Текст книги "Жду тебя"

Автор книги: Дженнифер Л. Арментроут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 15

Брит больше не заводила этот разговор, а Джейкоб, как и обещал, на следующий день был чрезмерно возбужден – прыгал, хлопал в ладоши, даже пританцовывал, – выражая бурную радость по поводу предстоящего свидания с Кэмом. Можно было подумать, что это его пригласили.

Я старалась не думать о свидании, хотя это было практически невозможно. Тем более в присутствии Кэма. Между нами ничего не изменилось, но мне казалось, что изменилось все. Когда он садился рядом со мной в классе, я чувствовала его всей кожей. Каждый раз, когда он двигал ногой или его рука случайно касалась моей, у меня мурашки бежали по телу, и это странное ощущение оставалось со мной до конца занятий. Я не знала, замечает ли он это, и очень надеялась, что нет.

На неделе пришли настоящие морозы. Деревья стояли голые и под порывами ветра с Потомака сотрясались и хрустели, как полые, сухие кости. Я уже давно отвыкла от такой непогоды. Как бы я ни куталась, все равно чувствовала себя, как на Аляске.

В пятницу, накануне «грандиозной ночи», Кэм пребывал в странном настроении и даже конспектировал лекцию.

– Только посмотрите на него, – пробормотала я, когда профессор Драге прокручивал слайды Млечного Пути на проекторе. – Ловит каждое слово.

Кэм покосился на меня.

– Я всегда слушаю внимательно.

– Ага.

Он покрутил ручку между пальцами, не отрывая глаз от Драге.

– Если бы не я, ты бы завалила астрономию.

Мои губы дрогнули в улыбке.

– Если бы не ты, я бы столько не отвлекалась.

– Ты серьезно? – Он наклонился, прижимаясь ко мне плечом. Оглядев первые ряды аудитории, он повернулся ко мне. Когда он заговорил, его губы скользнули по моему виску, и меня бросило в жар. – Почему ты считаешь, что я тебя отвлекаю, милая?

– Это не то, о чем ты подумал, – сказала я, что было, конечно же, неправдой.

– Ну-ну, тешь себя надеждой.

– Когда-нибудь ты лопнешь от своего эго.

– Сомневаюсь, что настанет этот день, – ответил он, а потом кончиком авторучки прочертил линию по моей правой руке, прямо до рукава свитера. – Разве это отвлекает?

Я онемела, а мои пальцы, сжимавшие авторучку, как будто парализовало.

– Отвлекает? – Авторучка медленно спустилась по моей кисти, подползая к костяшкам пальцев. – Ты запомнила, сколько звезд составляют пояс Ориона? Нет? – Ручка снова пришла в движение, и кто же знал, что какая-то авторучка может быть настолько… чувственной. – Три звезды, милая.

Я закусила губу.

Томное урчание вырвалось из его груди.

– Это чертовски отвлекает, – пробормотал он.

Мои глаза расширились, я резко выдохнула.

Он усмехнулся, и нежная дрожь пробежала у меня по спине.

– А знаешь что?

– Что? – прошептала я.

Кэм придвинулся ближе, как будто потягиваясь. Я напряглась – что он еще задумал? Его рука легла мне на спину, а в следующий миг чуть ниже уха я ощутила прикосновение теплых крепких губ. Меня пронзила острая и в то же время сладкая боль.

Его губы зашевелились, щекоча мою кожу, и я вздрогнула.

– Жду не дождусь завтрашнего вечера.

Глубоко вдохнув, я закрыла глаза. Кэм снова усмехнулся, вернулся на свое место и, как ни в чем не бывало, устремил взгляд на профессора, а его перо заскользило по бумаге. Для меня же лекция была закончена. Уже ничего не могло пробиться в мое затуманенное сознание, и я чувствовала, что теряю голову.

* * *

Остаток дня мы с Брит провели в салоне, приводили в порядок ногти. Я так давно не делала маникюр и педикюр, что уже и забыла, какая нудная эта процедура. Лак на ногтях еще не высох, а мне уже хотелось бежать.

– Нервничаешь? – спросила Брит, поигрывая пальцами ног с ярко-розовым лаком на ногтях.

Сопротивляясь отчаянному желанию убрать руки из-под лампы и поправить волосы, я закивала головой.

– Да, ужасно нервничаю. Это, наверное, глупо, да? Ну, тогда я королева глупости.

Она хихикнула.

