355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джек Вэнс » Умирающая Земля. Сб. [Умирающая Земля. Машина смерти. Глаза Верхнего мира. Большая планета.] » Текст книги (страница 14)
Умирающая Земля. Сб. [Умирающая Земля. Машина смерти. Глаза Верхнего мира. Большая планета.]
  • Текст добавлен: 8 сентября 2016, 21:23

Текст книги "Умирающая Земля. Сб. [Умирающая Земля. Машина смерти. Глаза Верхнего мира. Большая планета.]"


Автор книги: Джек Вэнс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

ГЛАВА V

«Крокиноль – третья по величине планета Скопления Ригеля, четырнадцатая по орбитальному номеру.

Планетарные постоянные:

Диаметр – 9450 миль;

Масса – 1,23 земной;

Средние сутки – 22 час. 16 мин. 48,9 сек. и т.д.

Общие сведения: Крокиноль иногда считают самой красивой планетой Скопления. Справедливо считают, что ей нет равных в смысле этнографического и географического разнообразия. На ней существуют два больших континента (Боркленд и Сенкленд) и шесть малых (Кумберленд, Лейленд, Гардена, Мергенталер, Прыгленд и Скокленд).

Каждый из них гордится десятками чудес природы. Для примера можно назвать Хрустальные Башни или водопад на Кард-ривер в Кумберленде; Дыру сквозь Мир в северном Секленде; Подводный лес вдоль южного побережья Скокленда; гору Айова в Гардене – самую высокую (14133 м над уровнем моря) гору во всем Скоплении Ригеля.

Флора и фауна разнообразны и высокоразвиты. Ныне почти полностью истребленные Сверхзвери, некогда хозяева планеты, демонстрируют более чем начатки разумности. Достаточно взглянуть на их сложную систему общения жестами (мы не называем ее речью, чтобы избежать семантической путаницы), на их лодки, корзины, орнаментальные узлы, и организацию комитетов.

Человеческое население Крокиноля так же разнообразно, как и его топография. Скокленд был первоначально заселен представителями секты скакунов, переселившихся с Оллифана; в горах Гардены обитают удивительные карлики Импы.

В Кумберленде обитают талантливые и трудолюбивые Белые Локоны; в Тундре Северного Прыгленда кочуют Друиды. Кроме того, здесь обитают такие расы, как Аркадийцы, Баталезы, Сингалы, Янсенисты, Древние Аланы и многие другие».

(Из «Популярного Планетарного Справочника», 303-е изд., 1292 г.)

Возвращаясь с Сасани на борту корабля Герсена, Майрон Пэтч подробно рассказал историю своих отношений с Кокором Хеккусом и даже историю своей жизни. Выяснилось, что он был родом с Земли, но оказался жертвой Тексахомских Мятежей и считал, что ему повезло, раз он сумел унести ноги. Он прибыл на Крокиноль без копейки денег, устроился чернорабочим на верфях. Потом открыл маленькую механическую мастерскую в Патрисе, столице Белых Локонов. Постепенно расширяя дело, через восемнадцать лет он оказался владельцем инженерной Компании Пэтча – крупнейшим подобным предприятием в Кумберленде. У него была репутация гибкого дельца и изобретательного инженера, так что когда Зеуман Отуал принес ему заказ с совершенно необычными спецификациями, он был заинтригован, но не удивлен.

По описанию Пэтча, Зеуман Отуал был чуть моложе его, с поразительно уродливым лицом, длинным загнутым вниз носом, который почти смыкался с острым выступающим подбородком.

Зеуман Отуал был откровенен. Он сразу представился как агент Кокора Хеккуса и был очень доволен, когда Пэтч заявил, что готов выполнять заказы хоть самого дьявола, если его деньги спокойно пройдут через фальшметр.

Когда взаимопонимание было достигнуто, Зеуман Отуал изложил свой заказ. Он хотел, чтобы Пэтч сконструировал и изготовил самоходный форт в виде гигантской сороконожки двадцати пяти метров в длину и четырех – в высоту. Механизм должен был состоять из восемнадцати сегментов, каждый со своей парой ног. Форт должен был быть способен перемещаться по пересеченной местности со скоростью не менее шестидесяти километров в час. Он должен был извергать жидкий огонь, испускать ядовитый газ и излучать энергетические лучи. Пэтч заявил, что он сможет его сконструировать и, естественно, поинтересовался, зачем это чудище нужно. Зеуман Отуал сначала выразил неудовольствие неуместным любопытством, но потом пояснил, что Кокор Хеккус увлекается сложными и жуткими машинами. Кроме того, добавил Отуал, Кокор Хеккус недавно был оскорблен кучкой нахальных дикарей, и форт «будет говорить на языке, который они поймут». Явно увлекшись этой темой, Отуал прочитал Пэтчу целую лекцию о природе ужаса. По его мнению, ужас бывает двух типов – инстинктивный и внушенный.

Для того, чтобы добиться максимального эффекта, нужно использовать оба типа одновременно, поскольку каждый из них в отдельности человек способен контролировать и подавить. Метод Кокора Хеккуса состоял в тщательном анализе всех факторов и выборе наиболее действенных из них.

– Рыбу не испугаешь, угрожая утопить ее! – заявил Отуал.

Лекция продолжалась более получаса, причем Пэтч чувствовал себя все неуютнее и неуютнее. После ухода Отуала он долго боролся со своей совестью, спрашивая себя, нравственно ли создавать механический ужас для Кокора Хеккуса.

В этот момент Герсен прервал его:

– Скажите, вы не подозревали, что Зеуман Отуал и есть Кокор Хеккус?

– Подозревал, конечно, но только пока Кокор Хеккус не прибыл на завод лично. Он совершенно не похож на Отуала.

– Опишите его, пожалуйста.

Пэтч нахмурился.

– Это очень трудно. У него нет особых отличительных черт. Он примерно вашего сложения, подвижный и нервный, голова ни мала, ни велика, черты лица правильные. Тонировка лица и костюм – достаточно скромные, обычные для взрослых Белых Локонов. У него мягкие, даже куртуазные манеры, но это не убеждает, да и не должно убеждать. Все время, когда он тихо говорит или внимательно слушает тебя, его глаза странно блестят, и становится ясно, что он вспоминает удивительные зрелища и ужасающие вещи, виденные и сделанные им.

В этот момент их прервали дети, просившие, чтобы им показали Ригель. Герсен показал им сияющую белую звезду прямо по курсу корабля, затем повернулся к Пэтчу, который продолжал описывать свои моральные страдания. По его словам, он был полон раскаяния, угрызений совести и дурных предчувствий, но, в конце концов, решил руководствоваться двумя положениями: во-первых, он уже скомпрометировал себя и получил аванс – 427.685 севов; во-вторых, если он не построит это чудище, найдутся десятки других заводов, готовых это сделать. Так что работа шла полным ходом, хотя Пэтч и сознавал, что создает орудие зла.

Герсен слушал его молча и действительно не очень осуждал. Пэтч казался безобидным человеком, имеющим несчастье быть лишенным морального чувства.

Работа продолжалась. Форт был близок к завершению. В этот момент Кокор Хеккус прибыл, чтобы лично проинспектировать его. К жестокому разочарованию Пэтча он заявил, что полностью не удовлетворен. Он высмеял действие ног, охарактеризовав его как неуклюжее и очевидно механическое. По его мнению, форт не обманет и ребенка. Пэтч, сперва потрясенный, постепенно пришел в себя. Он вытащил техническое задание и продемонстрировал, что он выполнил его тютелька в тютельку. Нигде и никогда ему не давали никакой информации о характере движения ног. На Кокора Хеккуса это не произвело впечатления. Он заявил, что форт совершенно непригоден и что Пэтч обязан внести необходимые изменения. Пэтч сердито заявил, что он за это не отвечает, изменения внести можно, но за дополнительную оплату. Кокор Хеккус пришел в ярость. Он сделал резкий рубящий жест, показывая, что Пэтч зашел слишком далеко. Он заявил, что контракт не выполнен и поэтому Пэтч обязан вернуть аванс – 427.685 севов. Пэтч наотрез отказался, после чего Кокор Хеккус откланялся и удалился.

Пэтч запасся оружием, но без толку; через четыре дня три человека схватили его, тщательно, хотя и без особого интереса избили, сунули в звездолет, привезли на Обменный Пункт и установили взнос в сумме 427.685 севов. У Пэтча не было ни близких друзей, ни родственников, ни деловых партнеров; из-за нескольких долгов, сделанных ради расширения предприятия, экстренная продажа компании не могла принести больше двухсот тысяч севов. Он потерял всякую надежду на освобождение и ждал, что его продадут в рабство. Затем появился Герсен. Пэтч нерешительно поинтересовался его мотивами. Разумеется, он чувствует бесконечную благодарность, он восхищен великодушием Герсена, но убежден, что здесь кроется что-то еще.

