Текст книги "Избранные произведения. Том II"

Автор книги: Джек Лондон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 89 (всего у книги 127 страниц)

Малыш издал глубокий вздох облегчения, свидетельствовавший также и о том, что он проник в замысел Смока, и сел за стол. К тому времени, когда раздался долгожданный стук в дверь, Смок уже сидел за столом против Малыша. Перед каждым из них стояла тарелка с яичницей из трех яиц.

– Войдите! – крикнул Смок.

Уайльд Уотер Чарли, стройный молодой силач, без малого шести футов роста и ста девяноста фунтов чистого весу, вошел в комнату и пожал руки хозяевам.

– Присаживайтесь и угощайтесь, Уайльд Уотер, – пригласил его Малыш. – Смок, состряпай ему яичницу. Бьюсь об заклад, что он сто лет не ел яичницы.

Смок выпустил на горячую сковородку еще три яйца и через несколько минут поставил ее перед гостем. Тот посмотрел на нее таким напряженным и странным взглядом, что Малыш, как он сам впоследствии признавался, не на шутку испугался, как бы Уайльд Уотер не спрятал яичницу в карман и не удрал бы с ней.

– Вы не находите, что мы в отношении еды перещеголяли всех богачей из Штатов? – ухмыльнулся Малыш. – К примеру, вы, я и Смок – мы в данный момент едим на девяносто долларов яиц, и хоть бы кто из нас глазом моргнул.

Уайльд Уотер смотрел на быстро исчезавшие яйца и казался окаменевшим.

– Ну что же вы? Налегайте! – подбодрил его Смок.

– Они… яйца не стоят десяти долларов, – медленно произнес Уайльд Уотер.

Малыш принял вызов.

– Всякая вещь стоит того, что вы можете получить за нее, не так ли? – сказал он.

– Да, но…

– Без всяких «но». Я скажу вам, сколько мы можем получить за них. По десять долларов за штуку. Смок и я, мы – яичный трест, прошу не забывать! – Он вытер свою тарелку куском лепешки. – Я без труда мог бы съесть еще штучки две, – вздохнул он, принимаясь за бобы.

– Вы не можете так есть яйца, – вымолвил Уайльд Уотер. – Это… это несправедливо.

– Мы со Смоком прямо влюблены в яйца, – извинился Малыш.

Уайльд Уотер мрачно расправился со своей яичницей и вопросительно посмотрел на хозяев.

– Послушайте-ка, не можете ли вы сделать мне одно большое одолжение? – испытующе начал он. – Продайте мне, либо одолжите, либо просто подарите дюжину яиц.

– С удовольствием, – ответил Смок. – Я по себе знаю, как можно стосковаться по яйцам. Но мы не такие уж нищие, чтобы продавать наше гостеприимство. Они вам не будут стоить ни гроша. – Тут сильный удар под столом дал ему понять, что Малыш начинает нервничать. – Дюжину, – говорите вы, Уайльд Уотер?

Тот кивнул.

– А ну-ка, Малыш, – продолжал Смок, – свари яйца. Я ему сочувствую. Было времечко, когда я сам мог съесть дюжину, не сходя с места.

Но Уайльд Уотер удержал рукой расторопного Малыша и пояснил:

– Я имел в виду не вареные яйца. Я хочу получить их сырыми, в скорлупе.

– Чтобы взять их с собой?

– Вот именно.

– Это уже не гостеприимство, – заметил Малыш. – Это сделка.

Смок поддержал его:

– Совсем другое дело, Уайльд Уотер. Я думал, что вы попросту хотите съесть их. Мы, видите ли, купили их на предмет спекуляции.

Синие глаза Уайльда Уотера потемнели, и что-то грозное зажглось в них.

– Я заплачу вам, – резко сказал он. – Сколько?

– О, но только не за дюжину, – ответил Смок. – Мы дюжинами не продаем. Мы не розничные торговцы. Мы не можем своими собственными руками испортить себе рынок. Нам надо держаться крепко.

– Сколько у вас всего яиц, и что вы за них хотите?

– Сколько их у нас, Малыш? – осведомился Смок.