– Я так не думаю. Нервничаешь – значит, волнуешься. Черт возьми, я и сама волнуюсь! Как будто живу твоей жизнью. Ты должна сразу позвонить мне вечером. – Она бросила на меня хитрый взгляд. – Если только вечер плавно не перейдет в утро…

Я онемела от изумления.

Брит затряслась от очередного приступа смеха и откинулась на спинку кресла.

– Ладно. Я сомневаюсь, что это случится, но в любом случае ты мне сразу же позвони. Должна же я узнать, как он целуется.

– Откуда ты знаешь, что мы будем целоваться?

– Ты что, серьезно? – Она посмотрела на меня как на умалишенную. – Он же мечтает тебя поцеловать.

У меня в животе опять что-то ухнуло.

– Может, и нет.

– Вот увидишь, он обязательно тебя поцелует. Возможно, ему захочется и чего-то еще, много чего, но уж поцеловать-то – точно поцелует. Поверь, я в таких вещах дока. – Брит взвизгнула, что вызвало у меня нервную улыбку. – Готова спорить, он обалденно целуется.

Если бы мне пришлось оценивать его мастерство поцелуя, я бы сказала, что он, вероятно, ас, раз довел меня чуть ли не до экстаза одним только прикосновением авторучки к моей ладони. Это было похоже на любовную прелюдию… с авторучкой.

Я хихикнула.

После «маника» и «педика» Брит взяла с меня обещание, что я позвоню ей после свидания, как только смогу, и я поспешила домой. Стараясь не испортить свои блестящие фиолетовые ногти, я приняла самый долгий душ в своей жизни и принялась шерстить гардероб. То и дело я поглядывала на часы, и чем ближе стрелка приближалась к семи, тем сильнее колотилось мое сердце, норовя выпрыгнуть из груди.

Я вывалила из шкафа все свои шмотки, разложив их и на кровати, и на полу. Наверное, это было ужасно глупо – заморачиваться насчет одежды, но я не на шутку растерялась, не зная, что надеть. Наконец после долгих терзаний, едва не закончившихся истерикой, и консультации с Брит по телефону, я остановила свой выбор на джинсах «скинни», заправленных в черные сапоги, и темно-зеленой блузке с рукавом «японка», довольно нарядной и кокетливой.

Немало времени и сил ушло на макияж и прическу, как это уже было однажды, когда он приходил смотреть фильмы. Я подкрашивала ресницы, и мне вдруг стало смешно, что я так пекусь о внешности, в то время как каждое воскресенье, когда он приходит готовить яичницу, встречаю его сущей оборванкой.

О боже, завтра же воскресенье, спохватилась я, что было и так понятно, поскольку за субботой всегда следовало воскресенье. Только вот завтрашнее – это уже другое воскресенье. Первое после нашего свидания. Будет ли он по-прежнему жарить яичницу? А что, если свидание затянется до самого утра? Я не была наивной. Кэм вполне мог ожидать продолжения.

В зеркале мои глаза казались неестественно большими, а кисточка туши порхала в опасной близости к зрачку.

Свидание определенно не могло закончиться в моей спальне, потому что сейчас она выглядела так, будто в ней развернул распродажу магазин «Олд нейви»[15]15
  Известный мультибрендовый магазин одежды в США.


[Закрыть].

Довольно, оборвала я себя. Вообразила бог весть что. Завтра все будет так же, как сегодня. Этот вечер не мог перерасти в страстную ночь любви, и тому было несколько причин. Начать с того, что у меня не было повода вести себя так, будто я не знаю, что воскресенье следует за субботой.

Закончив свои приготовления обращением к Всевышнему, я заставила себя выйти из ванной. Нервное возбуждение на самом деле было не самым плохим чувством. Просто оно было… совсем другим, чем-то вроде приятного волнения. Еще немного – и я бы станцевала джигу посреди гостиной, но тут явился Кэм.

Он вошел в мою квартиру, и его взгляд вобрал меня всю: от самой макушки до кончиков заостренных носов моих черных сапог. Поразительно, как взгляд может стать прикосновением, и я почувствовала его так остро, что нервозность сменилась стыдом.

Кэм откашлялся.

– Выглядишь… очень, очень круто.

Я покраснела.

– Спасибо. Ты тоже.

И, черт возьми, это было правдой. Кэм – в темных джинсах, черном пуловере с V-образным вырезом, облегающем его широкие плечи, с темными волосами, падающими на лоб, и полуулыбкой на лице – был просто неотразим. И это тоже пугало меня, заставляя в очередной раз задаться вопросом, что я здесь делаю и не сошла ли я с ума, собираясь на свидание с таким красавцем.

– Ты готова? Наденешь куртку?

Очнувшись, я кивнула и побежала обратно в спальню, едва не поцеловав пол, когда мой каблук зацепился за валявшийся свитер. Я схватила пальто и, на ходу просовывая руки в рукава, вернулась к нему. Озорная искорка сверкнула в его глазах, когда он взял мою сумочку, брошенную на спинку дивана. Сгорая от смущения, я поблагодарила его.

– Готова, – запыхавшись, произнесла я.

– Не совсем. – Кэм протянул руку и начал застегивать крупные пуговицы на моем пальто. – На улице холодно.

Я стояла как вкопанная, очумевшая от восторга, вызванного этим простым жестом. Он начал с нижней пуговицы, и, по мере того как продвигался выше, мой пульс стучал все чаще. Я затаила дыхание, когда он приблизился к груди. Его ладони скользили по ткани пальто, и я напряглась. Соски грудей вдруг обдало жаром, как будто и не было на мне никакой одежды.

– Отлично, – пробормотал он. Опушенные густыми ресницами, его глаза сверкали раскаленным кобальтом. – Теперь мы готовы.

Я долго не могла оторвать от него взгляд, но все-таки заставила свои ноги, ставшие ватными, сделать неуверенный шаг вперед. Как только мы вышли в коридор, распахнулась дверь квартиры Кэма.

Выскочил Олли, с мобильником в одной руке и извивающимся Рафаэлем в другой.

– Улыбочку! – крикнул он и щелкнул камерой. – Мои малыши идут на школьный бал.

Мы с Кэмом опешили.

Олли сиял.

– Вставлю эту фотку в свой альбом. Веселитесь! – Он нырнул обратно в квартиру, хлопнув за собой дверью.

– Хм…

Кэм громко рассмеялся.

– Черт, это что-то новенькое.

– Обычно он так не делает?

– Нет. – Он снова засмеялся, опуская руку мне на талию. – Давай поскорее сматываться, пока он не напросился идти с нами.

Я усмехнулась.

– Вместе с Рафаэлем?

– Насчет Рафаэля не возражаю. А вот Олли явно будет лишним. – Он ухмыльнулся, выходя на лестничную площадку. – Мне совсем не хочется, чтобы ты смущалась на этом свидании.

Смущалась? Да я и так уже не знала, куда деваться от смущения.

Глава 16

К тому времени, как нам принесли хлеб и напитки, мне удалось немного успокоиться. В машине я сидела как на иголках, хотя Кэм, казалось, ничего не замечал и вел себя непринужденно. Впрочем, как всегда.

В ресторане я слишком долго изучала меню, пытаясь подавить настойчивое желание погрызть свои красивые ногти.

Кэм легонько толкнул меня под столом ногой, и я подняла голову.

– Что?

Он кивнул в сторону, и я увидела, что рядом со мной мнется улыбчивый официант.

– О, да, можно мне… – Я выбрала первое, что попалось на глаза. – Курицу в марсале?

Официант черкнул в блокноте, после чего Кэм заказал стейк средней прожарки с салатом и запеченным картофелем. Когда официант ушел, Кэм потянулся за хлебом.

– Хочешь кусочек?

– Конечно. – Я надеялась, что не подавлюсь. Он разрезал рогалик на две половинки и намазал их маслом. – Спасибо.

Он повел бровью, но ничего не сказал, когда я едва надкусила хлеб. Я копалась в памяти, пытаясь придумать, что бы такое сказать. Пусть даже это было бы неинтересно. Мне просто нужно было говорить. Почему-то всплыл давний разговор с Олли, и я ухватилась за него как за спасительную соломинку.

– Ты занимаешься каким-нибудь спортом?

Кэм вздрогнул, словно его застигли врасплох.

Я покраснела.

– Извини. Случайно вырвалось.

– Все нормально. – Он медленно жевал хлеб. – Когда-то занимался.

Мне стало спокойнее, оттого что он поддержал разговор.

– А каким видом спорта?

Он взял еще один рогалик.

– Я играл в футбол.

– Серьезно? – Почему все футболисты такие сексуальные? Может, это какой-то негласный закон футбола? – И какое положение ты занимал?

Кэм явно догадался, что в футболе я – полный профан, но не показал виду и подыграл мне.

– Я занимал положение нападающего, центрфорварда.

– О! – Я кивнула, как будто понимала, о чем идет речь.

На щеке Кэма промелькнула ямочка.

– Это означает, что я много забивал.

– Выходит, ты был хорошим игроком?

– Приличным. В этом деле важна скорость, поэтому приходилось много бегать.

Пожалуй, это было все, что я знала о футболе.

– Ты играл в старшей школе?

– В старшей школе, в любительской лиге, на первом курсе универа.

Я осмелилась проглотить еще одну крошку хлеба. Пока все складывалось неплохо.

– А почему бросил?

Кэм хотел было что-то сказать, но передумал. Глядя куда-то вдаль, поверх моего плеча, он долго молчал, а потом пожал плечами.

– Просто понял, что больше не хочу этим заниматься.

Я сама была виртуозом уклончивых ответов и сразу уловила знакомые интонации. А мне так хотелось копнуть глубже, узнать больше, но, в конце концов, я тоже ограничилась отговоркой, когда он расспрашивал меня о танцах. Поэтому не чувствовала себя вправе давить на него.

Его ультрамариновый взгляд остановился на мне, и, наверное, даже в приглушенном свете было видно, что мое лицо заливается краской. Господи, когда же я перестану краснеть!

Он усмехнулся, а мне захотелось запустить в него хлебом.

– Эвери…

– Кэм?

Он наклонился ко мне через стол, и маленькое пламя свечи отбросило танцующие тени на его лицо.

– Ты не должна так нервничать.

– С чего ты взял, что я нервничаю?

Вопросительный взгляд.

Я вздохнула.

– Ладно. Я нервничаю. Извини.

– Почему ты извиняешься? Не надо. Это же твое первое свидание.

– Спасибо, что напомнил, – пробормотала я.

Его губы дрогнули, как будто он хотел улыбнуться.

– В этом нет ничего плохого. То, что ты нервничаешь, вполне естественно.

– Хорошо, хоть ты спокоен.

– Это потому что я необыкновенный.

Я закатила глаза.

Он рассмеялся, и его смех был глубоким и сочным.

– Я просто хотел сказать, что тебе незачем так волноваться. Я хочу быть здесь, с тобой, Эвери. Тебе не надо стараться произвести на меня впечатление. Ты уже это сделала.

– Просто… – я покачала головой. В горле стоял ком, но я все-таки продолжила: – Просто ты такой… не знаю. Просто ты всегда знаешь, что сказать, чтобы…

– Чтобы что?

Я поправила волосы и уронила руку на колени. Рука дрожала.

– Просто ты говоришь правильные вещи.

– Это потому что я…

– Необыкновенный, – закончила я за него. – Это я уже слышала.

Кэм откинулся на спинку стула.

– Я не то хотел сказать, но рад, что ты начинаешь признавать мою исключительность.

– Тогда что ты хотел сказать?

– Что это правда, и я действительно хочу быть с тобой.

– Почему со мной?! – выпалила я и на мгновение закрыла глаза. – Ладно. Можешь не отвечать.

Тут подоспел наш заказ – слава богу! – и разговор был отложен… минуты на две.

– Я все-таки отвечу на твой вопрос, – сказал Кэм, поглядывая на меня сквозь ресницы.

Мне захотелось плюхнуться лицом в тарелку с курицей.

– Это необязательно.

– Нет, я отвечу.

Вцепившись в приборы, я сделала глубокий вдох.

– Я знаю, что задала глупый вопрос, но ты действительно необыкновенный, Кэм. Ты красивый, веселый. Ты умный. Я два месяца отказывалась от твоего приглашения. Ты мог бы пойти с кем угодно, но почему-то оказался здесь, со мной.

– Да, я с тобой.

– С девчонкой, которая ни разу не была на свидании, – добавила я, глядя ему в глаза. – Так не бывает в жизни.

– Ладно. – Он отрезал кусочек стейка. – Я здесь, с тобой, потому что хочу этого… потому что ты мне нравишься. А… дай мне закончить. Я уже говорил тебе. Ты не такая, как все – в хорошем смысле, так что убери это выражение со своего лица.

Я сощурилась.

Он усмехнулся.

– И, признаюсь, были случаи, когда, приглашая тебя на свидание, я почти не сомневался в том, что ты откажешься. Может, я иногда и дурачился, надоедая тебе своими приглашениями, но я всегда серьезно относился к тому, что хочу пойти с тобой на свидание. Ты это поняла?

Э-э… не совсем. Но я кивнула.

– Мне нравится общаться с тобой. – Он положил в рот кусочек мяса. – И, согласись, для первого свидания ты подцепила самого крутого парня.

– О боже. – Я рассмеялась. – Не могу поверить своему счастью.

Он пожал плечом.

– Так и есть. А теперь ешь свою курицу, пока я ее не съел.

Улыбаясь, я начала разделывать фаршированную тушку. Если не считать того, что я задала глупый вопрос, мое первое свидание проходило довольно мило. Кэм теперь сам руководил беседой, задавая наводящие вопросы, и я охотно отвечала. Хотя время от времени наши взгляды встречались, и тогда я забывала обо всем на свете, теряя нить разговора. Но мне было хорошо, я чувствовала себя уютно рядом с ним. А главное – не думала ни о чем, что не имело отношения к настоящему. Я просто была… здесь, и мне здесь нравилось.

Ближе к концу ужина Кэм спросил:

– Что собираешься делать на День благодарения? Поедешь домой, в Техас?

Я фыркнула.

– Нет.

Он сдвинул брови.

– Ты не поедешь домой?

Я покачала головой, доедая курицу.

– Я остаюсь здесь. А ты – домой?

– Поеду, только еще не знаю когда. – Он поднял свой бокал. – Ты что, серьезно, вообще не собираешься ехать домой? Там же будет больше недели – целых девять дней. Успеешь обернуться.

– Мои родители… путешествуют, поэтому я останусь здесь. – Собственно, это не было таким уж явным враньем. Обычно в это время года, между Днем благодарения и Рождеством, мои родители уезжали в круиз или на горнолыжные курорты. – А твои родители, наверное, устраивают шикарный обед на Благодарение?

– Да, – пробормотал он, опуская взгляд на опустевшую тарелку.

Разговор как-то завял, и, когда принесли счет, по лицу Кэма было видно, что он не хочет задерживаться. Ночной воздух встретил нас более чем прохладно, и наше дыхание вырывалось изо рта пушистыми белыми облачками. Налетел порыв свирепого ветра, растрепал мои волосы, и я задрожала, кутаясь в пальто.

– Холодно?

– Да уж, не Техас, – призналась я.

Кэм ухмыльнулся и подошел ближе, обнимая меня за плечи. Тепло его тела тотчас передалось мне, и я отчаянно боролась с собой, стараясь ничем не выдать своего волнения.

– Так лучше? – спросил он.

Все, что я смогла, это кивнуть головой.

Вырвавшись из цепких лап стужи, я с облегчением пристегнулась ремнем безопасности. Кэм сел за руль, вставил ключ в замок зажигания и энергично растер руки. Потом повернулся ко мне.

– Тебе понравился ужин?

– Да. И спасибо за угощение. Я имею в виду, за ужин. Спасибо, – путаясь в словах, пробормотала я, закрывая глаза. – Спасибо.

– Пожалуйста. – Игривые нотки скрасили его интонацию. – Спасибо тебе, что наконец-то согласилась сходить со мной на свидание.

Он включил радио, не настолько громко, чтобы оно мешало беседе, но мне было не до разговоров – я была поглощена своими мыслями. Где-то на полпути между Хейгерстоуном и Юниверсити Хайтс я приняла одно очень важное решение.

Если бы Кэм поцеловал меня, я бы не испугалась.

Нет. Нет. Нет.

Я бы повела себя как глупая и неискушенная девятнадцатилетняя девчонка, но я бы не испугалась. Впрочем, он мог и не поцеловать меня. Что, если в какой-то момент нашего свидания он понял, что не стоит со мной связываться, и теперь спокойно вернется в свою берлогу, к Олли и Рафаэлю? Что ж, пусть так и будет. Переживем и это.

Но когда мы подъехали к дому и поднялись на пятый этаж, я вдруг поймала себя том, что мне не хочется, чтобы этот вечер заканчивался. Мы остановились у моей двери, и я повернулась к нему, теребя пальцами ремешок своей сумки.

Дрогнул уголок его губ.

– Что ж…

– Не хочешь зайти? Выпить что-нибудь? У меня есть кофе или горячий шоколад. – Горячий шоколад? Я в своем уме? Мне что, двенадцать лет? О черт. – Пива, к сожалению, нет или чего-то более…

– Горячий шоколад сгодится, – перебил он меня. – Только если с этими крошечными маршмэллоу.

На моем лице расплылась улыбка, и мне было плевать, насколько нелепо я выгляжу.

– У меня есть.

– Тогда веди меня, милая.

С гулко бьющимся сердцем я зашла в квартиру и включила настольную лампу в гостиной. Потом скинула пальто и поспешила на кухню. Кэм устроился на диване, пока я возилась с горячим шоколадом. Вода все не закипала, и я успела разуться. Когда все было готово, я принесла в комнату две дымящиеся чашки.

– Спасибо. – Он взял одну. – У меня к тебе вопрос.

– Давай. – Я села лицом к нему, поджав под себя ноги.

Он сделал глоток.

– С учетом опыта твоего первого свидания, согласишься ли ты на второе?

Я была готова вопить от радости.

– Ты имеешь в виду второе вообще?

– Да.

Я пожала плечами и отхлебнула из чашки.

– Ну, первое свидание прошло очень хорошо. Если бы второе свидание было не хуже, то, наверное, не отказалась бы.

– Хм. С кем угодно? Или все-таки?..

Я опустила ресницы.

– Нет, не с кем угодно.

– Значит, есть предпочтения?

Приятное тепло разлилось по моему телу.

– Думаю, да.

– Интересно, – пробормотал он, потягивая шоколад. Когда он посмотрел на меня, его глаза мерцали, словно звезды. Боже. Я никогда не встречала такого взгляда. – И этот счастливчик должен ждать еще два месяца, если пригласит тебя на свидание?

Я не могла побороть улыбку, поэтому прильнула губами к чашке.

– Все зависит….

– От?

– …моего настроения.

Кэм усмехнулся.

– Готовься.

– Хорошо.

– Я собираюсь снова пригласить тебя – не в ресторан, не люблю повторяться. В кино.

Я сделала вид, что задумалась, но уже знала, что скажу «да». Пусть это будет самый тупой фильм, но я хотела снова встретиться с ним.

– В кино?

Он кивнул.

– Но это будет «драйв-ин»[16]16
  Кинотеатр «драйв-ин» (англ. drive-in) – автостоянка с большим экраном и стойками с наушниками и репродукторами у каждого места автостоянки, где фильм смотрят, не выходя из машины; получили распространение в 40–60-х гг., в 80-е годы XX в. практически исчезли.


[Закрыть], их остались единицы.

– На улице, что ли?

– Да. – Его улыбка стала шире. – Не волнуйся. Я тебя согрею.

Я не знала, то ли мне глупо хихикать, то ли сказать ему, что последняя фраза отдает банальностью.

– Ладно.

Он вскинул брови.

– Согласна пойти в кино?

Прикусив губу, я кивнула.

– Ты серьезно? И мне не придется ждать еще два месяца?

Я покачала головой.

Кэм отвернулся, посмеиваясь.

– Хорошо. Как насчет среды?

– В эту среду?

– Нет.

Я поставила свою чашку на столик.

– Через неделю?

– Да.

Подсчитав дни, я нахмурилась.

– Постой. Это же будет среда перед Днем благодарения.

– Совершенно верно.

Я уставилась на него.

– Кэм, разве ты не поедешь домой?

– Поеду.

– Когда же? После кино, среди ночи или в четверг утром?

Он покачал головой.

– Видишь ли, кинотеатр «драйв-ин» находится в моем родном городе. Всего в десяти километрах от моего дома.

Я привалилась к спинке дивана, совершенно сбитая с толку.

– Я что-то не догоняю.

Кэм допил свой шоколад и повернулся ко мне. Нас разделяло всего несколько сантиметров.

– Если ты согласна пойти со мной на это свидание, тебе придется поехать ко мне домой.

– Что?! – вскрикнула я и даже подскочила. – К тебе домой?

Он плотно сжал губы и кивнул головой.

– Ты серьезно?

– Серьезнее не бывает, – сказал он. – Поехали со мной. Повеселимся.

– Поехать с тобой, к твоим родителям? Да еще на День благодарения? – Когда он снова кивнул, я шлепнула его по руке. – Не говори глупости, Кэм.

– Никаких глупостей. Я серьезно. Мои родители не будут против. – Он замолчал, наморщив нос. – Они даже обрадуются, если увидят не только мою физиономию. К тому же моя мама имеет привычку готовить слишком много еды. Чем больше ртов, тем лучше.

У меня не было слов.

– Мы можем уехать в любое время, но не позже, чем в среду днем. Ты допила свой шоколад? – Когда я помотала головой, он выхватил у меня чашку. – И вернемся, когда захотим.

Я смотрела, как он допивает мой шоколад.

– Я не могу поехать с тобой.

Он вскинул брови.

– Почему нет?

– На то есть сотня очевидных причин, Кэм. Твои родители подумают, что…

– Ничего они не подумают.

Я выразительно посмотрела на него.

Он вздохнул.

– Хорошо. Давай взглянем на это по-другому. То, что я предлагаю, куда лучше, чем всю неделю просидеть одной дома. Что ты будешь делать? Читать целыми днями? И скучать по мне, потому что скучать ты будешь. А я буду тратить время на эсэмэски и страдать из-за того, что ты сидишь дома, совсем одна, и даже не можешь сходить в «Макдоналдс», потому что они закрыты на День благодарения.

– Я вовсе не хочу, чтобы ты жалел меня. Подумаешь, какая проблема. Мне совсем не в тягость сидеть дома.

– Я не хочу, чтобы ты оставалась одна, а ты раздуваешь из мухи слона. Что в этом такого? Друг предлагает своему другу провести вместе каникулы.

– Друг, который только что был на свидании со своим другом!

– А, ты об этом, – сказал он, отставляя чашку. – Тут ты права.

Покачав головой, я схватила подушку и прижала ее к груди.

– Я не могу. Приехать к твоим родителям на праздники? Это слишком…

– Быстро? – подсказал он.

– Да, пожалуй.

– Тогда предлагаю такой вариант: мы не будем встречаться, потому что иначе – да, это слишком подозрительно.

– Что-что?

Кэм вырвал у меня подушку и убрал ее за спину.

– Мы с тобой – друзья, которые сходили на одно свидание. Может быть, на два, если ты поедешь со мной. Мы не встречаемся. Мы просто друзья, и поедем ко мне домой как друзья.

У меня кружилась голова.

– Ты несешь какой-то бред.

– Ни в коем случае, все очень логично. Мы даже не целовались, Эвери. Мы просто друзья.

Я застыла от изумления.

Он пожал плечом.

– Поехали со мной, Эвери. Обещаю, ты не будешь чувствовать себя неловко. Мои родители прекрасно тебя примут. Ты хорошо проведешь время, и это куда лучше, чем куковать здесь. И от тебя ничего, абсолютно ничего не потребуется. Идет?

Слово «нет» уже вертелось у меня на языке, но почему-то никак не срывалось. Мои мысли рванули прочь от сомнительно заманчивой идеи открыто сказать ему, что он сошел с ума. Поехать к нему домой? Это было… гораздо лучше, чем встречать День благодарения в одиночестве. Я вспомнила, как ненавидела оставаться одна дома, когда мои родители уезжали без меня, но, по крайней мере, горничная готовила мне праздничный ужин с индейкой. Миссис Гибсон. Последние три года она запекала индейку. И неужели «Макдоналдс» будет закрыт? Совсем катастрофа. Но и ехать с Кэмом было полным безумием. Его доводы казались совсем неубедительными. Все было притянуто за уши, лишь бы меня успокоить. Нет, это было полнейшее безрассудство, я никогда себе такого не позволяла.

И не позволю.

Я подняла голову и встретила его пристальный взгляд. Эти глаза… и что за чудный оттенок синевы… Неужели я еще раздумываю? Мое сердце забилось чаще. Я сглотнула.

– Твои родители действительно не будут против?

Что-то блеснуло в его глазах.

– Я уже привозил домой друзей.

– Девушек?

Он покачал головой.

Это уже было интересно.

– И твои родители действительно подумают, что мы просто друзья?

– С чего бы я стал говорить им, что мы не встречаемся, если бы на самом деле мы встречались? Если я скажу, что мы друзья, они так и подумают.

Разум и логика кричали мне: «Нет!»

– Хорошо. Я поеду с тобой. – Как только эти слова сорвались с моих губ, я уже не могла взять их обратно. – Хотя это безумная идея.

– Это отличная идея. – Медленная улыбка поползла по его губам. – Давай скрепим ее объятиями.

– Что?

– Обнимемся. – Искорка в его глазах сверкнула чуть ярче. – Как только мы это сделаем, ты уже не сможешь отказаться.

– О боже, ты серьезно?

– Очень серьезно.

Закатывая глаза, я что-то проворчала и встала на колени, протягивая к нему руки.

– Хорошо, давай скрепим эту сделку, пока я не передумала… – Мои слова утонули в визге, когда руки Кэма сомкнулись у меня на талии и он притянул меня к себе. Все кончилось тем, что я оказалась практически на нем, и моя левая нога была зажата его коленями.

Кэм обнял меня. Не так крепко, как если бы мы стояли, но сам факт близости усиливал магнетический эффект объятий.

– Договор заключен, дорогая. День благодарения у Гамильтонов.

Я пробурчала что-то утвердительное и слегка отстранилась. Теперь я смотрела ему в лицо, и до меня дошло, почему так хитро блестели его глаза.

– Ты…

Он усмехнулся, и я почувствовала, как напряглись мышцы внизу живота.

– Ловкий ход? Зато теперь не отвертишься.

Я с трудом поборола улыбку.

– Ты очень ошибаешься.

– Если я и ошибаюсь, то все равно оказываюсь прав. Я должен кое в чем признаться. – Он ловко сократил ту крохотную дистанцию, что я держала между нами. Его губы потерлись о мою щеку, и я уже не могла сосредоточиться. – Я тебя обманул.

– В чем?

Его руки спустились ниже моей талии.

– Помнишь, когда в начале вечера сказал, что ты выглядишь круто? Я был не до конца честен с тобой.

Это было совсем не то, чего я ожидала. Я слегка повернула голову и обомлела. Наши губы были всего в сантиметре друг от друга, и сразу вспомнились слова Брит о том, что он обязательно поцелует меня. Я с трудом пошевелила языком.

– На самом деле ты думал иначе?

– Нет, – сказал он, и его лицо стало серьезным, когда он провел рукой по моей спине. Он опустил голову, прижавшись виском к моему виску. – Сегодня ты красивая.

У меня перехватило дыхание.

– Спасибо.

Он больше ничего не сказал, лишь сделал неуловимое движение. Его губы коснулись моей щеки, и я замерла в его руках. Мое сердце оглушительно стучало от возбуждения, и не только. Что это было? Страх? Не его ли привкус я ощущала во рту? Он появился ниоткуда, совсем не вовремя напоминая о себе. Во мне боролись два желания – остаться в этих объятиях и вырваться из них.

Кэм скользнул губами по моей щеке, а потом потерся носом о кончик моего носа. Я чувствовала на губах его теплое дыхание с ароматом сладкого шоколада. Будет ли оно таким же на вкус? Во мне взыграло любопытство, и я приподнялась, ухватившись за его твердые плечи.

– Эвери?

Я закрыла глаза.

– Что?

– Тебя никогда еще не целовали?

Мой пульс подскочил до небес.

– Нет.

– Просто чтобы все было понятно между нами, – сказал он. – Это не поцелуй.

Я в изумлении уставилась на него, и в тот же миг его губы коснулись моих. Это было сладкое скольжение, нежное и порхающее, но до обидного мимолетное.

– Ты поцеловал меня, – выдохнула я, впиваясь пальцами в мягкую ткань его пуловера.

– Это не поцелуй. – Его губы щекотали мои, когда он говорил. Волна мурашек пробежала по моей спине. – Помнишь наш уговор? Если бы мы целовались, тогда твоя поездка ко мне домой могла бы означать что-то более серьезное.

– О-о. Конечно.

– И это тоже не поцелуй.

Когда он прижался ко мне губами, меня это захватило настолько, что я уже не могла, да и не хотела думать ни о чем другом. Только его рот существовал для меня в этот миг. Блаженное тепло разлилось по моему телу, спускаясь от шеи вниз, к груди и дальше к бедрам. Он целовал меня нежно, вычерчивая губами контур моих губ. Глубоко во мне что-то поднималось, росло, вызывая сладкую боль. Я прильнула к нему, когда он чуть сдвинулся, и вдруг оказалась на спине.

Кэм склонился надо мной, и я почувствовала, как пружинят его крепкие мышцы. Соприкасались только наши рты, и я не знала, чего во мне больше – облегчения или разочарования. Но его губы… о боже, они целовали меня. Медленно и неуклюже, я пробовала отвечать на его поцелуй, такой уверенный, искусный, отточенный практикой. Я боялась, что делаю все не так, но вот из его груди вдруг вырвался глубокий стон, и я инстинктивно угадала, что это знак одобрения. Крупная дрожь сотрясла мое тело. Боль, пугающе незнакомая, нарастала во мне, усиливалась.