Текст книги "(Не совсем) Одна на Рождество (ЛП)"
Автор книги: Дженни Проктор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
Глава 5
Как и предсказывали, погода в канун Рождества только ухудшилась. Днем стало чуть теплее и снег начал таять, но потом температура резко упала, и растаявший снег превратился в толстый слой льда. Дороги стали почти непроходимыми, авиалинии отменили все рейсы в Чарльстон и из него.
Мы с Бо провели день с печеньем и настольными играми, а на фоне без конца крутились рождественские фильмы. Между нами что-то изменилось. Появилась особая, ощутимая напряженность, которой вчера еще не было. Бо был осторожен, словно я была хрупким стеклом, готовым в любой момент разбиться.
Я не могла его винить. Дважды он пытался сократить дистанцию – и оба раза я ускользала. Я все ждала подходящего момента, чтобы объяснить, но как начать разговор? «Эй, помнишь школу? Я тогда была в тебя влюблена. Может, и до сих пор. Печенье хочешь?»
Часть меня хотела просто забыть о своих дурацких чувствах и отпустить ситуацию. Расслабиться и позволить себе невинное, ни к чему не обязывающее увлечение. В конце концов, это Рождество. Я заслужила немного веселья. Но это было не в моем характере, как бы я ни пыталась притворяться.
После ужина Бо безжалостно разгромил меня в шахматы. Закончив партию, я встала с дивана и потянулась, поднимая руки над головой.
– Мне нужно в ванную, тебе что-нибудь принести из кухни на обратном пути?
– Не искушай, – отозвался Бо. – Думаю, я уже съел два десятка печений сегодня. На этом, пожалуй, надо остановиться.
– Принято, – я пересекла комнату позади дивана и направилась к маленькой ванной у лестницы.
– Хотя... – его голос заставил меня остановиться. – Может, еще один мятный сникердудл?
Я хихикнула.
– И горячего шоколада? – Бо ел больше, чем я и Дженна вместе взятые, хотя, конечно, он был в разы больше нас обеих.
– Если предлагаешь, я не откажусь, – он улыбнулся.
Я только поставила плиту на подогрев, чтобы шоколад немного прогрелся, как вдруг свет мигнул раз, другой и погас окончательно. Дом будто содрогнулся, а потом застыл в полной тишине. Исчез привычный гул приборов и отопления, кухня погрузилась в тьму и безмолвие.
Слабый свет пробивался сквозь окна и отражался от снега, но его было недостаточно, чтобы пройти по кухне. Бо накануне собрал фонарики и свечи, но, если я правильно помнила, он все унес в гостиную, где мы провели весь день.
– Бо? – позвала я, пробираясь вокруг острова.
Идти было недалеко, но я забыла, что по дороге будет одна ступенька вниз. Казалось бы, столько лет здесь жила, как можно было забыть? Но в полной темноте я потеряла равновесие и полетела прямо на...
– Ох! – выдохнула я, врезавшись в Бо, который обхватил меня своими сильными руками. И мы вместе опрокинулись через подлокотник дивана, прямо на подушки. Бо оказался на спине, его руки крепко держали меня за талию, а я лежала сверху, ладонями упершись в его грудь.
– Я шел тебя искать, – прошептал он у моего уха. – Ты в порядке?
Я была более чем в порядке. Быть в объятиях Бо... у меня не было слов. Его крепкая грудь под моими руками – это было невероятно. И это было не просто физическое притяжение, в его объятиях я ощущала правильность, словно мир наконец встал на свое место. А еще он пах елкой. И печеньем. Я прижала лоб к его груди.
– Я тоже шла тебя искать. И я в порядке. А ты?
Его руки сжались крепче.
– Я весь день ломал голову, как бы тебя обнять. Если бы знал, что достаточно просто вырубить электричество, давно бы автомат отключил.
Ну, это было смело. И захватывало дух. И... пугало.
Мое молчание, видимо, он понял неправильно и слегка ослабил хватку, будто хотел встать.
– Прости. Я опять поторопился, да?
– Нет! – поспешно сказала я. – Все в порядке, не уходи! Мне... мне нравится быть здесь.
Неважно, что мои голени по-прежнему упирались в подлокотник после падения и я лежала в нелепой позе. Я только что призналась Бо, что хочу быть в его объятиях и не собиралась двигаться, пока не придется.
