Текст книги "(Не совсем) Одна на Рождество (ЛП)"
Автор книги: Дженни Проктор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)
Дженни Проктор
(Не совсем) Одна на Рождество
Глава 1
Поехать домой на Рождество?
Вовсе не собиралась.
Мой план был другой – переждать холод в Чикаго, уютно устроившись в моей крошечной, но очаровательной квартире вместе с не менее очаровательной соседкой Дженной. Мы собирались смотреть глупые рождественские фильмы, заказывать невероятно вкусную еду на вынос и печь все виды рождественского печенья, на которые только сможем найти рецепты.
А потом бойфренд Дженны, Коста, пригласил ее провести праздники в Греции.
Да, он был так же чертовски горяч, как и звучало его имя. И, по правде говоря, он действительно был отличным парнем. Тем самым, с кем я вполне могла бы представить Дженну в будущем. Когда он предложил познакомить ее со своей семьей на Рождество, мы обе поняли, что ответ может быть только один – согласие. Какими бы ни были наши тщательно выстроенные рождественские планы.
– Мэдди? – позвала Дженна из коридора за дверью моей спальни. Она постучала один раз, прежде чем приоткрыть дверь и просунуть голову внутрь. – Привет.
Я села, поправив фланелевую пижаму с оленями, и незаметно задвинула контейнер с имбирным печеньем глубже под одеяло.
– Привет.
– Ты точно будешь в порядке? – за ее спиной в коридоре виднелся чемодан, а на плече уже висела сумка. Коста должен был подъехать с минуты на минуту.
– А почему нет?
Она подняла брови и посмотрела на меня выразительно.
– Когда ты в последний раз мыла голову?
Я машинально тронула свой небрежный пучок. Да не так уж давно! Я всего три дня как на каникулах после школы. Мои второклашки снисходительно относились к моему виду, но на работе я все-таки старалась выглядеть прилично.
Я сдержала желание потянуться за еще одним печеньем.
– Пожалуйста, не переживай за меня. Со мной все будет хорошо. Я уже в порядке.
Дженна присела на край кровати и протянула руку.
– Давай. Печенье. Я знаю, что ты их прячешь. Могла хотя бы поделиться.
Я закатила глаза и вытащила контейнер из-под одеяла, протянув ей. Она взяла сразу два и откусила кусочек первого.
– Боже, какое вкусное печенье!
Я откинулась на гору подушек в изголовье кровати, устроившись идеально, чтобы смотреть телевизор, стоящий на комоде напротив.
Это и правда было отличное печенье. Одно из моих любимых, особенно в праздники.
– Знаешь, ты ведь могла бы поехать домой, – сказала Дженна, размахивая вторым печеньем.
– Ха! Очень смешно, – я схватила печенье для себя, не заботясь о том, что крошки сыплются на простыни.
Она закатила глаза.
– Ну, признай, это было бы не так уж плохо. Подумай о том, сколько печенья напечет твоя мама.
Тут она попала в точку. Моя любовь к выпечке явно передалась по наследству. Но было кое-что, что мама умела делать даже лучше, чем печенье – устраивать великолепные спектакли в стиле «поездка вины». А Рождество, на мой взгляд, должно быть всем, чем угодно, только не этим.
– Последний раз, когда она мне писала, – сказала я мрачно, – это была статья о том, как определить возраст яичников.
Дженна плотно сжала губы, явно стараясь не расхохотаться.
– Ну, она же просто хочет внуков, – сказала она.
– Правда? Хочешь, я пришлю тебе эту статью? Может, тебе интересно узнать, сколько лет твоим яичникам?
– Она ведь знает, что тебе всего двадцать шесть, да? У тебя еще полно времени.
– А она родила меня в двадцать семь, – сказала я. – По ее меркам, я уже почти старуха.
– Ну, даже если придется немного потерпеть давление со стороны твоей очень заботливой мамы, разве это не лучше, чем сидеть здесь одной? Это же Рождество. Никто не должен быть один в Рождество.
Я хотела напомнить, что вообще-то не планировала быть одна на Рождество, но Дженна была слишком хорошей подругой, чтобы я стала ее упрекать. Тем более я была почти уверена, что Коста надолго задержится в ее жизни. А значит и в моей. Я не могла испортить им поездку.
И все же она, возможно, была права насчет того, что оставаться одной не лучшая идея. Прошло всего три дня с начала каникул, а я уже ела печенье в постели в два часа дня. Наверное, это не самый здоровый путь. Но поехать домой? У меня в животе неприятно сжалось от одной мысли об этом.
– Ты могла бы их удивить, – сказала Дженна, взглянув на часы. – Представляешь, как они будут рады тебя увидеть?
Они действительно будут рады. Я была единственной из детей, кто не жил в Чарльстоне. Мой младший брат Мэтт учился в мединституте в центре города – уже второй год. А моя младшенькая сестра Хлоя была первокурсницей в местном колледже. Оба они предпочли остаться в теплом, солнечном Чарльстоне и считали меня сумасшедшей из-за того, что я уехала на север. Но папина семья родом из Чикаго, и мы бывали там не раз, пока я росла. Еще в четырнадцать я решила, что хочу учиться в Университете Иллинойса в Чикаго – меня манила идея большого города и возможностей, которые он мог дать.
Я упорно шла к этой цели. И учеба действительно оказалась отличной, а жизнь в мегаполисе помогла мне вырасти и узнать себя лучше. Но после четырех лет преподавания в начальной школе в центре города зимы начали казаться все длиннее и длиннее.
Может, перерыв от минусовых температур и правда был бы неплох.
Дженна, похоже, почувствовала, что мои планы начинают рушиться.
– Ты, наверное, сможешь найти прямой рейс из Мидуэй меньше, чем за двести долларов.
Я тяжело вздохнула.
– Это правда.
Дженна подтолкнула мое колено.
– Давай же. Вези свои стареющие яичники домой к семье. Мне будет намного легче уезжать, если ты не останешься здесь одна.
Я улыбнулась и сжала ее руку.
– Перестань. Ты должна чувствовать только радость от этой поездки. И не надо переживать за меня.
– Просто подумай об этом, ладно?
В этот момент раздался звонок домофона и Дженна моментально оживилась.
– Наверное, это Коста, – она подскочила с кровати и бросилась к двери.
– Может, это моя еда, – крикнула я ей вслед. – Я заказала китайскую!
В динамике раздался бархатный греческий акцент Косты, когда Дженна впустила его в здание. Через пару минут он уже стоял на кухне с моим заказом в руках.
– Курьер зашел в дверь прямо за мной, – сказал он, ставя пакеты на стол.
Я скрестила руки на груди, внезапно смутившись, что решила устроить себе день пижамы.
– Спасибо.
Коста наклонился и поцеловал Дженну.
– Готова ехать?
Она широко улыбнулась, а в глазах светилось такое счастье, что мое сердце болезненно сжалось. Я никогда не стану упрекать ее за это счастье, но оно сильно оттеняло мое собственное одиночество.
Дженна оглянулась на меня.
– Подумай над тем, что я сказала, ладно?
Я кивнула.
– Обещаю. Хорошо вам отдохнуть.
После серии объятий и прощаний я осталась у окна с открытой коробкой курицы в кунжутном соусе и наблюдала, как Коста и Дженна грузят чемоданы в багажник такси. Он наклонился и поцеловал ее – долго и глубоко, прежде чем открыть дверцу и помочь сесть в машину.
Я тяжело вздохнула и отправила в рот огромный кусок курицы. Оглядела квартиру: маленькая елка в углу, гирлянда вокруг окна за диваном, миниатюрные фигурки рождественского вертепа на столике. Атмосфера была праздничной. Или могла быть, если бы рядом был кто-то, с кем можно этим поделиться.
Но в одиночестве?
Дженна была права.
Какими бы ни были выходки моей чрезмерно заботливой мамы, это все равно лучше, чем сидеть здесь одной.
Я снова вздохнула, опустилась на диван и взяла с журнального столика ноутбук. Открыла сайт Southwest и набрала в поиске рейсы до Чарльстона.
– Сюрприз, мама, – пробормотала – Я еду домой на Рождество.
Глава 2
Через восемь часов после того, как купила билет, я стояла на крыльце родительского дома, что в двух кварталах к югу от Ист-Бей-стрит, в центре Чарльстона. Крыльцо было темным и совсем не праздничным.
Мне удалось урвать горящую цену на прямой рейс, что потребовало лихорадочной спешки при сборе вещей и стрессовой поездки на поезде до аэропорта. В этой суматохе я даже не подумала позвонить и убедиться, что родители будут дома.
Но они просто обязаны быть дома. До Рождества всего три дня! Они всегда были дома на Рождество.
Может, они уже легли спать, ведь время перевалило за одиннадцать? Но мои родители – настоящие «совы». Они никогда не ложились спать, не посмотрев новости в одиннадцать вечера, и никогда не выключали свет на крыльце и рождественские гирлянды раньше, чем заканчивались новости.
У меня был ключ и я могла просто войти. Но вдруг они уже спят? Я потерла руки, пытаясь согреться. Было холодно – холоднее, чем должно быть в Чарльстоне в это время года.
Я достала телефон и написала маме.
«Привет. Ты не спишь? Вы дома?»
Почти сразу телефон завибрировал – входящий звонок.
– Мэдди? Это ты?
– Конечно, я, мам, – я закатила глаза. – Ты же сама только что набрала мой номер. Кто еще это может быть?
– Просто я так удивлена услышать твой голос. Ты теперь почти никогда не звонишь.
Я глубоко вдохнула через нос и медленно выдохнула через рот – как учила меня инструктор по йоге.
– Вы дома?
– Что? Конечно, нет, – сказала мама. – С чего бы нам сидеть дома?
Я сжала переносицу пальцами.
– А с чего бы вам не быть дома?
Мама фыркнула.
– Мэдди, мы на Гавайях.
– Что?
– Мы на Гавайях, – повторила она громче и медленнее, будто проблема в связи.
– Я услышала. Но почему? Почему вы на Гавайях? До Рождества три дня!
– Мы на Гавайях встречаем Рождество.
На фоне я расслышала голос, который слишком сильно напоминал голос моего младшего брата.
– Это был Мэтт?
– Сейчас подойду, – сказала мама в сторону. – Скажи Хлое, чтобы заказала мне диетическую пепси.
– Хлоя тоже там?!
– Ну конечно! Они же не будут сидеть дома и праздновать Рождество в одиночку.
Я опустилась в старое кресло-качалку на крыльце.
Моя семья на Гавайях. На Рождество. Без меня.
– Мэдди? Ты на линии? – спросила мама после долгой паузы.
– Я здесь. Просто... слегка в шоке, наверное? Ну, вы все на Гавайях. А я – нет.
– Ну, ты ведь могла быть с нами, милая. Я прекрасно помню, как спрашивала тебя о планах на Рождество, и ты сказала, что у тебя они уже есть.
– Да, но планы меняются, когда речь идет о Гавайях!
– Поездка должна была стать сюрпризом. Твои брат с сестрой узнали о ней только позавчера, когда приехали к нам, и мы предложили им открыть подарки заранее. Я не могла рассказать тебе, вдруг бы они что-то заподозрили.
Я закрыла глаза и откинулась на спинку кресла, вспомнив как начала игнорировать мамины сообщения сразу после Дня благодарения, когда она добавила меня в общий чат с Хлоей и своим новым соседом, недавно разведенным доктором Гербертом, чтобы он «познакомился с ее старшей дочерью» через переписку.
– Я отлично помню, что просила тебя в этом году обязательно приехать домой, – продолжала мама. – Но ты была категорична: мол, соседке по квартире ты нужна, поэтому приехать не сможешь.
Холодный порыв ветра ударил мне в лицо и я поежилась. Что с этой погодой? Подняла взгляд и заметила тонкий слой снега, который уже начал покрывать припаркованные у обочины машины. Снег? В Чарльстоне? И почему у родительского дома стоит черный «Бронко»?
– Мама, я бы точно приехала, если бы знала, что речь про Гавайи! Надо было просто сказать мне!
– Может, я бы и сказала, если бы ты отвечала на мои звонки последние недели!
В мамином голосе явно звучала обида. Она была права. Я заслужила то, что меня не пригласили – мое безразличие само просило наказания. С другой стороны, я ведь игнорировала ее лишь потому, что знала: она уговаривает меня приехать домой, чтобы усадить рядом с доктором Гербертом на рождественском ужине. Я слишком хорошо знала мамину тактику. Это не оправдывало мое поведение, но, надеюсь, хоть немного объясняло его.
– Прости, мама. Мне не стоило тебя игнорировать.
– Извинения принимаются, – сказала она. – Честно говоря, я не ожидала услышать тебя до самого Рождества, учитывая, как важны были твои планы. Но мы все равно купили тебе билет на Гавайи. Как же это называется?..
– Ваучер, – подсказал папа где-то на фоне.
– Точно! Ваучер, – повторила мама. – Ты сможешь использовать его в любое время.
Я оживилась.
– А могу я использовать его прямо сейчас?
Мама замолчала на секунду.
– Я думала, у тебя планы.
– Были. Но они сорвались. Я сейчас вообще-то сижу на вашем крыльце.
– Ты в Чарльстоне?
Я нервно рассмеялась от нелепости ситуации.
– Я прилетела сделать вам сюрприз.
– Ох, милая, – сказала мама, – это так трогательно... Но нас-то дома нет!
– Вот именно! – воскликнула я. – Так что, если я использую свой ваучер прямо сейчас, то могу успеть к ужину в канун Рождества.
– Правда хочешь приехать? – мама загорелась идеей. – Грег! Грег! Мэдди прилетает! Нам нужно отправить ей билет!
Я улыбнулась, точно зная, как спокойно и невозмутимо отреагирует папа.
– Это замечательно, дорогая, – послышался его ровный голос в трубке. Видимо, мама включила громкую связь. – Мэдди? Как скоро ты сможешь вылететь?
– Я сейчас в Чарльстоне, – сказала я. – Но у меня вещи не собраны для Гавайев, так что, возможно, придется сначала вернуться в Чикаго, а потом уже к вам.
– Ох, ерунда, – махнула рукой мама. – Тебе нужен только купальник, парео и шлепки. Все это можно купить уже здесь.
– Или одолжить у Хлои, – вставил папа. – Она привезла половину своего гардероба.
– Ничего не половину! – возмущенно крикнула Хлоя где-то на заднем плане.
В груди неожиданно разлилась теплая, острая тоска по семье. Они были невыносимы. Постоянно лезли не в свои дела. Но сейчас, с пустой квартирой за спиной и еще более пустым домом перед глазами, я была готова сто раз вытерпеть их заботу и назойливость.
– Думаю, я смогу вылететь завтра, – сказала я. – Можно мне переночевать в доме сегодня?
– Конечно... ох, ну... – мама запнулась. – В принципе можно. Просто мы наняли человека присматривать за домом. Наверняка он сейчас там. Ты его не видела?
Я бросила взгляд на черный «Бронко» в подъездной аллее.
– Я пока только на крыльце. В доме темно. Наверное, он уже спит. – Сердце неприятно ухнуло вниз. – Нет, я точно не стану будить незнакомца. Формально у меня больше прав на этот дом, чем у него, но все же...
– Да брось, просто позвони в дверь и разбуди его. Это же Бо. Он только обрадуется, увидев тебя.
Я застыла. Бо? Мой сосед из детства?
– Бо Брэдшоу? – спросила я, голос предательски дрогнул.
– А других Бо я не знаю. Ты его даже не узнаешь, Мэдди, он так изменился!
Мне было абсолютно все равно, хоть превратись Бо Брэдшоу в голливудскую звезду – он был последним человеком, которого я хотела видеть.
– Знаешь, я могу просто остановиться в... – слова застряли в горле, когда на крыльце вспыхнул свет, а дверь открылась.
На пороге стоял мужчина с обнаженным торсом и в пижамных штанах, низко спущенных на бедра. Его темно-каштановые волосы были растрепаны, а аккуратная борода подчеркивала сильную челюсть и высокие скулы. Мой взгляд невольно скользнул по гладким линиям его груди и сильным плечам.
Я сглотнула. Мама оказалась права – это был совсем не тот Бо Брэдшоу, которого я помнила. И это о многом говорило, ведь даже тот Бо из воспоминаний был главным героем всех моих школьных грез.
– Эм... Мам, я разберусь. Завтра позвоню и обсудим мой рейс.
– Мэдди? – сонно произнес Бо, вглядываясь в меня. – Это ты?
Глава 3
Бо, чертов, Брэдшоу. Из всех людей, которых мои родители могли попросить присмотреть за домом на праздниках, почему это должен был быть именно он?