Малыш прочистил глотку и занялся устным счетом:

– Сейчас скажу. Девятьсот семьдесят три, минус девять – это выходит девятьсот шестьдесят два. Стало быть, вся история будет стоить – по десять долларов за удар – ровно девять тысяч шестьсот двадцать долларов. Разумеется, мы ведем чистую игру, Уайльд Уотер, и за каждое тухлое яйцо возвращаем деньги. Впрочем, здесь нет тухлых. Чего я никогда в жизни не видал в Клондайке, так это тухлых яиц. Нет такого дурака, который решился бы привезти сюда тухлые яйца.

– Это верно, – подтвердил Смок. – За тухлые яйца деньги обратно, Уайльд Уотер. Словом, вот вам наше предложение – девять тысяч шестьсот двадцать долларов за все яйца Клондайка.

– Вы можете догнать их до двадцати за штуку и заработать сто на сто, – вставил Малыш.

Уайльд Уотер досадливо покачал головой и принялся за бобы.

– Больно дорого выходит, Малыш. Да мне столько и не нужно. Я возьму у вас две дюжины по десять долларов за штуку.

– Все или ничего, – был ультиматум Смока.

– Слушайте, друзья, – произнес Уайльд Уотер в припадке доверчивости. – Я буду говорить с вами как на духу, только вы не болтайте. Вы ведь знаете, что я был помолвлен с мисс Эрол. Так вот. Она порвала со мной. Это вы тоже знаете. Это знает всякий. Для нее-то мне и нужны яйца.

– Ага! – рявкнул Малыш. – Теперь я понимаю, почему они нужны вам в скорлупе. Только никогда бы я про вас этого не подумал.

– Чего?

– Что вы способны на подобную низость, – горячо продолжал Малыш с видом оскорбленной добродетели. – Я бы нисколько не удивился, если бы кто-нибудь угостил вас за это хорошей порцией свинца. Ничего другого вы не заслуживаете.

Уайльд Уотер загорелся гневом, грозившим перейти в один из его пресловутых припадков ярости. Он стиснул кулаки так, что зажатая в одном из них дешевая вилка погнулась; его синие глаза вспыхнули.

– Послушайте, Малыш, что вы этим хотите сказать? Если вы чего-нибудь не договариваете…

– Хочу сказать то, что говорю, – отрезал Малыш. – Вы можете поручиться вашей драгоценной головой, что я все договариваю. Только открыто и честно, иначе ничего не получится. Вы не смеете швыряться.

– Чем швыряться?

– Яйцами, сливами, мячами, всем, чем угодно! Послушайте, Уайльд Уотер, вы совершаете большую ошибку. Еще не бывало в оперном театре публики, которая позволила бы вам это. А что она актриса – так это еще не основание, чтобы публично швырять в нее куриный помет.

На мгновение можно было подумать, что Уайльд Уотер вот-вот лопнет или что его хватит апоплексический удар. Он отхлебнул горячего кофе и мало-помалу пришел в себя.

– Вы ошибаетесь, Малыш, – произнес он холодно. – Я не собираюсь швырять в нее яйца. Черт побери, – крикнул он, внезапно возбуждаясь. – Я хочу преподнести ей эти яйца на тарелке, в мешочке, она любит в мешочке.

– Я так и думал, что это недоразумение, – великодушно воскликнул Малыш. – Я знал, что вы не способны на такую низость.

– Ну ладно, Малыш, – примиряюще сказал Уайльд Уотер. – Перейдем к делу. Теперь вы понимаете, зачем мне нужны яйца.

– Покупаете за девять тысяч шестьсот двадцать долларов? – осведомился Малыш.

– Это издевательство, вот что это такое! – объявил взбешенный Уайльд Уотер.

– Это – дело, – отпарировал Смок. – Уж не думаете ли вы, что мы скупаем яйца для собственного потребления?

– Слушайте, опомнитесь, – взмолился Уайльд Уотер. – Мне нужно всего две дюжины. Я дам вам по двадцать долларов за штуку. Что я буду делать с такой кучей яиц?

– Зачем кипятиться? – перебил его Малыш. – Не хотите, так не берите. Мы вам их не навязываем.

– Но они мне нужны, – жалобно сказал Уайльд Уотер.

– Так вы же знаете, что они стоят девять тысяч шестьсот двадцать долларов. Если я неправильно сосчитал, то мы после сквитаемся.

– А может, они уже не помогут? – заметил Уайльд Уотер. – Может, мисс Эрол тем временем уже разлюбила яйца?

– Я бы сказал, что мисс Эрол все равно стоит этих денег, – спокойно вставил Смок.

– Стоит ли! – Уайльд Уотер вскочил в пылу красноречия. – Она стоит миллион долларов! Она стоит всего моего состояния. Она стоит всего золотого песка в Клондайке! – Он сел и продолжал более спокойным тоном: – И все-таки это не резон выбрасывать десять тысяч долларов за один ее завтрак. Вот вам мое предложение. Дайте мне две дюжины яиц. Я передам их Славовичу. Он преподнесет их ей с приветом от меня. Она сто лет не улыбалась мне. Если яйца вызовут у нее улыбку, я возьму у вас всю партию.

– Угодно вам подписать соответствующий контракт? – быстро спросил Смок, ибо он знал, что Люсиль Эрол улыбнется.

Уайльд Уотер перевел дыхание.

– У вас тут чертовски быстро делаются дела.

– Мы только принимаем ваше предложение, – ответил Смок.

– Ладно. Тащите бумагу, пишите договор, твердый и нерушимый! – воскликнул Уайльд Уотер.

Смок составил бумагу, согласно которой Уайльд Уотер изъявлял согласие принять любое количество поставленных ему яиц по десять долларов за штуку, при условии, если полученные им авансом две дюжины яиц помогут ему помириться с Люсиль Эрол.

Уайльд Уотер уже взялся за перо, чтобы расписаться на контракте, но вдруг остановился.

– Постойте, – сказал он. – Я покупаю только хорошие яйца.

– В Клондайке нет тухлых яиц, – фыркнул Малыш.

– Все равно, если я найду тухлое яйцо, вы вернете мне десять долларов, которые я вам за него заплатил.

– Ладно, – согласился Смок.

– И я съем все тухлые яйца, которые вы вернете, – прибавил Малыш.

Смок вставил в контракт слово «хорошие». Уайльд Уотер мрачно расписался, получил обусловленный аванс – две дюжины яиц, натянул рукавицы и открыл дверь.

– До свидания, бандиты, – прорычал он и хлопнул дверью.

5

На следующее утро Смок был свидетелем сцены, разыгравшейся у Славовича. Он сидел в качестве гостя за столиком Уайльда Уотера, рядом со столиком Люсиль Эрол. Все разыгралось буквально так, как она предсказывала.

– Еще не достали яиц? – жалобно спросила Люсиль официанта.

– Никак нет, мэм, – ответил тот. – Говорят, кто-то скупил все яйца в Доусоне. Мистер Славович пытался купить хоть несколько штук, специально для вас, но тот, кто скупил их, не уступает ни одной штуки.

Таково было положение дел, когда Уайльд Уотер кивком подозвал хозяина и, положив ему руку на плечо, заставил его нагнуться.

– Слушайте, Славович, – прошептал он хрипло. – Вчера вечером я послал вам две дюжины яиц. Где они?

– В погребе, за исключением шести штук, которые я держу для вас наготове.

– Они мне нужны не для себя, – прохрипел Уайльд Уотер, еще больше понижая голос. – Сварите их и поднесите мисс Эрол.

– Я лично займусь этим, – ответил Славович.

– И не забудьте – с приветом от меня, – закончил Уайльд Уотер, выпуская из тисков плечо ресторатора.

Очаровательная Люсиль Эрол все еще растерянно смотрела на ломтики ветчины с картофельным пюре, лежавшие перед ней на тарелке, когда к ней подошел Славович и поставил на стол два яйца в мешочке.

– Привет от мистера Уайльда Уотера, – донеслось до соседнего столика.

Смок не мог не признаться, что сцена была разыграна ею замечательно: радостная краска, молниеносно вспыхнувшая на ее лице, естественный поворот головы, невольная улыбка, с трудом подавленная чувством собственного достоинства, и затем снова решительный поворот головы в сторону ресторатора.

Смок почувствовал, как обутая в мокасин нога Уайльда Уотера лягнула его под столом.

– Будет ли она есть? Вот в чем вопрос! Будет ли она есть их? – шептал гигант в смертельной тоске.

Скосив глаза, они увидели, что Люсиль Эрол с минуту поколебалась, чуть было не отодвинула тарелки, но наконец поддалась искушению.

– Я беру яйца, – сказал Уайльд Уотер Смоку. – Договор будет выполнен. Видели вы ее? Видели? Она почти улыбнулась. Я знаю ее. Дело сделано! Еще два яйца завтра – и она простит меня и вернется. Не будь ее здесь, я бы пожал вам руку, Смок, – так я вам благодарен! Вы не бандит, вы – филантроп.

6

Смок, ликуя, вернулся к себе в хижину на холме; к вящему своему изумлению, он застал дома Малыша в черном отчаянии, за пасьянсом «пустынник»; Смок давно уже заметил – когда товарищ его раскладывал «пустынника», это означало, что мир поколебался в своих основах.

– Молчи! Не разговаривай со мной! – были первые слова, которыми он встретил Смока.

Впрочем, он скоро немного отошел и разразился потоком слов.

– Все пропало! – выкрикнул он. – Дело лопнуло! Завтра во всех распивочных будет продаваться херес с яйцами по доллару за стакан. Во всем Доусоне не найдется ни одной голодающей сиротки, которая не будет валяться брюхом на яйцах. Как бы ты думал, на кого я наскочил? На человека с тремя тысячами яиц – понял? С тремя тысячами яиц, привезенными из Сороковой Мили.

– Басни, – усомнился Смок.

– Хороши басни! Я видел яйца. Человека зовут Готеро – длинный такой голубоглазый верзила, француз из Канады. Сначала он спросил тебя, а потом отвел меня в сторону и нанес мне удар прямо в сердце. Он, оказывается, узнал о нашей афере с яйцами и заволновался. Он знал, что на Сороковой Миле имеется три тысячи яиц, немедленно отправился туда и купил их. «Покажите мне их», – сказал я ему. И он показал. Его сани и два индейца-погонщика стояли внизу у дамбы – на том самом месте, где они остановились по приезде из Сороковой Мили. А на санях лежали ящики из-под мыла – небольшие деревянные ящики из-под мыла.

Мы вытащили один из них на ледяную гору посередине реки и вскрыли его. Яйца! Полным-полно яиц, переложенных опилками! Смок, мы пропали! Нас обыграли. Знаешь, что он имел бесстыдство сказать мне? Что он отдает их нам по десяти долларов за штуку. Знаешь, что он делал, когда я уходил от него? Писал объявление о продаже яиц. Он сказал, что первую очередь уступает нам, по десятке, до двух часов дня, и если мы к этому времени не придем, то он вздует рынок выше небес. И еще сказал, что, вообще говоря, он не делец, но тут сразу понял, что это выгодно, как только увидел… меня и тебя, насколько я понимаю.

– Ладно, – бодро сказал Смок. – Надень рубашку и дай мне минутку подумать. Все, что в настоящий момент требуется, это – быстрота и натиск. Я заполучу сюда к двум часам Уайльда Уотера на предмет приемки яиц. А ты тем временем купи у Готеро его яйца. Попробуй поторговаться. Впрочем, если ты заплатишь по десять долларов за штуку, Уайльд Уотер должен будет принять их от нас по той же цене. Если ты сможешь купить их дешевле – тем лучше, тогда мы еще заработаем. Ну, беги! Доставь их сюда не позднее чем к двум часам. Возьми у полковника Бови собак и запряги в наши сани. Помни – ровно к двум!

– Послушай, Смок, – крикнул Малыш Смоку, спускавшемуся с холма. – Не взять ли тебе зонтик с собой? Я не буду удивлен, если к твоему приходу начнется яичный дождь.

Смок нашел Уайльда Уотера в салуне.

– Должен предупредить вас, что мы набрали еще некоторое количество яиц, – сказал Смок после того, как Уайльд Уотер изъявил согласие прийти к нему в два часа с золотым песком и учинить расчет.

– Вам больше везет на яйца, чем мне, – признался Уайльд Уотер. – Ну-с, так сколько же у вас теперь яиц? И сколько золотого песку я должен притащить к вам?

Смок справился со своей записной книжкой.

– Согласно вычислениям Малыша, у нас в данный момент имеется три тысячи девятьсот шестьдесят два яйца. Помножьте на десять…

– Сорок тысяч долларов! – взревел Уайльд Уотер. – Вы говорили, что там что-то около девятисот штук. Это – убийство! Я не пойду на это.

Смок вытащил из кармана договор и указал на «платеж по приемке».

– Никаких указаний насчет количества яиц тут нет. Вы изъявили согласие платить по десять долларов за каждое сдаваемое нами яйцо. Что ж, мы достали еще яиц, а договор есть договор. Хотя, по правде сказать, Уайльд Уотер, мы до сего дня понятия не имели об этих трех тысячах яиц. Нам пришлось купить их для укомплектования партии.

В течение долгих пяти минут напряженного молчания Уайльд Уотер боролся с собой и, наконец, нехотя сдался.

– Я влопался, – коротко сказал он. – Яйца так на меня и сыплются. Чем скорее я выберусь из этой истории, тем лучше. А то дело кончится яичным обвалом. Я буду у вас в два часа. Но сорок тысяч долларов!

– Всего только тридцать девять тысяч шестьсот двадцать, – поправил его Смок.

– Это двести фунтов золотого песку, – продолжал неистовствовать Уайльд Уотер. – Мне придется взять упряжку.

– Мы дадим вам нашу, чтобы забрать яйца, – великодушно предложил Смок.

– А куда я их помещу? Куда я их дену? Ну ладно! Я буду у вас. Но пока я жив, я в рот не возьму яйца.

В половине второго с яйцами Готеро прибыл Малыш, увеличивший из-за крутого подъема в два раза количество собак.

– Мы заработаем почти вдвое больше, – сказал он Смоку, когда они устанавливали ящики внутри хижины. – Я предложил ему по восемь долларов, и он, выругавшись по-французски, согласился. Стало быть, по два доллара чистой прибыли на каждом яйце, а всего их три тысячи. Я заплатил ему сполна. Вот расписка.

Пока Смок вытаскивал весы для золотого песка и делал прочие приготовления, Малыш занимался вычислениями.

– Вот она, предусмотрительность! – торжествующе воскликнул он. – У нас прибыли двенадцать тысяч девятьсот семьдесят долларов. И притом без всякого ущерба для Уайльда Уотера. Он получает мисс Эрол. И, кроме того, все яйца. Необыкновенно выгодное дело! Никто не в накладе.

– Даже Готеро заработал двадцать четыре тысячи, – рассмеялся Смок, – конечно, за вычетом себестоимости яиц и перевозки. А если Уайльд Уотер захочет продолжать дело, то он тоже заработает.

Ровно в два часа стоявший на страже Малыш увидел поднимающегося на холм Уайльда Уотера. Уотер вошел в хижину с хмурым и деловитым видом.

– Давайте сюда яйца, пираты, – начал он. – И, начиная с этого дня, никогда не упоминайте при мне о яйцах, если вам дорога жизнь.

Все трое начали тщательно подсчитывать первую, смешанную партию. Отсчитав две сотни, Уайльд Уотер неожиданно разбил одно яйцо о край стола.

– Эй! Бросьте! – заметил Малыш.

– Мое это яйцо или нет? – зарычал Уайльд Уотер. – Плачу я за него десять долларов или нет? Я не намерен покупать кота в мешке. Когда я выкладываю по десять кругляшек за яйцо, то я хочу знать, что я покупаю.

– Я могу съесть его, если вы хотите, – ехидно предложил Малыш.

Уайльд Уотер посмотрел на яйцо, понюхал его и покачал головой.

– Нет, Малыш, не стоит. Яйцо прекрасное. Дайте-ка мне чашку. Я сам съем его за ужином.

И еще три раза Уайльд Уотер разбивал для проверки яйца и клал их в стоявшую подле него чашку.

– На две штуки больше, чем вышло у вас, Малыш, – сказал он, когда подсчет был закончен. – Девятьсот шестьдесят четыре, а не шестьдесят два.

– Ошибся, стало быть, – добродушно согласился Малыш. – Мы засчитаем их для ровного счета.

– Могли бы и уступить, – злобно заметил Уайльд Уотер. – Давайте их сюда. Девять тысяч шестьсот двадцать долларов. Сейчас я заплачу. Пишите расписку, Смок.

– Отчего не сосчитать остальные, – сказал Смок, – и не заплатить за все сразу?

Уайльд Уотер покачал головой.

– Я не мастер считать. Лучше уж каждую партию отдельно, чтобы не было недоразумений.

Он подошел к своей шубе и вытащил из ее боковых карманов два мешка с золотым песком, напоминавшие своей длиной и округлостью болонские колбасы. Когда платеж за первую партию был окончен, в мешках осталось песку не больше чем на несколько сот долларов.

На стол был взгроможден первый ящик из-под мыла, и начался новый счет. Отсчитав сотню, Уайльд Уотер сильно стукнул яйцо о край стола. Оно не треснуло.

– Здорово замерзло, – заметил он, ударяя еще сильнее.

Он поднял яйцо, и двое остальных увидели, что там, где оно ударилось об стол, скорлупа его обсыпалась мельчайшими осколками.

– Гм, – сказал Малыш. – Я думаю, оно должно было замерзнуть, раз его тащили сюда с Сороковой Мили. Его не разобьешь и топором.

– Я все-таки за топор, – сказал Уайльд Уотер.

Смок принес топор. Уайльд Уотер нацелился и искусным ударом опытного дровосека расколол яйцо пополам. Внутренность яйца едва ли можно было назвать удовлетворительной. Вещая дрожь пробежала по телу Смока. Малыш оказался более храбрым. Он поднес половинку яйца к носу.

– Запах вполне хороший, – сказал он.

– Но вид зато скверный, – ответил Уайльд Уотер. – Да и как оно вообще может пахнуть, когда запах его давно уже замерз вместе со всем остальным. Подождите минутку.

Он положил обе половинки на сковородку и поставил последнюю на горячую плиту. Воцарилось молчание. Все трое ждали, расширив ноздри и напряженно втягивая воздух. Мало-помалу по комнате начало распространяться явственное зловоние. Уайльд Уотер не считал нужным разговаривать. Молчал, несмотря на всю свою самоуверенность, и Малыш.

– Выкиньте его! – крикнул Смок, задыхаясь.

– К чему? – спросил Уайльд Уотер. – Придется проверить всю партию.

– Только не здесь, – прохрипел Смок, преодолевая тошноту. – Разрубите их, – достаточно будет взглянуть, на них. Выбрось его, Малыш! Выбрось его! Фу!

Ящик за ящиком вскрывались; яйцо за яйцом выхватывалось наудачу и рубилось надвое. И яйцо за яйцом свидетельствовало о том же безнадежном, непоправимом гниении.

– Я не стану требовать, чтобы вы съели их, Малыш, – осклабился Уайльд Уотер. – Ну-с, что касается меня, я отсюда моментально убираюсь. Договор на хорошие яйца. Если вы дадите мне собак и сани, я увезу эти, пока они тоже не испортились.

Смок помог ему нагрузить сани. Малыш сел за стол и начал раскладывать «пустынника».

– Скажите-ка, сколько времени вы держали эту партию? – были прощальные слова Уайльда Уотера.

Смок ничего не ответил и, кинув один-единственный взгляд на погруженного в «пустынника» Малыша, стал выбрасывать ящик за ящиком в снег.

– Скажи-ка, Малыш, – промолвил он кротко, – сколько ты заплатил за эти три тысячи?

– По восемь долларов. Молчи! Не разговаривай со мной. Я умею считать не хуже тебя. Мы потеряли на этом деле семнадцать тысяч долларов – так и запомни, если тебя будут спрашивать. Я подсчитал, пока жарилось первое вонючее яйцо.

Смок несколько минут соображал что-то, потом снова нарушил молчание.

– Послушай, Малыш. Сорок тысяч долларов весят двести фунтов. Уайльд Уотер взял наши сани и наших собак, чтобы увезти яйца. Он явился сюда без саней. Те два мешка с золотым песком, что он вытащил из кармана, весили фунтов по двадцать каждый. Договор предусматривал наличный расчет за всю партию. Он принес ровно столько песку, сколько требовалось, чтобы заплатить за хорошие яйца. Он ни одной минуты не рассчитывал платить за эти три тысячи. Он знал, что они тухлые. Но откуда он мог знать, что они тухлые? Что ты на это скажешь?

Малыш собрал карты, перетасовал их и отложил в сторону.

– Ха! Что может быть проще! Ребенок – и тот ответит тебе. Мы потеряли семнадцать тысяч. Яйца, которые я купил у Готеро, принадлежали Уайльду Уотеру. Тебе еще что-нибудь угодно знать?

– Да. Почему, во имя здравого смысла, ты не выяснил до платежа, хорошие ли ты покупаешь яйца?

– И на это не трудно ответить. Уайльд Уотер рассчитал игру по секундам. У меня не было времени проверять яйца. Я должен был бешено торопиться, чтобы доставить их сюда к моменту сдачи. А теперь, Смок, позволь мне тоже задать тебе один скромный вопрос. Кто вбил тебе в голову эту гнусную идею о скупке яиц?

Малыш успел разложить шестнадцатого по счету «пустынника», а Смок уже начал готовить ужин, когда раздался стук в дверь. В комнату вошел полковник Бови, молча вручил Смоку письмо и удалился.

– Ты видел его лицо? – взревел Малыш. – Он прямо лопался со смеху. Весь город издевается над нами, Смок! Кончено! Нам нельзя больше носа на улицу высунуть.

Письмо было подписано Уайльдом Уотером. Смок прочел его вслух.

Дорогие Смок и Малыш! Свидетельствуя вам глубокое мое почтение, прошу вас не отказать отужинать со мной сегодня вечером в ресторане Славовича. Будет мисс Эрол, а также Готеро. Мы с ним были компаньонами в Серкл-сити лет пять назад. Он славный парень. Кстати, насчет яиц. Они прибыли в Аляску четыре года назад и тогда уже были тухлыми. Они были тухлыми, когда отбыли из Калифорнии. Они всегда были тухлыми. Они пролежали зиму в Карлуке и зиму в Нутлике и еще зиму на Сороковой Миле, где их продали как лежалые. А нынешнюю зиму они, по-моему, проведут в Доусоне. Не держите их в теплом месте. Люсиль просит передать вам, что мы все вместе хорошо встряхнули Доусон. А за выпивку, по-моему, должны платить вы.

С совершенным почтением ваш друг У. У.

– Hy-c? Что ты скажешь? – поинтересовался Смок. – Мы, разумеется, примем приглашение.

– Одно я скажу, – ответил Малыш. – Уайльд Уотер не пропадет, если разорится. Он чудесный актер – чертовски хороший актер. И еще скажу – моя арифметика никуда не годится. Уайльд Уотер заработал не только свои семнадцать тысяч, но и еще кое-что почище. Мы с тобой подарили ему все хорошие яйца в Клондайке – девятьсот шестьдесят две штуки, да еще два для ровного счета. При этом у него еще хватило нахальства забрать и те, что лежали в чашке. Но вот что я скажу тебе напоследок: мы с тобой опытные и старые золотоискатели. Но когда дело доходит до финансовых операций, тут мы самые жалкие караси, когда-либо попадавшиеся на приманку быстрого обогащения. После этого нам только и остается, что уйти в пустыню; и если ты когда-нибудь заговоришь при мне о яйцах, я тебе больше не компаньон. Понял?