В его голосе прозвучала улыбка.
– Ты точно удобно устроилась?
– Ни капли, – тихо призналась я. – Но мне все равно.
Он рассмеялся и его грудь под моими ладонями вибрировала от смеха. Затем он повернул нас на бок и сел, усадив меня рядом. Я наверняка свалилась бы на пол, если бы не его крепкие руки.
В темноте вспыхнул мягкий голубой свет, Бо включил фонарик на телефоне и осветил комнату. Коробка со свечами и фонариками стояла на полу возле стола.
– Помоги, – сказал он, протягивая мне телефон. – Подержишь, пока я свечи зажгу?
Я держала свет пока он расставлял свечи по журнальному столику.
– Разведу огонь в камине, – сказал Бо. Мы берегли дрова на случай отключения света и, как оказалось, не зря. – Без отопления тут быстро станет холодно.
Я кивнула, молча наблюдая, как он зажигает заранее уложенные дрова и раздувает пламя.
– А я пока горячий шоколад принесу, – сказала я. – Он еще теплый.
Через несколько минут мы снова сидели на диване, который теперь придвинули ближе к камину. Света огня хватало почти на всю комнату, свечи уже были не нужны.
Бо кивнул в сторону книжной полки.
– Пока ты готовила шоколад, я немного почитал, – сказал он с хитринкой в глазах.
Я обернулась к полке, недоумевая. Книг там не было – только фотоальбомы, включая школьные.
– Ты такая милая на выпускном, – ухмыльнулся он.
Я застонала.
– О боже. Только не говори, что ты их смотрел!
– И почему кто-то подписал твой выпускной альбом именем «Мадди»? Это прозвище, да?
Я замерла. Из всех вещей – именно это он заметил! Постаралась пожать плечами как можно небрежнее.
– Пустяки, просто глупая шутка.
Только Джейк Морган продолжал цепляться за это ужасное прозвище с девятого класса. Если бы не его подпись в альбоме, история давно бы умерла.
– Раз пустяки, тогда расскажи, – подначил Бо. – Чувствую, за этим кроется отличная история.
Я покачала головой.
– Правда, нет. Клянусь.
– Чем больше отнекиваешься, тем любопытнее мне становится, Мэдс. Давай, это же школа. Что там может быть настолько ужасно?
– Легко тебе говорить, – возразила я. – Для тебя школа была легкой. Ты был популярным, умным, любимчиком всех. А для нас, простых смертных, школа – это сплошная неловкость, унижения и дурацкие прозвища.
– У меня тоже хватало неловких моментов, – парировал Бо. – И я не был умным. Оценки едва тянул, чтобы оставаться в футбольной команде. Давай так: я расскажу свой позорный случай, а потом ты – про прозвище.
Это был тот момент, когда можно было объяснить моё странное поведение. Если между нами могло что-то возникнуть – что бы это ни было, – мне было бы гораздо легче, знай он мою историю. Но рассказать ее, не выставив Бо мерзавцем, было невозможно. Хотя он тогда не хотел меня ранить, вечер на рождественском концерте второго курса задел меня глубоко. И боль, и стыд долго не отпускали.
Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.
– Ладно. Но если расскажу, обещай, что не сделаешь из этого трагедию. Это было давно. И я давно все пережила.
Он прищурился, но кивнул.
– Теперь ты меня пугаешь.
– Ты первый, – сказала я.
Бо откинулся на спинку дивана, закинув руку на подлокотник рядом со мной. Было чертовски заманчиво немного потянуться, чтобы оказаться в его объятиях, но я старалась держать себя в руках.
– Итак, – начал он. – Девятый класс. У меня были джинсы, которые я все лето носил на работе на учебной ферме Клемсона. Они были моими любимыми и мама стирала их каждый день, они же грязнющие после работы и ткань быстро износилась. Мне было все равно, я продолжал их носить. И вот начинается учебный год, я в этих джинсах. На уроке истории миссис Лемон попросила меня достать карты с нижней полки. Я присел и они разошлись по шву прямо по центру. А на мне были ярко-синие боксеры с бананами. Класс смеялся целую вечность, а миссис Лемон потом месяц звала меня «Бананом».
