Текст книги "Спящие города (СИ)"

Автор книги: Джек из тени

Соавторы: Марк Блейн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Ожидание было мучительным, но гоблины не подвели. Мелкие засранцы были неплохими следопытами, это надо было учесть на будущее. Появились они под утро, двигаясь на удивление тихо. Три юрких силуэта выскользнули из-за деревьев и, пригибаясь, начали подкрадываться к костру.

Понаблюдав за двумя «спящими», они начали тихо спорить, что делать. В итоге сам лес нам слегка помог, когда на гоблинов поперла небольшая стая волков и разведчики быстро умотали в город. Представление началось, теперь оставалось только ждать главного зрителя.

* * *

В тот самый момент, когда Клык, подгоняемый яростью и предвкушением лёгкой добычи, выводил свой отряд из северных ворот Миргарда, в южной части города, в лабиринте грязных переулков, началась другая невидимая война.

Кими и её лисицы ждали сигнала. Как только до них донёсся условный крик совы, поданный одним из наблюдателей, они пришли в движение. Десять бесшумных теней, одетых в тёмное, выскользнули из своего убежища, заброшенной пекарни, и разделились на две группы.

Первая группа, состоявшая из четырёх самых быстрых и ловких девушек, направилась к западной стене. Их целью был один из самых крупных складов с продовольствием, принадлежавший банде орка Гора, того самого, что ушёл с Клыком на «охоту». Охрана склада была минимальной, всего два сонных бойца у входа. С ними разобрались быстро и беззвучно. Два коротких взмаха клинков, и тела мешками рухнули в грязь. Пока две лисицы с натугой оттаскивали трупы в тень, две другие уже возились с замком. Через минуту дверь была открыта.

Они не стали ничего взрывать или поджигать, это было бы слишком шумно и привлекло бы ненужное внимание. Кими придумала кое-что поизящнее. Одна из девушек достала из сумки несколько небольших глиняных шариков, начинённых специальным составом, разработанным гномами. Это была гремучая химическая смесь из какой-то дряни, которая при контакте с воздухом начинала адски вонять и дымить.

Четыре таких вонючки полетели вглубь склада, в мешки с мукой и зерном. Эффект был почти мгновенным, склад наполнился едким, удушливым дымом, от которого слезились глаза и перехватывало дыхание. Он не был смертельным, но находиться внутри было невозможно. А главное, быстро впитывался в продукты, делая их непригодными для употребления. Десятки и сотни мешков, запас на несколько недель для всей банды Гора, были уничтожены за пару минут. Лисицы, зажав рты мокрыми тряпками, выскользнули со склада и растворились в ночи. Тревогу подняли только через полчаса, когда смрад дошёл до ближайших казарм, но было уже поздно.

Вторая группа, которую вела сама Кими, направлялась к самому сердцу этого гадюшника, центральной площади, где были распложены клетки и загоны с рабами. Это была самая опасная часть плана, площадь охранялась круглосуточно, не меньше сотни бойцов из разных банд.

Но и здесь у Кими был свой план. Пока основная группа пряталась в руинах дома с видом на площадь, двойка устроила диверсию в противоположном конце города. Они подожгли пустующую конюшню, принадлежавшую банде Шрама. Сухое сено и дерево вспыхнули, как порох. Огонь, раздуваемый ветром, быстро перекинулся на соседние строения.

В городе поднялся переполох. Крики «Пожар!», звон набатного колокола, панические вопли. Большая часть охраны с площади, в том числе и люди Шрама, которые отвечали за этот сектор, бросились туда, тушить огонь и спасать своё барахло.

Именно этого и ждала Кими. Молча подав знак, шесть теней выскользнули из своего укрытия. Они двигались максимально быстро, используя каждую тень и закоулок. Оставшаяся на площади охрана, отвлечённая пожаром, заметила их слишком поздно. Бой был коротким и жестоким. Клинки сверкали в свете далёкого пожара, перерезая глотки, вспарывая животы. Через две минуты у клеток не осталось ни одного живого охранника.

– Быстрее! – скомандовала Кими, подбегая к самой большой клетке, в которой, сбившись в кучу, сидели женщины и дети.

Одна из лисиц, специалист по замкам, принялась за работу. Щелчок, ещё один, и тяжёлый замок со стуком упал на землю.

– Выходите! Быстро! И тихо! – прошептала Кими, распахивая дверь.

Пленники, ошарашенные и напуганные, не двигались, глядя на неё с недоверием.

– Мы поможем вам сбежать! – добавила другая девушка. – Только без криков и стонов, живо!

В глазах людей блеснула надежда, они, толкаясь и помогая друг другу, начали выходить из клетки. Лисицы, выстроившись живой цепью, направляли их в узкий переулок, ведущий прочь от площади. Но в этот момент со стороны дворца раздались крики. Нездоровое движение на площади все же заметили, несколько десятков мародёров, привлечённых шумом на площади, бежали к ним, размахивая оружием.

– Уводите людей! – крикнула Кими трём своим подчиненным. – Мы их задержим!

Она и ещё две лисицы развернулись, чтобы встретить врага…

С крыши соседнего дома раздался тихий свистящий звук. И один из мародёров, бежавший впереди, вдруг споткнулся и упал, сжимая руками горло, из которого торчала чёрная стрела. За ним упал второй, третий…

Асаи, который после организации «наживки» для Клыка вернулся к городу, не мог оставить лисиц без прикрытия. Он и пятеро его лучших стрелков заняли позиции на крышах, окружающих площадь. И теперь, словно ангелы смерти, посылали свои бесшумные стрелы в толпу мародёров.

Под прикрытием этого хаоса произошло то, что окончательно превратило этот вечер в кровавую баню. Заместитель Клыка, орк по имени Вард, который остался в городе за главного, пытался навести порядок. Он стоял посреди площади, размахивая огромным топором, и орал на своих подчинённых, пытаясь собрать их в один отряд.

И в этот момент Асаи, который ждал именно этого, подал знак своему лучшему снайперу. Тот, не торопясь, натянул тетиву своего мощного лука, недавно усиленного рунами. Стрела, со специальным наконечником, сорвалась с тетивы и вошла орку точно в незащищённый доспехом бок, под самую руку.

Рык взревел от боли и ярости, выдернул стрелу, но было уже поздно. Здоровяк сделал несколько шагов и рухнул на колени, захлёбываясь кровью.

Смерть заместителя главного вожака стала последней каплей. Банды, и до этого враждовавшие между собой, окончательно потеряли голову. Люди Шрама, видевшие, как их товарищей убивают, решили, что это месть со стороны людей Гора за сожжённый склад. Они, с яростными криками, бросились на них, началась резня. Площадь, ещё недавно бывшая просто рынком рабов, превратилась в арену для гладиаторских боёв, где каждый дрался против каждого.

А под шумок этой бойни Кими и её девочки, прихватив с собой ещё пару десятков освобождённых пленников из других клеток, благополучно скрылись в ночи.

* * *

Лес вокруг нас, казалось, затаил дыхание. Даже ночные птицы, обычно такие горластые, притихли, чувствуя напряжение, которое буквально висело в воздухе. Я лежал на влажной, пахнущей прелью земле. С вершины холма, не отрываясь, смотрел в окуляр подзорной трубы. Сердце стучало глухо и ровно, как метроном, отсчитывая последние минуты перед началом представления.

Внизу всё было готово, теперь всё зависело от Клыка, его самолюбия и ярости.

Первыми появились его гончие, мелкие гоблины. Они выскользнули из леса на противоположном склоне лощины, целая толпа, не меньше тридцати. Двигались они уже не так осторожно, как ночью. Уверенность в том, что добыча рядом, а за спиной большая сила, предавала им смелости. Разведчики быстро сбежали вниз, окружили потухший костёр, тыкая копьями в пустые мешки, обнюхивая землю, как собаки.

А через несколько минут из леса вывалилась основная масса. Клык не поскупился, взяв на «охоту» своих лучших головорезов. Впереди, тяжело топая, шли орки, закованные в разномастную, но прочную броню, с огромными топорами и щитами. За ними, более пёстрой и неорганизованной толпой, валили люди Шрама, вооружённые мечами, копьями и арбалетами. Сам Клык ехал в центре этого сброда на огромном вороном коне, окружённый десятком своих личных сопровождающих.

– Они здесь были, вождь! – быстро проговорил гоблин, подбегая к нему и указывая на следы. – Совсем недавно! Испугались и побежали вон в ту сторону!

Он ткнул костлявым пальцем в направлении нашего лагеря. Клык спешился и, подойдя к кострищу, пнул ногой пустую бутылку.

– Свалили, значит, – он усмехнулся, и эта усмешка не предвещала ничего хорошего. – Ну ничего, от меня ещё никто не уходил.

Бывший наемник вскочил на коня.

– Гор! Твои парни идут первыми! Прочесать лес! Я хочу, чтобы к обеду их головы были насажены на пики! Остальные за мной!

Орочья пехота, издав радостный рёв, ринулась в лес, туда, где по их мнению, пряталась испуганная добыча. Остальные, галдя и предвкушая лёгкую расправу, двинулись за ними.

Тишину леса разорвал сухой, трескучий грохот. Это был звук, который гномы Брунгильды ласково называли «подарок лесоруба». Десятки мин и растяжек, которые мы с вечера установили по обеим сторонам тропы, срабатывали все чаще, чем больше народу Клыка втягивались в наши поиски. Некоторые мины весили по несколько килограмм. Сотни стальных шариков хлестали по плотной толпе загонщиков. Марк, который приказал прихватить со складов обеспечения в рейд все это хозяйство, теперь с торжеством смотрел на своего заместителя, который в Каменном Круге долго крутил пальцем у виска.

Эффект был ожидаемым. Первые ряды просто смело, как будто их скосили невидимой косой. Крики боли и ужаса смешались с яростным рёвом. Орки, которые ещё секунду назад были уверены в своей неуязвимости, падали на землю, истекая кровью в попытке вытащить из своих тел куски раскалённого металла.

А потом, не давая им опомниться, с обоих склонов, ударили винтовки. Бой, который должен был стать для Клыка лёгкой прогулкой, превратился для его банды в ад. Карательный отряд оказался в огневом мешке. Стрелки Клыка пытались отстреливаться, но стрелы и арбалетные болты беспомощно втыкались в деревья и землю, не причиняя нам почти никакого вреда. Они пытались атаковать, лезть вверх по склонам, но плотный огонь стрелков раз за разом отбрасывал их назад.

Я видел, как Клык, окружённый телохранителями, метался внизу, пытаясь организовать хоть какое-то подобие контроля. Но было уже поздно, его армия, ещё полчаса назад казавшаяся им самим такой грозной, превратилась в паникующее стадо, которое методично расстреливали с двух сторон.

Огонь с нашей стороны стал реже, но точнее. Мы уже не пытались уничтожить всех. Наша задача была другой, измотать и вымотать до предела. Клык, похоже, это понял. Собрав вокруг себя остатки своих самых боеспособных бойцов, он отчаянно рванулся назад, оставляя раненых на милость победителей.

– Пусть уходят! – приказал своим. – Не преследовать!

Я посмотрел на солнце, оно уже стояло высоко. Казалось, прошло не меньше трёх часов непрерывного боя. Хотя, на самом деле, не больше двадцати минут. Усталость и дрожь накатывали на меня все сильнее, как и на всех моих парней. Все же, наши мероприятия отнимали много сил, а действовали в таком темпе уже довольно давно.

Мои гонцы должны были добраться до Боргхольма. Если Урсула выступила сразу, то она может быть здесь в любой момент. Но каждая минута ожидания сейчас казалась вечностью…

Глава 4

Представление шло точно по моему сценарию. Бойцы, рассыпанные по склонам, вели редкий, но точный огонь. Они уже не пытались уничтожить противника, задача была другой, не дать этим ублюдкам ни на секунду почувствовать себя в безопасности. Каждые несколько минут то с одного, то с другого склона раздавался одиночный выстрел, и очередной мародёр, выскочивший из-за дерева в поисках лучшей позиции, падал в грязь, захлёбываясь собственной кровью.

Я видел, как Клык, этот самопровозглашённый король отбросов, пытается собрать своих людей, что-то им кричит, размахивая мечом. Но его отряд, ещё несколько часов назад казавшийся ему непобедимой силой, превратился в стадо обезумевших от страха животных. Они жались к земле, прятались за деревьями и трупами своих же товарищей, боясь поднять голову. Орки, чья ярость в ближнем бою была легендарна, здесь, под методичным, безличным огнём винтовок, оказались беспомощны, как дети. Они не видели врага, не могли ринуться на него в своей безумной атаке, только умирали один за другим от невидимой, но неотвратимой смерти.

– Они готовы, командир, – раздался рядом тихий голос Асаи. Снайпер лежал рядом со мной, так же не отрываясь, наблюдая за противников. – Ещё полчаса такой обработки, они либо сдадутся, либо сойдут с ума.

– Нам не нужны пленные, – так же тихо ответил ему, не отрываясь от окуляра. – И сумасшедшие тоже. Нам нужно, чтобы вожак побежал. Побежал обратно в свою нору, разнося панику и ужас.

Я перевёл трубу на самого Клыка, он метался у подножия склона, окружённый десятком своих самых верных телохранителей. Он был в ярости, я видел это даже на расстоянии, по тому, как он размахивал руками, как срывался на крик. Он не мог понять, как его, великого и ужасного Клыка, так легко загнали в ловушку. Всё ещё верил, что против него действует лишь небольшая горстка наглецов, и эта вера его и погубит.

– Пора, – сказал, опуская трубу. – Дайте сигнал, пусть валят.

Асаи молча кивнул и, приложив два пальца ко рту, издал тихий, едва уловимый свист, похожий на крик ночной птицы. И почти сразу же огонь с нашей стороны прекратился. Тишина, наступившая после перестрелки, давила на уши, казалась неестественной и зловещей.

Клык и его люди замерли, не веря своему счастью. Они ждали, прислушиваясь, пытаясь понять, что происходит. А потом, когда прошла минута, другая, и ни одного выстрела так и не последовало, они, наконец, поверили, что их оставили в покое. Клык, собрав вокруг себя остатки своего отряда, человек сто, не больше, отдал приказ к отступлению. Они отходили, оглядываясь, таща за собой раненых, всё ещё пытаясь сохранить остатки боевого порядка.

Я смотрел, как эта жалкая, потрёпанная колонна выбирается на дорогу и, ускоряя шаг, движется в сторону Миргарда. План сработал идеально. Теперь в городе знали, что в лесу любого ждёт смерть.

– Они проглотят наживку, – уверенно сказал Асаи, убирая свою винтовку в чехол.

– Уже проглотили, – поправил его. – Теперь осталось дождаться, когда леска натянется.

Я снова посмотрел на солнце, оно уже перевалило за полдень. Усталость, которую я до этого не замечал, подгоняемый адреналином, теперь навалилась всей своей тяжестью. Мышцы ныли, глаза слипались. Все мои бойцы, которые почти сутки провели на ногах, были вымотаны до предела. И это ожидание, давило на нервы куда сильнее, чем любой бой.

– Командир, – раздался тихий голос одного из наблюдателей, который лежал на краю холма. – Движение с юга.

Сердце пропустило удар, именно оттуда, со стороны степей, я ждал подмогу. Я снова припал к трубе, наводя её на дальние холмы, которые едва виднелись на горизонте. Сначала я ничего не видел, лишь марево, поднимавшееся от нагретой земли. Но потом я заметил его облако пыли.

– Асаи, – мой голос был спокоен, но внутри всё сжалось в тугой комок. – Удвоить посты. Если это тёмные…

Я не договорил, он и без меня всё понял. Если это тёмные эльфы, которых каким-то неведомым образом занесло в эти земли, то мы в дерьме, в полном и окончательном. Мой маленький отряд против полноценной армии, это даже не смешно.

Мы ждали, и эти несколько часов показались мне вечностью. Облако пыли приближалось, и вот уже можно было разглядеть авангард, чуть позже ближе к нам мы увидели конные разъезды. И когда я, наконец, смог сфокусировать на них оптику, то облегчённо выдохнул. Это были орки, огромные фигуры на лохматых степных лошадях. А над ними развевался знакомый флаг, чёрный волк на красном фоне, знамя Урсулы.

Я смотрел, как из-за холмов, одна за другой, появляются сотни. Они шли ровными, слаженными колоннами, и от их мерного шага слегка подрагивала земля. Они не пытались скрываться, наоборот, шли в открытую, демонстрируя свою силу и мощь.

Когда авангард подошёл к нашему лесу, я спустился с холма. Урсула, как я и ожидал, ехала впереди, на своём огромном боевом коне. Рядом с ней, на более скромной лошадке, ехал Гром, который, видимо, решил лично сопроводить этот «небольшой» карательный отряд.

Увидев меня, Урсула спрыгнула с коня и, раскинув руки, пошла мне навстречу. Её лицо расплылось в широкой радостной улыбке.

– Ну, здравствуй, дорогой! – произнесла орчанка, заключая меня в свои объятия. Я думал, у меня хрустнут рёбра. – Соскучился по настоящей войне? А то, я слышала, ты тут в лесу с какими-то оборванцами в прятки играешь.

– Я тоже рад тебя видеть, Урсула, – прохрипел, высвобождаясь из её хватки. – И вы как раз вовремя. Представление вот-вот начнётся…

Клык, вернувшись в город, был похож на зверя, которому вырвали клыки и когти. Потеря ударного отряда в дурацкой лесной стычке, унизительное бегство, всё это стало для него последней каплей. Он заперся в своём дворце и, как доносила Кими, глушил вино бочками, развлекаясь тем, что периодически избивал своих подчинённых.

А в городе царил хаос. Банды Гора и Шрама, понёсшие самые большие потери, открыто роптали. Сожжённый склад, пожар в конюшнях, смерть заместителя вожака, всё это они ставили в вину Клыку и его безрассудной вылазке. Атмосфера в городе накалилась до предела. Ещё немного, и они бы вцепились друг другу в глотки без всякой нашей помощи. Но я не собирался ждать. Под покровом ночи три тысячи моих бойцов взяли Миргард в полукольцо. Мы заняли все господствующие высоты, перекрыли основные дороги.

Когда Клык, наконец, протрезвел и его дозорные, наконец, заметили нас, было уже поздно. Паника, которая началась в городе, была неописуемой. Они метались по стенам, как тараканы на раскалённой сковородке, кричали, стреляли в воздух. Они видели перед собой не горстку партизан, а настоящую армию, которая смотрела на них с безразличной безжалостностью.

И тут Клык совершил свою последнюю, фатальную ошибку. Вместо того чтобы запереться в городе и попытаться организовать оборону, он решил прорываться. Видимо, надеялся, что его отчаянная атака сможет пробить наши заслоны и даст ему шанс уйти. Бывший наемник собрал всё, что у него было, около полутора тысяч самых отмороженных головорезов, и бросил их на прорыв через северные ворота.

– Они идут, – доложил наблюдатель. – Именно там, как передала госпожа Кими.

Я стоял на том же холме, который теперь стал моим командным пунктом. Рядом со мной, скрестив руки на груди, стояла Урсула.

– Глупец, – усмехнулась орчанка, глядя на высыпающую из ворот толпу. – Он что, серьёзно думает, что сможет прорваться через моих парней?

– Он в отчаянии, – пожал плечами. – А отчаяние редко бывает хорошим советчиком.

– Огонь!

Мой голос, усиленный небольшим артефактом, прозвучал резко и отчётливо, как удар хлыста. И в тот же миг тишину разорвал оглушительный, слитный грохот. Тысяча винтовок выплюнула свои смертоносные заряды. Первые ряды атакующих мародёров, которые неслись вперёд с яростными криками, просто смело. Люди, орки, гоблины падали, спотыкались, врезались друг в друга, превращая стройную, как им казалось, атаку в кровавую, хаотичную свалку. Пули рвали плоть, дробили кости, пробивали насквозь разномастные доспехи, которые не давали никакой защиты от такого плотного огня. Крики ярости сменились криками боли и ужаса.

Снова грохот, и ещё одна волна смерти прокатилась по рядам атакующих. Они дрогнули, атакующий напор резко иссяк. Те, кто был в задних рядах, инстинктивно пытались повернуть назад, укрыться за спасительными стенами города, но натыкались на тех, кто, ослеплённый яростью и страхом, всё ещё пытался прорваться вперёд.

А потом в дело вступили орки Урсулы.

– Вперёд! За Железного Вождя! – раздался её зычный крик, который, казалось, заставил содрогнуться сами холмы.

Сотни орков, которые до этого сидели в засаде на флангах, ринулись в атаку. Штурмовики врезались в смешавшиеся, дезорганизованные ряды мародёров, как стальной таран в гнилое дерево. Началась резня, орки, ведомые Урсулой, давно уже не были просто толпой берсерков, бойцы действовали слаженно и грамотно. Работали, прикрывая друг друга щитами, отсекая небольшие группы врагов и методично их уничтожая. Удар топора, разваливающий шлем и череп. Взмах молота, превращающий грудную клетку в кровавое месиво. Короткий, точный выпад меча в незащищённое горло. Они были машинами для убийства, доведёнными до совершенства моими тренировками и их природной яростью.

Мародёры, которые ещё полчаса назад считали себя хозяевами жизни, теперь умирали, как скот на бойне. Они пытались сопротивляться, но их индивидуальное мастерство, каким бы оно ни было, оказалось бесполезно против организованной, дисциплинированной силы.

Я наблюдал за этим с холодным, отстранённым спокойствием. Мой план работал, как часы. Но я знал, что это ещё не конец. Главный зверь, Клык, всё ещё был жив. Я видел его, окружённый своими телохранителями, отчаянно рубился в самом центре свалки, пытаясь пробить себе дорогу. Он был хорошим бойцом, это я должен был признать. Его огромный двуручный меч сверкал в воздухе, оставляя за собой кровавые росчерки. Но наемник был обречён.

– Асаи, – повернулся к своему верному убийце, который всё это время стоял рядом. – Возьми своих парней, пора заканчивать.

Я не мог просто стоять и смотреть. Это было моё сражение, моя месть за тех несчастных, которых они мучили в этом городе. И я должен был поставить в этой истории точку лично. Мы спустились с холма и, обойдя основное месиво, зашли мародёрам с фланга. Нас никто не заметил, все были слишком заняты, пытаясь выжить под натиском орков.

Клык и его десяток телохранителей отбивались от наседавших на них орков. Они встали спина к спине, образовав небольшой островок отчаяния посреди бушующего моря битвы.

– Эй, Клык! – крикнул я, перекрикивая шум боя.

Он обернулся, его лицо, залитое потом и кровью, было искажено яростью. Увидев меня, он опешил, а потом его глаза сузились.

– Так это ты – прорычал он. – Призрак…

– Я не призрак, – усмехнулся в ответ. – Но я тот, кто пришёл за твоей никчёмной душой.

Он взревел и, отшвырнув в сторону одного из орков, бросился на меня. Его телохранители попытались последовать за ним, но наткнулись на залп моих «Ястребов». Клык нёсся на меня, как разъярённый бык, размахивая своим огромным мечом. Удар был страшной силы, он рассчитывал разрубить меня пополам. Но я не стал с ним фехтовать. Вместо этого я просто шагнул в сторону, уходя с линии атаки, и, когда он по инерции пролетел мимо, выхватил из кобуры револьвер.

Грохот выстрела потонул в шуме битвы. Пуля ударила Клыка в спину, чуть ниже лопатки. Он споткнулся, выронил меч и, пролетев ещё пару шагов, рухнул на колени. Он попытался обернуться, посмотреть на меня, но сил уже не было. Я подошёл к нему и, приставив ствол револьвера к его затылку, сказал:

– Передавай привет в аду всем тем, кого ты замучил.

Выстрел, тело Клыка дёрнулось и обмякло. Смерть вожака стала последней точкой. Сопротивление мародёров окончательно сломалось. Те, кто ещё мог, бросили оружие и пытались сдаться. Но орки Урсулы пленных не брали.

Через час всё было кончено. Поле перед северными воротами Миргарда было усеяно телами, больше полутора тысяч трупов. Потери с нашей стороны были минимальны.

– Зачистить город! – скомандовал, перезаряжая револьвер.

Мы не стали ждать, войска, перешагивая через трупы, двинулись к открытым воротам Миргарда. В городе оставалось ещё около пятисот мародёров, те, кто не решился пойти на прорыв. Увидев, что стало с их товарищами, они потеряли всякую волю к сопротивлению.

Бой в городе был коротким. Мы шли от дома к дому, от квартала к кварталу, методично вычищая эту клоаку. Некоторые пытались отстреливаться из окон, но их быстро подавляли стрелки. Другие запирались в домах, но двери вышибали таранами, и орки устраивали внутри кровавую баню. Мы не брали пленных. Приказ был один: уничтожить всех. Эта зараза не должна была расползтись по окрестным землям.

К вечеру город был полностью под нашим контролем. Последние очаги сопротивления подавлены. Я стоял на центральной площади, той самой, где ещё вчера были клетки с рабами. Сейчас она была пуста, клетки сломаны, а бывшие пленники, около полутора тысяч человек, были собраны в бывших казармах городской стражи под охраной моих легионеров.

Солдаты уже начали свою мрачную работу. Они стаскивали трупы в огромные кучи, чтобы потом сжечь. Заливали водой и песком лужи крови. Город, ещё недавно бывший разбойничьим гнездом, медленно, со скрипом, возвращался к подобию порядка. В этот момент ко мне подбежал один из моих офицеров.

– Мой герцог, разведка докладывает! – его лицо было взволнованным. – С запада к городу приближается ещё один крупный отряд! Около тысячи человек!

– Это банда Чёрного Грифа, так его называют пленники – пояснил офицер. – Одна из самых крупных и жестоких, возвращаются из набега. И ведут с собой новую партию пленников.

– Всем занять позиции на стенах – скомандовал я. – Быстро! Устроим гостям тёплый приём.

* * *

Я стоял на вершине главной надвратной башни и, прищурившись, смотрел на дорогу, вьющуюся между холмами. Мои солдаты, как муравьи, сновали по стенам, занимая позиции. Усталость, казалось, испарилась, сменившись предвкушением. Сегодня будет поставлена жирная точка в истории этого гадюшника.

– Они не заподозрят? – рядом со мной, так же вглядываясь в даль, стояла Урсула. Её доспех был забрызган кровью, но в глазах горел всё тот же огонь.

– Не должны, – покачал головой. – Они возвращаются домой с добычей, предвкушают пьянку и делёж. Последнее, о чём они думают, это засада в их собственном логове.

План был прост до гениальности в своей жестокости. Мы готовили для них спектакль. По моему приказу, несколько десятков орков, переодевшись в лохмотья убитых мародёров, вышли за ворота и изображали бурную деятельность. Таскали какие-то ящики, ругались, размахивали руками. На стенах, на самых видных местах, мы оставили несколько таких же «ряженых», которые лениво переговаривались и время от времени прикладывались к флягам. Город должен был выглядеть так, как будто в нём всё по-старому.

И вот они появились, длинная растянувшаяся колонна. Впереди ехали всадники, около сотни, громко смеясь и распевая похабные песни. За ними брела пехота, а в центре, окружённая плотным кольцом охраны, шла унылая толпа новых пленников. Человек пятьсот, не меньше. Грязные, измождённые, они едва переставляли ноги, и их подгоняли ударами плетей.

Когда авангард подошёл к воротам, один из «ряженых» на стене лениво махнул им рукой.

– Эй, Грифы! С добычей! Клык будет доволен!

– А то! – крикнул в ответ их предводитель, коренастый мужик с бородой, заплетённой в косички. – Привели свежего мясца! Готовьте бочки с вином, сегодня будем гулять!

Ворота, которые мы предусмотрительно не стали закрывать, были открыты настежь. Колонна, ничего не подозревая, начала втягиваться в город. Они шли, галдя и толкаясь, предвкушая отдых, прямо в пасть смерти. Я ждал, мои пальцы стиснули рукоять сигнального пистолета. Нужно было, чтобы внутрь вошёл последний. Чтобы мышеловка захлопнулась.

Они всё шли и шли. Всадники, пехота, пленники, арьергард… Наконец, хвост колонны скрылся за воротами.

– Сейчас!

Механизм закрытия ворот, который гномы предусмотрительно смазали и починили, сработал безупречно. Две огромные, окованные железом створки с оглушительным грохотом сошлись, отрезая мародёрам путь к отступлению. В тот же миг на стенах, как из-под земли, выросли сотни моих бойцов. Легионеры с винтовками, несколько расчетов с пулемётами.

Мародёры, оказавшиеся запертыми на узкой улице, ведущей от ворот к центральной площади, замерли. Их пьяные улыбки сползли с лиц, уступив место недоумению, а затем и откровенному ужасу. Они смотрели на стены, на сотни направленных на них стволов, и, кажется, до них начало доходить.

– Огонь!

Улица превратилась в мясорубку. Люди и орки, запертые в узком пространстве, без возможности укрыться или отступить, умирали десятками. Крики смешивались с грохотом выстрелов, создавая чудовищную симфонию смерти. Пленники, которых они вели, сбились в кучу в центре улицы, и, на удивление, мои стрелки, несмотря на хаос, умудрялись вести огонь так, чтобы не задеть их.

Я опустил револьвер, дым от пороха медленно рассеивался, открывая картину тотального уничтожения.

– Чисто сработано, – кивнула рядом Урсула.

Я ничего не ответил, просто смотрел вниз. На ещё одну гору трупов, которую мы создали. На ещё почти тысячу спасённых жизней. Такова была арифметика этой войны. Чтобы спасти одних, нужно было безжалостно уничтожать других. Мои солдаты уже спускались со стен, чтобы закончить работу. Добить раненых, собрать трофеи, освободить новых пленников. Конвейер смерти и спасения работал без сбоев.

Я повернулся и пошёл прочь с башни. Дел было ещё много, требовалось организовать лазарет для бывших рабов, накормить их и опросить. Нужно было решить, что делать с этим городом, который теперь стал моим по праву сильного. Поздно вечером, когда последние пожары были потушены, а город погрузился в тишину, нарушаемую лишь стонами раненых и командами патрулей, я снова стоял на стене. Рядом, кутаясь в плащ, стояла Урсула.

– Впечатляет, – тихо сказала орчанка, глядя на тёмные улицы, где ещё несколько часов назад кипела бойня. – Ты превратил этот город в их общую могилу.

– Они сами её себе вырыли, – ответил, не оборачиваясь. – Я лишь помог им лечь в неё поудобнее.

– Что теперь? – спросила Урсула.

– Теперь, – я, наконец, повернулся к ней. – Теперь мы заберём отсюда всё, за чем пришли. И превратим этот город мёртвых в наш новый форпост. В плацдарм для будущего наступления на восток.

– А пленники? Две с половиной тысячи голодных измученных ртов. Что будешь делать с ними?

– Они не пленники. – поправил её. – Если захотят, могут стать моими новыми поддаными, помогут мне построить здесь новый мир.