Текст книги "Стратегия семейной жизни. Как реже мыть посуду, чаще заниматься сексом и меньше ссориться"

Автор книги: Дженни Андерсон

Соавторы: Пола Шуман
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Пример № 3

Стороны: Карла и Пит

Карла и Пит познакомились на родео. Карла работала журналисткой в Нью-Йорке и освещала события в мире моды, но однажды – так, для разнообразия – взялась написать репортаж о родео в штате Вайоминг для одного мужского журнала. Не будем отрицать, что при этом у нее промелькнула мысль о красавчиках-ковбоях, которых там должно найтись немало.

Пит был красавчиком-ковбоем. На родео он объезжал быков, а в остальное время трудился на ранчо и тренировал лошадей. Он планировал провести остаток года в Вайоминге, а потом переехать в Вирджинию – где он несколько лет назад закончил военный колледж – и начать свой бизнес. Высокий блондин с мягким голосом, вежливый, уверенный в себе, прямодушный, сильный, эмоционально устойчивый, он был всем тем, чем все ухажеры Карлы за последние 15 лет ее жизни никак не являлись.

Они провели вместе головокружительную романтическую неделю, и засим, по мнению Карлы, все и должно было закончиться.

«Я была уверена, что длительные отношения между такими разными людьми, как мы, невозможны, – говорит Карла. – Он носил чапсы! [40]40
  Кожаные чехлы поверх штанов. – Прим. пер.


[Закрыть]»

Но стремительно пролетевшие полгода, пять встреч в разных концах страны, тысячи долларов за междугородние переговоры, еженедельные письма (да, Пит все еще писал письма– те самые, которые ручкой на бумаге, – и Карле приходилось отвечать ему в таком же виде) и наконец предложение руки и сердца доказали, что отношения между Питом и Карлой не только возможны, но и очень даже реальны.

Да, это с самого начало было «притяжение противоположностей»: горожанка и деревенский парень, атеистка и христианин, Manolo Blahnik [41]41
  Бренд дорогой дизайнерской обуви, созданный испанцем Маноло Блаником. – Прим. пер.


[Закрыть]и Carhartt [42]42
  Американский производитель, специализирующийся на рабочей одежде. – Прим. пер.


[Закрыть]. Но оно оказалось на редкость сильным.

«Он словно пробудил все лучшее, что во мне было», – вспоминает Карла, которая после стольких лет, проведенных на Манхэттене, была не прочь сойти с беговой дорожки – и в буквальном смысле: с той, что в спортзале (на которой она провела, кажется, полжизни), и в переносном: с дорожки, по которой она бежала с тех самых пор, как приехала в Нью-Йорк из Огайо строить журналистскую карьеру.

«Мне никогда ни с кем не было так весело, как с ней», – говорит Пит, которому ни разу не доводилось вставать на беговую дорожку, что бы под ней ни подразумевалось, но который зато прекрасно знал, что если в руки плывет что-то хорошее, надо хватать.

Вопрос был лишь в том, как им объединить свои столь непохожие жизни. Пит объезжал лошадей, строил загоны и жил в согласии с природой. Его бы тоска иссушила, если бы ему пришлось поселиться в тесной квартирке на предпоследнем этаже дома с видом на газовую электростанцию округа Уэст-Виллидж. Карла не хотела ломать Пита – он нравился ей таким, какой есть: заклинатель лошадей, неспособный сидеть в четырех стенах, – к тому же она считала, что сможет приспособиться к сельской жизни, в отличие от Пита, которому никогда не хватит мужества переехать в город.

В общем, она загрузила свои пожитки в его фургон и они отправились в Вирджинию.

Они купили дом и восемь акров земли, и у Карлы началась совсем другая жизнь. Она разбила огород и стала учиться отличать листовую капусту от мангольда, а брюкву от пастернака. У Пита был пес по имени Ковбой, и Карла тоже взяла себе собаку из приюта. Уоллис сидела у ее ног, когда она писала в своем домашнем офисе заказанные ей статьи, и ходила за хозяйкой по двору, когда та навещала свои саженцы. Беговой дорожки здесь было за мили не сыскать, поэтому Карла стала бегать в лесочке за домом и вскоре проложила несколько маршрутов с потрясающими видами на горы. Она научилась готовить – более того, каждый раз, когда уставший Пит приходил домой после возведения очередного загона, она потчевала его каким-нибудь кулинарным изыском, вроде домашней вяленой оленины, блинчиков с арахисовым маслом или чего-то невообразимого под названием «кока-кольная ветчина».

Но, хотя теперь перед Карлой открылись совершенно новые горизонты, бывали дни, когда ей казалось, что она вот-вот сойдет с ума от одиночества. Питу эта проблема не была знакома. Он мог неделями не разговаривать с людьми. Он строил загоны практически в полной тишине, лишь изредка давая команды своему верному Ковбою.

А Карла привыкла к общению. Она скучала по своим нью-йоркским друзьям. Сколько дней подряд она способна просидеть в затворничестве, разговаривая только с Уоллис, Питом и самой собой? Задумываясь об этом, она впадала в панику. Беспокоилась о нехватке денег, о своей загубленной карьере и об отсутствии близких друзей. Она бесконечно анализировала, какие именно поступки и решения завели ее сюда, в это богом забытое захолустье. Она смотрела в зеркало и не узнавала свое отражение: кто вообще эта женщина в потрепанных джинсах, водолазке и безрукавке из магазина L. L. Bean [43]43
  Магазины одежды, популярные в американской провинции. – Прим. пер.


[Закрыть], которые были на ней и вчера, и позавчера, и позапозавчера?

Не радовало ее и то, что Пит работал семь дней в неделю, вставая до рассвета и возвращаясь затемно. Он был всецело поглощен идеей расширить свой бизнес и сколотить состояние – и при этом обладал завидной трудоспособностью. Он, конечно, видел, что Карла с каждым днем становится все более хмурой и уже мало походит на ту смешливую девушку, которую он полюбил, но ему было не до нее. К тому же он был уверен в том, что скоро она привыкнет. И она всеми силами пыталась привыкнуть, но сделать это, когда твой муж на любую твою жалобу отвечает «не кисни», слишком сложно. Пит искренне не понимал, на что ей жаловаться.

«У нас все было отлично, – говорит он. – Мы любили друг друга. Чего еще нужно?»

Карла стала валяться в постели до полудня. И когда Пит возвращался домой, на кухне было темно: Карла лежала на диване, смотрела телевизор и жевала ветчину недельной давности, запеченную в кока-коле, делясь кусочками с верной старушкой Уоллис.

Проблема: ложные стимулы

Пришла пора открыть вам тайну: именно Пит был тем супругом, который сравнил себя с Эрнаном Кортесом, покорителем ацтеков, и заявил, что там, где дело касается священных уз брака, «развод вообще не вариант».

С одной стороны, такая жизненная установка говорила о том, что он никогда не бросит свою жену и сделает все, чтобы защитить ее и их брак от любых напастей (то есть будет работать по 15 часов семь дней в неделю, откладывать деньги и демонстрировать непоколебимую преданность жене; думаю, все мы были бы рады такому мужу, как Пит). Но с другой стороны, это значило, что он не различает тревожные знаки, предупреждающие о возможном крахе отношений. Ему не приходило в голову, насколько на самом деле уязвим его брак, поэтому он рассматривал депрессию Карлы как временное явление, которое вскоре сойдет на нет.

Такое отношение породило проблему, которую экономисты называют «ложными стимулами» – стимулами, дающими прямо противоположный задуманному результат. Вот вам пример из корпоративной культуры: руководство компаний нередко побуждает своих управленцев сокращать бюджеты их отделов. Но какое вознаграждение получает начальник, которому удалось сократить бюджет своего отдела на 15 %? На следующий год ему выделяется на 15 % меньше денег, чем в прошлом… Вряд ли у него теперь будет стимул и дальше ужиматься. Или вот такой пример: по государственной программе бесплатной медицинской помощи врач получает выплаты не за потраченное на вас время, а за количество диагностических обследований, которые он вам назначил. Следовательно, доктору выгоднее быстренько вас осмотреть и задать пару вопросов, и тут же – как можно скорее! – отправить вас на МРТ. Вот так ложные стимулы заставляют людей вести себя противоположно тому, что от них требуется.

Ладно, давайте рассмотрим еще один пример – на этот раз из мира спорта. В бейсболе действует так называемое правило назначенного хиттера, которое позволяет команде назначить другого отбивающего игрока вместо питчера [44]44
  Питчер подает мяч, но, когда его команда играет в нападении, должен также отбивать мячи. – Прим. пер.


[Закрыть]. Как правило, питчеры совершенно бездарно отбивают мячи, а их замена другими членами команды делает игру более напряженной и динамичной.

Во всяком случае, именно такого результата добивались инициаторы принятия этого правила. Но группа исследователей, изучившая бейсбольную статистику – за ни больше ни меньше – 30 лет, пришла к выводу, что это правило дает и непредусмотренныйэффект: в играх, где задействованы назначенные хиттеры, больше бэттеров [45]45
  Игрок, отбивающий мяч битой. – Прим. пер.


[Закрыть]получают мячом по голове и другим частям тела от злонамеренных питчеров команды соперников. Почему? Потому что питчеры, которым за все время игры ни разу не придется защищаться в позиции возле «дома», могут не бояться расплаты: «нечаянно» заехав бэттеру по ребрам, они не рискуют так же «нечаянно» получить по зубам от питчера противников, когда их команды поменяются местами. Исследовали – экономист и математик – смогли выяснить это, сравнив число травмированных бэттеров в Американской лиге, где действует правило назначенного хиттера, и в Национальной лиге, где его не приняли. Велика ли была разница? Пострадавших бэттеров в Американской лиге оказалось на 15 % больше, чем в Национальной.

У питчеров из Американской лиги не было причин невмазывать бэттерам, поскольку они знали, что застрахованы от ответной агрессии, в то время как у питчеров Национальной лиги имелся конкретный стимул хорошенько следить за тем, куда летит брошенный ими мяч ^{41} 41
  John-Charles Bradbury and Douglas Drinen, “The Designated Hitter, Moral Hazard, and Hit Batters: New Evidence from Game-Level Data,” Journal of Sports Economics7, no. 3 (2006): 319–329.


[Закрыть]. Пытаясь сделать игру более увлекательной, авторы правила назначенного хиттера дали ход моральному риску: у безнаказанных питчеров появился соблазн швырнуть мяч, летящий со скоростью 150 км/ч, в какого-нибудь несчастного игрока на базе.

Ужасно, да?

А теперь вернемся к Питу. Его непоколебимый взгляд на супружество дал следующий эффект: он не допускал мысли о том, что в реальной жизни и крупные размолвки, и разводы очень даже случаются, и соответственно не пытался выработать модель поведения на случай осложнения отношений. А также, будучи уверенным в том, что брак – или, точнее сказать, та «страховка», которую мы называем браком, – заключается на пожизненный срок, он не видел оснований ни идти ради него на какие-то жертвы, ни вообще как-то подстраиваться под свою супругу. Таким образом, достойный восхищения подход Пита к браку на деле стал ложным стимулом, не позволявшим ему быть тем великолепным мужем, которым он мог бы быть.

Пит был хорошим парнем, попавшим в западню коварного морального риска.

И вот однажды он вернулся домой, а там пусто. Карла исчезла. На холодильнике он нашел записку, в которой жена извещала его о том, что уехала к родителям и вернется не раньше чем через несколько недель (если вернется вообще). Карла писала, что очень хочет сохранить семью, но для этого придется в корне изменить отношения. Пит был в шоке. Он всегда считал, что самым сложным для Карлы было решиться уехать из города и что, раз уж она пошла на это, все остальное должно было получиться само собой. В общем, у Пита были хорошие намерения – но неточные сведения.

Выход: правильные стимулы

Так же, как ложные стимулы могут испортить вам жизнь, правильные стимулы могут ее наладить. Вспомните наш пример с болями в животе, которые повлекли за собой год бесполезных хождений по врачам. Тогда моральный риск у нас создавала медицинская страховка: зачем беспокоиться о стоимости процедур и обследований, если не нам за них платить? Из тех же соображений питчеры Американской лиги совершенно спокойно проламывают ребра бэттеру соперников, водители взятых на прокат машин возвращают их с собачьей шерстью на заднем сидении, а мужья даже не пытаются прислушаться к жалобам своих жен.

Люди, у которых есть страховка, имеют все основания вести себя неосторожно – конечно, это не значит, что они специальнобудут нарываться на неприятности, но и ждать от них особого благоразумия не стоит. Как же сделать так, чтобы человек осознавал все прелести своей страховки, но при этом имел стимул и сам себе кое-где соломку подстелить?

Надо возложить на него частичную ответственность.

Для этого и создаются системы франшиз и совместных платежей. Смысл их заключается как раз в том, чтобы, заставив клиента взять на себя часть расходов, побудить его меньше тратить и принимать более существенные меры предосторожности. Привезя Карлу с собой в Вирджинию, Пит один получил всю выгоду и не разделил с женой никакие ее убытки (изолированность, утрата близких друзей, крах некогда успешной карьеры).

Мы не одобряем побег Карлы из дома – такой поступок одного из супругов часто вызывает крайне негативную реакцию второго, – но в их случае такая встряска пошла Питу на пользу. Да и самой Карле тоже.

«Все это время я думала, что проблема только во мне, что мне надо перестать себя жалеть и принять последствия своих собственных решений вместо того, чтобы каждый день клясть злосчастную судьбину, – рассказала она нам. – Но я не могла так вот просто “переключиться”. И меня вдруг осенило: дело не в том, что я такая ненормальная. То есть, может, я и ненормальная – но мне наверняка стало бы лучше, если бы муж попытался как-то мне помочь. А его это совершенно не волновало».

Впрочем, надо добавить, что Карла никогда не просила о помощи. Она пыталась одолеть свои трудности в одиночку – но у нее ничего не получалось, и она сдавалась. Потом приходил Пит, говорил ей «не киснуть», и она еще больше падала духом. Ведь она ждала, что Пит облегчит ее ношу: разделит ее расходы и поможет увидеть достоинства их нынешней жизни.

Если Пит хотел и дальше пасти лошадей, ему нужно было согласиться на «совместные платежи».

Карла, конечно, обошлась без экономических терминов – раньше она писала только о моде, а контракты для страховых компаний ей составлять не доводилось, – но она смогла придумать решение, которое поддержал бы любой экономист.

За время, проведенное в доме родителей, Карла составила список предложений – приняв их, Пит автоматически взял бы на себя часть ответственности за их счастливую совместную жизнь в Вирджинии:

• Пит должен работать не семь, а шесть дней в неделю, а один день проводить с Карлой – либо наедине, либо в компании местных приятелей, которыми они все-таки умудрились худо-бедно обзавестись. Конечно, Карла безумно скучала по своим старым – «настоящим» – друзьям, но она признавала, что можно и здесь найти с кем пообщаться, стоит только сильно захотеть. Она попросила Пита помочь ей наладить связи с людьми, выкроив хоть один «потехи час».

• Пит наймет веб-дизайнера, который сделает для Карлы личный сайт и блог. Вирджиния была чудесным местом для работы Пита, но для профессиональной деятельности Карлы – просто кошмарным. Ведь она жила в таком захолустье, что ей не то что встретиться с редакторами – даже связаться с ними по Интернету сложно. Она боялась, что со временем все газеты и журналы, которые еще заказывали ей какие-то материалы, просто забудут о ее существовании.

• Пит применит свои «золотые руки» дома и установит систему центрального отопления. Он уже год обещает сделать это, но пока толку от его обещаний мало. А Карле уже надоело мерзнуть. Пора бы уже отдать должок.

• Пит будет помогать ей готовить ужин. Не каждый вечер, конечно, но хоть изредка. В начале их отношений Карла кокетливо иронизировала, что вот, мол, превратилась из успешной журналистки в домохозяйку и встречаю мужа с ужином на столе. Но со временем она действительно начала чувствовать себя замученной домохозяйкой, которой еще и ужин надо готовить.

«Мне казалось, что я требую очень многого, – говорит Карла, – но до этого я вообще ни о чем его не просила, поэтому рассчитывала на то, что он отнесется к моей петиции с пониманием».

И действительно, Пит с готовностью принял все условия жены. Более того, он сделал ради нее еще одно совершенно неожиданное «вложение»: купил три десятка цыплят и построил для них огромный вычурный курятник, с чердаком, насестами и слуховым окном.

«Я подумал, что тебе будет с ними веселее, – сказал Пит. – И ты сможешь писать о них в своем блоге!»

И знаете, ей правда стало веселее. И она правда стала о них писать.

5. МОТИВАЦИЯ, или Как заставить супруга делать то, что хотите вы

Принцип

Постарайтесь, если можете, представить себя на месте Мориса «Хэнка» Гринберга, человека, стоявшего у руля страхового гиганта American International Group (AIG) с конца 1960-х и вплоть до начала 2000-х гг. Место у вас, прямо скажем, завидное: большой офис, где стоит антикварный стол, за которым некогда сидел король Великобритании Георг III, и висит «не очень известная» картина Ван Гога, купленная всего-то за $6 млн ^{42} 42
  Monica Langley, “Parting Shots: In the AIG Divorce, a Battle over Who Gets What – Former Chief Threatens Suit over Files and Mementos; A Push to Choose Sides – Snowball’s Health Records,” The Wall Street Journal, May 4, 2005.


[Закрыть]. Принадлежащий вашей компании самолет оборудован маленьким тренажерным залом – там вы можете с пользой скоротать время полета, – а ваш личный водитель готов в любую секунду отвезти вас домой, в фешенебельный нью-йоркский квартал Верхний Ист-Сайд или в обширное поместье в часе езды от города ^{43} 43
  Devin Leonard, “Greenberg & Sons,” Fortune, February 21, 2005.


[Закрыть]. В вашем распоряжении находятся все активы компании общей стоимостью в $200 млрд, и вас постоянно преследует волнующее осознание того, что, если у AIG возникнут проблемы, вы разрушите жизни очень многих американских трудяг. Офисы вашей корпорации расположены в 130 странах мира, тысячи сотрудников отчитываются перед вами за свои действия, и ваша задача состоит в том, чтобы заставить их (мы уж не говорим о самом вашем колоссальном предприятии) работать с максимальной эффективностью.

Вопрос: как вы это сделаете?

Итак, что же? Вы включите «режим Муссолини» и будете каждый день выступать с пылкими двухчасовыми речами в своем конференц-зале на 14-м этаже? Будете время от времени устраивать для армии своих помощников и заместителей денек экстремальных развлечений, упражнений на доверие и массажа горячими камнями? Станете развешивать по коридорам фотографии лучших работников?

Так вот, если бы вы были Хэнком Гринбергом, вы бы предложили своим лучшим питомцам возможность заработать тонны денег. Вы посулили бы им просто-таки немыслимые вознаграждения. К примеру, вы сказали бы Джо Кассано, сыну бруклинского копа, перспективному трейдеру, которому вы только что поручили элитный отдел AIG: «Я предлагаю тебе сделку, Джо. Если твоя команда не посрамит меня, хорошо отработает и принесет компании много денег, ты положишь себе в карман 30–35 % своей прибыли». Это нехилый кусок: даже трейдерам с Уолл-стрит, которые хвастаются тем, что «лопают так, как потопали» (то есть чем больше сделок они заключают, тем выше их заработки), такие ломти редко отваливают.

Джо Кассано такое предложение нравится. Он приходит в свой отдел и говорит подчиненным: «Слышите, Хэнк говорит, мы можем забрать себе третьтого, что заработаем!» И вот, клюнув на эту приманку, люди за несколько лет делают невозможное: к 2005 г. доход отдела Джо вырастает до $3,26 млрд (для сравнения: в 1999 г. он составлял $737 млн) ^{44} 44
  Gretchen Morgenson, “Behind Insurer’s Crisis, Blind Eye to Web of Risk,” New York Times, September 27, 2010.


[Закрыть]. А личный заработок Джо превышает $300 млн в год ^{45} 45
  Serena Ng and Thomas Catan, “We Were ‘Prudent’: AIG Man at Center of Crisis,” The Wall Street Journal, July 1, 2010.


[Закрыть].

В целом, экономисты одобряют материальное стимулирование. Такие «бонусы» за успешные сделки всегда были и по сей день остаются «животворящей силой» на Уолл-стрит. В общих чертах принцип здесь такой: если вы назначите человеку почасовую оплату, он будет отрабатывать свои часы и, вероятно, не сильно беспокоиться о качестве работы; а если вы посулите ему золотые горы, он станет вкалывать так, будто от этого зависит его жизнь, жизнь его детей, его матери, бухгалтера и любимой собачки чау-чау. «Вся экономика персонала [46]46
  Область экономической науки, которая исследует управление персоналом с использованием современных экономико-математических методов. – Прим. ред.


[Закрыть]строится на утверждении, что работники реагируют на стимулы, – пишет экономист Эдвард П. Лейзир из Стэнфордского университета. – Мы принимаем как данность тот факт, что прямая зависимость дохода работника от производительности его труда побуждает его работать эффективнее» ^{46} 46
  Edward P. Lazear, “Performance Pay and Productivity,” American Economic Review90, no. 5 (2000): 1346–1361.


[Закрыть].

Все это абсолютно верно – как верно и то, что правильная мотивация нужна не только для управления персоналом или на Уолл-стрит, но и для любого другого аспекта нашей жизни. В прошлой главе шла речь о том, как правильная мотивация помогает одолеть моральный риск – в этой же мы покажем, что она способна и на другой чудо: она может заставить другого человека сделать то, чего вы от него хотите.

Но для начала несколько примеров. Если вы правительство Соединенных Штатов и мечтаете, чтобы американцы бросили курить (конечно, вы в первую очередь беспокоитесь о здоровье своих граждан – но и государственный фонд медицинского страхования, который эти самые курильщики стремительно опустошают, вас тоже очень волнует), вы накручиваете налоги на табак – так, чтобы людям стало бы невыгодно (хотя бы в финансовом плане) покупать сигареты. Если вы владелец спортивного клуба, в котором в последнее время пустуют беговые дорожки, вы объявляете акцию: каждому новому клиенту – бесплатный абонемент на первый месяц занятий! Если вы власти города Лонгмонт штата Колорадо и вам надоели водители, проезжающие на красный свет, вы устанавливаете на улицах приборы, которые фиксируют нарушения и автоматически отправляют провинившимся штрафы по почте. Точно так же банки дают своим клиентам право в течение первого года не платить пошлины за перевод денежных средств со счета на счет. Обувные магазины предлагают приобрести вторую пару туфель за полцены. А книжки из серии «Помоги себе сам» обещают научить вас, как сделать живот плоским, а брак – идеальным.

Дома мы тоже не обходимся без стимулов. Когда, несмотря на все уговоры, дети отказываются есть приготовленный вами обед, вы в конце концов заявляете: «Так, кто дожует брокколи, получит мороженое» (мы не говорим, что это мудрое решение, но сидеть полдня с вилкой в руках напротив упрямого чада тоже ведь невозможно). Когда вы просите свою вторую половину помыть посуду, разобраться в подвале или наконец повесить ту картину, которую вы вставили в раму полгода назад, вы тоже стараетесь как-то его (ее) мотивировать: задобрить лаской или букетом цветочков, угрожаете и выдвигаете ультиматумы, даете обещания. Когда пузо вашего благоверного начинает нависать над ремнем брюк, вы дарите ему на день рождения тренажер NordicTrack, как бы осторожно намекая на то, что ему не мешало бы взяться за себя. Когда вы спихиваете детей на няню и бронируете номер в том самом романтическом отеле, где праздновали годовщину свадьбы, вы надеетесь на то, что этот антураж пробудит в вашей супруге давно угасшую страсть. Да что там, само по себе заключение брака невозможно без стимула: поклянись, что никогда не сбежишь от меня, и я возьму тебя в законные жены (мужья)!

Без правильной мотивации Уолл-стрит отомрет за ненадобностью, спортивные клубы закроются, ваши дети заболеют рахитом, а супруга забудет, что вы подразумеваете под «супружеским долгом». Поверьте, мы не утрируем: если бы у нас не было никаких стимулов, мы бы вообще ничегоне делали.

А вот вам стимул продолжать читать эту книгу: если вы хотите правильно использовать мотивацию, вам надо разобраться с одной загвоздкой.

Загвоздка

Это то, что случилось с Джо Кассано: к 2008 г. вдруг стало заметно, что он и его команда «потрясных» трейдеров теряет деньги. Большие деньги. Все эти годы они гребли доллары лопатой, выписывая направо и налево многомиллиардные страховки от долгов, раскошелиться по которым AIG пришлось бы только в том случае, если бы застрахованные ею финансовые институты не могли вернуть с должников свои деньги. Кассано и его команда были уверены, что такого никогда не произойдет, поэтому они копили свои премии и радовались жизни.

ЧТО ГОВОРЯТ… О стимулах

Многие из тех, кто принял участие в нашем Всестороннем, Новаторском и Очень Затратном Опросе супружеских пар, – или по крайней мере те 49 %, которые ответили честно, – признали, что без стимулирования не могли бы заставить своих супругов сделать очень многие вещи. Среди тактик, обозначенных ими как «эффективные» и «очень эффективные»:

• хвалить за выполненную задачу (49 %);

• предлагать что-то взамен (48 %);

• объяснять, сколько пользы принесет им действие, которое они отказываются совершить (43 %);

• часто повторять свою просьбу (25 %);

• сказать, что мужья (жены) друзей делают это (15 %).

Ох, как они были неправы!

В начале 2007 г. Кассано услышал за дверью тяжелые шаги американского жилищного кризиса и очень скоро начал терять деньги по контрактам с банками, в надежности которых был уверен. «Элитный» отдел Джо чуть было не угробил всю AIG. Но, к счастью для Джо, мы (американские налогоплательщики) отдали на спасение компании $182,5 млрд. Короче говоря, команда Джо сыграла ведущую роль в разжигании кризиса субстандартного ипотечного кредитования, поставившего на колени всю экономику США ^{47} 47
  Подробнее о роли мистера Кассано в финансовом кризисе было написано здесь: Michael Lewis, “The Man Who Crashed the World,” Vanity Fair, August 2009.


[Закрыть].

И знаете, что самое интересное? Джо Кассано так и остался богачом. Ему не пришлось вернуть полученные премии и бонусы. Более того, его оставили в руководстве AIG – с зарплатой $1 млн в месяц, – чтобы он помог «прибраться» после того погрома, который сам же устроил (из-за чего один разъяренный конгрессмен даже не удержался и спросил босса Кассано, что же нужно сделать в их компании, чтобы тебя уволили [47]47
  Мистер Кассано заявил комитету конгресса США, что всегда принимал предусмотрительные решения и что, если бы во время кризиса AIG позволила ему вести переговоры с властями, он сэкономил бы американским налогоплательщикам миллиарды долларов. – Прим. авт.


[Закрыть]).

Мораль сей басни (помимо того, что нельзя доверять людям по имени Джо или Хэнк) такова: даже те стимулы, осознание которых, казалось бы, не требует большого ума, – «плати нам больше денег, и мы будем лучше работать», – могут привести к катастрофе, если не будут сформулированы правильно. В истории с Кассано обещанные ему просто-таки неприлично большие деньги не заставили его дорожить AIG, потому что теперь все, что его в ней интересовало, это куш, которого ему могло хватить еще на пять жизней и которым ему уже никогда и ни с кем не придется делиться – даже в том случае, если его компания (а в реальности и вся наша страна) накроется медным тазом. То, что было предложено ему в качестве стимула, стало для него единственной целью (а не процветание корпорации, как рассчитывал его босс) – а это верный признак неудачного мотивирования.

Данный феномен характерен не только для Уолл-стрит. Экономистам удалось выяснить, что обратный эффект могут давать любые стимулы – даже те, что всегда считались абсолютно надежными. К примеру, деньги. Не те пугающие суммы, которые вращаются на Уолл-стрит, а обычные деньги. Оказывается, в некоторых случаях материальное вознаграждение отбиваету людей желание трудиться – в первую очередь это касается волонтерской работы и успешной учебы. Происходит это потому, что деньги «вытесняют» собственную инициативу человека и желание сделать хорошее дело ради самого хорошего дела (для обозначения такого рода мотивации существует умный термин – так что, если вдруг захотите блеснуть своими познаниями на тусовке в баре, знайте: это называется «просоциальная мотивация»). Не так давно двое шведских экономистов провели эксперимент: предложили двум группам женщин стать донорами крови, причем первой они пообещали за это деньги, а второй – нет. В первой группе согласились сдать кровь 30 %, во второй – 52 % ^{48} 48
  Carl Mellström and Magnus Johannesson, “Crowding Out in Blood Donation: Was Titmuss Right?” European Economic Association16, no. 4 (2008): 845–863.


[Закрыть].

Можно легко представить себе и другие варианты ложной мотивации. Скажите учителям, что их работу станут оценивать по тому, насколько успешно их воспитанники сдают тесты, и они начнут натаскивать детей на эти самые тесты. В итоге результаты контрольных будут блестящими, но о развитии индивидуальных способностей и оригинального мышления ребенка можно будет забыть. Попытайтесь истребить крыс, чтобы остановить распространение ими инфекционных болезней, и популяция этих тварей скакнет у вас на глазах. Тому есть реальный пример. В те времена, когда Вьетнам был колонией Франции, колонизаторы попытались избавиться от крыс в Ханое, назначив местным вознаграждение за хвостики убитых животных. Очень скоро несколько предприимчивых вьетнамцев нашли удобную альтернативу отлову крыс на улице: они стали разводить мерзких грызунов у себя дома. Естественно, это привело к еще большему увеличениюпопуляции крыс ^{49} 49
  Michael G. Vann, “Of Rats, Rice, and Race: The Great Hanoi Rat Massacre, an Episode in French Colonial History,” French Colonial History4 (2003): 191–203.


[Закрыть].

Отличным стимулом, побуждающим воздерживаться от правонарушений и прочих нехороших поступков, является наказание: угроза штрафа за превышение скорости заставляет многих водителей давить на тормоза и не нестись со скоростью 130 км/ч там, где стоит ограничение 50 км/ч; угроза развода удерживает нас от супружеских измен (ну, по крайней мере тех из нас, кто не занимает какой-нибудь высокий государственный пост); а угроза потери работы стимулирует нас появляться в офисе каждое утро. Но вместе с тем страх перед наказанием может вынудить людей искать не менее противозаконные «обходные пути»: вы устанавливаете в Калифорнии «закон трех ошибок» [48]48
  Закон, по которому преступник, попавшийся на третьем серьезном правонарушении, приговаривается к длительному сроку заключения. – Прим. пер.


[Закрыть]– и в соседней Неваде буйным цветом расцветает насилие ^{50} 50
  Radha Iyengar, “I’d Rather Be Hanged for a Sheep than a Lamb: The Unintended Consequences of ‘Three-Strikes’ Laws,” National Bureau of Economic Research, Working Paper 13784, February 2008, http://www.nber.org.


[Закрыть]; вы штрафуете пассажиров за курение в туалете самолета – и через какое-то время детектор дыма бесследно исчезает; обидевшись на мужа, вы отказываете ему в сексе – и в три часа ночи застаете его за просмотром скачанной из Интернета порнушки.

Вместе с тем некоторые стимулы, которые всегда казались нам слишком слабыми и малоэффективными – такие как похвала за выполненную работу, признание заслуг, демонстрация доверия, – порой оправдывают себя лучше всех других. Звучит дико, но это правда. И, прочитав следующие три истории, вы в этом убедитесь.

Сложно преувеличить значение правильных стимулов. Именно от них зависит, станет ли AIG преуспевающей компанией или ярмом на шее США, останетесь ли вы стройной красоткой или превратитесь в растолстевшее страшилище, будет ли у вас с партнером вулкан страсти или ледник в кровати. А раз стимулы способны на все это, то уж побудить вашего спутника жизни время от времени застилать постель они точно смогут.