Текст книги "Спящие города (СИ)"

Автор книги: Джек из тени

Соавторы: Марк Блейн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

Новость разнеслась по замку, а затем и по столице, со скоростью лесного пожара. Сначала я хотел придержать информацию, оценить риски, подготовить почву. Но, увидев, как засияло лицо Элизабет, когда я дал согласие на официальное объявление, понял, что не имею на это права. Ей, как и всему этому измученному войной герцогству, нужна была хорошая новость. Нужен был символ надежды.

И столица взорвалась.

Я отдал приказ, и по всему городу, от кафедрального собора до маленьких приходских церквушек, ударили колокола. Этот звон, поначалу тревожный и настораживающий, быстро сменился на праздничный, ликующий перезвон. Люди высыпали на улицы, не понимая, что происходит. Но когда глашатаи, взобравшись на бочки и ступени ратуши, начали срывать голоса, выкрикивая благую весть о будущем наследнике, город сошёл с ума.

Начались стихийные празднования. Торговцы выкатывали на улицы бочки с дешёвым вином и элем, трактирщики разливали выпивку по дико спекулятивной цене, из окон домов вывешивали старые, выцветшие знамёна дома Вальдемар. Атмосфера всеобщей тревоги, которая висела над столицей последние месяцы, сменилась чувством облегчения и надежды.

Я смотрел на это из окна замка, и мой цинизм снова брал верх. Ведь прекрасно понимал, что радуются они не столько самому факту рождения ребёнка, сколько тому, что он символизирует. Стабильность и преемственность власти. Конец эпохи междуцарствия и неопределённости. Появление наследника означало, что новая династия, династия «Железного Герцога», как меня уже начали называть на основных территориях, и его ледяной герцогини, укореняется. И это было мощнейшим политическим заявлением.

Я отдал приказ казначейству выделить деньги на официальные гуляния.

– Два дня, – сказал своему фискалу, тощему, как жердь, счетоводу, которого я вытащил из долговой ямы и сделал своим личным кошельком. – Чтобы на каждой площади стояли столы с едой и питьём. Чтобы вино лилось рекой за счёт герцога.

Счетовод побледнел, прикидывая в уме убытки, но слова поперёк не сказал. Он знал, что я не разбрасываюсь деньгами. Это не была безумная щедрость, а просто очередная инвестиция в лояльность простого народа. И эта инвестиция работала.

Но была и другая сторона медали. Старая аристократия, те самые бароны, графы и маркизы, что ещё вчера утром пытались выторговать у Элизабет кусок Диких Земель пожирнее. Сейчас, когда их выпустили из-под домашнего ареста, они сидели в своих городских особняках и скрипели зубами.

Лира, которая за это время успела перетрясти всю прислугу, докладывала, что в салонах царит уныние, переходящее в тихую ярость. Появление наследника ставило жирный крест на всех надеждах. Они-то думали, что после смерти старого герцога, в условиях войны, можно будет растащить герцогство по кускам. Что молодая, неопытная герцогиня, вышедшая замуж за безродного мужика, долго не продержится.

А теперь всё, игра окончена. Наследник, в жилах которого текла кровь древнего рода Вальдемар и, как они считали, варварская кровь непонятно кого, был полностью легитимен. Это был фундамент новой власти, и этот фундамент они уже не могли расшатать. Кислые рожи, которые я представлял себе, читая донесения Лиры, были для меня лучшей наградой. Победа, одержанная не на поле боя, а в спальне. И от этого она была ещё слаще.

Первые дни я почти не отходил от Элизабет. Врач был прав, её состояние медленно, но верно улучшалось. Сильный магический дар ребёнка всё ещё тянул из неё силы, но теперь, когда причина была ясна, лекари знали, что делать. Специальные отвары, укрепляющие жизненную энергию, диета, богатая редкими ингредиентами, и главное покой.

Я сидел у кровати часами, просто держал её за руку, пока Элизабет спала. Я рассказывал ей о том, что происходит в городе, о своих планах по реорганизации армии, о новых чертежах паровых машин, которые прислала Брунгильда. А супруга слушала, и в её глазах было то спокойствие и умиротворение, которого я не видел в них никогда. Война, политика, интриги, всё это отступило на второй план. Сейчас она была просто женщиной, которая носила под сердцем нашего ребёнка.

Но идиллия не могла длиться вечно. На третий день Элизабет, уже заметно окрепшая, сама выгнала меня из своих покоев.

– Иди, – сказала супруга, и в её голосе снова зазвенели привычные стальные нотки. – У тебя дела. Герцогство не может ждать, пока я тут нежусь в постели. Аристократы уже воют от безделья и строят новый план-капкан. Развей их скуку, дорогой!

Элизабет была права, праздник заканчивался, наступали будни. И в этих буднях мне предстояло сыграть новую для себя роль, роль герцога и почти отца. А эта роль, как я чувствовал, будет посложнее, чем командование армией.

* * *

Тронный зал был полон. Часть окон открыты, но воздух все равно был пропитан запахом дорогих духов, дорогого алкоголя и плохо скрываемой неприязни. Я сидел на этом проклятом стуле, который здесь гордо именовали троном, и чувствовал себя идиотом в карнавальном костюме. Громоздкое, неудобное кресло из резного дуба, обитое алым бархатом, было создано не для того, чтобы в нём сидеть, а для того, чтобы внушать трепет. Но трепета я не чувствовал. Только боль в заднице и дикое желание встать, размять затёкшие ноги и послать всю эту публику к чёртовой матери.

Передо мной, выстроившись в длинную очередь, стояла вся знать герцогства, от древних, как дерьмо мамонта, графов до новоиспечённых баронов, получивших свои титулы за службу в армии. Они шли один за другим, отвешивали низкие поклоны, рассыпались в льстивых поздравлениях и вручали подарки. Мне, и моей Элизабет, которая, хвала богам, всё ещё была прикована к постели и избавлена от этого цирка.

Я принимал поздравления, коротко кивая в ответ на витиеватые речи, и мысленно презирал большуя часть из них. Я видел этих крыс насквозь. Каждую фальшивую улыбку, каждый заискивающий взгляд, за которым пряталась ненависть и зависть. Эти разодетые в пух и прах павлины в своих пышных, цветастых камзолах, париках и кружевах, смотрели на меня, как на грязь, прилипшую к сапогу. Но кланялись, низко, до хруста в старых костях. И от этого зрелища я получал какое-то извращённое удовольствие.

Контраст между ними и новой знатью был разительным. Мои люди, те, кому дала титулы и власть Элизабет, выглядели иначе. Инженеры, офицеры, купцы, на них были утилитарные, практичные мундиры и сюртуки тёмных тонов. Никаких кружев и бантов. Новые дворяне не рассыпались в комплиментах, их поздравления были короткими и деловыми, а во взглядах было уважение. И это стоило дороже всех сокровищ герцогской казны.

Я сидел, кивал, изредка вставлял какое-нибудь односложное «благодарю», и боролся с желанием достать нож и начать чистить ногти. И тут я увидел Лиру.

Лисица вошла в зал не через главный вход, а из боковой двери, ведущей во внутренние покои. И её появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Все разговоры мгновенно стихли, головы, как по команде, повернулись в сторону девушки.

Моя главная шпионка и кинжал в тени, сегодня была не в своём привычном облегающем кожаном костюме. На ней было ослепительно красивое шёлковое платье цвета ночного неба, усыпанное крошечными серебряными искрами, словно звёздами. Волосы убраны в высокую, сложную причёску, открывая длинную, изящную шею. Никаких масок, никаких капюшонов. Только прекрасное лицо и глаза, в которых плясали опасные огоньки. Она не шла, а плыла по залу, и за ней тянулся шлейф едва уловимого аромата экзотических цветов.

Лира держалась с таким достоинством, с такой врождённой грацией, что любая из присутствующих здесь графинь на её фоне выглядела, как торговка с рынка. Это был настоящий вызов.

Лира подошла к подножию трона и, проигнорировав ошарашенные взгляды аристократов, не стала кланяться, а исполнила глубокий реверанс. Затем поднялась и посмотрела мне прямо в глаза, хитро, едва заметно, улыбаясь. Затем обошла трон и встала у меня за спиной, чуть справа. Заняла место, которое по протоколу предназначалось для супруги или ближайшего советника.

Зал замер в гробовой тишине. Это был не просто намёк, скорее удар кувалдой по остаткам традиций. Я не только сидел на троне их герцогства, но и держал подле себя, на глазах у всей знати, кицуне! Представительницу «низшей» расы, которую они презирали, но которую тайно желали. Это был плевок в лицо, и каждый это прекрасно понимал. Кислые рожи старой аристократии приобрели оттенок гнилой сливы.

Я мысленно усмехнулся. Этот ход был рискованным, но гениальным в своей наглости. И я знал, кто его автор.

– Это её идея? – утвердительно прошептал, не поворачивая головы.

– Чья? – так же тихо ответила Лира, её тёплое дыхание коснулось моего уха.

– Элизабет.

Лира на мгновение замолчала, и я почувствовал, как она удивлённо вскинула брови.

– Угадал, – наконец, прошептала лисица. – Умная у тебя жена, Железный, очень умная.

Я не ответил. Элизабет, даже будучи прикованной к постели, продолжала вести свою игру. Герцогиня понимала, что сейчас, когда она временно выбыла из строя, мне нужна была поддержка. И Элизабет не побоялась выставить на всеобщее обозрение свою «соперницу», превратив её в своего союзника, показав всем, что это не клубок ревнивых змей, а единый кулак.

Приём продолжился, но атмосфера изменилась. Теперь все взгляды были прикованы не только ко мне, но и к Лире. Аристократы, проходя мимо, бросали на неё косые, полные ненависти и любопытства взгляды. Но никто не осмелился сказать ни слова. Они боялись, как меня, так и этой загадочной, опасной женщины, которая стояла за моей спиной, словно молчаливая тень.

Я почувствовал, как напряжение, давившее на меня, начало спадать. Присутствие Лиры, её уверенность и наглая, хищная грация, придавали мне сил. Я больше не чувствовал себя одиноким на этом дурацком троне. Но, как оказалось, это был ещё не конец представления.

* * *

Во второй половине этого утомительного светского раута, когда я уже начал клевать носом от монотонного потока льстивых речей, двери тронного зала снова распахнулись. И на этот раз в зал вошли те, кого здесь ждали меньше всего.

Первой шла Урсула, моя боевая подруга, привыкшая к запаху крови и лязгу стали, сегодня была неузнаваема. Вместо своего привычного боевого доспеха из чернёной стали, на ней было платье⁈ Простое, но добротное, из тёмно-зелёного сукна, перехваченное на талии широким поясом с серебряной пряжкой. Её длинные, иссиня-чёрные волосы, обычно заплетённые в тугую косу, были распущены и свободно падали на плечи. Она выглядела странно. Дико, непривычно, но, чёрт побери, красиво. В ней чувствовалась первобытная, необузданная сила, которую не могло скрыть никакое платье. Орчанка шла, высоко подняв голову, и её тяжёлый, уверенный шаг эхом отдавался в наступившей тишине. За ней, неся огромный, завёрнутый в медвежью шкуру свёрток, шли двое её самых рослых воинов, одетых в парадную броню.

А следом за Урсулой шла Брунгильда. Гномка, мой главный инженер и технический гений, тоже была в платье. В тёмно-бордовом, из плотного бархата, с вышитыми по подолу золотыми рунами. Её огненно-рыжие косы были уложены в сложную корону на голове, и это придавало ей сходство с какой-то древней королевой гномов. Лицо Брунгильды было, как всегда, серьёзным и сосредоточенным. Гномка не обращала внимания на удивлённые взгляды, её интересовал только я. За ней шагали двое гномов в сверкающих доспехах, неся между собой массивный, окованный сталью сундук.

Обе, и Урсула, и Брунгильда, явно были не в своей тарелке. Дамы привыкли к кузням, походным лагерям и полям сражений. Этот зал, с его позолотой, гобеленами и напудренными аристократами, был для них чужим и враждебным. Но они держались с достоинством воинов и королев, пришедших отдать дань уважения своему союзнику.

Барышни подошли к трону. Сначала вперёд вышла делегация орков. Представитель старейшин кланов, морщинистый, одноглазый орк с седой бородой, вышел вперёд и, ударив кулаком в грудь, произнёс короткую речь. Он говорил о союзе, о крови, пролитой вместе, и о надежде на будущее, которую принёс новый наследник.

Затем двое воинов развернули свой свёрток и положили его к подножию трона. Это была шкура огромного пещерного медведя, чудовища, которое, по слухам, могло одним ударом лапы снести стену дома. Шкура была белоснежной, без единого изъяна, а на ней, тускло поблёскивая, лежали два огромных, изогнутых клыка, оправленных в серебро. У орков такой подарок считался высшим знаком уважения и признанием силы.

Следом подошла делегация гномов. Брунгильда сама шагнула вперёд.

– Мы приветствуем будущего наследника дома Вальдемар и желаем ему крепости стали и мудрости рун -голос гномки был ровным, без тени подобострастия. Её воины поставили перед троном сундук и с лязгом откинули крышку.

В зале прошёл вздох изумления. Сундук был доверху набит золотыми слитками чистейшей пробы, на каждом из которых стояло клеймо казначейства гномов. А поверх золота, на алом бархате, лежало ожерелье. Произведение искусства, от которого захватывало дух. Крупные, идеально огранённые алмазы, переплетённые с сапфирами, на тонкой сверкающей цепочке. Такое украшение стоило, как целое баронство.

Подарки орков и гномов, своей первобытной мощью и баснословной ценой, на фоне тех безделушек, что принесли местные скряги-аристократы, выглядели, как подарки королей. Это был ещё один удар по самолюбию старой знати. Демонстрация того, что мои «варварские» союзники богаче и щедрее, чем все они, вместе взятые.

А потом произошло то, что окончательно похоронило надежды многих из присутствующих. Урсула и Брунгильда, закончив с официальной частью, не вернулись к своим делегациям. Они подошли ко мне, каждая, с несвойственной им сдержанностью, коротко, почти целомудренно, чмокнула меня в щёку. А потом, не сговариваясь, встали по обе стороны от Лиры, у меня за спиной. Три представительницы разных рас, разных культур и разных миров.

Это был натуральный транспарант с огромными, огненными буквами, гласивший: «Вот она, новая власть. Вот он, новый мир».

Лояльные мне дворяне и вожди, прибывшие из Степи и Диких Земель, восприняли это как общественное подтверждение нашего союза, как гарантию будущего. В глазах я видел одобрение и уверенность. Они поставили на меня, и я не подвёл.

Глава 18

С момента того странного, пафосного и до одури выматывающего приёма прошёл месяц. Месяц, который по местным меркам, наверное, можно было назвать отпуском. Ха! Отпуск… В моём понимании, это рвануть куда-нибудь на Алтай, с палаткой, рюкзаком и ящиком во… тушёнки. Чтобы вокруг ни души на сто километров, только тайга, река и комары размером с небольшую птицу. А здесь «отпуском» назывался период, когда ты не спишь с револьвером под подушкой, ожидая, что в дверь вот-вот вломятся убийцы, а просто сидишь у кровати беременной жены, торгуя лицом в столице и пытаясь не сойти с ума от безделья.

Я совмещал приятное с полезным. Герцогиня, хоть и не подавала виду, была откровенно счастлива моему почти круглосуточному присутствию. Супруге это было нужно, чувствовать, что я рядом, что этот хрупкий мир, который мы строили на костях и пепле, не рухнет, пока Элизабет вынашивает нашего ребёнка. А для меня это была возможность немного выдохнуть, привести мысли в порядок и напугать местных аристократов до усрачки. Дальше злобный смех, уносящийся эхом в темноту…

Эффект моего постоянного присутствия в замке был потрясающим. Дворяне, которые раньше роились в приёмных, как мухи над мёдом, теперь шарахались от герцогского замка, будто там поселилась бубонная чума. Количество желающих выпросить себе халявный кусок земли в новых поселениях сократилось до нуля. Слухи, которые, я уверен, распускала Лира, о том, что молодой герцог лично проверяет прошения и иногда, в плохом настроении, отправляет особо наглых просителей на передовую, копать траншеи, работали лучше любых указов.

Но однажды утром эта лафа кончилась. Элизабет, уже заметно окрепшая и вернувшая себе часть своего ледяного аристократического блеска, с обворожительной улыбкой усадила меня за стол в кабинете старого герцога. А потом слуги начали заносить бумаги. Стопки пергаментов, гроссбухи, отчёты, прошения… Через полчаса я сидел заваленный этой макулатурой по самую шею. От количества бумажек я просто охренел, но смирился со своей участью. Отпуск окончен, начались трудовые будни.

– Ты должен быть в курсе дел, дорогой, – ласково проворковала супруга, целуя меня в макушку. – Ты правитель, а не просто солдат.

– Можно я кого-нибудь расстреляю вместо этих бумажек? – жалобно спросил у Элизабет.

– Привыкай. – улыбнулась супруга.

– Ты хотела сказать, превозмогай – буркнул ей в ответ, вытаскивая наугад бумажку из ближайшей стопки.

К вечеру, когда у меня от цифр и витиеватых формулировок уже плыло в глазах, подтянулись и остальные нахальные дамочки. С отчётами, разумеется.

Первой, без стука, как и подобает хозяйке всех местных кузниц, ввалилась Брунгильда. На ней был её обычный рабочий комбинезон, перепачканный сажей, но Бруни не парилась, ей было абсолютно пофиг, с каким ужасом служанки смотрят на следы от ботинок, которые они оставляли на полу. Гномка, молча, швырнула на угол моего стола несколько тяжёлых свитков с чертежами.

– Я тоже рад тебя видеть, дорогая, – горестно вздохнув, приветствовал гостью.

– Новые лесопилки в предгорьях Синих гор, – без предисловий начала грозная лолька, тыча пальцем в схемы. – Паровой привод, дисковая пила новой конструкции. Производительность на тридцать процентов выше, отходов меньше. Запустили три, ещё пять на подходе. Лес гонят такой, что любо-дорого смотреть. Корабельная сосна, будет из чего строить речной флот, когда до него руки дойдут.

Брунгильда развернула следующий свиток.

– Доменные печи. Увеличили объём, изменили систему подачи воздуха. Качество стали выросло. Вот отчёт из оружейных мастерских, – она шлёпнула на стол ещё один пергамент. – Стволы для винтовок теперь выдерживают больше выстрелов, разрывов почти нет. И по поводу нового парового двигателя… Я тут подумала, если изменить конструкцию котла и добавить рунный теплообменник…

Я слушал её, кивал, задавал уточняющие вопросы, а сам думал о том, что эта женщина настоящее сокровище. Смотреть на Бруни было гораздо приятнее, чем на прокуренную бороду какого-нибудь столетнего дедка.

– Хорошая работа, Бруни, – сказал, когда гномка закончила. – Продолжай в том же духе. Подумай над стандартизацией деталей. Чтобы любой узел можно было заменить в полевых условиях.

Гномка коротко кивнула, сгребла свои чертежи и так же бесцеремонно, как и вошла, собиралась покинуть кабинета. Я даже не сомневался, что она сейчас пойдёт не спать, а в кузню, воплощать в металле очередную идею. Заодно решил слегка сделать день менее томным.

– Кстати, прекрасно выглядишь! Даже в этом мешке на заклепках – как бы между делом сказал уже в спину.

Гномка замерла, затем медленно повернулась, смотря на меня с подозрением.

– Ты тоже ничего так смотришься за этим складом бумажек – сказала Бруни.

– Может, прогуляемся сегодня вечером, поужинаем вместе? То синее платье тебе очень к лицу – продолжил нагнетать.

Было видно, как крутятся шестеренки в этой головушке, при этом гномка продолжала меня изучать, выискивая подвох.

– А затем продолжим в более тихой обстановке… – я покрутил рукой в воздухе для наглядности.

– Хорошо, муж мой – кивнула Бруни, нервно сглотнув. – Я тогда пойду, надо закончить тела… То есть дела! – и лихо развернувшись на каблуках вышла за дверь.

Через пару мгновений я услышал грохот разбитой вазы и быстрый удаляющийся топот. А затем зашла Урсула, которая с удивлением смотрела вслед убегающей гномке. Орчанка была в простых кожаных штанах и рубашке, без лишних украшений.

– Рекруты, – коротко бросила она, останавливаясь перед столом, но все еще посматривая в сторону двери. – Третий набор, две тысячи голов. Обучение закончили.

– Потери? – спросил, отрываясь от бумаг.

– Восемнадцать человек, – ответила Урсула. – Двенадцать тел переломались на полосе препятствий. Шестеро на учениях с боевой стрельбой, естественный отбор.

– Как уровень подготовки?

– Выше, чем у предыдущих, – в глазах Урсулы мелькнул огонёк профессиональной гордости. – Сержанты, которых ты прислал, знают своё дело. Эти уже не крестьяне с винтовками. Дисциплина, слаженность, огонь ведут грамотно. Готовы к отправке на границу.

– Добро, – сказал, делая пометку на листе. – Готовь их к переброске. И начинай работать со следующим набором. Увеличь нагрузку, война не будет ждать, пока они научатся правильно наматывать портянки.

Урсула молча кивнула в знак согласия и, развернувшись, направилась к двери. Но все же любопытство взяло вверх. Мой внутренний спор с самим собой закончился выигрышем.

– А чего с Бруни? – как бы без интереса спросила орчанка, подойдя к небольшому столику и наливая себе воды. – Ускакала как пони.

– Да вот, решили провести вечер вместе – скучающим голосом ответил воительнице. – Все как ты не любишь, платья, свечи, луна…

– Чего это не люблю! – возмутилась Урсула, тут же заливаясь краской.

Я уставился на нее, как удав на очень большого кролика, отчего орчанка покраснела еще больше. Какие все мнительные, оказывается. Но, с другой стороны, Урсула выглядела очень мило с этим своим смущенным лицом.

Я беззастенчиво пялился на нее, пока Урсула наливала себе воды.

– Может, как-нибудь вечером, станцуешь для меня, как тогда? – сделал контрольный выстрел.

Орчанка поперхнулась, ошалело посмотрев на меня.

– Наверное, мне тоже нужно новое платье – прокашлявшись, произнесла Урсула, буравя меня взглядом.

– Кто-то сказал платье? – бодрым голосом спросила Элизабет, заходя в кабинет, смущая орчанку еще больше. Взяв за руку Урсулу, потащила ее из кабинета, многообещающе посмотрев на меня.

Последней, уже когда за окном сгустились сумерки, и слуга зажёг в кабинете фонари, в комнату бесшумно, как тень, скользнула Лира. Она не стала, как остальные, вываливать на стол отчёты. Лисица грациозно опустилась в кресло напротив, закинула ногу на ногу и посмотрела на меня с ленивой, но довольной улыбкой.

– Устал, дорогой? – промурлыкала хвостатая.

– Есть немного, – потёр уставшие глаза. – Такое чувство, что я не герцогством управляю, а пытаюсь запустить с нуля оборонный завод размером со страну.

– У тебя неплохо получается, – Лира достала из складок платья маленький серебряный портсигар, который я ей когда-то подарил, и закурила тонкую, ароматную сигариллу. – Империи строятся не только на полях сражений, но и в таких вот душных кабинетах.

Она выпустила в потолок струйку ароматного дыма.

– У меня новости из Торвальда, – голос лисы стал серьёзным, деловым. – Наши живые куклы-марионетки денно и нощно трудятся на благо Короны и жителей города. И, разумеется, на наше благо.

Я подался вперёд, забыв об усталости. Торвальд, наш плацдарм в землях Лангра, сейчас был для меня не менее важным, чем дела в герцогстве.

– Рассказывай.

Лира хитро улыбнулась, и я понял, что сейчас услышу что-то интересное. Лира сделала ещё одну глубокую затяжку, кончик её сигариллы на мгновение вспыхнул в полумраке кабинета, как красный глаз хищника. Дым, пахнущий вишней и чем-то неуловимо– приятным, заполнил комнату, смешиваясь с запахом старого пергамента и воска. Она не спешила, наслаждаясь моментом, растягивая паузу, как опытный рассказчик перед самой интересной частью истории.

– Как я и говорила, наши живые куклы-марионетки денно и нощно трудятся во славу Короны, – повторила лисица, и в её голосе зазвучали откровенно насмешливые нотки. – Мэр Ульрих, этот мешок с салом и амбициями, оказался на удивление способным учеником. Показательные порки и казни на рыночной площади возымели нужный эффект. Город вздохнул с облегчением, криминал забился по щелям, а налоговые поступления в нашу, – она сделала многозначительную паузу, – то есть, в королевскую казну, выросли вдвое.

Я хмыкнул, откидываясь на спинку кресла. Спектакль, который мы разыграли в Торвальде, судя по всему, удался на славу.

– Но, как и следовало ожидать, – продолжила Лира, стряхивая пепел в массивную бронзовую пепельницу, – натура взяла своё. Наш мэр, видимо, решил, что он самый умный. Через десять дней после того, как мы надели на него браслет, он попытался его снять.

– Идиот, – констатировал я. Брунгильда ясно объясняла принцип действия этих гномьих поделок.

– Не то слово, – Лира усмехнулась, и в полумраке её глаза блеснули нехорошим огоньком. – Судя по тому, что рассказали мои девочки, которые приставлены к нему в качестве «помощниц», зрелище было незабываемым. Он заперся в своём кабинете, взял откуда-то магические кузнечные клещи и… В общем, браслет оказался прочнее, чем его внутренности. Ульрих чуть не выплюнул собственные кишки. Моим девочкам пришлось выламывать дверь и откачивать его с помощью лечебных зелий. Иначе мы бы потеряли такого ценного кадра.

Она сделала ещё одну затяжку.

– Я лично провела с ним воспитательную беседу после этого инцидента. Думаю, он всё понял.

– Как именно ты с ним беседовала? – спросил, уже зная ответ.

– О, это был очень душевный разговор, – промурчала лисица. – Я просто напомнила ему, как звучат его собственные визги, когда кожа на заднице лопается от удара плети. Он оказался на удивление понятливым. Больше попыток не было.

Я покачал головой, методы Лиры были жестокими, но, чёрт возьми, эффективными.

– Что с остальными?

– Полковник фон Гросс превратился в идеального солдата. Сидит в казарме, не пьёт, пишет отчёты и муштрует остатки своего старого гарнизона с таким рвением, будто готовится к параду перед самим королём. А Варек… Варек нашёл себя. Он с таким упоением взялся за восстановление «справедливой торговли» в городе, что гильдия уже перевыполнила план по сборам на квартал вперёд. Кажется, ему даже нравится быть полезным.

– Марионетки, – повторил я. – А что с городом? Уход старой гвардии и зачистка криминала не могли пройти бесследно. Власть не терпит пустоты.

– Ты как всегда прав, дорогой, – кивнула Лира, её лицо стало серьёзнее. – Как только мы вырезали банду Змея и разогнали городскую стражу, в Торвальд потянулись «гости». Мелкие банды из соседних баронств, дезертиры, просто всякий сброд, который прослышал, что в городе стало водиться больше денег, а старая «крыша» куда-то пропала. Первые пару недель было неспокойно. Грабежи на дорогах, попытки подмять под себя торговцев, пара ночных поножовщин.

Я напрягся, любая нестабильность в Торвальде, это прямая угроза нашему плацдарму и, что важнее, портальной арке.

– Мне пришлось вывести часть «нового» гарнизона из города, – беззаботно махнула рукой Лира. – Устроили несколько показательных облав в лесах. Повесили пару десятков особо наглых на деревьях вдоль тракта. Это немного охладило пыл остальных.

– Ты ослабила гарнизон? В городе, который мы только что взяли под контроль? Лира, это было рискованно.

– Не волнуйся, – она лукаво улыбнулась. – Основную работу другие сотни. Пока они изображали бурную деятельность в окрестностях.

– Другие?

– Отряды, которые прошли через портал, – пояснила Лира. – Пять сотен легионеров. Они сейчас расквартированы в нескольких заброшенных фермах и на старых лесопилках в десятке миль от города. Небольшие, мобильные группы, особо не светятся, действуют только ночью. Если требуется, сводим в большой отряд. Работают тихо и безжалостно. За последнюю неделю в лесах вокруг Торвальда бесследно исчезло три крупные банды, около сотни человек каждая. Ни трупов, ни свидетелей, просто пропали. Слухи об этом уже поползли по всем кабакам. Теперь в сторону Торвальда боятся смотреть даже самые отмороженные головорезы. Лес, как говорят местные, стал каким-то нехорошим.

– Ты создала вокруг города «серую зону», – констатировал я.

– Именно, – кивнула Лира, потушив сигариллу. – Теперь никто не сунется в наши владения без приглашения. Город надёжно изолирован, мы полностью контролируем не только все внутри стен, но подступы к нему.

Лисица встала, подошла к моему столу и, обойдя его, присела на подлокотник моего кресла. Её рука легко легла мне на плечо.

– Так что можешь спать спокойно, мой герцог. Твой маленький плацдарм в полной безопасности. Пока что…

Последние два слова она произнесла почти шёпотом, и в её голосе я уловил новые, тревожные нотки. Игривость и насмешка исчезли, уступив место профессиональной озабоченности. Я понял, что самое главное мне оставили напоследок.

– Что значит «пока что»? – я поймал её руку, лежавшую у меня на плече.

Лисица не стала уклоняться от ответа, слезла с подлокотника и, обойдя стол, остановилась у большой карты герцогства и прилегающих земель, которая висела на стене. Её игривое настроение испарилось без следа. Передо мной снова была не кокетливая любовница, а глава моей разведки, собранная и предельно серьёзная.

– Бандиты и мелкий криминал, это всё шелуха, – начала Лира, водя тонким пальцем по карте, очерчивая области к северу от Торвальда. – Это проблема, которую можно решить силой. Но в последние две недели мои люди начали замечать в лесах вокруг города совсем других гостей.

– Вот прям совсем?

– Непонятные и очень мутные личности, – её голос стал тихим. – Они не грабят, не нападают на караваны, просто наблюдают. Мои патрули засекли несколько малых групп в лесах и около ближайших деревень. Пять-шесть человек, не больше. Передвигаются бесшумно, как тени и отлично маскируются.

– Разведка?

– Разведка, – кивнула Лира. – Изучают местность, составляют карты, прощупывают посты гарнизона. Но делают это очень осторожно. Как только понимают, что их обнаружили, просто исчезают. Растворяются в чаще. Мы пытались устроить пару засад, но они уходят, будто заранее знают, где мы их ждём, настоящие профи.

Я вглядывался в карту, в зелёные пятна лесов и извилистые нити дорог. Картина, которую рисовала Лира, была мне до боли знакома.

– Следы? – спросил, хотя уже догадывался, что услышу.

– Практически никаких, – подтвердила Лира. – Но то, что удалось найти моим следопытам, ведёт на север. Туда, – лиса очертила пальцем большой регион, – где заканчиваются земли крупных собственников и начинается мешанина из мелких баронств и ничейных земель. Глухой, дикий край.

Я смотрел на карту, и холодная, неприятная уверенность сжимала внутренности. Дисциплина, скрытность, идеальная маскировка, способность уходить от преследования. Всё это указывало только на одного противника.

– Тёмные, – произнёс я это слово, и оно прозвучало в тишине кабинета, как удар похоронного колокола.

Лира не ответила, но её молчание было красноречивее любых слов.