Текст книги "Россия собирает своих евреев"

Автор книги: Дж. Клиер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Нельзя не упомянуть и о том, что существовала правовая традиция запрета на переезд членов городских сословий с места на место, восходящая, по меньшей мере, к Соборному уложению 1649 г.[281]281
  Кулишер М.И. История русского законодательства о евреях… С. 477—478.


[Закрыть] Даже в правление Павла I эта традиция все еще до того прочно сидела в умах, что Сенату приходилось внушать властям Могилевской и Новгород-Северской губерний, что купцам, независимо от их национальной принадлежности, позволено перемещаться из одной губернии в другую на основании Городового уложения 1785 г. Впрочем, при этом было снова подчеркнуто, что на мещан это право не распространяется[282]282
  ППСЗ. Т.ХХIV.Мо.II.603. 3 декабря 1796 г.


[Закрыть]. Кроме того, изредка евреям разрешалось (как было в 1794 г.) селиться в некоторых запретных для них губерниях, если удавалось доказать, что они проживали там раньше. Лучший пример тому – окрестности Киева[283]283
  Указом от 23 июня 1794 г. было разрешено евреям селиться в Черниговской, Новгород-Северской и Киевской губерниях, которые полностью или частично располагались вне пределов, отведенных для проживания евреев в 1791 г. (ППСЗ. T.XXIII. No.17 224.23 июня 1794 г. С.532).


[Закрыть]. Лишь после второго и третьего разделов, когда быстро растущее еврейское население было заперто в черте оседлости, ограничения на разъезды стали причинять евреям серьезные неудобства, но и тогда правительство продолжало щедро делать исключения, благодаря которым торговцы могли по коммерческим делам наведываться в глубь России. Система формальных исключений была учтена в Положении 1804 г.

Если ранее ограничения на перемещение евреев не вводились специально с целью их дискриминации, то нельзя сказать того же о новом Налоговом уставе, распространенном на евреев 23 июня 1794 г. Согласно ему выросло число территорий, где евреи могли вступать в городские сословия, но зато при этом на них возлагалось двойное налоговое бремя:

«Позволив евреям отправлять мещанские и купеческие промыслы их в губерниях: Минской, Изъяславской, Брацлавской, Полоцкой, Могилевской, Киевской, Черниговской, Новгород-Северской, Екатеринославской и Области Таврической, записываться по городам в мещанство и купечество, повелеваем с тех из упомянутых евреев, которые таковым дозволением пользоваться желают, собирать с 1 числа следующего июля установленные подати вдвое противу положенных с мещан и купцов христианского закона разных исповеданий; которые же не похотят остаться, таковым дать свободу, на основании Положения о городах, по заплате трехлетней двойной подати, выехать из империи нашей»[284]284
  Там же. В этом указе к евреям снова подошли как будто к иностранцам (см. примечание 69). С другой стороны, то обстоятельство, что они жили в России, наверняка означало, что они не иностранцы, так как Екатерина, которую после того как разразилась французская революция, все сильнее одолевала ксенофобия, приказала в 1792 г. изгнать из страны всех евреев – иностранных подданных. (Голицын Н.Н. Указ. соч. С. 168).


[Закрыть].

В отличие от решения не допускать евреев в Москву, вызванного их экономическим соперничеством с русскими купцами, а не принадлежностью к иноверцам, этот новый указ, по сути дела, означал наказание за веру. И даже если закон был, в основном, мотивирован экономическими соображениями, как утверждает большинство комментаторов, при этом он, предоставляя особые исключения для караимов, являлся дискриминационным в отношении численно превосходившего их традиционного еврейства.

Российские законодатели и раньше, прибегая к двойному налогообложению, сочетали фискальные цели с религиозными. При Петре I был введен такой налог со староверов, чтобы увеличить их бремя, а заодно и пополнить казну государства (последней цели служили многие петровские начинания)[285]285
  ППСЗ. T.V No.2,991. 8 февраля 1716 г.; No.2,996. 18 февраля 1716 г.; No.3,232. 9 октября 1718 г. Польские сеймы время от времени облагали евреев двойными налогами. См.: Коробков X. Экономическая роль евреев в Польше в конце XVIII в. //ЕС. 1910. Т. П. No.3. С. 346—377. Налоги на имущество с польских бюргеров иногда удваивались, когда их взимали с евреев и армян. (Weinryb В. Jews of Poland… Р. 53—54).


[Закрыть]. Екатерининское постановление преследовало те же цели. Сам по себе двойной налог не являлся наказанием за иноверчество. Однако 8 июня 1795 г. власти отменили налог с караимов, оговорив при этом, что ни традиционные евреи, ни хасиды от него не освобождаются.

К караимам, первоначально расселенным в Крыму, российское законодательство часто относилось по-особому, что становилось заметнее со временем, когда основная масса русского еврейства подвергалась все более суровой правовой дискриминации. Согласно караимским легендам, они появились в России еще во времена дохристианской диаспоры, что позволяло им отстаивать свою непричастность к «убийству Христа евреями». К счастью для этой секты, она отвергала также и Талмуд, который чем дальше, тем больше казался русским властям сводом вредных для общества суеверий, средоточием фанатизма и невежества[286]286
  Miller Ph.E. Karaite Separatism in Nineteenth-Century Russia. Cincinnati, Ohio, 1993. P. 5—6.


[Закрыть]. Впрочем, при освобождении караимов от налога в 1795 г. ни один из этих факторов не учитывался. Скорее всего, здесь сыграло роль ходатайство генерал-губернатора Новороссии, влиятельного фаворита императрицы графа Платона Зубова, к которому обратилась с прошением депутация караимов, прибывшая из Крыма. Поскольку освобождение караимов от двойного налогообложения последовало почти через год после выхода указа, дело выглядело так, как будто власти внезапно спохватились[287]287
  ППСЗ. T. XXIII. No. 17 340.8 июля 1795 г. С. 705—706.


[Закрыть]. Вряд ли здесь были иные причины, кроме удачного стечения обстоятельств. Благосклонный прием, оказанный караимской делегации в Петербурге, наводит на мысль о том, что их удача во многом объясняется кстати поднесенными щедрыми «подарками». К тому же, учитывая малочисленность караимов, их освобождение от двойных налогов было позволительной роскошью (по данным Министерства внутренних дел, в 1790 г. караимов в России насчитывалось не более пяти тысяч человек)[288]288
  Варадинов Н.Н. История министерства внутренних дел. СПб., 1858—1862. Т.З. С.343.


[Закрыть]. То, что все дело носило характер частного случая, подтверждается и другими льготами, дарованными караимам: они получили подтверждение своих прав на собственность в Крыму и освобождение от постоя при расквартировании армии[289]289
  Miller Ph.E. Там же Р. 215—219.


[Закрыть]. Стоит подчеркнуть, что от двойного налога освободили только крымских караимов, а не караимские общины в Луцке на Волыни и в Троках в Литве. Крымские собратья по вере посоветовали обеим этим общинам также ходатайствовать об отмене двойного налога, и те в конце концов добились своего[290]290
  Там же Р. 14.


[Закрыть].

Несмотря на то, что закон о двойном налогообложении был все же дискриминационным в отношении евреев, экономические интересы государства стояли на первом плане. Одно из свидетельств в пользу этого привел современник событий, Нота Ноткин (упомянутый выше как Нота Хаимов) – еврей-подрядчик, который сообщал русским властям важную информацию о своем народе и был связан с некоторыми представителями высшей бюрократии. По словам Ноткина, власти рассчитывали поощрить евреев к массовым переселениям в районы Новороссии, недавно отнятые у Османской империи, потому что после второго раздела Польши численность евреев в западных губерниях России резко возросла[291]291
  Гессен Ю.И. Евреи в России… С.365.


[Закрыть]. Перебравшись в Новороссию, они якобы получили бы те послабления, – в том числе и освобождение от налогов, – которые правительство давало всем переселенцам. Ю.И.Гессен подтверждает эту мысль Ноткина, сопоставляя ее с распоряжением центральных властей, поступившим в адрес минского губернатора в 1795 г. В нем говорилось, что пришло время переселять евреев – жителей сельских местностей, которых временно решили не трогать согласно сенатскому декрету 1785 г. Теперь же надлежало расселить их по городам губернии, «дабы сии люди не скитались во вред обществу, но производя торги и размножая рукоделия и ремесла, и себе прибыль, и обществу пользу приносили»[292]292
  ППСЗ. Т. XXIII. No. 17 327. 3 мая 1795 г. С.694.


[Закрыть]. Поскольку города Минской губернии были не более способны справиться с притоком евреев, чем могилевские и полоцкие города десятью годами раньше, то, по мнению Гессена, названное распоряжение и было задумано как средство принудить евреев перебираться в Новороссию[293]293
  Гессен Ю.И. История еврейского народа. Т. 1. С. 83—86. Надо напомнить, что Н.Голицын видел корни этого закона в том, что Екатерина якобы осознала, какие евреи эксплуататоры и как они разрушают благосостояние крестьянства. (Голицын Н.Н. История… С. 140). Это обвинение, высказанное в то время, когда научные споры тесно переплетались с злободневной полемикой, осталось без документального подтверждения.


[Закрыть].

Действительно, правительство стремилось к колонизации пустынного юга, особенно Крыма, который официально вошел в состав России в 1783 г. Но все же при ближайшем рассмотрении доводы Гессена не кажутся достаточно убедительными. Если правительство в самом деле хотело поощрять переселенцев, то почему тогда оно вело себя настолько неопределенно в этом вопросе? Ведь в указе об установлении двойного обложения ни словом не упоминалось о том, что для кого-то (например, для добровольных переселенцев на южные земли) возможны исключения, или о том, как их добиться. Далее, инструкции губернатору Минска по поводу переселения евреев поступили почти через целый год после введения двойного налога и касались только одной из всех губерний, где разрешалось селиться евреям. Наконец, в указе об освобождении караимов от двойного обложения говорилось, что местные власти должны специально проследить за тем, чтобы другие евреи не выдавали себя за членов этой привилегированной общины. Таким образом, согласно положениям указа от 8 июня 1795 г., евреи, переселившиеся на юг, никоим образом не освобождались от двойного налогообложения. Эти факты, как будто, опровергают мысль Ноткина и Гессена о том, что переселение евреев в Новороссию было вызвано желанием избежать двойного налогообложения. Но в таком случае, в чем же на самом деле заключалась причина введения особого «еврейского» налога?

Маттиас Реет высказал убедительные аргументы в пользу того, что истинные причины были чисто экономическими. Он считает, что этот указ являлся составной частью системы налоговых мер, нацеленных на упорядочивание финансового положения России после многолетних войн с Османской империей и Польшей[294]294
  Rest M. Judengesetzgebung… S.123.


[Закрыть]. Указ о двойном обложении входил в состав группы из семи указов, одновременно представленных Екатериной в Сенат. Их взаимосвязь очевидна, поскольку в некоторых из этих документов содержатся ссылки на другие указы той же серии. Первым указом провозглашалось проведение новой подушной ревизии с целью более справедливого начисления податей и унификации обложения. Следующие указы касались, во-первых, крестьянства, затем купечества и, наконец, евреев, причем их сочетание наводит на мысль о логическом движении от общего к частному[295]295
  См.: ППСЗ.Т.23.№. 17, 221, 17, 222, 17, 223, 17, 224, 17, 225, 17, 226, 17 227 (все – за 23 июня 1794 г.). С. 688—694.


[Закрыть]. Экономическая мотивация очевидна, недостает только объяснения, почему именно евреи оказались удостоены сомнительной чести помочь пополнению казенных сундуков. Можно лишь предполагать, что Екатерине не хотелось публично и откровенно признать, что прогрессивное положение о «безразличии к расе и религии» впредь не будет свойственно ее законодательству. Сам по себе налог время от времени приводил в замешательство даже финансовых чиновников. Власти раз за разом обещали отменить этот налог в следующем десятилетии (при условии хорошего поведения евреев). Но при этом определенная дата никогда не назначалась. Однако когда в 1812 г. евреи обратились к властям с петицией об отмене налога, то из Министерства финансов им смогли лишь ответить, что не знали, что этот налог взимается до сих пор![296]296
  Шугуров М.Т. Доклад о евреях императору Александру Павловичу // Русский архив. 1903. Т.41. С.272.


[Закрыть]

Но каковы бы ни были мотивы двойного налогообложения, оно, вне всяких сомнений, тяготило евреев. Это ставило их в неблагоприятное положение не только по сравнению с христианами всех исповеданий, но и с другими группами нехристианского населения, потому что евреи оказались единственным иноверческим меньшинством, обремененным этим налогом. Современные наблюдатели, как евреи, так и христиане, единодушно признавали, сколь тяжким было этот бремя. Эффективность закона определялась тем, что его действие распространялось на все новоприсоединенные еврейские общины в Виленской и Минской губерниях, в Волыни и Подолии[297]297
  Н. Голицын одним из немногих считал, что преимущества, полученные евреями от статуса свободных людей с полными имущественными правами и особыми привилегиями, перевешивали неудобства, причиняемые двойным налогообложением (Голицын Н.Н. История… С. 161—168).


[Закрыть].

Двойное обложение легко было превратить в репрессивную меру против евреев, продлевая его действие. Совет министров на совещании 15 марта 1824 г. постановил запретить поселение в России евреям – подданным других государств на том основании, что те иммигрируют в Россию, чтобы избежать военной службы у себя дома и воспользоваться привилегиями, даруемыми переселенцам русским правительством. Въехав в Россию, эти иностранные подданные будто бы устраивались поближе к границе, чтобы заняться контрабандой. Поэтому тем из них, кто уже успел обосноваться в России, пригрозили отселением от границы и двойным налогом[298]298
  ППСЗ. T.XXXDC. No.30 004. 29 июля 1824 г. С. 458—461.


[Закрыть].

Наконец, есть еще одна проблема, возникающая при попытке определить правовой статус евреев в правление Екатерины II. Выше было отмечено, что генеральная линия интеграции, которой следовало правительство, лишь со временем обрела правомочность благодаря специальным законодательным постановлениям. Так же обстояло дело с проблемой воинской службы. Насколько можно судить, после 1772 г. евреев никогда не призывали на военную службу, хотя никаких определенных законов по этому поводу не существовало до 1794 г. Такое положение вещей совпадало с практикой Западной Европы, где евреев считали бесполезными с точки зрения военного дела. Существовало убеждение, что евреи трусливы по натуре, что по субботам они воевать ни за что не станут и что их специфические обычаи невозможно успешно сочетать с воинской службой[299]299
  Градовский Н.Д. Торговые и другие права… С. 129—131.


[Закрыть]. Правда, были некоторые важные исключения. Евреев призывали в армию Австрийской империи при Иосифе II, но и там их сначала не брали на строевую службу[300]300
  Katz J. Out of the Ghetto. P.165. В правление австрийского императора Франца I, в 1793 г., евреев обязали служить в регулярной армии, если они не располагали капиталом, позволяющим откупиться от службы. Позднее, в начале XIX в. в Царстве Польском евреи были одной из немногих социальных категорий, которым позволялось покупать освобождение от воинской повинности. Армия здесь находилась под командованием брата императора Александра I, великого князя Константина Павловича. (Thackerey F.W. Antecedents of Revolution: Alexander I and the Polish Kingdom. Boulder, Colo., 1980. P.36).


[Закрыть]. В период Четырехлетнего сейма польские реформаторы вели широкое обсуждение возможности призыва евреев в армию. И хотя некоторые выступали в поддержку этого начинания, большинство реформаторов предпочитало позволить евреям откупаться от военной службы путем уплаты специального налога[301]301
  Eisenbach A. The Emancipation of the Jews in Poland, 1780—1870. Oxford, 1991.P. 66, 78,79.


[Закрыть].

На решение русских властей освободить евреев от службы в армии могло повлиять и то, что все они были приписаны к городским сословиям. Члены русского торгового сословия освобождались от личной службы при уплате особого налога в пятьсот рублей за каждого рекрута, за который должны были нести ответственность местные общины. Вместе с тем российские мещане не были освобождены от военной службы, а большинство евреев состояло именно в этом сословии[302]302
  По подсчетам Ю.И.Гессена, за 1797—1800 гг. на территориях расселения евреев насчитывалось 2309 еврейских купцов и 148 986 членов мещанского сословия. В тех же местах проживало соответственно 11 637 и 166 713 христиан – купцов и мещан. (Гессен Ю.И. История еврейского народа. T.I. С. 84—85).


[Закрыть].

Так или иначе, в указах от 7 сентября 1794 г. и 21 января 1796 г. было официально провозглашено, что евреи должны вместо воинской службы платить по пятьсот рублей. Эти указы внесли новый оттенок двусмысленности в определение правового статуса евреев. По указу 1794 г. евреям, как и купечеству, полагалось платить налог за освобождение от воинской службы, однако не уточнялось, имеются ли в виду только евреи, приписанные к купечеству, или евреи вообще. В указе просто говорилось, что этот налог будет взиматься «с купечества… и с евреев»[303]303
  ППСЗ. Т. XXIII. No. 17 249. 7 сентября 1794 г. С.554.


[Закрыть]. Указ явно причинял затруднения чиновникам при его толковании, так как 21 января 1796 г. в новом законе было уточнено, что на евреев-мещан также распространяется его действие[304]304
  Там же. No. 17 432. 21 января 1796 г. С. 857—858.


[Закрыть]. Подобное исключение вводило различие между еврейскими и христианскими членами мещанского сословия, потому что последние в армии служили. И при императоре Павле I, и при Александре I правительство сознательно воздерживалось от попыток заставить евреев служить в армии в каком бы то ни было качестве, кроме вспомогательных сил. И хотя само освобождение от военной службы было с точки зрения российских евреев ценным послаблением, основывалось оно на весьма нелестном представлении о них русских властей, что в будущем привело к тяжелым последствиям. Таким образом, в исключении евреев из рекрутских наборов можно проследить действие двух тенденций: во-первых, евреи по-прежнему рассматривались как единое целое, как особая группа, и потому исключение касалось их всех; во-вторых, власти не оставили попыток отрегулировать статус евреев в обществе, четко определяя их повинности.

В период с 1772 по 1796 гг. попытки установить правовой статус евреев в России так и не привели к успеху. Поначалу русское законодательство усвоило польскую концепцию о евреях как об отдельном разряде населения, отличном от христианского большинства, но эта точка зрения не продержалась и десяти лет. Последовали меры по интегрированию евреев в существующие в России сословия (или подразделения сословий), но этому препятствовали некоторые факторы: стремление еврейской верхушки сохранить как можно больше былой автономии кагала (в чем их поддерживала вся община в целом), враждебное отношение местных христиан к участию евреев в гражданской жизни городов и то, что многие евреи не отвечали требованиям ценза по профессиональному и имущественному состоянию и месту проживания, необходимым для принадлежности к двум городским сословиям России. Поэтому усилия властей «классифицировать» евреев продолжались и при преемниках Екатерины, императорах Павле I и Александре I[305]305
  Можно отметить интересные параллели между екатерининской политикой в отношении евреев и действиями правительства в отношении мусульманского меньшинства, проведенные в работе А.У.Фишера. Этот автор полагает, что Екатерина не столько стремилась русифицировать подвластное население, сколько «привести народы и территории в соответствие с „нормальными“ российскими административными категориями». (Fisher A.W Enlightened Despotism and Islam under Catherine II// SR. 1968. Vol.XW. No.4. P.552).


[Закрыть]. В то же самое время власти продолжали изучать их жизнь, и представления русских о евреях становились все разнообразнее.

Глава 4
В России осознают еврейский вопрос
1796-1801

Среди проблем, оставленных Екатериной II в наследство сыну, императору Павлу I, была и необходимость наладить управление многочисленным еврейским населением, собранным под властью Российской империи в результате последних разделов Польши. (Согласно неполным данным Ю.Гессена, по всей России с 1797 по 1800 гг. к купечеству и мещанству было приписано 151 277 мужчин-евреев[306]306
  Гессен Ю.И. История еврейского народа. Т.1. С. 84—85.


[Закрыть].) Перед Павлом стояла нелегкая задача. Бывшие земли Речи Посполитой, где жили эти евреи, свыше трех лет терзала война, и теперь там царили разруха и беспорядок. К России отошли районы, сильно отличавшиеся друг от друга: часть Белоруссии, Литвы, Украина и Курляндия, а также собственно польские области. Многие из этих пестрых в культурном отношении территорий некогда принадлежали Великому княжеству Литовскому. Несмотря на то, что население этих новых владений Российской империи получило гарантии свободы вероисповедания после 1772 г., евреи не упоминались ни в одном указе о присоединении новых земель. К тому времени уже прочно укоренился принцип, согласно которому все, не разрешенное евреям особыми постановлениями, было им запрещено. Поэтому представляется знаменательным, что их обошли вниманием в указах 1772 г. – тем более что правовую систему Великого княжества Литовского, в которой евреи рассматривались как особая категория населения, формально оставили в силе. Это привело к правовым разногласиям между христианами и евреями, которые, впрочем, обратили на себя внимание центральных властей только в начале царствования преемника Павла I, императора Александра I. Другой причиной, заставившей правительство заинтересоваться евреями, стало обострение конфликта между миснагдим и их противниками – хасидами.

Правительство Екатерины II проводило довольно путаную политику в отношении польских евреев, оказавшихся под властью России. Главным намерением правительства, особенно когда речь шла о сравнительно малочисленном еврейском населении Белоруссии, была интеграция, направленная на то, чтобы включить евреев в существующие категории экономической жизни России, оставив им культурную и религиозную автономию. Достижению этой цели препятствовали различные факторы: в Белоруссии на местном уровне бытовали антиеврейские настроения; христиане с евреями соперничали в экономике. На территориях, захваченных после 1772 г., находились крупные еврейские общины, на которые русское правительство не распространило автоматически права, дарованные евреям Белоруссии. Консервативное еврейское общество пыталось сопротивляться ограничениям своей традиционной политической автономии и всячески их обходило. Это положение осложнялось еще и тем, что правительство непременно старалось загнать евреев в рамки уже существующих социальных категорий. К концу екатерининского правления власти, невзирая на собственную непоследовательность, проводили, в сущности, сразу две политические линии в отношении евреев. Следуя первой, они продолжали открыто провозглашать обещания уравнять евреев в правах перед законом с остальным населением. Вторая линия представляла собой прагматическую политику неравноправного подхода к евреям, если того требовали обстоятельства. Этой линии были свойственны уступки интересам влиятельных слоев христианского населения, будь то купцы или землевладельцы. Царствование Павла принесло два важных нововведения. Власти наконец-то предприняли серьезные усилия для того, чтобы получить некоторые познания о жизни евреев, и, отчасти вследствие этого, попытались выработать новые социальные категории, к которым можно было бы их отнести.

В начале павловского правления сохранялась прежняя двойственная политика, при которой порывы к интеграции сменялись или сопровождались дискриминационными запретами. При Павле сохранялось двойное налогообложение евреев[307]307
  ППСЗ. T. XXIV. № 17 694. 29 декабря 1796 г. С. 256—257; там же. № 18 015. 23 июня 1797 г. С. 635—636. По мнению Ю. Гессена, этот последний указ, явно буквально воспроизводящий указ от 23 июня 1794 г., вообще никогда не существовал, а просто по ошибке прежний указ вторично попал в собрание законодательных актов (Гессен Ю.И. Евреи в России… С.364).


[Закрыть], причем правительство уже больше не вступалось за них при нарушении избирательных прав. С другой стороны, павловская администрация обычно следила за тем, чтобы на евреев не возлагались дополнительные денежные обязательства. Было несколько случаев, когда центральное правительство строго предупреждало местные власти о необходимости обращаться с евреями согласно букве закона. В 1796 г. могилевскому и новгород-северскому губернаторам было ведено прекратить ограничения еврейских купцов в праве переезжать из одной губернии в другую. (В указе, впрочем, подчеркивалось, что мещане – как христиане, так и евреи – этим правом не располагали[308]308
  ППСЗ. T. XXIV № 17 605. 3 декабря 1796 г. С. 215—216.


[Закрыть].) В 1797 г. губернатор Подолии получил приказ не высылать из Каменец-Подольска самовольно обосновавшихся там евреев, приписанных к мещанству, хотя, если точно следовать закону, то это надлежало бы сделать[309]309
  Там же. No. 18 132. 8 сентября 1797 г. С.725.


[Закрыть]. В 1800 г. Сенат, во исполнение воли самого Павла, постановил, что помещики не вправе судить и карать евреев, живущих в их владениях[310]310
  Гессен Ю.И. История еврейского народа… Т. 1. С.92.


[Закрыть]. Характер этих постановлений свидетельствовал о желании поступать с евреями более взвешенно и справедливо.

Тем не менее отсутствие в распоряжении властей сколько-нибудь удовлетворительной информации о жизни евреев продолжало препятствовать эффективному управлению. Например, в царствование Павла губернатор Курляндии запросил у Сената указания по поводу политики в отношении местных евреев, которые издавна, хотя и незаконно, там жили. С них трудно было собирать налоги, так как они были чрезвычайно мобильны. В ответ Сенат потребовал у властей Курляндии всесторонние данные о жизни евреев, продемонстрировав полную неосведомленность центральных властей в этом вопросе.

Власти Курляндии представили Сенату доклад, полный негативных оценок евреев и их деятельности. В нем говорилось, что они не имеют законных прав селиться нигде, кроме окрестностей города Газенпорта (Хазенпот, Айзпуте), где они имели особые привилегии. (И это невзирая на то, что евреи фактически жили в Курляндии уже больше двухсот лет!)[311]311
  Гессен Ю.И. Евреи в Курляндии (XVI-XVII вв.) // ЕС. 1914. T. VI. №2. С.382.


[Закрыть] Власти жаловались, что взимать налоги с евреев затруднительно из-за их склонности переселяться с места на место. Далее, они отрицали, что евреи приносят губернии экономическую выгоду, так как сосредоточены в мелкой торговле, в первую очередь, конечно, в торговле спиртным, а также занимаются сбытом подержанных товаров. Подобные занятия, гласил доклад, евреи избирают потому, что чураются честного ручного труда или работы в сельском хозяйстве[312]312
  ППСЗ. T.XXV. No. 18 889. 14 марта 1799 г. С. 585—586.


[Закрыть].

Группа курляндских евреев, чьи имена остались неизвестными, откликнулась на этот доклад, послав петицию в сенатский Департамент государственных налогов. В ней, в первую очередь, высказывалось предложение создать общинную структуру для евреев Курляндии и возложить на нее ответственность за сбор налогов, разрешение мелких споров и исполнение законов еврейской общины. Таким образом, в петиции шла речь об учреждении кагалов там, где они никогда не существовали. Неясно, выражала ли эта петиция мнение всего курляндского еврейства, которое как единая группа было слишком аморфно и неорганизованно, чтобы стремиться к столь явным политическим целям. Далее, в петиции содержалась просьба предоставить курляндским евреям – купцам и мещанам – те же самые права, которыми пользовались их единоверцы в Белоруссии[313]313
  Там же.


[Закрыть]. Все это позволяет предположить, что авторы петиции, вероятно, принадлежали именно к еврейским торговцам и ремесленникам Курляндии, которые очень выиграли бы от учреждения такой системы. Эта же самая социальная группа и возглавила кагалы, когда они были созданы в Курляндии. Так или иначе, петиция служит еще одним подтверждением развития навыков политической жизни у евреев Российской империи.

Сенат ответил разрешением создавать кагалы в Курляндии, предусмотрев при этом, что юрисдикция общин будет распространяться только на религиозные дела. Как и в Белоруссии, евреев здесь причислили к городскому сословию. Им было ведено записаться в городские реестры, благодаря чему они поступили в ведение городских административных и судебных органов, одновременно получив разрешение участвовать в сословных выборах. Как и в Белоруссии в 1785 г… Сенат остановил выселение курляндских евреев, нелегально проживавших в сельской местности, и им разрешили получать паспорта для «временного» поселения за пределами городов. Но курляндские евреи приобрели не только права, сходные с теми, которыми обладали их собратья в Белоруссии, но и те же самые ограничения. На них возложили двойную ставку налога, а если они хотели покинуть страну, с них взимался двойной налог за три года. Было сделано одно особое исключение: те, кто мог доказать, что не в силах заплатить такую сумму, получали разрешение выехать бесплатно[314]314
  Там же.


[Закрыть]. На будущий год это освобождение было отменено, когда правительство лучше осознало, какую выгоду для экономики страны можно получать с евреев, даже с бедных. Этот эпизод с Курляндией показывает, что власть, в лице Сената, все еще пыталась подходить ко всем евреям империи одинаково, намеренно игнорируя региональные различия в культурной и хозяйственной жизни еврейских сообществ, или поступала так именно вследствие неосведомленности о таких различиях.

Новоявленный интерес Сената к евреям не ограничивался Курляндией и распространялся также на общины Белоруссии и Польши. Следует отметить, что Сенат при этом не проявил излишней инициативы. Вернуться к «еврейскому вопросу» ему пришлось в рамках решения более широкого и сложного «крестьянского вопроса», существовавшего в тех районах, где разрешалось жить и евреям.

Закат Речи Посполитой был отмечен хаосом, охватившим, наряду со всей страной, и белорусские провинции. По всей стране шли военные действия, перемещались большие массы войск, разоряя крестьянство, которое и без того издавна терпело жестокое угнетение со стороны помещиков. Эти факторы, в соединении с примитивной техникой обработки неплодородных земель, приводили на протяжении всего XVIII в. к чередованию кратких периодов относительного благополучия с временами всеобщего обнищания. Большинство современников отмечало, что на их памяти в основном преобладали периоды экономического спада[315]315
  П.Г.Козловский, советский историк белорусской деревни, считает, что в пессимистических оценках современников, а следом за ними и в историографии, отразилась тенденция распространять на всю Белоруссию то положение дел, которое было зафиксировано в самых захудалых деревнях, а потому осталось невыявленным имущественное расслоение внутри крестьянства. Однако он не оспаривает тот факт, что источники почти единодушно говорят о нищете, царившей в сельской местности' (Козловский П.Г. Крестьяне Белоруссии во второй половине XVII – XVIII вв. Минск, 1969. С. 137—141.)


[Закрыть]. На последнее десятилетие XVIII в. пришелся особенно глубокий упадок сельского хозяйства. Страна разорилась из-за военных операций, связанных с двумя последними разделами. К этим несчастьям в 1795 г. прибавился падеж скота, и крестьянство обнищало еще сильнее[316]316
  Там же. С. 64.


[Закрыть]. В 1797 г. в некоторых районах начался голод, и в мае того же года Павел I приказал минскому губернатору Захару Карнееву собрать предводителей дворянства – так называемых маршалов, чтобы разобраться, в чем причины голода и как с ним справиться. Первый доклад комиссии Карнеев направил императору 13 июля 1797 г.

Этот документ, написанный по-русски и по-польски, содержит анализ ряда факторов, вызвавших кризис в сельском хозяйстве. По мнению его авторов, отчасти причины крылись в характере местного крестьянства:

«Злощастным жребием сего края крестьяне малое обретая знание в земледелии, не могут быть в хорошем состоянии, а простолюдинство их есть причиною неспособности к заведению порядочного хозяйства. Потому, не познавая о несущественной с хлебопашества пользы и проживая без старательства, не могут достигнуть хорошего состояния. За всем тем, однако ж, при каком бы то ни было знании могли бы довольствоваться приобретаемым ими, если бы случающиеся из разных обстоятельств другие тягости не прерывали их упражнения и не ввергали в отчаяние прийти к хорошему состоянию. Перемены и революции в крае, постои и переходы войск и все то, требуя разного иждивения и услуг, удаляет крестьян от попечения о доме и земледелии и лишает запасов, обеспечивающих доброе состояние. Неурожай во многих местах по причине песчаных и низких земель, ежечасно случающийся, а к тому и падеж скота истребляет в людях поощрение к трудолюбию. Неспособность во многих местах к торговле, а в некоторых трудное сухим путем доставление продуктов, не усугубляют помощи крестьянам к исправлению их состояния»[317]317
  Бершадский С.А. Положение… С.87.


[Закрыть].

Эти несчастья, дополняя собой бедствия русской деревни, предвосхищали «кризис крепостничества»[318]318
  См.: Ковальченко И.Д. К вопросу о состоянии помещичьего хозяйства перед отменой крепостного права в России // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1959 г. М., 1961. С. 192—227.


[Закрыть]. Однако, ради полноты картины, предводители дворянства должны были бы упомянуть и о тех обязанностях, которые сами помещики возлагали на своих крестьян. Это бремя могло иметь самый различный характер, от денежных выплат до разнообразных повинностей – полевых работ или еще более обременительных перевозок грузов. Кроме того, землевладельцы располагали многочисленными монополиями в своих имениях. Поэтому крестьянам приходилось платить особые сборы, чтобы избежать всеобъемлющих запретов, налагаемых этими монополиями. Например, имея крохотный ручной жернов, надо было платить хозяину монополии на помол зерна[319]319
  Козловский П.Г. Крестьяне Белоруссии… С. 112.


[Закрыть]. Крестьяне были обязаны покупать монопольные продукты, такие, как водка и соль, независимо от того, нужны они им или нет, причем по цене, установленной помещиком. Этот прием обирания крестьян мог иметь варианты: у них, например, не было иного выхода, кроме продажи своей продукции помещику, и опять-таки по его цене. Самые большие поборы ждали крестьян, если имение отдавалось в аренду, – мимо этой проблемы не смогли пройти даже минские предводители дворянства. Аренды в большинстве своем были по закону краткосрочными, вследствие чего арендаторы частенько старались как можно быстрее извлечь максимум выгоды, что в скором будущем приводило к разорению всего имения. Если же помещик в одностороннем порядке поднимал арендную плату (а так поступали многие помещики), то новые расходы на выплату аренды перекладывались на крестьян. С точки зрения сиюминутной выгоды даже разорение крестьян шло на пользу помещикам или арендаторам, потому что они могли по дешевке скупать зерно, скот и другие продукты, отдаваемые крестьянами за долги. Не раз бывало, что крестьяне предлагали помещику деньги за то, чтобы тот освободил их от своего же агента – арендатора[320]320
  Там же.


[Закрыть]. Далеко не все арендаторы были евреями, но их концентрация в мелком арендаторстве, особенно в торговле спиртным, слишком бросалась в глаза. Потому помещикам, на которых они работали, легко было делать из них козлов отпущения.

Минские маршалы сосредоточили внимание как раз на этой стороне вопроса о причинах разорения крестьянства. Помимо бедности, порожденной невежеством и скудостью природных ресурсов, они выделяли и еще одну проблему: «При сих несовершенствах вящею причиною суть евреи на арендах и в шинках владельцами удерживаемые, в противность повелений от начальства, предназначающих им жительство по городам, которые, без собственного труда проживая с немалыми семействами в селениях, и последнее с крестьян разными сведомыми им средствами высасывают, а именно: дачею вина крестьянам в долг, приводящего их к пьянству, ложными напастями и разными поступками, чем крестьян приводят в убожество и неспособными делают к хозяйствованию»[321]321
  Бершадский С.А. Положение… С. 87—88.


[Закрыть].