Герсен не испытывал ни малейшего желания откровенничать с Пэтчем.

– Вы можете считать, что я знаком с Инженерной Компанией Пэтча, и считаю 51 процент ее акций достаточной компенсацией за мои расходы.

Пэтч довольно печальным тоном заявил, что удовлетворен такими условиями.

– Вы желаете формального установления партнерства?

– Будет лучше, если вы подготовите соответствующие бумаги. Собственно говоря, меня интересует полный контроль над деятельностью компании в течении неопределенного срока, не превышающего пяти лет. Что же касается прибылей, то я сейчас не нуждаюсь в деньгах и вы можете их использовать для выплаты предоставленной суммы.

Пэтч был явно не в восторге от этой схемы, но не имел оснований для возражений. Внезапно ему в голову пришла новая мысль, и он нервно потер лицо рукой.

– Скажите, вы случайно не собираетесь продолжать дела с Кокором Хеккусом?

– Раз уж вы спросили – да, собираюсь.

Пэтч нервно облизал губы:

– Позвольте мне сразу использовать мои 49 процентов голосов – решительно против. И если у вас в душе есть хоть два процента сомнений, голоса против должны перевесить безрассудные амбиции.

Герсен улыбнулся:

– 51 процент акций требуют попытаться вернуть деньги, незаконно исторгнутые Кокором Хеккусом из фондов компании.

Пэтч опустил голову:

– Так тому и быть.

На темном небе ярко сиял Ригель. Герсен нашел Альфанор и показал его детям, просто кипевшим от возбуждения. Герсен с грустью наблюдал за ними. Он понимал, что как только они вернуться в прохладный старый дом на выжженных солнцем холмах Таубе, они сразу кинутся к матери и отцу; похищение, заточение, путешествие станут смутными воспоминаниями, Герсен будет забыт.

Герсен задумался над причудами судьбы, превратившей его – горько признавать – в мономаньяка. Что, если по какому-то фантастическому стечению обстоятельств ему удастся отомстить всем пятерым Лордам Тьмы за бойню в Маунт-Плезант? Что ему делать дальше? Сможет ли он уйти от дел, осесть на земле, жениться, растить детей? Или роль Немезиды настолько вошла в его плоть и кровь, что он никогда не сможет слушать о злодеях, не испытывая потребности немедленно покарать их? И самое печальное, что эта потребность будет проистекать не из негодования или морального осуждения, а из простого рефлекса, бесстрастной реакции организма; и единственное удовлетворение, полученное им, будет сродни чисто физиологическому удовольствию почесать, где чешется.

Как всегда, подобные рассуждения повергли Герсена в меланхолию, и в течение всего оставшегося путешествия он был еще резче и неприветливее, чем обычно. Дети смотрели на него с удивлением, но без страха, так как научились по крайней мере доверять ему.

Они опустились на Альфаноре, в древнем космопорту Марквари, центра провинции Гарро. Отсюда Герсен позвонил Душану Аудмару. Его лицо на экране видеофона выглядело немного изможденным; Герсен подумал, что Аудмар был гораздо более обеспокоен похищением детей, чем признавал открыто. Он поинтересовался здоровьем детей и ответил на заверения Герсена коротким кивком головы.

Поскольку между Марквари и Таубе не было воздушного сообщения, а звездолетам разрешалось приземляться только в космопортах, Герсен с детьми сел на грузопассажирский корабль, курсировавший вдоль побережья. Через сутки они доплыли до Таубе. Там Герсен вновь нанял древний аэрокар и направился вдоль длинного склона к дому Душана Аудмара. Дети выпрыгнули из аэрокара и кинулись сломя голову к матери, которая ожидала их на пороге дома. Лицо ее было искажено от усилий сдержать слезы. Герсен внезапно ощутил пустоту, так как он успел привязаться к детям. Он вошел в дом, и тут, чувствуя себя в безопасности, Даро и Викс подбежали, обняли и расцеловали его.

Аудмар встретил его и проводил в тот же кабинет, где они беседовали в первый раз. Герсен начал отчет.

– Кокору Хеккусу нужны десять миллиардов севов. Он надеется добыть эту сумму, вымогая по сто миллионов у ста самых богатых людей Ойкумены. Он собрал уже примерно треть суммы, и деньги все прибывают. Ему нужны эти деньги, чтобы выкупить девушку, которая, спасаясь от него, укрылась на Обменном Пункте, назначив выкуп в десять миллиардов севов.

– Хм, – проворчал Аудмар. – Эта девушка должна быть исключительно привлекательна, если Кокор Хеккус оценивает ее в такую сумму.

– Мне тоже так кажется – хотя любой объект, оцененный в такую сумму, должен быть привлекательным. Я хотел познакомиться с девушкой, но она, действуя как свой собственный спонсор, назначила за это цену в десять тысяч севов, вероятно, чтобы отшить любопытствующих, вроде меня.

Душан Аудмар кивнул:

– Эта информация может стоить, а может и не стоить ста миллионов, затраченных Институтом; мои дети вновь со мной; я, конечно, рад этому, но опасаюсь, что я позволил моим эмоциям взять верх над рассудком и скомпрометировал себя.

Герсен ничего не ответил. Он и сам так считал. Однако Институту было некого винить, кроме себя – при желании они, безусловно, могли бы уничтожить Кокора Хеккуса.

– Еще один интересный момент. Молодую леди зовут Алюз Ифигения Эперже-Токай, и она родом с Фамбера – по ее словам.

– С Фамбера? – Аудмар наконец заинтересовался. – Это серьезное заявление или маскировка?

– Я думаю, что она утверждает это вполне серьезно.

– Интересно. Даже если это неправда. – Он искоса взглянул на Герсена. – Вы хотите сообщить мне еще что-нибудь?

– Вы дали мне определенную сумму на расходы. Я использовал часть ее для целей, которые я счел подходящими – приобрел контрольный пакет акций Инженерной Компании Пэтча.

Аудмар грациозно кивнул:

– Конечно, это нужно было сделать.

– Возможность представилась на Обменном Пункте. Майрон Пэтч был доставлен туда Кокором Хеккусом и оценен в 427.685 севов. Цифра заинтересовала меня, я провел расследование, и когда Пэтч заявил, что может вступить в контакт с Кокором Хеккусом, я выкупил его, используя партнерство, как обеспечение долга.

Аудмар поднялся на ноги, подошел к двери и вернулся с подносом, уставленным стимулирующими напитками.

– Я узнал, – продолжал Герсен, – что Майрон Пэтч строил механическое чудовище для Кокора Хеккуса – самоходный форт в форме сороконожки двадцати пяти метров длиной.

Аудмар пригубил напиток, затем поднял бокал, любуясь розовыми и фиолетовыми отблесками.

– Вам не следует отчитываться за эти деньги, – сказал он. – Они были уплачены за несколько единиц интересной информации, и в качестве случайного побочного эффекта вернули двух ребятишек домой.

Аудмар допил свой напиток и со стуком поставил бокал на место. Герсен, поняв больше из того, что осталось невысказанным, чем из того, что он услышал, встал и ушел.

Патрис, столица Объединенных Приходов Кумберленда, беспорядочно раскинулся по берегам дельты Кард-Ривер. Пригороды его тянулись на мили – до берегов озера Ок. В Старом Городе было множество строений, чей возраст перевалил за тысячу лет. Это были трех– или четырехэтажные дома из грубого черного кирпича, с узкими фасадами, узкими высокими окнами и высокими наклонными фронтонами. Выше по реке, в семисотлетнем Новом Городе, высились знаменитые Речные Арки – одиннадцать монументальных строений в форме усеченных треугольников, опирающихся на оба берега реки. В основании была вырезана стометровая арка, вершина возносилась на триста с лишним метров. Во всей Ойкумене не было ничего похожего на них. Все одиннадцать зданий были идентичны, отличаясь только цветом облицовки. Во всех зданиях в нижней, опорной части располагались магазины, студии, рестораны, в верхней части были квартиры городской элиты.

Между арками Нового Города и черными кирпичными домами Старого располагался грязноватый заводской район, где находился завод Майрона Пэтча. Демонстрируя сложную смесь нерешительности, услужливости, гордости, обеспокоенности и уязвленной гордости, он подвел Герсена к главному входу в здание. Оно было побольше, чем ожидал Герсен – метров полтораста в длину и пятьдесят – в ширину. Пэтч был ужасно подавлен и разочарован тем, что в здании никого не оказалось.

– Казалось бы, в тяжелую минуту человек может надеяться, что его служащие будут стараться изо всех сил поддерживать дело на ходу, образно говоря, даже попытаются выкупить своего хозяина. Больше сотни мужчин и женщин зарабатывали у меня на жизнь – и хоть бы один поинтересовался моей судьбой!

– Вероятно, они были слишком заняты поисками новой работы, – предположил Герсен.

– Может и так, но на мою благодарность они могут не рассчитывать, – отрезал Пэтч, распахивая тяжелую дверь. Они вошли в огромное помещение, и Пэтч указал на отгороженную часть помещения: – Зеуман Отуал настаивал на абсолютной секретности. Я использовал только самых доверенных людей, и даже их я по настоянию Отуала подверг гипнотической обработке, приказав забыть все, что они видели в цехе Б, стоит им из него выйти. Кроме того, – добавил он с заметным удовольствием – я внушил им, чтобы они работали с большим энтузиазмом, и не чувствовали ни голода, ни жажды, ни усталости во время работы. И я должен сказать, что никогда у меня не было таких замечательных рабочих. Я уже подумывал подвергнуть гипнообработке и всех остальных рабочих, когда меня похитили. Честно говоря, я тогда подумал, что столкнулся с громилами, нанятыми Гильдией Промышленных Рабочих. – Он провел Герсена мимо ряда прессов, станков, печей к высоким дверям, помеченным универсальным знаком «Вход воспрещен» – красным отпечатком ладони, и набрал код на цифровом замке. – Поскольку вы – мой партнер, то от вас у меня нет секретов.

– Именно так, – согласился Герсен.

Дверь скользнула в сторону, и они вошли в цех Б. Там высился самоходный форт. Герсен был поражен – привычка Пэтча к обтекаемым выражениям совершенно не подготовила его к жуткому виду конструкции. Голова была снабжена шестью щупальцами и воротником из длинных острых шипов. Вместо глаз была одна фасетчатая полоса; для приема пищи служила коническая пасть на верхушке головы, по бокам которой располагались две суставчатые руки. Туловище состояло из восемнадцати сегментов, каждый из которых был снабжен парой суставчатых ног, обтянутых желтоватой морщинистой кожей. Заканчивалось оно вздутием, похожим на вторую голову – с еще одним фасетчатым глазом и набором шипов. Туловище еще не было закончено и отливало металлическим блеском.

– Ну, что вы об этом думаете? – озабоченно спросил Пэтч.

– Весьма впечатляюще. Хотел бы я знать, зачем оно ему понадобилось.

– Поглядите. – Пэтч взобрался на голову чудища, используя шипы в качестве лестницы, и исчез в открытой пасти. Герсен остался в комнате один на один с двадцатипятиметровой махиной. Она могла выплевывать яд из шипов, метать огонь из глаз, взмахом щупальца перерубить ствол дерева. Герсен поглядел по сторонам, затем ретировался в прихожую. Пэтч выглядел неплохим парнем, искренне признательным за освобождение, но зачем вводить его в искушение?

Он встал так, чтобы с головы его не было видно, и стал ждать. Пэтч включил питание и чудовище начало оживать. Голова слегка вздрогнула, шипы приподнялись, щупальца щелкнули. Из отверстий по бокам головы раздался жуткий воющий вопль. Герсен вздрогнул. Вой затих и чудище двинулось вперед, поднимая и переставляя ноги чередующихся сегментов. Оно двигалось вперед и назад, легко, хотя и несколько неуклюже. Затем металлическая сороконожка остановилась и шагнула вбок – один шаг, два, три. Вдруг ноги на ближайшей стороне подломились и чудище рухнуло на бок, с грохотом ударившись о стену. Если бы Герсен остался стоять в цехе, его бы размазало по полу. Несчастный случай, разумеется – случайный сбой в работе машины, ошибка оператора… Из пасти выкарабкался бледный и вспотевший Пэтч. Герсен мог бы поклясться, что Пэтч искренне озабочен случившимся и ужасается при мысли о том, что он может увидеть. Пэтч спрыгнул на пол и стал заглядывать под корпус.

– Герсен! Герсен!

– Я здесь, – тихо сказал Герсен. Пэтч подпрыгнул, круто обернулся. Герсен подумал, что если облегчение, написанное на его лице, не было искренним, значит мир лишился великого актера.

Пэтч возблагодарил бога, что Герсен уцелел. Фазирующий механизм левых ног отказал, хотя раньше с ним такого и не случалось. Впрочем, это не имеет большого значения – все равно конструкцию придется пустить на лом.

Они вышли в основное помещение, и Пэтч запер дверь.

– Завтра возьмусь за работу, – заявил Пэтч. – Не знаю, что сталось с моими прежними клиентами, но в прошлом они всегда были мной довольны, и я надеюсь, что мне удастся возобновить контакты.

Герсен остановился, глядя на запертую дверь цеха Б.

– Скажите, что именно в конструкции Кокор Хеккус счел абсолютно неприемлемым?

Пэтч сухо ответил:

– Действие ног. Он сказал, что оно не производит желаемого впечатления. Движение слишком жесткое и механическое, а ему нужно плавное и мягкое. Я указал ему на сложность и дороговизну требуемой системы. Я вообще сомневаюсь в том, что такой механизм можно создать, учитывая массу форта и крайне неровную местность, на которой ему предстоит действовать.

– Я считаю, что Кокор Хеккус ограбил нас на полмиллиона севов. Я хочу получить эти деньги обратно.

На лице Пэтча появилась печальная неуверенная улыбка:

– Будет умнее с ним не связываться. Кто старое помянет – тому глаз вон. Народная мудрость, знаете ли. Нам не нужны такие клиенты. Идемте в мой кабинет, нужно просмотреть счета.

– Нет, – отрезал Герсен. – Текущие дела я оставляю всецело на ваше усмотрение. Что же касается самоходного форта, то я твердо решил вернуть наши деньги. И мы можем это сделать безопасным и законным путем.

– Как? – недоверчиво спросил Пэтч.

– Мы должны модифицировать форт так, чтобы он удовлетворял требованиям Кокора Хеккуса. Потом мы продадим ему форт – за полную цену.

– Возможно. Но существуют трудности. Ему может быть больше не нужен форт. Или у него нет денег. Или, скорее всего, мы не сможем модифицировать форт так, чтобы он был доволен.

Герсен задумался.

– Где-то я видел способ преодолеть эти трудности… На другом краю Ойкумены есть планета Ванелло, нечто вроде курорта для всего созвездия Скорпиона. На одном из тамошних религиозных фестивалей я видел платформу на длинном гибком стебле, на которой стояла жрица в наряде из цветочных лепестков. На другой такой платформе был стол с набором ритуальных предметов. Насколько я помню, там были книга, кубок и человеческий череп. Жрица исполняла обряды, пока стебли медленно сплетались. Я выяснил, что стебли состояли из нескольких десятков тонких трубок, наполненных магнитной жидкостью – железными опилками в машинном масле. Под действием магнитных полей эти трубки изгибались и сокращались с большой силой. Мне кажется, что эта система обеспечит необходимую плавность действия ног нашего монстра.

Пэтч поскреб свой небольшой круглый подбородок.

– Если вы точно все описали, я склонен согласиться.

– Сперва мы должны найти Зеумана Отуала и узнать, нужен ли еще Кокору Хеккусу этот форт.

Пэтч глубоко вздохнул, воздел было руки, но потом опустил их.

– Так тому и быть. Хотя лично я предпочел бы иметь дело с гремучей змеей.

Но когда Пэтч позвонил в отель, где имел обыкновение останавливаться Зеуман Отуал, ему сообщили, что мистера Отуала сейчас нет и дата его возвращения неизвестна. Пэтч воспринял эту новость с огромным облегчением. Только по настоянию Герсена он сообщил клерку свое имя и просьбу передать Зеуману Отуалу, чтобы он позвонил, как только появится.

Лицо клерка исчезло с экрана, и Пэтч опять повеселел.

– В конце концов, нам не нужны их грязные деньги, добытые самыми жуткими из мыслимых преступлений. Может, мы сможем продать этого монстра в качестве курьезной диковины, или даже смонтировать у него на спине сиденья и катать на нем любителей острых ощущений. Не бойтесь, Кирт Герсен! Ваши деньги в безопасности!

– Мне не нужны деньги, – проворчал Герсен, – мне нужен Кокор Хеккус.

Пэтч явно счел это признанием странных или извращенных наклонностей.

– Для чего он вам нужен?

– Я хочу убить его, – ответил Герсен и тут же пожалел о неуместной откровенности.



    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю