355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джек Корнфилд » Современные буддийские мастера » Текст книги (страница 22)
Современные буддийские мастера
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 01:38

Текст книги "Современные буддийские мастера"


Автор книги: Джек Корнфилд


Жанры:

   

Религия

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 29 страниц)

Дальнейшая практика

До сих пор из нашего объяснения можно было увидеть, что йогин должен сперва приобрести концептуальное знание элементов, чувственных основ, агрегатов и процесса зависимого происхождения. Ему необходимо развить это знание, во-первых, медитируя о дыхании для приобретения сосредоточенности, а затем – или о сознании, как познающей способности, или о чувствах. Развив внимательность к сознанию или к чувствам, он начнёт видеть, как они пребывают в состоянии непрестанных перемен, в состоянии возникновения и ухода.

До этого пункта медитация была направлена на восприятие возникновения и гибели сознания и чувства. Теперь йогин должен вполне осознать тот факт, что все пять агрегатов совместно возникают, совместно существуют и совместно растворяются.

В самом начале, когда имеет место возникновение сознания, агрегат формы внутри органа зрения уже принял участие в его возникновении; одновременно сыграло свою роль и чувство, регистрируя приятное, неприятное, терпимое или нетерпимое, нейтральное, желательное или нежелательное качество. Не остаётся в бездействии и восприятие, потому что оно отмечает или постигает форму, цвет, длину, тон, высоту, скорость и т. д. Для выполнения своей функции выступает вперёд и преднамеренная деятельность, направляя орган зрения к видимым объектам, орган слуха – к звуку, орган обоняния – к запаху, орган вкуса – ко вкусу, осязание тела – к прикосновению, орган ума – к мыслям, идеям и прошлым переживаниям. Можно ясно увидеть, что в любом и каждом явлении одновременно возникают или появляются все пять агрегатов, каждый из которых играет свою роль. Необходимо с особенной силой подчеркнуть тот факт, что все они затем одновременно кончаются. Всё наше тело и ум суть просто пять агрегатов, возникающих и гибнущих вместе в одно и то же время. Поэтому можно видеть, что кроме пяти агрегатов, которые возникают и гибнут в этом процессе, нет никакого постоянного «я», нет «вас», нет «мужчины», «женщины» или «личности».

По мере углубления медитации йогин в конце концов достигнет ступени, на которой воспринимает лишь явления возникновения и исчезновения – и ничего более. Всё, что он познаёт вокруг себя, во всех направлениях и областях, оказывается только этим явлением. Он не видит ничего, относящегося к содержанию чувства или сознания. При возникновении сознания уха он воспринимает только его возникновение и гибель. Сходным образом, когда возникает сознание носа, он воспринимает не его содержание, а только возникновение и гибель. Когда возникают сознание языка, тела и ума, они воспринимаются только как возникновение и гибель.

Во всех физических и психических явлениях то, что он воспринимает, оказывается преходящим, непостоянным и изменчивым. Его восприятие и познание формы, чувства или сознания, как непостоянного и неустойчивого, становятся столь прочными, что внутри него возникает чистое постижение трёх признаков: он видит истину непостоянства, страдания и отсутствия «я». Насыщенный этим постижением, он видит агрегаты такими, каковы они есть в действительности – отталкивающими, отвратительными, омерзительными и ненадёжными, потому что их непрестанно терзают возникновение и гибель. Воспринимая непостоянство в большей степени, он испытывает большее отвращение к агрегатам. Желание или влечение к нынешним или будущим агрегатам ослабевает, когда он переживает душевные муки, вызванные истиной неудовлетворительности, непостоянства и отсутствия «я».

Как раз в этом пункте у йогина преобладает стремление к освобождению от страдания, к тому, чтобы избавиться от кругов перерождения в сансаре. Теперь он созрел для переживания прекращения этого процесса и для высочайшего блаженства – нирваны. Переживание нирваны и мудрость, возникающая из виденья истинной природы агрегатов, устраняет ложные взгляды, в особенности привязанность к идее «я». Когда устранены ложные взгляды, уменьшаются также страсти и самообольщения; тогда цикл зависимого происхождения оказывается разрушен.

Согласно дхарме, возникновение и гибель всего тела и ума есть благородная истина о страдании; познание её есть нирвана. Искоренение привязанности приносит прекращение страдания и окончание процесса рождения, старости, смерти.

Поэтому медитация, или созерцание возникновения и гибели агрегатов, покрывает все четыре благородные истины в целом. Это прозрение есть истинная цель випассаны. Следует как можно скорее начать практику медитации випассаны. Надобно помнить, что этому веку сильного давления неминуемо свойственна опасность болезни и смерти – и соответственно этому медитировать. Практика випассаны есть единственный способ предупредить любые скрытые опасности в следующем рождении и положить конец страданию в самой этой жизни.

ГЛАВА 13. У БА КХИН

У Ба Кхин – мастер медитации и мирянин, был одной из самых необыкновенных фигур нашего времени. Он занялся практикой медитации в возрасте около сорока лет, оставаясь при этом на государственной службе. У Ба Кхин прошел широкую систему обучения под руководством гуру Сайя Тхэт Гьи, хорошо известного бирманского учителя-мирянина, а также освоил практические методы многих типов сосредоточенной медитации, или поглощённости, и выработал наиболее действенную технику для практики медитации випассаны. Эта техника включает проведение ума через всё тело; при этом особенное внимание обращено на постоянно меняющуюся игру ощущений, доступную восприятию.

У Ба Кхин был известен, как чрезвычайно мощный человек, и стиль ею жизни указывает на эту внутреннюю силу. После того, как британцы покинули Бирму, он стал главным казначеем кабинета министров, сотрудником министерского ранга; в это же время он основал в Рангуне Международный центр медитации, где учил дхарме. Фактически в течение нескольких лет после ухода с государственной службы У Ба Кхин не только расширял свой Центр и вёл многообразное обучение дхарме медитации, но также практически оставался главой четырёх департаментов правительства Бирмы.

Полная вовлечённость У Ба Кхина в требования мирской жизни, как главы семьи и выдающегося гражданского служащего, становится очевидной в системе и стиле его наставлений. Он подчёркивает практическую сторону, отдавая ей предпочтение перед теоретическим пониманием дхармы; его метод практики является прямым и интенсивным. Учение У Ба Кхина основано прежде всего на его собственном опыте; поэтому терминология, употреблявшаяся им для того, чтобы описать своё понимание, может показаться неточной, если подходить к ней с позиции наиболее технической терминологии буддизма или современной науки. Это потому, что его по-настоящему не интересовали какие-либо теоретические рамки дхармы; он просто старался найти достаточный перевод своего собственного опыта, чтобы такой перевод мог служить основой наставлений для медитации. Он считал буддизм неким делом, а не предметом разговоров.

Ограничения с визами, введённые в последнее десятилетие, сократили число западных посетителей в Международном Центре медитации, хотя одно время там училось большое их число. Центр состоит из залов и комнат для размещения приехавших учиться медитации; в центральном святилище находится ступа для медитации, где даются наставления и осуществляется руководство медитацией. У Ба Кхин умер несколько лет назад, однако он оставил много учеников, которые сами учат практике випассаны. В Центре наставления даёт мирянка, досточтимая Саияма; жителей Запада, которые приезжают в Рангун, всё ещё ждет очень хороший прием; их обучают весьма тщательно, насколько это позволяет время. Обучение ведётся интенсивным методом; хотя У Ба Кхин учил многим различным системам сосредоточенной медитации, сейчас чаще всего используется внимательность к дыханию в соединении с его практикой прозрения.

Эта специфическая практика состоит в том, что после развития некоторого объёма сосредоточенности внимание систематически проводится по всему телу, и практикующий осознаёт наличествующие в нём физические ощущения. Наблюдая эти ощущения, медитирующий развивает всё более чёткое осознание аниччи, свойства непостоянства. Когда, по словам У Ба Кхина, «активизирована аничча», в психофизическом континууме, которому мы даём название человеческого существа, происходит процесс очищения от скверны. Действующее начало, или способ, этого очищения У Ба Кхин называет ниббана дхату. Природу ниббана дхату трудно описать, потому что здесь перед нами не теоретический, даже не концептуальный аспект. Фактически это переживание; и по мере того, как практикующий всё глубже проникает в природу реальности, наблюдая аниччу и подходя к действительному состоянию непостоянства, возникает другой способ существования, другой «элемент» (буквальное значение слова «дхату»), который на самом глубоком уровне бытия приходит в соприкосновение со скверной и искореняет её. Такова грубая концептуализация процесса, хорошо знакомого У Ба Кхину; его нельзя объяснить, но он доступен переживанию. Собственное описание У Ба Кхина сходным образом оказывается метафорическим:

«С осознанием истины аниччи, непостоянства, а также связанных с ней истин страдания и отсутствия „я“, он (изучающий) развивает в себе то, что мы можем назвать искрящимся светом ниббана дхату; это особая сила, которая рассеивает всяческую нечистоту, все яды, продукты дурных действий, являющиеся источником его физических и духовных болезней. Точно так же, как сгорает зажженное топливо, отрицательные силы (нечистота или яды), находящиеся внутри практикующего, устраняются при помощи ниббана дхату, который он порождает истинным осознанием аниччи в ходе своей медитации… Здесь необходимо сделать предостережение. Когда практикующий разовьёт ниббана дхату, воздействие ниббана дхату на нечистоту и яды внутри его собственного организма создаёт особого рода подъём, который необходимо выдержать. Этот подъём имеет склонность повышать восприимчивость к излучению, трению и вибрации атомных единиц внутри организма».

Это переживание настолько возрастёт в интенсивности, что практикующий может почувствовать, как будто его тело – просто электричество, масса страдания.

«То, что существенно в буддизме, – это постижение проявления и растворения пяти агрегатов. Только с развитием ниббана дхату, следующим за подлинным пониманием аничча, воздействие ниббана дхату на внутреннюю нечистоту создаёт ощущение горения, которое, во всяком случае, не должно продолжаться долго». Следовательно, можно понимать ниббана дхату как силу, порожденную осознанием аниччи, действительным медитативным переживанием непостоянства. Здесь налицо процесс очищения, и этот процесс ведёт медитирующего к переживанию мира нирваны внутри самого себя. Тут – самая суть учения У Ба Кхина.

Есть несколько отдельных прекрасных учителей метода У Ба Кхина, доступных для европейцев и американцев, практикующих медитацию. В Индии это С.Н. Гоенка, мощный учитель в стиле своего гуру У Ба Кхина; за пять лет он, осуществляя руководство десятидневными периодами интенсивной медитации, проинструктировал в области медитации прозрения несколько тысяч жителей Запада. Недавно по Америке путешествовали Роберт Хувер и Рут Деннисон; они руководят периодами интенсивной медитации в приютах, устроенных заинтересованными учениками. Эта практика, как и прочие интенсивные методы, может за короткие промежутки времени привести серьёзных практиков к глубокому прозрению в дхарму. Затем, разумеется, йогину необходимо продолжать процесс интегрирования истины своего прозрения в повседневной жизни.

У БА КХИН
«Существенные элементы практики дхармы Будды»

«Если бы кто-нибудь в битве тысячекратно победил тысячу людей, а другой победил бы себя одного, то именно этот другой – величайший победитель в битве».

Буддизм – это не религия в том смысле, в каком это слово употребляется в словаре, потому что он не центрирован на Боге, как это имеет место во всех других религиях. Строго говоря, буддизм представляет собой систему философии, координированную с кодексом физической и психической морали. В этой системе имеется в виду определённая цель – «угасание страдания и смерти».

Четыре благородные истины, которым учил Будда в своей первой проповеди и которые привели в движение колесо дхармы, составляют основу, где возведена эта система философии. Фактически первые три из этих четырёх благородных истин излагают философию Будды, тогда как четвёртая, истина о восьмеричном благородном пути, являет собой кодекс морали с философской основой и служит средством для достижения упомянутой цели. Эта первая проповедь была произнесена пяти аскетам во главе с Конданной, которые были ранними сотоварищами Будды в поисках истины. Конданна стал первым учеником Будды, достигшим полного просветления.

Теперь мы подходим к четырём благородным истинам. Вот они:

1. Истина о страдании;

2. Истина о происхождении страдания;

3. Истина об угасании страдания;

4. Истина о пути, ведущем к угасанию страдания.

Для того чтобы прийти к полному пониманию фундаментальных понятий философии Будды, делается упор на необходимость постижения истины о страдании. Для разъяснения этого пункта Будда рассматривал проблему под двумя различными углами.

Во-первых, Будда воспользовался рассуждениями и показал своим ученикам, что жизнь – это борьба, это страдание; рождение есть страдание; старость есть страдание; болезнь есть страдание; смерть есть страдание. Но в человечестве столь сильно влияние чувственности, что в нормальных условиях мы склонны забывать о том, чем нам приходится платить за эту чувственность. Задумайтесь только на мгновенье о том, как протекает жизнь до появления ребёнка на свет; как с самого момента рождения ребёнку приходится бороться за существование; какие приготовления он должен пройти перед тем, как встретится с жизнью лицом к лицу; когда же он станет взрослым, ему приходится вести борьбу за существование до последнего вздоха. Поистине жизнь – это страдание. Чем сильнее мы привязаны к личности, тем сильнее страдание. Фактически человек предвидит все свои страдания и горести, которым ему предстоит подвергнуться; но он подавляет предвиденье ради мгновенных чувственных наслаждений, которые суть лишь случайные огоньки во тьме. Не будь этого заблуждения, которое удерживает его от истины, он, несомненно, пробился бы к пути освобождения от циклов жизни, страдания и смерти.

Во-вторых, Будда объяснил ученикам, что человеческое тело состоит из калап, субатомных единиц, каждая из которых умирает сейчас же при появлении. Каждая калапа представляет собой массу, сформированную из следующих природных элементов:

1. Протяжённость (земля);

2. Сцепление (вода);

3. Излучение (тепло и холод);

4. Движение (воздух);

5. Цвет;

6. Запах;

7. Вкус;

8. Питательная сущность.

Всё существующее в этой вселенной, будь то одушевлённые или неодушевлённые предметы, состоит из калап, субатомных единиц; каждая калапа умирает одновременно с рождением. Каждая калапа представляет собой массу, состоящую из восьми основных элементов. Первые четыре суть материальные свойства, преобладающие в данной калапа; другие четыре являются лишь второстепенными, зависящими от первых, возникающими от них. Калапы – это мельчайшие частицы на физическом плане; они всё ещё недостижимы для современной науки. Существо калапа оказывается сформированным только тогда, когда все восемь природных элементов собраны вместе; иными словами, мгновенное сосуществование этих восьми элементов поведения создаёт массу – и создаёт её только на это мгновенье. По размерам калапа в десятки тысяч раз меньше частицы пыли; промежуток жизни калапа составляет мгновенье; а время миганья глаза составляет триллионы таких мгновений. Все эти калапы находятся в состоянии непрерывных изменений, текучести. Изучающий, достигший развития в медитации випассаны, может почувствовать калапы в виде потока энергии. Человеческое тело – это не неподвижное образование, а континуум сосуществования материального агрегата с жизненной силой.

Для того чтобы сделать свои объяснения понятными для нынешнего поколения, я мог бы обратить внимание читателя на описания «содержимого атома» в книге Айзека Азимова «Внутри атома». Он пишет о химических реакциях, непрерывно продолжающихся во всех частях тела живого организма в любое время. Этого должно быть достаточно для понимания той точки зрения, что все предметы, какими бы различными они ни были, состоят из мельчайших частиц, называемых атомами. Как доказано наукой, эти атомы пребывают в состоянии возникновения и растворения, постоянных изменений. В соответствии с этим фактом мы должны принять концепцию Будды о том, что все сложные предметы подвержены изменениям, разрушению, распаду.

Однако в истолковании теории непостоянства Будда начинал с поведения, которое создаёт материю; а материя, известная Будде, представляет собой даже более тонкую материю, нежели атом, открытый наукой сегодняшнего дня.

Для случайного наблюдателя кусок железа представляет собой неподвижную массу. Но ученый знает, что он состоит из электронов, и все они находятся в состоянии непрерывного изменения, текучести. Если так обстоит дело с куском железа, то что же можно утверждать о жизни организма, скажем, о человеке? Изменения, имеющие место внутри человеческого тела, должны быть более бурными. Но ощущает ли человек внутри себя колебательные вибрации? Чувствует ли когда-нибудь учёный, знающий, что всё пребывает в состоянии изменения, – чувствует ли он, что его тело – это всего лишь энергия и вибрации? Каким будет отражённое воздействие на психику человека зрелища, в котором он интроспективно усматривает в своём собственном теле наличие лишь энергии и вибраций? Мы легко можем выпить стакан воды из сельского колодца, чтобы утолить жажду. Предположим, что наши глаза обладают силой микроскопа, – тогда мы, несомненно, не решимся выпить эту же воду, в которой увидим увеличенные микробы. Таким же образом, когда мы приходим к постижению непрерывных изменений внутри себя, аниччи, непостоянства, мы с необходимостью приходим также к пониманию истины страдания вследствие острого ощущения чувства радиации, вибрации и трения атомных единиц внутри тела. Действительно, жизнь есть страдание как во внешней, так и во внутренней сфере. Это видно и при поверхностном рассмотрении, и при рассмотрении конечной реальности.

Когда я говорю, что «жизнь есть страдание», как тому учил Будда, пожалуйста, будьте добры, не шарахайтесь от моих слов с мыслью о том, что если дело обстоит именно так, жизнь оказывается ужасной, что жить вообще не стоит, что буддийская концепция страдания вызывает страх и не оставляет возможности счастливой жизни в разумных условиях. Но что такое счастье? Разве люди во всём мире счастливы при том, чего достигла наука в материальной сфере? Может быть, они иногда находят для себя чувственные удовольствия, но в глубине своего сердца они не испытывают счастья в том, что происходит, в том, что произойдёт дальше, как и в том, что уже произошло. Но почему? Потому что, обладая господством над материей, человек всё ещё не имеет власти над своим умом.

Наслаждение, рождённое чувственностью, ничтожно в сравнении с восторгом внутреннего мира ума, который приобретается в процессе буддийской медитации. Чувственным наслаждениям предшествуют трудности и страдания; такие же тяготы и страдания следуют за этими наслаждениями; чувственные наслаждения подобны расчесыванию зудящего места. В то же время восторг медитации при всех обстоятельствах свободен от затруднений и страданий. Если вы смотрите на дело с точки зрения чувственности, для вас будет трудно понять, на что похожа подлинная радость. Но я знаю, что вы тоже можете почувствовать эту радость, можете ощутить её вкус для сравнительной оценки. Поэтому нет причины предполагать, что буддизм учит чему-то такому, что заставит вас чувствовать себя несчастными в этом кошмаре страдания. Пожалуйста, возьмите от меня эту практику, чтобы она дала вам возможность спасения от нормальных условий жизни; это как бы лотос в пруду кристальной воды, не затрагиваемый окружающим его пламенем. Медитация даст вам тот «внутренний мир», который принесёт удовлетворение: вы не только выходите за пределы сферы «ежедневных затруднений», свойственных этой жизни, но также медленно и надёжно выйдете за пределы ограничений самой жизни, за пределы страданий и смерти.

Откуда же тогда происходит страдание? Будда говорил, что происхождение страдания – это страсть. Если посеяно семя желания, оно вырастает в алчность и умножается в страсти, или в вожделении к власти, или в стремлении к материальным приобретениям. Человек, в котором посеяно такое семя, становится рабом страстей; он автоматически вовлекается в напряжённый труд ума и тела, чтобы не отклониться от их требований; и это продолжается до тех пор, пока не наступит конец. Завершающим результатом, несомненно, должно быть накопление злой душевной силы, порожденной собственными действиями, словами и мыслями, мотивированными свойственными данному индивиду желаниями и гневом.

Таким образом, именно душевные силы действий, или санкхара, влияют с течением времени на каждого человека. Они становятся причиной продолжающегося потока ума и материи, причиной происхождения внутреннего страдания.

Только законченный святой, только арахат способен полностью понять истину страдания. Когда же постигнута истина страдания, автоматически оказываются разрушенными причины страдания; таким образом, человек в конце концов приходит к прекращению страдания и боли. Что является самым важным в понимании дхармы, – так это постижение истины страдания, боли, благодаря процессу медитации в соответствии с путём, установленным Буддой.

Что же тогда такое этот путь, ведущий к угасанию страдания? Этот путь – не что иное, как благородный восьмеричный путь, которому учил Будда в своей первой проповеди. Восьмеричный путь делится на три главных состояния, а именно: добродетель, медитация, мудрость.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю