Текст книги "Марун: Аластор 933"

Автор книги: Джек Холбрук Вэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 6

Когда еще только начинался исп, Эфраим прибыл в управление местной воздушно-транспортной службы и обнаружил, что опередивший его Лоркас уже нанял аэромобиль, не отличавшийся элегантностью – металлическая обшивка местами проржавела, прозрачный купол кабины слегка помутнел, выщербленная отбортовка гондолы двигателя выглядела так, будто ее наскоро выправляли ударами кувалды. Лоркас извинился:

– Ничего лучше нет, но это надежная машина. Владелец уверяет, что двигатель не отказывал ни разу за сто два года службы.

Эфраим скептически обозревал антикварный летательный аппарат:

– Меня мало беспокоит ее внешний вид – лишь бы доставила нас в Шаррод.

– Рано или поздно драндулет развалится – скорее всего, в воздухе. Тем не менее – вы же не хотите карабкаться по горным тропам фвай-чи, держась за хвост норовистого шанка? Пеший путь труден, опасен и займет много времени. Кроме того, такой способ передвижения недостоин вашего высокого звания.

– В том, что вы говорите, есть определенный смысл, – признал Эфраим. – У вас нет другого багажа?

– Все свое ношу с собой! Позвольте, однако, обратить ваше внимание на одну деталь. Почему бы вам не предупредить заранее о своем приезде, чтобы вас приняли, как подобает?

– И чтобы нас сбили по пути?

Лоркас покачал головой:

– Рунам запрещено владеть воздушными транспортными средствами и оружием, способным выводить их из строя – именно по этой причине. Дело в том, что на подготовку официальной встречи кайарха уходит некоторое время и – если я могу взять на себя такую смелость и дать вам совет – торжественная встреча позволит вам произвести правильное впечатление после длительного отсутствия. Чтобы вы не роняли достоинство, я могу связаться с Шарродом от вашего имени, в качестве ассистента.

– Хорошо, пусть будет по-вашему.

– Кто в настоящее время возглавляет тризму – крайке Сингалисса?

– Надо полагать.

Пользуясь видеофоном не менее древним, чем аэромобиль, Лоркас нашел и набрал номер.

На экране появился лакей в черной ливрее с алыми нашивками:

– Отвечает странг Бен-Буфаров. Назовите причину вашего вызова.

– Я хотел бы поговорить с крайке Сингалиссой, – сказал Лоркас. – У меня для нее важное сообщение.

– Вам придется позвонить в другое время. Крайке на совещании, посвященном подготовке церемонии облачения.

– Даже так? И кто же облачается?

– Новый кайарх.

– Кто станет кайархом?

– Канг Дестиан – к нему переходит право наследия.

– И как скоро должна состояться церемония?

– Через неделю, когда кайарх Эфраим будет официально объявлен пропавшим без вести.

Лоркас рассмеялся:

– Будьте добры, сообщите крайке, что церемонию облачения можно отменить – кайарх Эфраим возвращается в Шаррод!

Лакей уставился в экран:

– Не могу взять на себя ответственность за такое извещение.

Эфраим подошел к видеофону:

– Вы меня узнаёте?

– А, ваше могущество![8]8
  «Ваше могущество» – пресный и неточный перевод обращения «цернифер», буквально означающего «источник непреодолимой психической силы», в данном случае исходящей от личности кайарха. Рунический корень «церн» ассоциируется с понятиями стихийной мудрости и безличного превосходства, требующими беспрекословного подчинения.


[Закрыть] Как я могу вас не узнать!

– Доставьте сообщение, переданное его благородием Мато Лоркасом.

– Сию минуту, ваше могущество!

Лакей согнулся в глубоком формальном поклоне и пропал в расплывчатом ореоле послесвечения.

Эфраим и Лоркас вернулись к аэромобилю и забрались в кабину. Пилот бесцеремонно захлопнул купол и нажал на педаль акселератора. Дряхлый аппарат с дрожью и кряхтением поднялся над стоянкой и рывком двинулся вверх и вперед – на восток.

Пилот, представившийся как Тайбер Флоссиг, болтал, обернувшись через плечо и не обращая внимания ни на альтиметр, ни на проносившийся под ними ландшафт – машина пролетела в какой-то сотне метров над Первым эскарпом. Только после этого, будто вспомнив о чем-то давно забытом, пилот ленивым движением руки заставил ее подняться еще метров на триста. Внизу расстилались высокогорные луга – облака отражались в десятках обширных озер, окруженных разрозненными рощицами ивы-ущельницы и горного скавра, чернели одиночные деревья-катафалки с прижавшимися к земле сучковатыми стволами. В полусотне километров к востоку возносились выше облаков обнаженные утесы Второго эскарпа. Обсуждая появившиеся внизу обнажения пород, Флоссиг заявил, что в этих местах часто находят драгоценные камни – турмалины, перидоты, топазы и шпинели, но что их добыча запрещена в связи с предрассудками фвай-чи:

– По их представлениям, это святая земля или что-то в этом роде – в договоре так и сказано. Для них самоцвет не лучше обычного камня, но они чуют человека километров за семьдесят и насылают на него порчу – неизлечимую чесотку, воспаление мочевого пузыря или пятна по всей коже, как на пегом шанке. Так что здесь никто не бывает.

Эфраим указал вперед, на вырастающий грозной стеной эскарп:

– Если вы срочно не подниметесь на полкилометра, через минуту мы разобьемся вдребезги.

– Да-да, – спохватился Флоссиг. – Внушительный хребет, не правда ли? Окажем ему должное уважение. – Аэромобиль стал подниматься с таким ускорением, что у пассажиров душа ушла в пятки, а из гондолы двигателя раздался прерывистый скрежет, не на шутку встревоживший Эфраима:

– Кажется, машина наконец разваливается?

Недоуменно нахмурившись, Флоссиг прислушался:

– Действительно, странный звук – никогда ничего подобного не замечал! Но подумайте сами – если бы вам было столько лет, сколько этой штуковине, у вас тоже в кишках бурчало бы. Старость не радость.

Как только курс летательного аппарата более или менее выровнялся, подозрительные шумы стихли. Лоркас указал на Третий эскарп – до него оставалось еще километров семьдесят:

– Начинайте потихоньку подниматься. Если не перегружать двигатель, до Шаррода мы как-нибудь дотянем.

Флоссиг не возражал – постепенно набирая высоту, аэромобиль приблизился к гигантскому горбу Третьего эскарпа. Под машиной проплывали зазубренные скалы, снежные перевалы и пропасти, изредка перемежавшиеся узкими лесистыми долинами. Величественным взмахом руки Флоссиг предложил страшновато-великолепный пейзаж вниманию своих спутников:

– Сколько хватает глаз, среди бесплодных нагромождений камня и льда практически нет ни души – кое-где ютятся, может быть, десятка два изгоев, бежавших от правосудия или от самих себя. В Порт-Маре преступник долго скрываться не может – здесь его последняя надежда.

Ни Лоркас, ни Эфраим никак не прокомментировали монолог пилота. Аэромобиль нырнул в глубокую расщелину, скользя мимо неровных каменных стен, обступивших с обеих сторон – жестокие порывы ветра бросали аппарат из стороны в сторону. Темное ущелье неожиданно кончилось, и машина полетела над хребтами, ступенчатыми утесами спускавшимися в речные долины. Флоссиг снова описал рукой щедрую дугу:

– Пределы, славные Рунические пределы! Прямо под нами – Вайерд, его стерегут Стражи Молчания... А теперь мы летим над Шеррасом. Видите замок – там, посреди озера?

– Сколько еще до Шаррода?

– Уже близко – вот только через хребет перевалим. На такие вопросы всегда один ответ, хе-хе. И зачем вы собрались в столь неуютные края?

– Из любопытства, допустим.

– Ничего вы от рунов не добьетесь – молчат, как могилы, все до одного. Вот, к примеру, под нами – уже позади, правее – видите городок с высокими деревьями вдоль улиц? Тангвиль – там от силы две-три тысячи человек. Говорят, у кайарха Танжисселя не все дома по женской части – прячет узниц в подземельях, где им кажется, что наступил бесконечный мерк, и наносит визиты в любое время, как только приспичит. За исключением мерка, разумеется, когда он совершает вылазки в город.

– Враки! – пробормотал Эфраим, но пилот его не услышал.

– Остроконечный пик слева – Феркюс...

– Эй! Выше, выше! – завопил Лоркас. – Вы что делаете? Мы об скалу расшибемся!

Флоссиг раздраженно дернул штурвал – машина взмыла по крутой дуге, едва проскочив над утесом, напугавшим Лоркаса. Некоторое время пилот хранил обиженное молчание. Горные склоны опускались и поднимались. Презирая безопасность ясного неба и демонстрируя полное безразличие к машине, топографии местности и пассажирам, Флоссиг лавировал среди многогранных утесов и обрывистых ущелий, чуть не задевая днищем крутые ледники и оползни. Лоркас то и дело издавал тревожные восклицания, но Флоссиг их стоически игнорировал и, наконец, направил аэромобиль вглубь довольно широкой долины длиной километров двадцать пять, местами неравномерно сужавшейся. С восточной стороны виднелся водопад, низвергавшийся с высоты шестисот метров в озеро. По берегам раскинулся город Эсх. Из озера медленно вытекала одноименная река, излучинами блуждавшая по зеленым лугам под твердыней странга Бен-Буфаров и, спускаясь блестящим каскадом многочисленных запруд, исчезавшая в теснине с западной стороны.

В окрестностях города долина приобретала достаточно цивилизованный вид – поля, окаймленные плотными живыми изгородями ежевики, казалось, прятались от посторонних взоров. Кое-где на лугах паслись стада, а ближе к крутым склонам с обеих сторон долины темнели фруктовые сады. Ниже по течению пастбища перемежались пролесками банисса, белого дуба, шрака и ойкуменического тиса. В прозрачном воздухе кроны деревьев – темнозеленые, багряные, пепельно-охряные, бледно-зеленые – сочно выделялись, как мазки свежей краски на черном бархате. Эфраим почти улыбнулся, охваченный внезапной жгучей волной неизъяснимых чувств. Давали о себе знать померкшие воспоминания? Такие «проблески» в последнее время случались все чаще. Взглянув на спутника, Эфраим обнаружил, что Лоркас тоже любуется открывшейся картиной – с завистливым восхищением.

– Я слышал, что руны любовно опекают каждый камень в своих владениях, – ответил на его взгляд Лоркас. – Теперь понятно, почему. Горные пределы – райские кущи, соперничающие красотой.

Выгрузив немногочисленные пожитки пассажиров, Флоссиг стоял в ожидающей позе. Мато Лоркас обратился к нему, четко выговаривая слова:

– Мы заплатили за проезд вперед, еще в Порт-Маре. Ваш начальник пожелал удостовериться в нашей платежеспособности – видимо, не слишком рассчитывая на успешное завершение полета.

Флоссиг вежливо улыбнулся:

– В подобных обстоятельствах обычно подразумевается, что водитель получает чаевые.

– Чаевые?! – с чувством воскликнул Эфраим. – Будьте довольны, если вас не оштрафуют за преступное пренебрежение правилами воздушного движения!

– Кроме того, – добавил Лоркас, – вы останетесь здесь, пока его могущество кайарх не разрешит вам удалиться. В противном случае его тайным агентам в Порт-Маре будет приказано встретить вас по возвращении и переломать вам кости.

Флоссиг поклонился, всем видом показывая, что его достоинство глубоко оскорблено:

– Как вам угодно. За долгие годы наше агентство заслужило высокую репутацию. Если бы я знал, что везу высокородного владетеля Шаррода, то отнесся бы к своим обязанностям с надлежащей формальностью. «Каждому свое!» – лозунг нашей фирмы.

Лоркас и Эфраим уже повернулись лицом к странгу Бен-Буфаров – замку из черного камня, отделанного темно-коричневой плиткой, деревом и лепным гипсом, возведенному согласно традициям рунов, предпочитавших вытянутые по вертикали формы. Залы первого этажа обступили десятиметровые стены с узкими высокими окнами, а на этом внушительным основании высилась хитроумная система башен, башенок, террас, аркадных галерей, эркеров, балконов и пинаклей. «Вот я и дома! – думал Эфраим. – Мои ноги исходили эту землю вдоль и поперек». Он смотрел на запад вдоль реки – туда, где за лугами и запрудами, за чередующимися лесистыми отрогами цвета приглушались дымкой расстояния, постепенно превращаясь в лиловато-серые тени под дальними утесами. Вид этот тысячи раз открывался его глазам... Эфраим его не помнил.

О приезде кайарха уже знали в городе. К странгу спешили несколько десятков мужчин в черных куртках и светлых кожаных панталонах, и примерно столько же женщин в длинных серых кисейных платьях.

Приближаясь, горожане почтительно кланялись, ритуальными жестами снимая и прижимая к груди головные уборы, после чего делали еще несколько шагов и останавливались точно на расстоянии, предписанном этикетом.

Эфраим спросил:

– Как обстояли дела в мое отсутствие?

Ответил самый пожилой:

– Трагически, ваше могущество! Кайарха нашего, Йохайма, пронзила горджетская стрела. В остальном дела идут не так уж плохо – но и не слишком хорошо. Многих одолевают сомнения, дурные предчувствия. Было вторжение вооруженной банды из Торре. Канг Дестиан приказал дружине выступить, но соответствия рангов[9]9
  В Рунических пределах порядок ведения военных действий определяется жесткими правилами. Допускаются несколько типов вооруженных столкновений. В формальном бою дерутся только лица, равные по рангу. Если боец высшего ранга нападает на менее родовитого противника, последний имеет право защищаться, отступить или перейти в ответное нападение. Боец низшего ранга, напавший на более высокородного противника, подвергается всеобщему осуждению. В формальном бою используются копья и шпаги, но шпаги – только в качестве колющего оружия.
  Время от времени имеют место вторжения переодетых бойцов в масках – их называют «меркменами» и с ними обращаются, как с бандитами. Против меркменов разрешается применять любое оружие, в том числе так называемые «стволы», выпускающие короткие металлические стрелы благодаря детонации взрывных зарядов.
  Изредка дело доходит до крупномасштабных битв, когда на войну с многочисленным врагом призывается все способное носить оружие мужское население предела.
  Воины, обученные управлению парусными планерами («парусами»), пользуются особым уважением. Условности воздушного боя еще сложнее правил, ограничивающих возможности наземных конфликтов.


[Закрыть] почти не нашлось и никакой битвы, по сути дела, не получилось. Наша кровь кипит жаждой мщения! Госсо Горджетский должен быть наказан. Канг Дестиан без конца откладывает наступление. Когда он призовет к оружию? Не следует забывать, что наши паруса грозят Горгансу с вершин Ойефольга. Мы можем вторгнуться в Горджетто, пока Госсо потеет и хнычет от страха. Навалимся всей дружиной, и стены Горганса падут!

– Все в свое время, – кивнул Эфраим. – Теперь я направляюсь в странг Бен-Буфаров, чтобы выяснить, какие нарушения там допускались, пока меня не было. Вам известны какие-нибудь проступки? Есть подозрения?

Старейшина снова поклонился, обнажив седую голову и прижимая шляпу к груди:

– Не осмеливаюсь даже задумываться о возможных нарушениях в стенах Бен-Буфара, и тем более не позволил бы себе высказываться по поводу неподтвержденных слухов и подозрений.

– Скажите все, что знаете, – настаивал Эфраим. – Тем самым вы окажете услугу своему кайарху.

– Как будет угодно вашему могуществу – но учитывайте, пожалуйста, что в городе ничего толком не понимают, да и не наше это дело! Придирчивые блюстители нравов не одобряют предлагаемую тризму крайке Сингалиссы и кайарха Рианле Эккордского.

– Как же так? – воскликнул Эфраим. – А что будет делать крайке Дервас?

– Ходят слухи, что ее сошлют в деревню. Такова цена, запрошенная Сингалиссой за Дван-Джар, где Рианле непременно желает строить павильон. По крайней мере, таково всеобщее убеждение. Сообщалось также о предстоящей тризме канга Дестиана и лиссолет Маэрио. Если обе тризмы состоятся, что тогда? Не займет ли Рианле первое место в совете Шаррода? Но теперь вы вернулись полноправным кайархом – эти вопросы отпадают сами собой.

– Благодарю за прямоту, – сказал Эфраим. – Что еще происходило в последнее время?

– Ничего особенного, ваше могущество. Хотя, по-моему, шардам не мешало бы подтянуться. Нет, чтобы сидеть дома и стеречь свое добро! Бездельники! Валяют дурака, как только наступит мерк, а иные проходимцы устраивают форменные безобразия! Уж мы боимся отпирать засовы, когда восходят солнца – не лежит ли труп на крыльце? Опять же, теперь вы наведете порядок, злодейства пойдут на убыль.

Старейшина еще раз поклонился и отошел. Отпустив продолжавшего дуться Флоссига, Эфраим и Лоркас направились к воротам странга по обширному наружному двору.

Пока они приближались, в сторожевых башенках над углами ворот появились два герольда. Подбоченившись в симметричных картинных позах, они задрали спиральные раструбы бронзовых горнов-душескребов и устроили возбужденную, режущую слух перекличку. Ворота широко распахнулись – за ними стоял навытяжку взвод часовых. Наружу прошествовали еще четыре герольда с душескребами, не замедлившие разразиться лихорадочной лавиной звуков – в ней можно было угадать, однако, определенный ритмический контрапункт.

Пройдя под сводчатой аркой, напоминавшей скорее короткий туннель, Эфраим и Лоркас оказались на внутреннем дворе. В кресле с высокой спинкой перед ними сидела крайке Сингалисса. Рядом с ней стоял, нахмурив черные брови, канг Дестиан.

Крайке поднялась на ноги – ростом почти не уступавшая Дестиану, явно привыкшая повелевать женщина с блестящими глазами и угловатыми чертами лица. Ее черные волосы были повязаны на манер тюрбана серым платком, а длинное серое платье на первый взгляд казалось блеклым, даже безжизненным – пока глаз не начинал различать едва уловимую игру света и теней на полуприкрытой тонкой тканью фигуре.

Сингалисса громко и мелодично произнесла:

– Мы устроили ритуальную встречу, хотя – зачем бы я стала это отрицать? – ваше возвращение несвоевременно. Как вы, несомненно, позаботились узнать, меньше чем через неделю ваше наследное право потеряло бы законную силу. Возникает впечатление, что вы пренебрегли элементарной благовоспитанностью, не сообщив о своих намерениях, поскольку предусмотрительность требовала, чтобы мы приняли меры, обеспечивающие непрерывную преемственность власти.

– Ваши замечания естественны, – ответил Эфраим, – и я мог бы даже с ними согласиться, если бы они не были основаны на заведомо ложных предпосылках. Уверяю вас, мои затруднения значительно превосходили любые причиненные вам неудобства. Тем не менее, сожалею о том, что нарушил ваши планы, и понимаю разочарование Дестиана.

– Не сомневаюсь, – кивнул Дестиан. – Могу ли я поинтересоваться, какими обстоятельствами было вызвано ваше длительное отсутствие?

– Разумеется – вы вправе требовать разъяснений. В Порт-Маре мне подмешали в вино наркотик. В бессознательном состоянии меня посадили на звездолет и отправили на далекую планету. Там мне пришлось преодолеть много препятствий, и я сумел вернуться на Марун только вчера. При первой возможности я нанял аэромобиль и прилетел в Шаррод.

Дестиан досадливо поджал губы, подернул плечами и отвернулся.

– Чрезвычайно любопытно! – звучным голосом вставила Сингалисса. – Кто решился на такое злодеяние?

– Мы подробно обсудим этот вопрос в дальнейшем.

– Как вам угодно, – крайке чуть наклонила голову в сторону Лоркаса. – И кто же этот господин?

– Имею честь представить моего друга, высокородного Мато Лоркаса. Он оказал мне неоценимую помощь и будет нашим гостем. Насколько я помню, господину Лоркасу и кангу Дестиану представился случай познакомиться в Порт-Маре.

Две или три секунды Дестиан не сводил глаз с Лоркаса, потом что-то беззвучно пробормотал и отвернулся. Лоркас произнес с подчеркнутой учтивостью:

– Это была незабываемая встреча! Рад возобновить знакомство.

В глубине колоннады, в тени высокой проходной арки бесшумно показалась – можно сказать, постепенно материализовалась – фигура молодой женщины. Эфраим узнал лиссолет Стелани, изящную и стройную в ореоле полупрозрачного серого платья-вуали. Глаза Стелани мрачновато блестели подобно глазам крайке Сингалиссы, но ее деликатные черты отличались скорее задумчивостью, нежели властностью. Ее выражение лица и неподвижная поза говорили об отстраненности и безразличии – она встретила Эфраима и Лоркаса так, будто вышла взглянуть на заблудившихся незнакомцев. Лоркас увлекся обворожительной Стелани еще в Порт-Маре и, насколько мог заметить Эфраим, его интерес к ней не убавился – напротив, чувства его были более чем очевидны, хотя никто из присутствующих не брал на себя труд обратить на них внимание.

Почувствовав присутствие Стелани, Сингалисса обратилась к ней через плечо:

– Как видишь, кайарх Эфраим снова с нами. Он подвергся возмутительным унижениям – кто-то сыграл с ним злую шутку.

– Неужели? – тихо отозвалась Стелани. – Очень сожалею. И все же тот, кто отваживается бродить по задворкам Порт-Мара, тем самым берет на себя ответственность за последствия. Кроме того, кайарх оказался в весьма и весьма сомнительной компании.

– Мы все глубоко обеспокоены происшедшим, – продолжала Сингалисса, – и, конечно же, сочувствуем кайарху. Он привез из Порт-Мара знакомого, некоего господина Лоркаса – кажется, так его зовут?

Полное отсутствие реакции со стороны лиссолет выглядело бы дружелюбнее мимолетного движения ее головы. Стелани обратилась к Эфраиму тоном, по звонкости и мелодичности не уступавшим голосу ее матери:

– Кто же так бессердечно с вами обошелся?

За Эфраима ответила Сингалисса:

– В данный момент кайарх предпочитает не вдаваться в подробности.

– Но унижение кайарха оскорбляет нас всех! Мы обязаны разобраться в этой истории.

– Совершенно справедливо, – подтвердила крайке.

Эфраим наблюдал за спектаклем с мрачной улыбкой:

– Мне почти нечего сказать. Я настолько же озадачен, как и вы – пожалуй, больше вашего.

– Больше нашего? – удивилась Стелани. – Мы ничего не знаем.

Сингалисса поспешно вмешалась:

– Кайарх и его знакомый устали от долгого пути – им пора отдохнуть и освежиться.

Снова повернувшись к Эфраиму, она спросила:

– Надо полагать, вы займете почетные покои?

– Не вижу причины нарушать традицию.

Повернувшись, Сингалисса жестом подозвала убеленного сединами широкоплечего служителя – на нем, помимо черной с алыми нашивками ливреи Бен-Буфаров, были черная бархатная треуголка и расшитая серебром мантия из того же материала:

– Агнуа! Принесите кайарху все, что ему потребуется, из Северной башни.

– Сию минуту, ваше благоволение! – старший камергер Агнуа удалился.

Крайке Сингалисса вела Эфраима по сумеречному залу. Со стен взирали многочисленные портреты усопших кайархов – каждый пытался передать потомкам некую сокровенную мудрость напряженным взглядом и движением руки, приподнятой в безмолвном приветствии.

Им преградила дорогу пара высоких, окованных железом дверей с маслянисто-черными чугунными головами горгон – по-видимому, плод мыследействия[10]10
  «Мыследействием» называют вдохновенные порывы рунов, стремящихся увековечить свои виртуозные «компетенции» и эрудицию.


[Закрыть] давно забытого кайарха. Сингалисса остановилась у тяжелых дверей. Эфраим подошел, чтобы распахнуть их, но не мог обнаружить механизм, открывающий замок.

– С вашего позволения, – сухо произнесла Сингалисса и нажала на выпуклую деталь орнамента над головой горгоны. Двери тихо открылись.

Они вошли в длинный вестибюль, напоминавший скорее галерею трофеев. Вдоль стен тянулись массивные полки, заставленные бесчисленными антикварными редкостями, коллекциями, образцами, изделиями из камня, дерева, керамики и стекла, заключенными в хрустальные кубики насекомыми, эскизами, картинами, каллиграфическими декоративными пластинками, Книгами Деяний и тысячами других томов, толстых кожаных папок и монографий. Длинный стол посреди галереи озаряли мягким светом две лампы с зелеными стеклянными абажурами. Портреты кайархов и крайке, висевшие над полками, провожали глазами проходивших внизу.

Галерея трофеев выходила в огромное помещение с высокими сводами и почерневшей от древности деревянной обшивкой стен. Пол устилали ковры с каштановыми и синими узорами на черном фоне. Из высоких узких окон открывался вид на долину.

Крайке указала на дюжину сундуков, стоявших у стены:

– Вещи Дестиана – он полагал, что ему суждено занимать эти покои. Естественно, он раздражен неожиданным поворотом событий.

Сингалисса шагнула к стене и прикоснулась к кнопке. Почти мгновенно появился старший камергер Агнуа:

– Слушаю, ваше благоволение?

– Удалите все, что принадлежит кангу Дестиану.

– Будет сделано, ваше благоволение, – камергер ушел.

– Известно ли вам, как умер Йохайм? – спросил Эфраим.

Крайке с подозрением взглянула на Эфраима и сразу отвела глаза:

– Вам ничего не говорили?

– Я знаю только то, что его убили в стычке с горджетской бандой.

– Мне почти нечего к этому добавить. Йохайм был во главе отряда, изгонявшего горджетских меркменов. Кто-то выстрелил ему в спину. Дестиан собирался организовать ответную вылазку после облачения.

– Дестиан может собрать дружину и совершать вылазки по своему усмотрению. Я ему не помешаю.

– Вы не намерены в них участвовать? – в звучном голосе Сингалиссы появился резковатый ледяной оттенок.

– С моей стороны это было бы глупо – слишком много тайн нуждаются в разъяснении. Кто знает? Неровен час, и мне в спину воткнется горджетская стрела.

– Воля ваша – не мне состязаться с вами в мудрости. Когда вы отдохнете, мы будем в Приемном зале. А теперь, с вашего разрешения, я вас покину.

Эфраим наклонил голову:

– Благодарю за содействие.

Крайке удалилась. Эфраим стоял один в древней гостиной. Воздух наполняли ароматы кожаных переплетов, вощеного дерева и ветхой ткани, с легким привкусом запущенности. Растворив пошире железные ставни, Эфраим выглянул в высокое окно. Наступил зеленый роуэн – долину озарял бледный, усталый свет.

Отвернувшись от окна, Эфраим начал осторожно изучать покои кайарха. Гостиная была меблирована тяжелыми креслами и стульями, подержанными и достаточно удобными, хотя и создававшими впечатление казенной чопорности. У одной стены стояли трехметровые стеллажи с книгами на всевозможные темы. В каких областях эрудиции специализировался Йохайм, каким ремеслом виртуозно владели его руки? Чего стоили догадки Эфраима, если он не помнил своих собственных наклонностей и достижений?

В серванте он обнаружил шеренги бутылей с крепкими напитками – покойный кайарх был не прочь выпить в уединении. На настенных щитах красовались мечи и шпаги – по-видимому, знаменитое оружие, покрытое славой.

Арка трехметровой высоты, настолько узкая, что в ней помещался только один человек, вела в залитый светом восьмиугольный салон с сегментированным стеклянным куполом и каменным полом, устланным зеленым ковром.

Расписные настенные панели изображали виды Шаррода в восьми перспективах – несомненно, кто-то из Бен-Буфаров в незапамятные времена посвятил себя пейзажной живописи. Винтовая лестница поднималась на балкон, соединенный с широкой прогулочной террасой. Напротив салона небольшая прихожая открывалась в гостиную с гардеробом кайарха. В шкафах висели мундиры и церемониальные костюмы, в комодах лежали аккуратные стопки белья и рубашек, на полках были расставлены десятки пар сапог, ботинок, сандалий и комнатных туфель, вощеных и начищенных до блеска. Кайарх Йохайм любил порядок. Личные вещи, одежда и знаки отличия ни о чем не говорили. Эфраим ощущал тревожную подавленность, смешанную с возмущением – все эти наряды и обувь должны были давным-давно убрать!

За высокой дверью гардероба находилась спальня кайарха – относительно небольшое помещение с простым убранством. Кровать с тонким, жестким матрасом напоминала походную кушетку. По мнению Эфраима, спальня оставляла желать лучшего – он не возражал против простоты, но не видел особых достоинств в аскетизме. Короткий коридор вел из спальни в ванную с туалетом, а затем в каморку со столом и одним стулом – трапезную кайарха. Пока Эфраим осматривался в трапезной, грохочущий в нише лифт доставил из подвальной кухни глубокую фарфоровую миску с горячим супом, ломоть хлеба, блюдо с луком-пореем в растительном масле, кусок черновато-коричневого сыра и высокую кружку пива. Впоследствии Эфраим узнал, что трапезная обслуживалась автоматически – закуски обновлялись каждый час. Кайарху никогда не приходилось унижаться, приказывая подать пищу.

Эфраим вспомнил, что голоден, и плотно подкрепился. Выходя из трапезной в коридор, он заметил в конце темного прохода винтовую лестницу. Его отвлекли звуки, доносившиеся из спальни: пара лакеев убирала одежду и обувь покойного кайарха, заменяя их значительно менее разнообразным гардеробом – по-видимому, вещами, оставленными Эфраимом там, где он жил раньше.

– Я приму ванну, – сообщил лакею Эфраим. – Приготовьте мне подходящую одежду.

– Безотлагательно, ваше могущество!

– Кроме того, уберите эту кровать и поставьте что-нибудь пошире и поудобнее.

– Сейчас же, ваше могущество!

Через полчаса Эфраим рассматривал себя в зеркале. На нем были серый сюртук поверх белой рубашки, черные бриджи, черные чулки и черные бархатные туфли – наряд, подходящий для повседневного ношения в замке. Одежда казалась чересчур свободной – за шесть месяцев он потерял в весе.

Эфраим решил узнать, куда вела винтовая лестница в конце коридора. Поднявшись по двадцати ступеням на верхнюю площадку, он открыл дверь, выходившую в другой коридор.

Снаружи дверь казалась частью деревянной обшивки – если бы он закрыл ее за собой, найти ее снова стало бы практически невозможно. Пока Эфраим стоял, рассматривая стену и пытаясь угадать назначение двери, из комнаты в конце коридора появилась лиссолет Стелани. Заметив Эфраима, она задержалась, но потом стала медленно приближаться, глядя в сторону. Зеленые лучи Цирсе, струившиеся через окно-амбразуру у нее за спиной, подсвечивали ее фигуру. Эфраим понял, зачем женщины рунов носили бесцветные полупрозрачные хламиды. Чем ближе подходила девушка, тем отчетливее проступал на ее лице легкий румянец. Смущение? Раздражение? Волнение? Невозможно было угадать, о чем она думала.

Стелани шла – Эфраим стоял и смотрел. Очевидно, лиссолет собиралась проскользнуть мимо, полностью игнорируя его присутствие. Эфраим чуть наклонился, почти готовый обнять ее за талию. Почувствовав его намерение, Стелани сразу остановилась и бросила на него быстрый тревожный взгляд. «Бесспорно, она красива!» – подумал Эфраим. Рунические странности, пожалуй, только усиливали ее привлекательность.

Стелани заговорила, тихо и бесцветно:

– Что заставило вас неожиданно выскочить из мерк-хода? Хотите меня испугать?

– Из мерк-хода? – Эфраим недоуменно оглянулся на приоткрытую панель в стене. – Ах да! Я и не подумал... – Уловив удивление в глазах Стелани, он оборвал себя на полуслове:

– Неважно. Если не возражаете, давайте спустимся в почетные покои. Хотел бы с вами побеседовать.

Он распахнул дверь в стене, но Стелани изумленно отшатнулась:

– Через мерк-ход?

Переводя взгляд с Эфраима на потайной ход и обратно, она не сдержала холодный смешок:

– Вас мое достоинство нисколько не беспокоит?

– Прошу прощения! – торопливо извинился Эфраим. – В последнее время я немного забывчив. Разумеется, пойдем обычной дорогой.

– Как пожелаете, ваше могущество, – Стелани ждала.

Немного поколебавшись, Эфраим, не помнивший планировки замка, направился по коридору в направлении, казавшемся самым логичным путем к парадному входу в покои кайарха.

За спиной прозвучал холодный голос:

– Вашему неотразимому влиянию угодно сперва осмотреть коллекцию гобеленов?

Эфраим остановился и пошел в обратную сторону. Молча обойдя лиссолет, он повернул в другой коридор, выходивший в фойе, откуда широкие каменные ступени, окаймленные тяжеловесными балюстрадами и старинными фонарями из кованого железа, спускались на первый этаж. Эфраим туда и направился – Стелани скромно следовала за ним. Оказавшись в приемном зале, Эфраим задержался на пару секунд, но вспомнил дорогу к покоям кайарха.

Беспрепятственно растворив высокие двери с головами медуз, Эфраим пригласил Стелани войти в галерею трофеев. Закрыв двери, он отодвинул от стола кресло, чтобы лиссолет могла сесть. Обратив к нему уже знакомый взгляд, выражавший язвительное замешательство, Стелани спросила:

– Зачем вы это сделали?

– Чтобы вы могли сесть и отдохнуть – чтобы нам ничто не мешало спокойно говорить.

– Но я не смею сидеть в вашем присутствии, на глазах у ваших предков! – воскликнула Стелани и продолжила вкрадчиво-увещевающим тоном:

– Вы же не хотите, чтобы духи мертвых напустили на меня порчу?

– Конечно, нет. Пройдем в гостиную – там портреты вас не потревожат.