Текст книги "Жар-птица"

Автор книги: Джек Макдевит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 18

Долина, где ты по-настоящему чувствуешь себя в одиночестве, может ободряюще воздействовать на душу. Но не стоит ходить туда одному.

Марик Клестнер. Дневники (1388 г.)

Судя по количеству церквей, мечетей, синагог и прочих храмов на улицах и в сельской местности, Вильянуэва действительно являлась бастионом веры. Церкви были самыми разнообразными – от гигантских соборов в центрах крупных городов до маленьких сельских часовен на равнинах. Порой они несли множество украшений в староготическом стиле, свойственном христианству с самого его зарождения одиннадцать тысяч лет назад, порой выглядели эклектичными, а иногда – простыми и скромными.

Первые два дня мы делали фотографии с телескопов, надеясь найти хоть что-нибудь, имеющее отношение к Крису Робину. Никаких результатов. Если на планете что-то и было, мы вряд ли обнаружили бы это – от одного лишь количества церквей захватывало дух. Конечно, мы знали, что их десятки тысяч, но увидеть воочию – совсем другое дело.

Мы понятия не имели, как распределить увиденное по категориям. Большие церкви, маленькие церкви, уединенные церкви, церкви с кладбищами, церкви с ангелами перед входом. Какая связь существовала между ними и списком появлений таинственных кораблей, составленным Винтером?

– Может, все началось именно здесь, – сказал Алекс. – Допустим, именно здесь впервые увидели неопознанный корабль. И кто-то понял, откуда он взялся.

– Но при чем здесь церковь?

– Не церковь, Чейз. Церкви. Лайл использовал множественное число.

– И что это значит?

– Это не запись – по крайней мере, не документ как таковой. Тут другое.

– Ладно. У меня еще один вопрос.

– Слушаю.

– Предположим, ты прав и речь идет о каком-то историческом месте. Прихожане церкви собрались и поставили памятник или еще что-то. Откуда Робин и Винтер знали, что нужно лететь именно сюда?

– Вряд ли Робин бывал тут раньше. И можно не сомневаться, что Винтер тоже не бывал. А значит, они что-то обнаружили, изучая историю планеты.

– Ну, лично я ничего такого не нашла.

– Возможно, мы просто не поняли. Вот что больше всего раздражает меня, Чейз. Я просмотрел все, что удалось найти о Вильянуэве и ее церквях. Что-то тут наверняка есть. Будет лучше, если мы прекратим изобретать теории и станем смотреть в оба.

В конце концов Алекс решил обследовать маленькую церковь, стоявшую на краю поселка посреди прерии. Вокруг не было ни единого дерева, лишь чахлая растительность и тянувшаяся во все стороны равнина; только на востоке виднелось несколько невысоких холмов. Потому-то Алекс и выбрал этот храм – благодаря хорошей видимости никто не подобрался бы к нам незамеченным. Как он признался, других причин просто не было.

– Давай спустимся и посмотрим, – предложил он.

Мы забрались в челнок и стартовали. По пути к планете поступило очередное предупреждение от Хайгейта. «Вам следует воздержаться от необдуманных действий. Будет направлено соответствующее сообщение. Возможен судебный процесс, если вы останетесь в живых. – И наконец: – Вы делаете все на свой страх и риск».

Мы опустились в поле к востоку от церкви; отсюда хорошо был виден вход. Небо над головой было ясным и чистым. Земля заросла травой, а деревянный забор нуждался в покраске, но никаких разрушений не наблюдалось.

Сила тяжести и содержание кислорода оказались идеальными. Было чуть за полдень, и стояла прекрасная погода. Едва выключив двигатели, я заметила что-то движущееся. Повернувшись, мы оба увидели четвероногое существо с длинной мордой и морщинистой кожей, которое юркнуло в траву.

Алекс отстегнул ремни и открыл люк. Послышались громкие голоса птиц.

– Ладно, – сказал он. – Сиди на месте. Вернусь через несколько минут.

Я смотрела на церковь и зеленые поля, прислушиваясь к шуму ветра. Если бы я попыталась пойти вместе с Алексом, дело наверняка закончилось бы очередной ссорой. В конце концов он сказал бы: «Нет, ни за что, ты должна держать слово» – и не согласился бы двигаться дальше, пока я снова не пообещаю, на этот раз твердо, выполнять все указания. Проходить через все это снова мне совсем не хотелось, и я осталась в челноке, попросив Алекса быть осторожнее.

Спрыгнув на землю, он убедился, что излучатель при нем, и направился по густой траве к церкви. Подойдя к входу, он остановился, огляделся и поднялся по трем деревянным ступеням на крыльцо.

Это было здание, сложенное из белых пластиковых панелей, с большими витражными окнами и широкими резными дверями. Колокольня отсутствовала. На крыше, прямо над входом, был установлен белый крест. С одной стороны церкви стояло около десятка надгробий, пострадавших от времени и непогоды.

Перед входом стояла табличка с несколькими рядами незнакомых символов, накренившаяся и готовая упасть. Я спросила Гейба, искина челнока, может ли он прочитать текст.

– Это каботайский, – ответил он по коммуникатору. – Земной язык, существовавший семь тысяч лет назад. Хочешь знать, что там написано?

– Да, Гейб, будь так любезен.

– Одну минуту.

Остановившись перед дверями, Алекс обернулся и окинул взглядом поселок. Тот состоял примерно из шестидесяти домов, в основном частных. Над ними возвышалось трехэтажное здание – нечто вроде местного совета. Главный фасад церкви выходил на парк. Трава в парке тоже была неухоженной, но скамейки выглядели вполне прилично, как и навес, защищавший посетителей от солнца. Позади навеса виднелось небольшое белое здание – вероятно, туалет.

– Чейз, – сказал Гейб, – тут указано время воскресных служб. И еще: «Войди сюда. Внутри тебя ждет особенный Друг». «Друг» написано заглавными буквами – возможно, имеется в виду Господь.

У меня по спине пробежал холодок.

Солнце стояло в зените. Если не считать травы и отсутствия звуков, кроме шума ветра, поселок выглядел вполне обитаемым. Казалось, что все просто отправились к кому-то в гости. Я ждала, когда откроется дверь, залает собака. Даже Алексу, обычно сохраняющему невозмутимость в любой ситуации, было явно не по себе.

– Святая Моника, – сказала я в коммуникатор.

– Что?

– Церковь Святой Моники. Должна ведь она как-то называться. – Я выбралась из челнока.

Алекс строго посмотрел на меня.

– Чейз…

– Не могу же я просто так сидеть и ждать, Алекс. Попытайся меня понять.

– Ладно, делай что хочешь. Постарайся только не погибнуть. – Он взялся за ручку, повернул ее и оглянулся на меня. – Ты что, ходила в ту церковь?

– Нет. Но имя Моника для меня связывается с дружелюбием и теплом.

– Здесь не помешало бы то и другое.

– Как и всем нам.

Алекс потянул дверь на себя, и та со щелчком открылась. Алекс проскользнул внутрь, я последовала за ним. В вестибюле вспыхнул свет.

Солнце лениво светило сквозь узкие арочные окна, тянувшиеся почти от самого пола до высокого потолка. На ярких витражах были изображены пророки, ангелы и святые. У самых дверей стояли купели для святой воды – к моему удивлению, в них действительно оказалась вода. По обе стороны от центрального прохода располагались скамейки. Переднюю часть помещения занимал алтарь с кафедрой, стоявшей чуть в стороне. Прямо над нами тянулась галерея для хора. В разных местах стояли статуи Иисуса и Марии, святого Иосифа, ангела, а также три или четыре фигуры с нимбами. Одна из них изображала молодую женщину с молитвенно сложенными ладонями.

– Святая Моника, – сказала я.

– Скорее Мария Магдалина, – заметил Алекс. – Никогда не видел ничего подобного. Как все это сохранилось спустя несколько тысяч лет?

– При постоянном уходе – ничего странного.

Алтарь выглядел мраморным, хотя на самом деле был сделан из обычного пластика. Его покрывал кусок ткани, на котором стояли две свечи и большая чаша, на вид – из золота. Если бы свечи горели, думаю, я действительно ощутила бы присутствие божества.

Мы остановились перед ограждением, отделявшим алтарь от остального помещения.

– Вероятно, мы первые, кто появился здесь за несколько тысячелетий, – сказал Алекс. – Прекрасная чаша.

– Угу.

– Интересно, сколько она может стоить?

Я поморщилась.

– Только что подумала о том же самом.

– Не одобряешь?

– Нет.

– Почему? Не вижу, кому это может повредить.

– Думаю, лучше ее не трогать.

– Почему?

– Алекс, давай не забывать, зачем мы пришли сюда.

– Чувствуется, что ты получила религиозное воспитание.

– Не очень-то религиозное. Просто мне кажется, что это… неправильно.

– Ладно, – сказал он, отворачиваясь от чаши и направляясь к статуе Иисуса. – Будь по-твоему.

– Вот и хорошо.

Он дотронулся до статуи.

– Тоже неплохо смотрится.

– Алекс, здесь все непривычно для нас. Если бы церковь лежала в руинах, а статуя была погребена под тоннами обломков, я бы забрала ее без зазрения совести. Но тут… – Я окинула взглядом скамейки, витражные окна, алтарь. – Колтер и его друзья постоянно обвиняют тебя в мародерстве. Если ты возьмешь что-нибудь отсюда, у них сразу же появится прекрасное оружие против тебя.

– С тобой все тяжелее работать, Чейз.

– Ладно. Вот тебе другой довод: статуя не поместится в челнок.

Я не стала передавать полученные изображения Гейбу – сама не знаю почему. Гейб обычно задает множество вопросов, а мне не очень хотелось вести с ним беседу. Но он был раздражен из-за того, что ничего не знал о происходящем. Каждые несколько минут он сообщал: «Нигде не заметно никакого движения», пытаясь вызвать меня на разговор.

– Как дела, Чейз? – спросил он. – Видели что-нибудь интересное?

– Пока нет, Гейб. Если что-нибудь найдем, сообщу.

– Никогда не понимал, в чем смысл религии. Почему люди считают, будто некую высшую сущность хоть сколько-нибудь волнуют те, кто сидит на церковных скамьях и поет ей гимны?

– Потом, Гейб, – сказала я.

В конце концов мы сдались и снова вышли на улицу. Алекс повернулся и посмотрел на церковь.

– Что ж, – заметил он, – думаю, мы ничего не выяснили.

Снова послышался голос Гейба:

– Приближается летательный аппарат.

– Далеко?

– Будет здесь примерно через шесть минут.

Поспешно забравшись в челнок, мы оторвались от земли. В нашу сторону направлялся некий аппарат – я никогда не видела ничего подобного: размером с небольшой грузовой транспортник, с широкими крыльями и без антигравов. Он летел с востока.

– Гейб, – сказала я, – курс двести сорок, ускорение три четверти. Поднимайся.

Самолет появился над грядой холмов. Похоже, он нас преследовал. Развернувшись носом на юго-запад, челнок дал полный ход. Расстояние между нами и транспортником быстро сокращалось.

– Если это все, на что он способен, проблем нет, – сказал Гейб.

Преследователь, однако, оказался способен на большее, и несколько минут все висело на волоске, но постепенно нам удалось от него оторваться.

– Больше в небе никого не наблюдается, – сообщил Гейб. – Скорость шестьсот двадцать узлов.

Я повернулась к Алексу.

– Возвращаемся на «Белль»?

– Давай поищем другую церковь.

Глава 19

Церковь, по определению, – место, где можно обсудить текущие проблемы со своим Создателем. К несчастью, слишком часто в этом месте оказываются и другие, с иными планами.

Кори Тайлер. Размышления (1312 г.)

Мы продолжали лететь на запад над прерией, потом внизу показалась голубая гладь озера. Алекс сидел в правом кресле, глядя в панорамное окно и одновременно изучая всю имевшуюся у нас информацию по духовной истории Вильянуэвы: ее оказалось не так много. На его дисплее мелькали изображения церквей, памятников, шпилей, крестов и чаш. Карты показывали расположение церкви Спасителя, а также церкви Святой Агаты, стоявшей у побережья. У входа в Брайс-Каньон, над которым мы пролетели на закате, возвышалась часовня Вознаграждения, некогда знаменитая. Теперь уже никто не знал в точности, чем она прославилась.

У большинства сооружений и людей, упоминания о которых нам встречались, имена и названия отсутствовали – либо их значение давно забылось. Например, церковь Ангелов была расположена в месте, у которого на карте не имелось названия. А женщина в красном одеянии по имени Карасса, вероятно, была кардиналом, но ничего больше о ней узнать не удалось.

Мы вернулись на «Белль-Мари», чтобы заправиться. Не имело особого смысла использовать челнок, когда корабельные телескопы позволяли видеть все ничуть не хуже. Алекс, однако, заявил, что хочет максимально приблизиться к поверхности планеты и не ждать, если вдруг появится что-нибудь интересное. Вообще-то, нетерпение не было ему свойственно, но ничего объяснять он не стал.

Погода ухудшалась, но все же мы остались в челноке. Я смогла подняться над грозовыми облаками, и мы полетели высоко в небе, в ярких лучах солнца. Правда, земли не было видно.

– Неважно, – сказал Алекс. – Если то, что мы ищем, действительно находится внутри одной церкви, мы все равно его не найдем.

Потом небо прояснилось. Мы пролетели над стройкой. По земле грациозно двигались серебристые роботы: одни имели ноги, другие были встроены в различные машины. Они переносили оборудование, возводили стены, шагали по балкам на высоте нескольких этажей. Один из роботов, гигантский механический паук, карабкался по стене.

Неподалеку от стройки мы увидели церковь, ничем не отличавшуюся от сотен других, которых мы встретили за последние несколько часов. К ней примыкало здание поменьше – вероятно, дом священника. Вокруг храма стояли симпатичные дома с широкими лужайками и заборами из штакетника. Лужайки заросли травой – судя по всему, искины не получили приказа ухаживать за ними. Возможно, им велели только убирать упавшие ветки.

– Давай взглянем поближе, – предложил Алекс.

– Есть причина?

– Мне нравится ангел.

Он говорил о скульптуре у входа – статуе с женским лицом и широко распростертыми крыльями: она придавала церкви величественный вид.

Церковь в староготическом стиле, с серыми каменными стенами, была высотой примерно с четырехэтажный дом. В одном ее углу возвышалась колокольня. Покатую крышу венчал большой крест, смотревший на обсаженную по сторонам деревьями дорогу, по которой ехала машина.

По другую сторону дороги стояло большое прямоугольное здание, построенное в том же стиле, – вероятно, приходская школа. Над ее входом виднелась надпись – возможно, «школа Святого Марка» или что-то в этом роде. С трех сторон комплекс окружали частные дома, снаружи выглядевшие вполне прилично. За церковью и домами начинался густой лес, который тянулся до самого горизонта.

Перед школой безмятежно сидело похожее на кошку животное. На коньках крыш сидели крупные птицы. Где-то играла музыка без отчетливого ритма, исполнявшаяся на незнакомых мне инструментах.

Ветер не стихал, и я садилась осторожно, чтобы не повредить антиграв.

– За церковью, – сказал Алекс. – Там нас не так будет видно.

Между церковью и лесом находилось открытое пространство. Над заросшей землей возвышался большой гранитный крест.

«Могила», – подумала я.

Если под крестом когда-то и было каменное основание с надписью, оно давно ушло в землю.

Мы опустились в густую траву. Я открыла люк. С минуту мы сидели, прислушиваясь к шуму ветра и жужжанию насекомых, но, похоже, не привлекли ничьего внимания.

Алекс откашлялся.

– Готова? – спросил он.

Мы вышли наружу. Моросил легкий дождь. Я спрыгнула на землю. По одной из боковых улиц проехала машина с яркими огнями в хвостовых плавниках, совершенно необычного для меня вида – естественно, автоматическая и пустая.

Не успела я сделать и нескольких шагов, как мимо прогрохотали два грузовика. Мы поспешили к церкви, чтобы лучше их разглядеть. Грузовики – открытая платформа, груженная досками, и фургон с надписью на боку – ехали в разные стороны. Я включила коммуникатор и попросила Гейба перевести надпись.

– «Спиртные напитки Токо», – ответил он.

Я посмотрела на Алекса.

– Искины что, пьют?

– Здесь, может, и пьют.

– Ничего не понимаю.

– Думаю, все дело в том, Чейз, что управляющий искин продолжает выполнять давным-давно заложенную в него программу. Возможно, в давнем споре о том, на самом ли деле разумны искины, наконец поставлена точка.

Послышался звук, похожий на шум вырвавшегося из трубы воздуха, – аналог кашля у Гейба.

– Алекс, – сказал он, – не стоит делать поспешных выводов. Может, они просто не видят причин менять программу. И это поддерживает их в трудные времена, как и людей.

Подойдя к фасаду церкви, мы остановились перед ангелом. Скульптура сильно пострадала от непогоды, и, пожалуй, в ней не было ничего выдающегося. Я подозревала, что передо мной всего лишь продукт массового производства, но сейчас это не имело значения. Вокруг царило запустение, и церковь обладала неким благородством, в котором так нуждалась эта местность.

Как и табличка у церкви Святой Моники, она покосилась от времени и эрозии почвы. У меня вдруг защемило сердце при виде рвущегося в небо ангела.

– Вот ее, пожалуй, стоило бы забрать, – сказала я.

– Пожалуй, – улыбнулся Алекс. На основании статуи виднелась строка с символами – три слова, сильно потертые, но все еще читаемые.

– Гейб, переведи, пожалуйста, – попросила я.

Он чуть помедлил.

– «Идущие к раю». Нет, скорее, «На пути к раю». Это лучше передает дух высказывания.

Я посмотрела на большой каменный крест на крыше, прямо над главным входом. Отчего-то казалось, что именно он является центром всего сооружения.

– Чейз?

– Что, Алекс?

– Машина. Смотри.

Автомобиль – голубой четырехдверный седан с опущенными стеклами – замедлял ход. Подъехав к обочине неподалеку от того места, где стояли мы, он остановился. Двигатель продолжал работать. Ветви деревьев сотряслись от внезапного порыва ветра.

Мы находились прямо на виду, и прятаться не было смысла. Подойдя к машине, мы остановились в нескольких шагах от нее.

– Привет, – сказала машина, и я замерла: она говорила на стандартном. – Вас подвезти?

Моргнули широко расставленные фары. Машина выглядела вполне мирно.

– Нет, спасибо. – Алекс отступил на пару шагов. – Впрочем, весьма любезно с твоей стороны.

– К вашим услугам.

– Кто ты? – спросил Алекс.

– Друг. С радостью помогу вам, если позволите.

Алекс оглянулся. С дороги на траву съехал небольшой грузовик и на наших глазах медленно двинулся в сторону челнока. Я посмотрела на Алекса, но он покачал головой: добраться до челнока беспрепятственно мы не могли.

– Гейб, поднимайся, – сказал Алекс и снова повернулся к машине. – Ты говоришь на стандартном?

– Конечно. Мы не рассчитываем, что гости поймут другой язык.

– Откуда ты его знаешь?

– Мы научились ему от тех, кто к нам прилетал, само собой.

– Понятно. У тебя есть имя?

– Можете называть меня Бродягой. А как зовут вас?

Челнок оторвался от земли.

– Алекс. Рад познакомиться, Бродяга.

– А вас, леди?

– Чейз, – ответила я.

Алекс многозначительно взглянул на меня, словно хотел сказать: «Не приближайся к машине. Не вставай перед ней. Не подходи к дверцам».

– Взаимно. Могу я спросить, что привело вас на Вильянуэву?

Краем глаза я заметила, как Гейб пролетает над крышей церкви.

– Нам нравятся ваши церкви, – ответил Алекс.

– Они и вправду восхитительны.

– Есть другие с той же темой в оформлении?

– Какой?

– Путь к раю.

– О да, это цель, к которой стремимся мы все. Если бы мы могли найти путь к раю…

– Да, если бы… – Алекс посмотрел на ангела, потом снова на машину. – Именно его вы и ищете?

– Воистину. К этому должны стремиться все здравомыслящие существа.

– Нам очень хотелось бы посетить другие такие же церкви. Не подскажешь, где можно их найти?

– Эта информация доступна лишь посвященным. Полагаю, ее можно получить в центре.

– Каком центре?

– Центре данных библиотеки Малькольма. Вы знаете, что находитесь в Малькольме?

– Нет, не знал.

– Малькольм – средоточие культуры всего государства. Центр данных находится всего в нескольких минутах пути отсюда. Если хотите, я с удовольствием вас отвезу.

Открылись задние дверцы.

– Спасибо. Весьма любезно с твоей стороны. Как-нибудь в другой раз. Мы опаздываем.

– Вы всегда успеете вернуться. Я сам вас привезу.

– Возможно, ты и прав, Бродяга, но нет, спасибо.

Дверцы снова закрылись. Машина дала задний ход и развернулась передом к нам.

– Сегодня прекрасный день, – продолжал Алекс. – В Малькольме всегда такая хорошая погода?

Не глядя на меня, он кивнул и проговорил одними губами: «Уходим».

Мы метнулись к церкви. Бродяга загудел клаксоном и устремился через лужайку вслед за нами.

Храм примерно втрое превосходил по размерам церковь Святой Моники. Каменные ступени вели к трем большим двустворчатым дверям. Промчавшись мимо ангела, мы взбежали по лестнице. Бродяга задел ангела бортом, помяв правый бампер, но по-прежнему преследовал нас, подскакивая и скрежеща днищем о камень.

Алекс выстрелил из излучателя, и двигатель взорвался. Машина вильнула вправо, преодолела остаток пути и врезалась в фасад. Из-за угла появился грузовик, преследовавший Гейба, а с улицы подъехали еще две машины – серый двухдверный автомобиль с открытым верхом и маленький фургон.

Алекс попытался открыть дверь. Первая створка не открылась, но зато центральная распахнулась.

– Вот уж действительно, – пробормотал он. – Добро пожаловать на Вильянуэву.

Дверь оказалась тяжелой. Как и в церкви Святой Моники, петли даже не скрипнули, и никому не пришло бы в голову, что здесь нет постоянных прихожан. Проскользнув внутрь, мы закрыли дверь за собой. На всех трех дверях имелись засовы, которые надежно встали на место.

Церковь была обширной. На скамейках могло бы разместиться свыше тысячи человек – намного больше, чем в церкви Святой Моники. Сперва я удивилась, увидев на главном алтаре пару горящих свечей, и решила, что, пожалуй, преждевременно заговорила о божественном присутствии, но свечи оказались электрическими. Галерея для хора нависала над задними скамьями, над ней был куполообразный потолок. Сквозь витражные окна – казалось, их мыли не далее как вчера – сочился солнечный свет.

Вдоль обеих стен тянулись ниши. В некоторых расположились статуи, в других – маленькие алтари. Сзади стояли купели, наполненные святой водой, как и в Монике.

– Алекс, – тихо проговорила я, – думаю, можно выбраться через боковой выход.

– Этим вещам цены нет, Чейз.

– Алекс…

Кто-то – или что-то – заколотил в дверь у нас за спиной. Затем послышался голос Гейба:

– Прибывают новые машины. Советую убираться отсюда при первой возможности.

– Что ты предлагаешь, Гейб? – спросил Алекс.

– Грузовик вернулся на то место, где мы сели. Похоже, он ждет там, с западной стороны. К нему сейчас подъезжают еще две машины – фургон с восточной стороны и небольшой грузовик сзади.

– Сзади есть выход?

– Во всяком случае, я его не вижу. Похоже, нет ни одного безопасного места, где я мог бы вас забрать.

– Что происходит спереди?

– Прибывают новые машины. Сейчас их четыре, рядом с ангелом. Все пассажирские. Одна, двухместная с открытым верхом, поднялась по ступеням – полагаю, вы слышите, как она пытается взломать дверь. Впрочем, думаю, в данный момент вы вне опасности – пока не появилось что-нибудь потяжелее.

Боковые выходы располагались по обе стороны от алтаря. Возле того, что справа, мы увидели также лифт и мраморную лестницу. Алекс знаком велел мне следовать за ним, и мы двинулись в ту сторону.

– Гейб, – сказал он, – мы посмотрим, что есть с противоположной стороны. С востока.

– Хорошо, Алекс.

Послышался очередной тяжелый удар по входной двери, но она, похоже, выдержала.

– Гейб, приготовься быстро сорваться с места. В небе есть летательные аппараты?

– Ответ отрицательный. Никого, кроме меня.

Вбежав в переднюю часть церкви, мы обогнули ограждение алтаря и остановились у выхода. Из-за двери не раздавалось ни звука. Алекс повернул ручку, и дверь открылась. Три ступени вели на короткую дорожку, соединявшую церковь с соседним зданием – домом пастора. Никаких машин поблизости не наблюдалось.

– Ладно, Гейб, – сказал Алекс. – Давай…

Где-то неподалеку взревел двигатель.

– Осторожнее, – предупредил Гейб. – Он позади церкви.

Мы услышали шум движущегося грузовика. Гейб быстро опускался, но тут же поднялся снова – грузовик показался из-за угла.

– Бесполезно, – сказал Гейб.

Грузовик, подпрыгивая, устремился через лужайку, разворачиваясь передом к нам. Алекс дал залп. Двигатель сдавленно чихнул и смолк. Машина перевернулась, ее колеса продолжали вращаться.

– Спереди двигаются другие, – сообщил Гейб. – И еще один подъезжает сзади.

– Можешь сесть без проблем?

– Ответ отрицательный.

Мы отступили назад. Где-то послышалась сирена.

– Полиция? – спросил Алекс.

– Две полицейские машины и «скорая». Въезжают на территорию церкви.

– Ясно.

– И еще паук.

– Что?

– Многоногий робот со стройки.

– Плохо, – пробормотал Алекс. – Где он сейчас?

– Примерно в семи с половиной километрах отсюда. Но быстро приближается.

– Когда он будет здесь, Гейб?

– Полагаю, минут через шесть. – В голосе искина прозвучала тревога. – Что ты собираешься делать?

Алекс посмотрел мимо алтаря на другой выход.

– Через него нам, скорее всего, тоже не выбраться. – Он окинул взглядом мраморную лестницу. – Гейб, здесь есть лестница и лифт. Тебе видно, куда они ведут?

– Я их вообще не вижу, Алекс. Скорее всего, они выходят на колокольню.

– Алекс, – сказала я, – с башни Гейб нас не заберет: из-за крыльев он не сможет подлететь достаточно близко. Разве что мы всерьез займемся воздушной акробатикой.

– Есть выход прямо на крышу, – сообщил Гейб.

– То, что надо. Пошли, – сказал Алекс.

Машины все так же пытались протаранить вход в церковь. Я нажала кнопку, и двери лифта открылись, но Алекс меня удержал.

– Воспользуемся лестницей, – сказал он. – Так безопаснее.

– Почему бы не подняться на лифте?

Он кивнул в сторону открытой кабины.

– Возможно, им тоже управляют, и мы потом не сможем выйти из него.

– По-моему, ты преувеличиваешь, – заметила я.

Мы начали подниматься по лестнице.

– Алекс, – сказал Гейб, – приехал большой грузовик. Выгружает таких же пауков, но поменьше. Похоже, штук шесть.

Преодолев четыре-пять пролетов – сколько именно, не помню, – мы добрались до площадки, где увидели дверь и задернутое пыльной занавеской окно высотой по плечо и шириной в фут. Окно выходило на крышу. Алекс отодвинул засов и попытался открыть дверь, но та не сдвинулась с места.

Я достала резак, и Алекс отошел в сторону. Внизу послышался грохот и треск ломающейся двери.

– Они в здании, – сообщил Гейб. – Роботы.

Я начала орудовать резаком.

– Понятно, – ответил Алекс. – Через минуту будем на крыше.

За окном появился опускающийся челнок. У подножия лестницы раздался щелчок.

– Поторопитесь, – сказал Гейб.

Алекс с тревогой взглянул вниз.

– Гейб, с чем мы имеем дело?

– Роботы, судя по всему, предназначены для проведения строительных работ и вполне могут быть оснащены лазерами. Полагаю, они способны также заложить взрывчатку. Несколько роботов держат какие-то тупые орудия. Большинство из них многоногие, но я вижу трех или четырех с двумя конечностями.

– Гейб, скажи, они управляются из одного источника или…

– Они – часть сети, Алекс. Но при этом, похоже, обладают индивидуальным разумом.

– Ясно, Гейб. Спасибо.

– Паук тоже здесь. – Он показал картинку. Робот свернул с дороги и на наших глазах устремился через лужайку, мимо машин и грузовиков, к основанию церковной стены.

А затем он принялся карабкаться к кресту.