В детстве он портил мне жизнь по множеству причин. В начальной и средней школе он бесконечно меня дразнил. Не зло – жестоким он никогда не был и его мама была слишком бдительной, чтобы такое сошло ему с рук. Он просто относился ко мне как к надоедливой младшей сестре. Я болталась на окраине его дворовой компании, отчаянно пытаясь влиться. Я была самой старшей у нас дома, но они с друзьями были на пару лет старше меня и казались такими взрослыми. Та-а-кими крутыми!
Иногда он позволял мне торчать с ними, но недолго – они тут же выдумывали способы, как поскорее от меня избавиться. К восьмому классу у меня хватало ума не навязываться Бо и его дружкам. И моя детская влюбленность переросла в чистую, безоговорочную любовь. Ради того, чтобы Бо меня заметил, я была готова на все.
Но он так и не заметил. По крайней мере, не так, как мне мечталось.
Я тяжело вздохнула и сунула телефон в сумку.
– Привет.
– Что ты здесь делаешь? – спросил он.
Я пожала плечами.
– Хотела устроить семье рождественский сюрприз.
– Но они же на Гавайях.
– Ага. Только что выяснила. Можно я зайду? Тут жутко холодно.
Бо глянул мне через плечо, будто только сейчас заметив погоду.
– Ты, что ли, привезла холод из Чикаго?
Я застыла. Мы с Бо годами не разговаривали. Откуда он знает, что я живу в Чикаго?
– Чтобы сравниться, надо еще градусов на пятнадцать ниже опустить, – буркнула я.
Он распахнул дверь и я втащила чемодан в прихожую. Иззи, золотистый ретривер моих родителей сразу зацокала ко мне. Я присела и почесала ее за ушами.
– Привет, девочка.
Поднялась, стянула пальто и накинула его на чемодан. Бо просто стоял и смотрел, а между нами расползалась неловкая пауза.
– Значит, ты присматриваешь за домом моих родителей, – наконец сказала я.
– Ага, – он помотал головой, все еще приходя в себя. – Это мама устроила. Я строю дом в Риджвилле, живу в доме на колесах прямо на участке, но там гуляет сквозняк. Она за меня переживала из-за холода, и зная, что твои уезжают... – Он пожал плечами. – Вот я здесь.
– Прости, что заявилась без предупреждения. Я ненадолго. Ночь переночую и завтра улечу к семье.
Он кивнул.
– Ты не знала, что они уезжают?
Я покачала головой и закатила глаза.
– Знаю, звучит дико. Это моя вина. У меня были планы, потом сорвались, но к тому моменту я уже сказала родителям, что занята, а мама не хотела раскрывать секрет, потому что поездка должна была быть сюрпризом, ну и… Возможно, у меня дурная привычка не брать трубку, когда она звонит. Так что да, еще и это. – Я тараторила. Определенно пора было перестать тараторить.
Бо улыбнулся так, что меня мгновенно швырнуло назад в школьные годы – на пассажирское сиденье его пикапа, где я ехала каждое утро и жила мечтой, что он заметит новую прическу или то, что у меня сняли брекеты. Порой я час репетировала, продумывая, что сказать за эту короткую дорогу. И если удавалось выдать что-нибудь смешное или остроумное, он отвечал такой вот улыбкой и вся подготовка окупалась.
– Понимаю. Я и сам иногда мамин звонок пропускаю, – он пожал плечами. – Она из лучших побуждений, но...
– Но ее забота иногда душит?
– Точно подмечено.
Я изо всех сил держала взгляд на его лице, но эта чуть растрепанная, сонная небрежность была безумно сексуальна. И это же Бо – я не могла устоять перед ним, когда он был худющим подростком с легкими прыщами и брекетами. А против этой версии вообще без шансов.
Он опустил взгляд, видимо, я не так уж успешно делала вид, что не пялюсь, и поморщился.
– Прости, секунду.
Он рванул по коридору, наверняка в гостевую спальню за кухней, и вернулся через мгновение, натягивая серую футболку.
– Тебе что-нибудь нужно? – остановился он на полпути между кухней и прихожей. – Есть хочешь?
– Жутко, – призналась. Я вылетела в аэропорт так стремительно, что даже ужин доесть не успела. С тоской вспомнила про китайскую еду, которую выбросила перед отъездом.
Я пошла за Бо на кухню, Иззи прилипла ко мне хвостом.
– Прости, не хочу хозяйничать в твоем доме, – он замялся.
– Все нормально. Я давно тут не живу, – усмехнулась я. – Сейчас ты лучше меня знаешь, что на кухне есть. – Быть дома было чертовски приятно. Иззи уселась у моих ног, весело колотя хвостом по полу. Хоть кто-то из семьи встретил меня как положено.
– Маловато всего, – сказал Бо. – Я сегодня заезжал в магазин, но рассчитывал только на себя. Хотя... О! Как насчет вот этого? – Он нырнул в кладовку и вытащил коробку Apple Jacks, поставив ее между нами на столешницу. – Твои любимые, ведь так?
Я прищурилась. Да, это были мои любимые, но с чего Бо помнит такую мелочь? Впрочем, хлопья – то, что надо и с голоду не умрешь, и тяжесть в животе не будет беспокоить.
– Идеально.
Он достал из шкафа пару мисок и вытащил из холодильника молоко.
– И как ты вообще помнишь, какие хлопья я люблю?
– Вечеринка на Хэллоуин, седьмой класс, – ответил Бо без паузы. – Ну, мой седьмой. У тебя тогда был пятый, так?
Я напрягла память, пытаясь вспомнить, каким боком там были хлопья на завтрак. Покачала головой.
– Пусто.
– Это тот год, когда мама раздавала мини-коробочки хлопьев как сувениры. Помнишь? Я считал, что это полная ерунда, но мама уверяла, что хлопья полезнее конфет.
– Ооо, точно, – у меня щелкнуло.
– Ты променяла все свои конфеты на пакетики Apple Jacks.
Я рассмеялась. Совсем забыла, но сейчас воспоминание мгновенно сложилось в яркую картинку.
– Я построила у себя в комнате пирамиду из Apple Jacks, хватило до самого Нового года.
Мы немного поели молча: я – на высоком табурете у одного края острова, Бо – облокотившись на противоположном крае у холодильника.
– Прости, что разбудила, – сказала я наконец. – Ты всегда так рано спать ложишься? – На часах было всего одиннадцать пятнадцать, а выглядел он так, будто спал давно.
– Почти всегда. Работа требует рано вставать, вот и привык рано ложиться.
– Понимаю. У меня тоже рабочий день начинается рано.
Бо кивнул.
– Ты же преподаешь? Второй класс?
Я замерла, ложка застыла над миской.
– Да, – медленно сказала я.
Он, кажется, уловил мою настороженность.
– Прости. Странно, что я это знаю? Просто наши мамы дружат и моя иногда дает мне сводки.
Звучало логично, если бы не одно «но» – мама никогда не упоминала Бо. А уж в сборе сведений о потенциальных женихах ей не было равных и если мамина подруга интересовалась мной, мама донесла бы это до меня мгновенно.
– Не странно, – отозвалась я, стараясь звучать легко.
Он вскинул бровь.
– Ладно, немного странно, но только потому, что моя мама о тебе ни разу не обмолвилась. А для нее планка невысока – мужчине достаточно дышать и быть свободным, чтобы она решила, что он достоин моего внимания. Она мечтает о внуках.
Стоило словам сорваться с языка, как я захотела взять их обратно. С чего я так откровенничаю с Бо? Мы годами не общались. Уставшая я всегда становлюсь болтливее. Но не до признаний же Бо Брэдшоу в своих любовных провалах! Неужели я так низко пала?
Бо усмехнулся.
– Планка и правда невысокая.
– Ты бы видел, кого она мне подсовывала.
Он сполоснул свою пустую миску и поставил в посудомойку, откашлялся.
– Впрочем, это кое-что объясняет. Почему твоя мама меня не упоминала. Если она охотится исключительно на холостяков, я не подходил. – Он снова откашлялся. – До недавнего времени.
По его лицу скользнула тень, на миг сделав глаза темными, и тут же исчезла.
– Неприятный разрыв? – осторожно спросила я.
Он хмыкнул.
– Можно и так сказать. – Провел ладонью по лицу. – Но это уже в прошлом. Надеюсь, дальше все пойдет на лад. Никогда не знаешь, когда в дверь войдет кто-то новый, верно?
В голосе мелькнуло что-то – намек, от чего участилось сердцебиение и задрожали руки. Ложка выпала и громко брякнула о миску, расплескав молоко мне на подбородок и по всей столешнице. Я вспыхнула, а Бо уже протягивал бумажное полотенце.
– Прости. Я... – Я вытерла сначала лицо, потом провела полотенцем по столешнице.
Что со мной не так?
Тон Бо явно намекал на какую-то возможность, но это не значило, что возможность была связана со мной. Да и неважно, потому что мы взрослые люди, чья жизнь, работа и друзья в разных штатах.
Я встала и обошла островок, чтобы выбросить мусор, а Бо уже потянулся за моей наполовину нетронутой миской хлопьев.
– Доела? – спросил он.
Обычно я не оставляю еду, но то, как скручивало мой живот от нервов, подсказывало: мне не осилить даже еще одну ложку. Пришлось кивнуть.
– Ага. Спасибо.
Бо сполоснул посуду и поставил ее рядом со своей в посудомойку.
– У тебя уже есть информация по завтрашнему рейсу?
Я снова опустилась на высокий табурет.
– Пока нет. Мы до этого не дошли. Мне должны прислать ваучер авиакомпании... – Достала телефон и проверила почту: от папы уже лежало письмо со всеми данными по ваучеру. – Наверное, завтра позвоню и попрошу забронировать мне самый ранний вылет.
Бо поморщился и глянул на свой телефон.
– Я бы на твоем месте позвонил сейчас, вдруг есть рейсы на сегодня.
Я нахмурилась.
– Что? Зачем?
Он кивнул на стеклянные двери патио за кухней, ведущие во двор.
– Обещают несколько сантиметров снега. Не удивлюсь, если завтра аэропорт закроют.
Я подскочила к дверям и уткнулась лбом в стекло. За моей спиной погас кухонный свет, смотреть на улицу стало проще. И правда, на заднем крыльце уже лежал снег.
– Скажи еще, что ожидается больше... – вздохнула я. По чикагским меркам – ерунда. Но Чикаго к снегу готов. Гораздо лучше, чем южный город, где температура редко падает ниже четырех градусов тепла. Сомневаюсь, что у Чарльстона вообще есть снегоуборочная техника, а аэропорт привык к обработке полосы противообледенителем.
– К утру наметет сантиметров двенадцать-пятнадцать, – сказал Бо. – Хуже то, что к кануну Рождества должно потеплеть, а сразу после опять ударит мороз. Это значит, частично растаявший снег...
– Превратится в лед, – закончила я за него. – А лед хуже снега.
– Уже окрестили «бурей десятилетия», – сказал Бо у самого моего плеча. Он подошел вплотную и смотрел поверх меня в окно.
На краю памяти кольнуло: что-то подобное бежало в новостях в аэропорту про циклон на Юге. Но в Чикаго метели – дело житейское, я и внимания не обратила.
Я вернулась к столешнице и схватила телефон.
– Самый ранний вылет – завтра в десять, – пролистала я результаты поиска. – И уже стоит «задерживается».
– Не хочу рушить твои рождественские планы, – мягко сказал Бо, – но, боюсь, ты никуда не полетишь.
Я выдохнула смешок, больше похожий на поражение. Конечно, не полечу. Лучше бы уж осталась в Чикаго.
Я повернулась к Бо, наклонив голову. Кухонный свет был выключен и комнату освещали только огоньки елки в семейной гостиной. Наши лица было видно достаточно, чтобы различать черты, но не чтобы понять эмоции.
– А у тебя какие планы на Рождество? – спросила я. – Правда собирался сидеть здесь один? С Иззи?
– В основном да. Изначально хотел поехать в Лексингтон к семье прямо в день Рождества, но с такой погодой не уверен, что выйдет. Чем севернее, тем больше снега обещают.
– Значит, мы оба застряли? – Я постаралась, чтобы в голосе не звучала надежда. Но правда в том, что я летела домой именно затем, чтобы не быть одной на Рождество.
– Мне не обязательно оставаться, – тихо сказал он. – Мой «Бронко» справится со снегом, я могу доехать до Риджвилла и вернуться в трейлер.
Я покачала головой.
– Ты же сам сказал, там дует.
– Знаю, Мэдди. Но это твой дом. Не хочу навязываться.
– Это уже не мой дом. И родители наняли тебя присматривать. Так что это я навязываюсь. – Я сделала несколько шагов к гостиной, впитывая тепло и спокойствие дома. При всех маминых причудах они с папой создали место, где я всегда чувствовала себя в безопасности, любимой и нужной. Это ощущение до сих пор жило в стенах, даже без них. – Дом большой, Бо, – я обернулась к нему. – Нам обоим хватит места. Никто не должен быть один на Рождество.
Он сглотнул и его кадык заметно дернулся.
– Ладно. Если ты уверена.
Через несколько минут я несла чемодан наверх полная нервной энергии. Занесена снегом вместе с Бо Брэдшоу – не совсем то Рождество, на которое я рассчитывала.
Интересно, Дженна уже приземлилась в Греции? Если напишу ей, дойдет ли сообщение? Я не хотела ее беспокоить, но мне отчаянно нужно было поделиться тем, что происходит.
Добравшись до своей старой комнаты, которая и сейчас выглядела так же, как в день моего отъезда после выпуска из школы, я решила позвонить Хлое. По расписанию Дженна уже должна прилететь, но в Греции раннее утро: надеюсь, она нашла кровать и отсыпается после перелета. А разница с Гавайями всего шесть часов. И хотя Хлоя младше меня на восемь лет и в детстве мы мало пересекались, но после моего выпуска она приезжала в гости и давно стала союзницей, когда маме требовалось мягкое напоминание сбавить пыл со «сватовством».
Она взяла трубку после первого же гудка.
– Он сногсшибателен, правда? – выпалила она, даже не поздоровавшись.
– Боже правый! Почему мне никто не сказал? Он дверь открыл без рубашки, Хлоя! Я едва слова в кучу собрала!
Она засмеялась.
– Как только мама сказала, что ты в доме, я стала ждать твой звонок! В детстве я твое «обожание» не особо понимала, маловата была, но теперь-то понимаю!
Это было гораздо больше, чем «обожание», но сейчас это уже детали.
– Серьезно! Вот это преображение! Тогда он был милый. А теперь... даже не знаю, что думать.
– Мне кажется, парни в спортзале что-то делают не так, – сказала Хлоя. – Настоящий рецепт – тяжелая физическая работа.
– Подожди, «физическая» – это ты о чем? – Я плюхнулась на кровать и стянула сапоги.
– Он строит себе дом, – ответила она. – И на ферме пашет.
В памяти всплыло, как Бо возвращался с подработки, когда мы оба учились в старших классах: он трудился на ферме при Университете Клемсона. Чем он там занимался, понятия не имею, но домой приходил весь в пыли, уставший, мокрый от пота и с таким количеством бесплатных арбузов, что хватало на весь наш тупик. Он же в Клемсон поступил после школы... наверное, что-то сельскохозяйственное изучал?
– Я и не знала, что он этим занимается, – сказала я. – И что за ферма? Откуда ты все это знаешь?
– Он заезжал на прошлой неделе перед нашим отъездом, – ответила Хлоя. – Познакомиться с Иззи и забрать ключ. Я, конечно, флиртовала и намекнула пригласить меня на ужин, но ему хватило трех секунд, чтобы напомнить: когда он выпускался, я училась во втором классе. Так что сама понимаешь.
Я хихикнула. Девчонку за попытку не осудишь.
– Зайди на его сайт, – продолжила она. – Он шикарный. На его ферме буквально выращивают все. Клубнику. Персики. Помидоры. Прям целое хозяйство.
Я включила громкую связь и открыла браузер.
– Адрес?
– Точно не помню. Забей в поиск. Кажется, Bradshaw Farms. Или как-то так.
Это была первая же ссылка. Сайт красивый, явно сделанный профи, рассказывал обо всех направлениях фермы: овощная лавка, работающая девять месяцев в году, учебные экскурсии, поля «собери сам» для всех желающих. Большой навес, который сдавался под свадьбы и мероприятия. Ежегодный осенний фестиваль с катанием на сеновозах, кукурузным лабиринтом и соревнованием по барбекю.
– Ничего себе, – пробормотала я, листая страницы.
– Вот-вот, – откликнулась Хлоя. – Говорят, ферма была у его дяди, но тот пару лет назад умер и оставил все Бо, а он превратил ее в конфетку, в разы круче, чем раньше.
– Ничего себе, – повторила я.




