Я прижала губы, чтобы не рассмеяться вслух. Я думала, что знаю все истории про школьного Бо, но эта явно ускользнула от меня.
– Отличная история.
– Можешь смеяться, я пережил, – он хитро улыбнулся. – Почти. – Потер руки. – Ладно. Теперь твоя очередь.
Я развернулась на диване боком, подогнув под себя ноги.
– Ладно. Но помни – никакой драмы. Ты обещал.
Он кивнул, давая знак продолжать.
Я глубоко вздохнула.
– Итак. В девятом классе я получила главную роль в школьном рождественском спектакле. Я была снежной принцессой и в финале пела Have Yourself a Merry Little Christmas. Мне втемяшилось в голову, что это идеальный шанс для одного мальчика, который мне нравился, – я бросила на Бо быстрый взгляд, думая, как скоро он поймет, – наконец-то заметить меня. Потому что хоть я давно его любила... ну или была уверена, что люблю... он никогда по-настоящему меня не видел. Не так, как мне хотелось.
– В это трудно поверить, – сказал Бо.
Ага. Если бы он только знал.
Я заставила себя продолжить, игнорируя его слова.
– Наши семьи дружили, мы учились в одной школе, так что шанс, что они пришли бы на спектакль, имелся. Но я хотела быть уверенной. Я сделала особое приглашение, где указала, что у меня будет сольный номер, добавила строчку, что приглашается вся семья, и вручила приглашение его маме. Я была слишком труслива, чтобы сделать что-то большее, так что просто скрестила пальцы и надеялась, что он придет.
Я снова бросила на Бо взгляд, уверенная, что он хотя бы догадывается, что речь о нем, но его лицо оставалось совершенно спокойным.
– Вечером спектакля я стояла за кулисами, вся разодетая. На мне было огромное белое платье, сверкающая корона и пышная красно-зеленая лента через плечо, как у королевы бала. – Я на секунду закрыла глаза, вспоминая тот момент, когда чувствовала себя такой красивой.
– Похоже, что-то пошло не так? – осторожно спросил Бо.
Я слабо улыбнулась и пожала плечами.
– Я нервничала. Но не из-за песни. Я волновалась потому, что в моей голове это превратилось в сказку. Я представляла, как этот мальчик придет, посмотрит на меня и поймет, что та самая девчонка, мимо которой он тысячу раз проходил в коридоре, и есть та, которую он всегда искал. Если бы он только услышал, как я пою, увидел меня в этом наряде – все бы изменилось. Он наконец бы меня заметил.
Я глубоко вдохнула. Дальше было труднее.
– За пару минут до начала подруга прислала мне сообщение “он на парковке”. Я боялась поверить, поэтому выбежала проверить через служебный выход. Мне нужно было знать, что он действительно будет в зале смотреть, как я пою.
– Я и не знал, что ты поешь... – начал Бо.
– Нет, конечно, ты не знал, – я печально усмехнулась, глядя на свои руки. – Ты был на парковке, Бо, но не из-за меня.
Я наконец встретилась с его взглядом.
Его брови взлетели.
– Это был... я?
Я прикусила губу.
– Сначала я тебя не увидела. Но потом заметила твой грузовик у футбольного поля – и сердце упало. Ты просто заезжал за Тео после тренировки. И все же я подумала: если добегу до края парковки, ты заметишь меня, остановишься, поздороваешься. – Я беспомощно развела руками. – И, может, этого будет достаточно.
– Но я не остановился.
– Нет. Зато ты проехал мимо... прямо через огромную лужу грязи.
– О, нет, – он закрыл глаза и слегка покачал головой.
– Я была вся в брызгах. Волосы мокрые, перед платья – в пятнах. А до выхода на сцену были считанные минуты. – Я провела рукой по кисточкам на подушке у себя на коленях. – Но я все равно вышла. Спела идеально, но это уже не имело значения. Месяцами меня звали не Мэдди, а Мадди. А Джейк Морган вообще называл так до самого выпуска.
Бо покачал головой.
– Каким же я был идиотом.
– Ты не знал, Бо. Парковка была темная. Ты меня точно не видел.
– Нет, я... ну, да, это тоже. Но я о другом. Как я мог не заметить, что ты ко мне неравнодушна? Почему ты никогда не говорила? Это бы что-то изменило, Мэдди.
– Легко сейчас так говорить, но, Бо, мы два года вместе ездили в школу. У тебя было предостаточно шансов заметить меня и ты никогда этого не делал.
– Но я...
– Пожалуйста, не надо оправданий, – перебила я его.
Он подался вперед, опершись локтями о колени.
– Я тебя не виню, – сказала я тише. – В моей голове это была красивая сказка и никакая реальность не могла ей соответствовать. Я была на два года младше тебя и не умела быть заметной. До сих пор не умею. И, честно, наверное, так и должно было случиться. В ту ночь я...
Бо резко наклонился вперед и прервал мои слова поцелуем. Его руки сомкнулись на моем лице, поцелуй был коротким и порывистым. Когда он отстранился, в его глазах читалось сожаление.
– Прости, что испортил тебе тот вечер, – его большой палец ласково скользнул по моей щеке. – И платье. И что из-за меня тебе дали это глупое прозвище.
Я хотела сначала отмахнуться от его извинений, но в глубине души было приятно их услышать. Хотя никогда не винила его по-настоящему, ведь боль была не из-за грязи или клички.
А из-за разбитого сердца.
Но это моя боль. Я сама столько лет томилась по нему, сама ночами заполняла свои мысли только Бо.
Он прижался лбом к моему.
– Прости, – повторил он. – Я был глупым мальчишкой. Но теперь, Мэдди... теперь я тебя вижу.
Следующий поцелуй был уже другим – медленным, осознанным. Если первый был извинением, то этот – приглашением. И я вдруг ясно поняла, что готова его принять.
Его руки скользнули с моего лица на плечи. Одна рука спустилась и обхватила талию и притянула меня ближе, поцелуй стал глубже, более жадным. Я мечтала об этом бесчисленное количество раз, но ни одна фантазия не могла сравниться с настоящим Бо – теплым, живым, настоящим мужчиной в моих объятиях.
– Так что ты тогда решила? – спросил Бо, чуть отстранившись. – Что ты хотела сказать?
Я тяжело выдохнула, опустив взгляд, а руки упали с его плеч.
– В ту ночь я решила перестать тебя любить. Отпустить тебя, – тихо призналась я. – Я рыдала два месяца. Сейчас это кажется смешным. Но, Бо, я знала тебя с пятого класса. Это долгие годы для того, чтобы любить кого-то втайне. Поэтому вот это, – я указала между нами, – меня пугает. Потому что это ты. А я...
Я не закончила и Бо взял мои руки в свои, обхватив их обеими ладонями. Его большие пальцы мягко рисовали круги по моим костяшкам.
– Ты что? – мягко спросил он.
Я понятия не имела, как объяснить, не звуча при этом глупо и жалко.
– Бо, ты мог бы сказать, что ты закоренелый преступник, только что вышедший из тюрьмы, и я все равно захотела бы тебя поцеловать, просто чтобы удовлетворить свои школьные фантазии, – горько усмехнулась я. – Я была юной и наивной, но любила тебя. Насколько только могла моя душа подростка. А потом я много месяцев училась не любить тебя. Но вот ты здесь. И хочешь меня поцеловать. Я могла бы опьянеть от этого чувства, честно. Но по сути... я тебя почти не знаю.
– Так давай узнаем друг друга, – просто сказал Бо. – В этом ведь и есть самое интересное, правда?
– Все не так просто, – сказала я скорее самой себе, потому что ему-то всегда было просто. Я не могла сосчитать, сколько раз видела, как он беспечно пожимает плечами, вечно оптимистичный, с дерзкой улыбкой.
«Все будет хорошо», – говорил он и про контрольные, и про футбольные матчи, и даже про ураганы.
И именно эта легкость меня в нем когда-то и притянула.
Моя жизнь, напротив, была сплошным списком предосторожностей: взвешенные слова, расчетливые решения, чтобы мир оставался безопасным и предсказуемым. Даже если из-за этого он становился слишком маленьким.
– Мэдди, послушай, – Бо заглянул мне в глаза. – Я понимаю, что ты чувствуешь. Что между нами все сложнее из-за прошлого. Я не могу стереть это прошлое, но могу обещать тебе одно – я не из тех, кто играет чужими чувствами. – Он тепло улыбнулся. – И, кстати, я не закоренелый преступник, если тебе это важно. Так, чтобы ты не волновалась.
– Фух, – выдохнула я. – А то я уже начала переживать.
Бо откинулся на спинку дивана, вытянув ноги. Я придвинулась к нему, обняла за торс и положила голову ему на грудь.
– Я рад, что ты здесь, Мэдс, – сказал он.
Мне понравилось, что он вернул мое старое прозвище из детства.
– Я тоже, – прошептала я, прижимаясь к нему сильнее. У камина было тепло, но из глубины тихого дома уже подкрадывался холод. Наверное, разумнее будет спать здесь, в семейной гостиной – она теплее всего дома.
– Будем двигаться постепенно, день за днем. Посмотрим, куда это приведет, – сказал Бо.
Я хотела ему верить. Хотела принять его уверенность, открыть дверь в будущее и шагнуть в нее вместе с ним. Но как заглушить в голове вопросы? Что дальше? Получится ли у нас на расстоянии? Что, если это все, что у нас будет? Смогу ли я оставить Чикаго ради Бо? А он захочет, чтобы я это сделала?
Я отогнала тревожные мысли, испугавшись, что он почувствует их в моем дыхании. Я смогу. Я проживу этот момент. Сегодня канун Рождества. Я заслуживаю прожить его здесь и сейчас.
– Думаю, мне бы этого очень хотелось, – наконец сказала я, подняв голову и встретившись взглядом с Бо и буквально растаяла от того, что там увидела.
Никаких гарантий не было и это пугало. Но еще страшнее уйти, так и не дав шанс тому, что между нами только начинало зарождаться.
Глава 6
Я открыла глаза в рождественское утро и увидела Бо, склонившегося над камином, раскладывающего одно из последних поленьев, аккуратно сложенных у очага. На нем были красные фланелевые пижамные штаны и его худи с эмблемой Клемсона, волосы торчали в разные стороны.
Поерзала под тяжелым пуховым одеялом, которое стащила со своей кровати – мне всегда нравилось как оно ощущалось, даже если в Чарльстоне редко бывает настолько холодно, чтобы оно действительно было необходимо. Я натянула его повыше, прикрыв холодный нос. Комната скоро прогреется благодаря Бо, но пока мне хотелось оставаться там, где было тепло.
– Ты не спишь, – сказал Бо.
Я подтянула одеяло к подбородку и улыбнулась.
– Только что проснулась.
– С Рождеством, – он наклонился и поцеловал меня в лоб, простой жест, а сердце тут же забилось как сумасшедшее. Затем Бо поднял с пола свои одеяла, на которых спал.
Накануне вечером мы долго спорили, кто будет спать на диване, а кто на полу. Диван был явно рассчитан только на одного, так что мы решили, что тот, кто выберет пол, сможет спать ближе к камину. Для меня решение было простым – с моим пуховым одеялом мне не грозил холод, кроме, пожалуй, носа.
– С Рождеством, – ответила я, потянувшись и сев.
Бо протянул мне телефон.
– Держи. Я утром отнес оба телефона в «Бронко» и зарядил. Подумал, тебе захочется позвонить семье.
Я взяла полностью заряженный телефон и посмотрела на него с восхищением.
– Да ты тут целое утро трудился.
Он улыбнулся и пожал плечами.
– Не волнуйся. Прогулку с Иззи я оставил тебе. Как спалось?
Я сузила глаза и лукаво сказала:
– Если под «прогулкой» ты имеешь в виду открытие задней двери, чтобы Иззи побегала по двору, то я готова.
– Это сейчас, наверное, самое разумное. Тротуары покрыты сплошным льдом.
Я пролистала ленту новостей, замечая, как много районов Чарльстона все еще остаются без электричества.
– Так грустно думать, что люди просыпаются на Рождество в холодных домах без света.
– Таких не так много, как ты думаешь, – сказал Бо. – У многих есть генераторы на случай ураганов. Я слышу их гул по всему району, когда выхожу на крыльцо.
– О, точно. Постой... у нас же тоже есть генератор. Почему мы им не пользуемся?
– Уже думал об этом, – ответил Бо. – Проблема в том, что ваш генератор работает на дизеле, а бак пуст. Я собирался подождать, пока немного потеплеет и надеялся, что дороги станут пригодными, чтобы я смог съездить за топливом.
– Не рискуй, Бо. Не стоит.
– Стоит, когда у нас закончится дрова. Без огня мы быстро замерзнем.
Он был прав, но мне не нравилась мысль о том, что он поедет куда-то по обледеневшим дорогам. И еще больше не нравилась мысль о том, чтобы отпускать его одного. Странное ощущение – такое сильное желание быть рядом, не отпускать его ни на шаг. Смесь новой, захватывающей влюбленности и старых, глубоких чувств. Все в Бо одновременно было новым и таким знакомым.
– О чем ты так серьезно задумалась? – спросил он, подхватил мои вытянутые ноги и уселся под ними, устроив мои ступни себе на коленях. Его руки обхватили толстые шерстяные носки, в которых я спала, и сжали их, посылая по ногам волну удовольствия. Я невольно застонала.
– О чем бы я ни думала – уже забыла.
Он рассмеялся и продолжил массировать мои ноги еще пару минут. В этом было что-то очень интимное, но в то же время совершенно естественное.
– Я просто думала, как странно это все, – наконец сказала я, откинув голову на спинку дивана, – быть здесь с тобой. Чувства вроде новые, а будто уже давно знакомые.
– Странно в хорошем смысле или в плохом? – спросил он, наконец отпуская мои ступни.
Я пошевелила пальцами.
– Мне, наверное, нужен еще минутный массаж, чтобы определиться.
Он улыбнулся так, что у меня внутри все сжалось. Я и не подозревала, что мне нравятся мужчины с бородой, пока Бо не доказал, что это самый сексуальный вид на свете.
– И, возможно, еще дюжина поцелуев, – добавила я. – Ну, знаешь, для полноты картины.
– Дюжина, говоришь? Сегодня ты требовательная.
Я закрыла глаза, чувствуя, как его пальцы крепче сжимают мои ноги.
– Сегодня Рождество. Мне можно.
Мы провели утро, рассказывая истории, поедая печенье, вполне оправданный завтрак в нашей ситуации, и играя в настольные игры. Но больше всего мы просто разговаривали. О том, что случилось в нашей жизни после школы. О надеждах, мечтах, планах на будущее.
Я рассказала ему, как ценю стабильность своей учительской работы. Подробно описала свои прошлые отношения, включая Джейкоба – того самого отсутствующего бойфренда, который никогда не давал мне почувствовать себя важной. Бо слушал внимательно, его взгляд не отвлекался на телефон, не блуждал по комнате – только на мне.
Он тоже раскрылся немного больше и рассказал про Алишу – эта девушка умела портить жизнь. Она заставляла его сомневаться в своих решениях, смотрела на него как на простого работника фермы, хотя владелец фермы и наемный рабочий – совершенно разные вещи. Бо не заслужил такого презрения.
Он поделился планами по развитию фермы Бредшоу – как хочет расширить производство, наладить новые каналы сбыта, сделать работу фермы более эффективной.
Разговор тек легко, без пауз и неловкости, почти так же опьяняюще, как и поцелуи, которые я крала всякий раз, когда его лицо оказывалось достаточно близко. А это случалось большую часть утра к моей великой радости.
Около двух часов дня моя семья позвонила по видеосвязи, чтобы поздравить меня с Рождеством. У них за спиной сияло солнце и переливался синий Тихий океан – в Гавайях было утро. Несмотря на то что я сидела без электричества, без подарков и нормальной кухни в доме, нагреваемом только камином, я не чувствовала ни капли зависти.
– Я надеялся запустить генератор, – сказал Бо моему отцу после того, как мы обменялись поздравлениями.
Лицо папы омрачилось.
– Жаль, но это вряд ли возможно. Генератор совсем вышел из строя. Я собирался привести его в порядок после сезона ураганов, но не думал, что он понадобится нам из-за снегопада.
Бо провел рукой по лицу – впервые я увидела в его глазах беспокойство.
– Есть идеи, что именно сломалось? Я немного разбираюсь в технике, мог бы посмотреть.
– Понятия не имею, – признался папа. – Он заводится, но тут же глохнет.
– Может, тосол на нуле, – предположил Бо.
– Ты в этом точно понимаешь больше меня, – пожал плечами папа. – Можешь попробовать. И еще можете забрать у Джеймисонов дрова, у них за домом целый сарай. Они в прошлом году поставили газовый камин, теперь обычные дрова им не нужны. Даже если генератор не заработает, этих дров вам хватит надолго, чтобы не замерзнуть.
Это хоть что-то. В отключении электричества было много неудобств – холодный душ, скромное меню. Но хотя бы тепло у нас будет.
– Отлично, – кивнул Бо. – Я все равно попробую завести генератор. Дел у меня немного. – Он бросил на меня игривый взгляд.
Я не собиралась рассказывать семье, сколько поцелуев я успела украсть у Бо за последние восемнадцать часов. Зная маму, она прямо во время звонка начала бы уговаривать его назначить дату свадьбы. Нет уж, мне нужно чуть больше пары дней, прежде чем выходить на «объявляем семье» уровень.
Мы еще немного поболтали, игнорируя все попытки Хлои выведать действительно ли нам весело и попрощались.
Через полчаса раздался звонок в дверь. Мы с Бо вместе пошли следом за Иззи, которая, навострив уши, радостно побежала вперед.
На крыльце стояла соседка моих родителей Эдна Пинкни. На шее у нее был плотно намотан пушистый шарф, а в руках она держала огромный пакет с продуктами.
– Эдна! С Рождеством! – сказала я.
– Здравствуй, дорогая. – Она перевела взгляд на Бо. – Это ты, Бо? Боже, как ты повзрослел с тех пор, как ваша семья уехала!
– Здравствуйте, Эдна. Рад вас видеть.
Ее взгляд задержался на Бо чуть дольше, чем было нужно, и я заметила, как у него слегка покраснели щеки. Я нарочито громко прочистила горло, и Эдна снова повернулась ко мне.
– Так вот, – сказала она, – твоя мама написала мне утром, когда я поздравляла ее с праздником, что ты здесь. И я подумала: вдруг вы поможете мне справиться с излишком еды у меня дома.
Я позавтракала одними только «малиновыми отпечатками», и при одной мысли о чем-то посытнее у меня заурчало в животе.
– Это очень мило с вашей стороны, Эдна.
– Я накупила и наготовила на всю семью, но погода распорядилась по-своему. В итоге у меня только я и девочки. У Джона и Трэвиса с семьями все рейсы отменили. В общем, мы это никогда не осилим, так что буду благодарна, если вы двое заберете лишнее.
Бо принял пакет у нее из рук.
– Там медовая ветчина, запеканка из сладкого картофеля и зеленая фасоль. И мои домашние булочки, я же знаю, вы оба их обожаете, и еще салат «амброзия». Все кроме салата пока теплое, если сядете есть сейчас, даже греть не придется.
– Звучит божественно, – у меня потекли слюнки при одной мысли о булочках Эдны.
– Если решите оставить на потом, почти все можно подогреть на газовой плите. Умеете зажигать ее вручную? – в глазах у нее мелькнула забота.
Я кивнула. Газовые плиты выручали во время отключений, но без электророзжига приходилось зажигать вручную.
– Умеем. Мы уже так несколько раз делали.
– Отлично. Тогда не буду мешать. Если вдруг захочется горячего душа, то заходите ко мне. Генератор у нас работает, воды достаточно, и розетки есть, чтобы телефоны подзарядить.
– Спасибо огромное. Если к завтрашнему дню свет не включат, я, пожалуй, загляну в душ.
– Даже не звоните – просто приходите. Мы все равно никуда не идем.
Мы распрощались, и я пошла на кухню разгружать пакеты, а Бо наспех натянул сапоги и куртку поверх пижамы и проводил Эдну по скользкой улице к ее дому. Вернувшись, он наклонился и поцеловал меня в шею, прижав ко мне ледяной нос.
Я визгнула и отпрыгнула, прижимая к груди пакет с булочками.
– С булочками далеко не уходи, – сказал Бо, стягивая куртку. – Я помню булочки Эдны еще с детства.
– И я, – я распаковала пакет и протянула ему одну. – Интересно, она поделится рецептом? Пшеничный хлеб у меня получается отменный, закваска тоже, а вот идеальные булочки я все еще не научилась делать.
– Тебе готовить нравится так же, как печь? – спросил Бо, пока мы раскладывали еду по тарелкам.
Я взяла пару вилок, одну отдала Бо, и мы унесли нашу еду в семейную комнату – есть у камина было куда теплее.
– Готовить люблю, но это не такой творческий кайф, как выпечка. Готовлю я больше потому, что люблю радовать людей, а накормить – лучший способ. А вот выпечка для меня скорее... искусство, что ли.
– Класс. Что ты больше всего любишь печь?
– Печенье, однозначно. С ним можно сделать все, что угодно. Взять вкусы почти любого десерта на свете и уместить их в одном маленьком кусочке – это же магия.
– Мэдди, почему ты до сих пор не печешь профессионально? Это явно делает тебя счастливой. Тебе стоит попробовать.
Я уткнулась взглядом в тарелку и занялась салатом «амброзия», лишь бы не отвечать.
– Давай же, – подтолкнул Бо. – Что тебя останавливает?
Я пожала плечами.
– Страх, наверное. И отсутствие стартового капитала. Это не так просто. У меня есть работа. Есть студенческие кредиты, которые у меня появились лишь затем, чтобы получить диплом для этой самой работы. Было бы странно все бросить, правда? Не пользоваться тем, ради чего училась?
– Какая разница? Ты не первая, кто не работает по диплому.
– Может быть. Но я не «кто-то». У меня был план, я ему следовала, и сейчас живу его результатами. Я всегда так поступала.
– Я ценю хороший план. Но ты счастлива?
Вопрос казался глупым. Мне нравилась моя жизнь в Чикаго. У меня была Дженна. И хорошая работа.
– Конечно, счастлива. У меня хорошая жизнь.
– Ладно, переформулирую. Твоя работа делает тебя счастливой? Думаю, ты по природе позитивный человек. Но если представить, что ты до конца карьеры останешься во втором классе – тебя это вдохновляет?
Не уверена, что я вообще когда-нибудь об этом задумывалась.
– Да, – наконец ответила я, но звучало это совсем без огонька.
Бо посмотрел на меня, вилка застыла у него в руке.
– Вау. Убедила.
Я потрясла вилкой в его сторону.
– Это не так просто! Это просто работа. Она мне в целом нравится, но в жизни хватает и других вещей, которые делают меня счастливой.
Он поджал губы.
– Хорошо, а теперь подумай о том, что печешь каждый день. Какие ощущения?
По мне прошла легкая дрожь.
Бо рассмеялся.
– Можешь не отвечать. Я только что видел, как у тебя в глазах вспыхнули искры.
Он был почти так же убедителен, как и очарователен, но все равно все упрощал.
– Ты говоришь так, будто я могу вот так взять и проснуться пекарем. В реальности так не бывает. Нужны лицензии, расходы, помещение, производственная кухня, закупки и... и риски.
– Да, все это нужно. Но ты умная и у тебя отлично получается. Почему бы не попробовать?
– Конечно, почему бы и нет? Только надо забыть, что у меня уже есть отличная работа в Чикаго. Если и начинать что-то, мне, вероятно, пришлось бы вернуться домой к родителям – уж точно я не смогу жить одна и параллельно открывать дело. Начинать с нуля в городе, где полно успешных пекарен и ресторанов? Это безумие.
Бо ухмыльнулся.
– А что за жизнь без риска?
– Моя жизнь, если позволишь, – фыркнула я. – И мне она вполне нравится такой, какая есть.
Бо помолчал.
– Но перемены могут быть к лучшему, правда? – в его взгляде мелькнул вопрос.
Перемены – это... вернуться в Чарльстон?
Я струсила спросить, это ли он имеет в виду.
– Хочешь завтра съездить со мной на ферму? – спросил он. В глазах вспыхнула та гордость, которой я завидовала. Было видно, что он любит свое дело, в то время как я – нет.
Его предложение заняться выпечкой всерьез не выходило у меня из головы. Ему легко это говорить. Бо из тех, кто видит цель и идет к ней. Для меня это никогда не было просто.




























