Рака, казалось, что-то искал.

Потом Карлисс увидел, что Рака заулыбался и направился к нему. Карлисс продолжал стоять на Коленях, держа Хелен Челевски, и качая ее, как больного ребенка.

Рака остановился примерно в метре от него.

– Уорен, ты все устроил очень хорошо.

– Ты обещал, что никто не будет убит. Что это за стрельба?

Рака не ответил, оглядывая зал и улыбаясь.

– Что касается твоего брата, я освободил его лично перед тем, как покинул горы Эль Бурс. Я освободил Мартина от всех земных забот и трудностей.

Рака повернулся и пошел к двери.

Уорен Карлисс плакал.

Глава 29

Несколько человек из морской пехоты Большого Сатаны и персонала посольства, которых Рака очень подозревал в принадлежности к ЦРУ, забаррикадировались на верхнем этаже и на крыше, разместив там снайперов.

Вокруг забора собрались несколько мужчин и женщин в гражданском, полиция, “Моссад” и подразделение армейского летучего отряда, по своим функциям аналогичного британским специальным воздушным подразделениям коммандос.

Но не было представителей средств массовой информации.

Рака говорил в громкоговоритель, стоя в большом коридоре, проходившем по всей ширине передней части здания. Здесь висели портреты американских президентов и евреев – Бен Гуриона и Голды Мейер. Позже он прикажет убрать их отсюда.

– Я требую, чтобы было выполнено следующее: морские пехотинцы и персонал Службы безопасности, забаррикадировавшиеся на верхнем этаже и на крыше, должны быть эвакуированы вертолетом. Они должны оставить оружие на крыше. Если к зданию приблизится более одного вертолета, все заложники будут казнены. Я требую, чтобы официальные представители правительства еврейских оккупантов Палестины были доставлены на расстояние слышимости моего голоса для обсуждения важных вопросов. Я требую, чтобы представители Большого Сатаны прибыли сюда с той же целью. Я требую, чтобы сюда были доставлены представители прессы и других средств массовой информации, и чтобы не было никаких попыток препятствовать представителям средств массовой информации как местных, так и иностранных. Я требую бесперебойного водо– и электроснабжения посольского комплекса, и требую, чтобы не предпринимались никакие преднамеренные помехи во вред этому зданию. Все это от имени “Международного Джихада”, от имени борцов против гнета Большого Сатаны, евреев, их лакеев и других фашистских диктатур.

Если будут предприняты попытки прорваться в посольство или повлиять на события иными способами, то мы обнародуем материалы конференции, а смерти, которые последуют за этими действиями, падут на ваши головы. И только на ваши. Посланцы государств, находящиеся здесь для выработки секретных мероприятий против исламского мира, обвязаны взрывчаткой. Детонаторы могут быть приведены в действие различными способами.

В ваших руках судьба восьмидесяти двух заложников. Здесь находится съемочная группа, которой приказано продолжать работу. Если ваши действия повлекут смерть тех, кто содержится здесь в качестве заложников, все эти действия будут записаны для последующей публичной демонстрации. Следующее мое обращение к вам состоится через час.

Он разжал руку и выключил громкоговоритель. Рака повернулся к Ибрахиму, который уже снял униформу.

– Проследи, чтобы все эти картины были сняты со стен и уничтожены.

– Да, Мухаммед.

Рака пошел по коридору к большому залу, где он держал всех пленников. Многие из заложников, которые оказались ближе всего к местам взрыва светозвуковых гранат, до сих пор испытывали жестокие страдания.

Но посланник президента должен был слышать.

Рака пересек зал, заметив, что Уорен Карлисс следит за ним. Джамаль сменил ливрею и теперь помогал Карлиссу работать с видеокамерой, которую принесли в ящиках с оружием в посольство. Светозвуковые гранаты вывели из строя камеру, которой велись съемки во время банкета. А Рака хотел, чтобы запись можно было воспроизвести немедленно. Кинопленка для этой цели не годилась. Из нее можно было легко вырезать ненужные кадры во время обработки и редактирования.

Нескольких работников посольства заставили принести все телевизоры в зал, чтобы Рака имел возможность постоянно следить по ним за действиями врага. Средства информации, особенно американские, казалось, заигрывали с террористами.

Рака остановился перед американским посланником, на которого только что нацепили взрывчатку. Он, очевидно, не мог еще хорошо видеть, но Рака подумал, что он может слышать.

– Ты слышишь меня? – прокричал Рака.

– Кто вы? – глаза человека бегали из стороны в сторону.

– Я человек, который властен над твоей жизнью и смертью, – Рака засмеялся и ушел.

Иосиф Гольдман считал себя счастливцем. Вечером он ремонтировал свой “Ягуар” 1957 года выпуска и очень испачкался. Его жена Анита приготовила ужин, а после еды и вышивки он принял душ. Он чувствовал себя счастливым. Но тут его вызвали на службу. А это значило, что снова предстоит грязная работа.

Машина остановилась, и Гольдман вышел из нее, направившись к группе полицейских и военных. Иосиф узнал полковника, работавшего в отделе по борьбе с терроризмом.

– Юрий! – позвал он.

Юрий Марковский отвернулся от группы офицеров, которые о чем-то совещались, и, улыбаясь, расставил руки.

– Ба-ба, а я думал, что ты в отпуске.

– Я был в отпуске еще сорок минут назад, – он пожал руку высокого полковника, а потом стал искать сигареты.

– Я думал, что ты бросаешь курить.

– Сорок минут назад бросал, – ответил Гольдман. Он нашел сигареты и зажигалку. Это была первая сигарета за десять дней, и когда он вдохнул дым, он показался ему очень вкусным. Потом Иосиф закашлял и пробежал рукой по редеющим волосам. – Так вот, мне позвонили и сказали, что что-то произошло, и необходимо мое присутствие, и что через десять минут за мной приедут, а в машине будут документы.

– Я знаю. Никакой стоящей информации.

– Ничего существенного. Значит ли это, что вы ничего не знаете кроме того, кто это? И даже сколько их?

– Пойдем, поговорим, – сказал Марковский и кивнул в сторону улицы. – Мы знаем, что у них были свои люди среди персонала. И мы знаем, что человек двенадцать ворвались в посольство снаружи. Они объявили, свою принадлежность к “Международному Джихаду”. Мы считаем, что это действительно так. Наш человек с крыши сфотографировал их представителя, говорившего о взрывчатке.

– О какой взрывчатке, Юрий?

– Которая привязана на груди всех заложников. Хотя в этом я сомневаюсь. Может быть, только наиболее важных. Но мы получили фото того человека и проверяем его у себя, в ЦРУ, британской разведке и западной Германии. Если они посчитают нужным сказать нам или мы сами найдем какую-нибудь информацию, то по крайней мере, через час мы будем знать, кто они. Мы связались с американским госдепартаментом. Они очень спокойны и официально запросили, почему мы ничего не делаем. По крайней мере, ничего не делали. Обвинили нас в сокрытии информации и заигрывании с террористами. Представитель террористов требует полного освещения событий, и у нас всего сорок минут до следующего контакта с ним. Американцы просят тянуть время.

– Конечно! Мы тянем время, те приходят в ярость, а американцы нас обвиняют. А почему бы нам не переодеть армейское подразделение кинодокументалистов с их камерами, одно из тех, что снимает ваши дикие вечеринки в пустыне?

– Можно. Но те ожидают увидеть материал по телевидению.

Гольдман задумался.

– А что, если отключить электроэнергию?

– Представитель сказал, что если мы нарушим подачу воды и электричества, то заложники будут казнены.

– Замечательно, – прошипел Гольдман. – Дай подумать. Получается, мы никак не можем воздействовать на них. Если мы попытаемся помешать им, то это закончится казнью заложников.

– Да, – сказал Марковский, выпуская облако дыма.

– В том то и дело.

– Что, Иосиф?

– Мы никак не можем помешать им... А может, просто не транслировать материал, а использовать кабель для передачи сигнала на посольство с одного из зданий поблизости. Может, еще с десяток домов будут принимать наши трансляции. Но мы могли бы вывезти жителей этих домов под предлогом эвакуации в безопасное место и тем самым лишить их возможности смотреть ночные и утренние выпуски новостей. Твои люди подготовили бы пленку для передачи настоящих новостей по радио. Некоторое время это будет срабатывать.

– Как я это сделаю? Я имею в виду журналистов.

Гольдман кивнул в сторону улицы, как будто совещаясь с ней.

Он подумал, что выглядит глупо. Гольдман сказал полковнику Марковскому:

– Пообещай им эксклюзивные права на материалы, если все получится. Запугай их чем-нибудь. Я не знаю. Взывай к их патриотизму. Что угодно. Но мы должны сделать все быстро. Пошлите своих людей проверить материалы, чтобы не проскользнуло ничего случайного, когда материал пойдет в эфир. Что, если послать нескольких репортеров взять интервью у террористов?

– Мы можем попросить их, – согласился Марковский.

– Если это удастся, тогда мы могли бы получить информацию, все ли заложники находятся вместе. Они часто поступают именно так, хотя это и глупо.

– Держу пари, что они все в большом зале, где проходил обед. Ты знаешь, кто там был?

– Несколько важных дипломатов. Это все, что мне сообщили.

Марковский остановился.

– Специальные представители Египта, Сирии, Иордании, нашей страны, посланник президента Америки. Проводилась конференция об угрозе мусульманского фундаментализма миру на Ближнем Востоке. Присутствовали представители исламского мира. Видимо, поэтому был нанесен такой удар.

– Хорошо. Теперь нам необходимо знать, чего хотят от нас террористы. И чего ждет от нас правительство.

– К нам обратился пока только Египет. Они предложили нам любую посильную помощь, которая нам может потребоваться.

– Что-нибудь типа своих диверсионных подразделений?

Марковский улыбнулся:

– По крайней мере, у них добрые намерения.

Гольдман прикурил сигарету от предыдущей и пошел к машине. Приблизившись к ней, он крикнул Марковскому:

– Предупреди всех – никаких радиотелефонов. Они могут нас прослушивать. Одному Богу известно, что за аппаратура находится в американском посольстве.

Над ними пролетел вертолет. Марковский прокричал:

– Он снимет с крыши морских пехотинцев и нескольких сотрудников посольства. Это одно из требований террористов.

– Поговори с ними, но не испытывай их терпения. Мы могли бы узнать от них что-нибудь полезное для себя, – Гольдман сел в машину и бросил водителю: – К ближайшей телефонной будке.

Ему очень хотелось принять душ.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю