Текст книги "Сбиться с ритма (ЛП)"

Автор книги: Дж. Б. Солсбери

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 2

РАЙДЕР

Внезапно просыпаюсь. Мне снился сон, в котором обнаженная и безликая женщина с потрясающим телом льет мне на грудь горячий кленовый сироп. Забавно, что у меня слюнки потекли не столько из-за женщины, сколько из-за этого сиропа. Когда дымящаяся жидкость опустилась ниже моего пупка, я резко вскакиваю и ударяюсь головой о деревянный потолок своей койки.

– Уф. – Потираю лоб, надеясь, что не останется синяка. – Вот черт, – бормочу я, сдвигая занавеску и выбираясь из кровати.

В ту секунду, когда ногами касаюсь пола, я понимаю причину своего гребаного сна. Крис сидит у своей вафельницы. У парня страсть к кулинарии, что хорошо помогает нам в туре, несмотря на то, что из-за этого нам приходится пробегать несколько дополнительных миль, чтобы сжечь лишние калории.

– Ты встал, – говорит он, когда видит, как я неторопливо иду по коридору. – Думал, ты проспишь до полудня из-за всех этих гневных сообщений, которые я слышал, ты слал всю ночь.

Солнце уже взошло, и на земле нет снега, а это значит, что со снегопада прошло несколько часов. Вид из лобового стекла показывает полосу шоссе, которая прорезает ничем не примечательную равнину.

Итан сидит на диване в наушниках и смотрит телевизор с пивом в руке. Очень типично.

– Который час? – Разворачиваюсь, вспоминая, что оставил свой телефон в постели. Я действительно ругался с Рейчел до раннего утра. Никаких компромиссов достигнуто не было. В конце концов, я сдался и отключился.

– Одиннадцатый час. – Крис кладет вафлю на тарелку и протягивает ее мне. – Не хочешь отказаться от своего протеинового коктейля ради каштанового пралине?

– Пахнет хорошо.

– Используй кленовый сироп. – Он кивает в сторону ряда различных ароматизированных сиропов рядом с кофемашиной.

– Кстати о сиропе, – говорю я, заваривая чашку кофе, – прошлой ночью мне приснился самый странный сон.

– Чувак, тебе всегда снятся странные сны. – Крис ухмыляется, наливая в вафельницу еще порцию теста. – Такой же странный, как тот, когда я преследовал тебя по магазину одежды с отрубленной головой медведя?

– Нет.

– Такой же странный, как тот, когда ты вышел на сцену в «Мэдисон-сквер-Гарден» в дуэте с Фредди Меркьюри, но единственной песней, которую вы, ребята, пели, была «Itsy Bitsy Spider»<sup>[5]5
  Популярная детская английская песенка о паучке, пытающемся взобраться куда-то по внутренней поверхности водосточной трубы.


[Закрыть]</sup> снова и снова?

– Это было действительно странно. – Поливаю вафлю сиропом и беру свой кофе, затем прохожу мимо дивана, где Итан оставил свою пустую бутылку из-под пива и теперь засунул руку за пояс брюк. Я качаю головой, ставлю еду на стол и сажусь на другой диван. – Но мы с Фредди заставили толпу подпевать. Это было эпично.

Крис поворачивается ко мне, опираясь бедром о маленькую столешницу.

– Как насчет сна, в котором ты трахал Большую Птицу<sup>[6]6
  Большая Птица, Большая Жёлтая Птица – персонаж детской телевизионной передачи «Улица Сезам». Имеет рост 249 см и ярко-жёлтую окраску перьев.


[Закрыть]</sup> посреди «Улицы Сезам»?

Из-под стола доносится тихий звук. Я проверяю кожаную подушку под своей задницей, подпрыгнув пару раз.

– Ты это слышал? – Я хватаюсь за стол и покачиваю его. – И я говорил тебе никогда больше не поднимать эту тему. – Морщу нос при воспоминании: ворчание, гнев и так много перьев. – Я до сих пор еще не оправился от этого.

– Потому что это был горячий секс, и ты проснулся со стояком? – Крис хихикает, сосредоточенно выкладывая вафлю на тарелку и поливая ее сиропом. – Ты ведь знаешь, что Большая Птица – это самец, верно?

Снова этот звук. Я вновь подпрыгиваю на своем сиденье, но подушка не издает ни звука. Ну и ладно. Кладу вилкой кусочек еды в рот и стону.

– Как же хорошо.

Крис ставит свою тарелку на стол и садится напротив меня.

– Так же хорошо, как бить по яйцам Большой Птице?

Снова слышу звук – смесь фырканья и писка.

– Что это, черт возьми, такое?

– Понятия не имею. Я тоже это слышал. – Крис наклоняется, чтобы заглянуть под стол. Его тело застывает. И когда он медленно садится обратно, его лицо бледное. Парень смотрит на меня и произносит: – О черт.

– Что?

Крис качает головой, но лишь слегка, и переводит взгляд на стол.

– О черт, это что мышь? – Я вскакиваю со своего места и отбегаю от стола так далеко, как только могу, хотя в автобусе это так просто сделать. – Грызуны не моя тема, чувак.

Хватаю нож для масла и сажусь на корточки. Там, под столом, забившись в самый угол, словно пытаясь выглядеть как можно меньше, сидит девушка. Ее длинные волосы выглядывают из-под темной шапки, глаза прищурены, и она смотрит прямо на меня.

– Никаких грызунов, да? – спрашивает она. – Только птицы?

Крис огибает стол и садится на корточки рядом со мной.

– Какого хрена…

Моя кровь вскипает от гнева из-за нарушения неприкосновенности частной жизни. У нас и раньше были фанатки, которые творили какое-то сумасшедшее дерьмо, но никому из них до этого не удавалось незамеченной влезть в наш автобус и спрятаться. Она здесь с самого Нью-Йорка? Как мы ее не заметили? И, о боже, что она, должно быть, здесь подслушала.

Моя ярость закипает.

– Я звоню в полицию.

ДЖЕЙД

О чем, черт возьми, я только думала?

Что смогу спрятаться под столом и оставаться незамеченной в течение нескольких дней? Должно быть, я проспала почти восемь часов, прежде чем меня разбудил мой мочевой пузырь. Решаю попытаться доползти до ванной, но, когда высовываю голову из-под стола, вижу парня, стоящего перед открытым холодильником. Его темные волосы взлохмачены, но думаю, что они просто нарочно подстрижены таким образом, чтобы выглядели нечесаными. Он одет в облегающие, низко сидящие джинсы и футболку, которая, когда тот поднял руки, высоко задиралась. Парень в хорошей форме, хотя у меня складывается впечатление, что он не прикладывает к этому никаких особых усилий, а просто сжигает калории естественным образом.

Мне удается спрятаться обратно под стол, прежде чем он оборачивается. Парень проходит мимо меня босиком в жилое помещение, и я понимаю, что застряла. Слышатся еще шаги, на кухне поднимается какая-то суматоха, и я понимаю, что мне придется либо признаться, либо наложить в штаны, но меня все равно поймают.

Я трачу много времени, пытаясь придумать лучший способ выйти из ситуации, когда фургон, кажется, оживает от разговора. Сколько же человек в этом отеле на колесах? И нет женщин?

Глядя на двух парней, нашедших меня, осознаю, что мне противостоят по меньшей мере четверо мужчин, поскольку ни один из этих двоих не является парнем у холодильника или водителем со стоянки грузовиков.

У одного из парней короткие каштановые волосы, уложенные в виде ирокеза, его рот слегка изогнут в веселой усмешке. У другого густая масса светлых волос, которые не растрепаны, но подстрижены так, чтобы намеренно торчали во все стороны.

Я не спускаю глаз с блондина, потому что в выражении его лица нет и намека на веселье. Его голубые глаза холодны, неумолимы и напоминают мне голубые глаза Стивена, какими я видела их в последний раз, когда мужчина смотрел на меня, как на незнакомку.

– Ах, это, должно быть, Любитель Птичек, – бормочу я, в основном себе, но достаточно громко, чтобы тот услышал.

Блондин сжимает губы и быстро встает.

– Чарльз, остановись! У нас безбилетник!

Улыбающийся парень протягивает мне руку.

– Давай, детка. Игра окончена.

Я качаю головой и глубже вжимаюсь в угол. Честно говоря, не знаю, что делаю, знаю лишь, что не хочу вылезать, не зная, на что способны эти ребята.

Автобус замедляется и сдвигается, как я предполагаю, съезжая на обочину дороги. Глубокий, грубый голос спрашивает:

– Почему мы останавливаемся?

Парень с протянутой рукой указывает на меня, и вскоре парень с растрепанными каштановыми волосами опускается на уровень моих глаз. Он смотрит на меня и хмурится, затем пихает друга и говорит:

– Вы, придурки, завтракаете без меня? – Он вскакивает, и я в ужасе наблюдаю, как парень скользит на сиденье скамейки, возясь с застежкой-молнией на своей ширинке. – Моя очередь!

Прежде чем я успеваю закричать, тело парня исчезает, когда какая-то невидимая сила отрывает его от сиденья. Прикрываю рот от внезапного насилия, а затем с изумлением смотрю, как в поле зрения появляются босые, обтянутые джинсами ноги белокурого Любителя Птичек.

– Попридержи коней, Итан, или, клянусь Богом, я сломаю тебе челюсть, – рычит блондин.

Взгляд Ирокеза снова смягчается в моем направлении.

– Нам нужно, чтобы ты вылезла оттуда.

Приближается звук тяжелых шагов, и я вздрагиваю, надеясь, что это не Итан.

В поле зрения появляется пара знакомых ботинок и джинсов, и мне становится немного легче дышать. Когда добрые глаза мужчины со стоянки встречаются с моими, его брови сходятся вместе.

– Я помню тебя. Меня зовут Чарльз.

Чарльз намного старше остальных мужчин. Он должно быть владеет этим фургоном.

– Послушайте, мне действительно очень жаль. – Мысль о том, чтобы разочаровать этого человека, вызывает у меня тошноту, вероятно, потому, что он очень похож на моего дядю, который каждый день рождения водил меня в зоопарк. – Мне нужно было выбраться оттуда, и мне некуда было идти, и…

– Хорошо, хорошо, – успокаивающе говорит он. – Почему бы тебе для начала не вылезти оттуда и не перекусить.

Мой желудок урчит как по сигналу.

– Давай же, – говорит Чарльз таким голосом, словно зовет запуганную собаку.

Лучший способ заставить дикое животное прийти к вам – предложить пищу.

Так вот значит, как я выгляжу? Как какой-то бешеный зверек? Мне не нужен ответ на этот вопрос. Я, наверное, и пахну также.

Осторожно разгибая сведенные судорогой мышцы, слегка морщась, когда кровь приливает к моим ногам после нескольких часов, проведенных в неудобной позе, и вылезаю из-под стола. Пожилой мужчина предлагает мне руку, но я отказываюсь, рассчитывая на собственные силы. Я может и ослаблена, но не слабачка. Пристально смотрю на четверых мужчин, каждый из которых смотрит на меня по-разному. Тот, у которого леденящий взгляд голубых глаз, – моя самая большая угроза. Он более опасен, чем парень, который думал, что получит минет, а это о чем-то говорит.

Блондин делает шаг вперед.

– Как ты попала в автобус? Ты здесь с Нью-Йорка? Ты что, воровала у нас прямо из-под носа?

Я драматично протягиваю руки.

– Ты меня поймал. Да, я воровала. Видишь, сколько всего украла? – Я показываю на свои карманы, на свой узкий, грязный свитер. – У меня в заднем кармане твой пятидесятидюймовый телевизор, а твои мешочки с бриллиантами засунула себе в нижнее белье.

Тихий смешок раздается от одного из парней, но тот, кто обвиняет меня в воровстве, напрягается.

Парень с птичьим фетишем оглядывает меня с головы до ног и смеется, но не думаю, что это потому, что он находит меня забавной.

– Я знаю, как это работает. Женщины воруют грязные носки и нижнее белье, чтобы выставить их на аукцион на eBay.

– Не знаю, с какими женщинами ты тусуешься, но это отвратительно.

Парень хихикает, звук мрачный и насмешливый.

– Забавно слышать это от тебя.

Гребаный придурок, катающийся в доме на колесах за миллион долларов со своими идеальными волосами, безупречной кожей и губами, которые выглядят так, будто никогда не видели слишком много солнца или дня без гигиенической помады. Его зубы определенно были усовершенствованы каким-то придурковатым ортодонтом, и он выносит мне вердикт? Не стоит тратить на это силы.

– Придурок, – шепчу я.

– Хорошо, просто успокойся и присаживайся, – говорит водитель, указывая на диван.

Парень, Итан, садится первым и похлопывает по месту рядом с собой.

Я оглядываюсь на Чарльза.

– Нет, спасибо. Я в порядке.

Блондинистый придурок набирает что-то на своем телефоне.

– Нет смысла ей здесь устраиваться с комфортом. Она выйдет, как только приедут копы.

РАЙДЕР

На самом деле я не собираюсь звонить в полицию. Мы, наверное, в доброй сотне километров от любого населенного пункта с полицейским управлением, так что ожидание копов займет несколько часов. Мне лишь хочется, чтобы девушка подумала, что я звоню в полицию. Пусть страх перед тюремным заключением преподаст ей урок. А еще я не уверен, что у нее нет одной из наших рубашек, засунутых сзади в штаны.

Отрываю взгляд от телефона и вижу, что она хмуро смотрит на меня, и, черт возьми… у этой девушки убийственный взгляд, который может расплавить сталь. И у нее синяк на щеке, как раз под левым глазом.

– Кто-то должен проверить ее на наличие оружия.

Итан вскакивает.

– Чур я!

Толкаю парня обратно на диван и бросаю на него предупреждающий взгляд.

– Не ты.

– Оружие? – взвизгивает девушка, или, скорее женщина, судя по ее соблазнительным изгибам. – С чего ты взял, что у меня есть оружие?

Она что, шутит?

– Джон Леннон. Джанни Версаче. Селена!

Ее тело становится мертвенно неподвижным.

– Это потому, что я черная?

– Что?

Она подходит ближе. Крис прячет улыбку за рукой, в то время как Итан наблюдает, выглядя таким же смущенным, как и я. Чарльз не сводит с нее глаз, и они смягчаются от понимания.

– Да, я пробралась в твой автобус, чтобы прокатиться. Я виновата в этом. Но за те две минуты, как меня поймали, ты успел обвинить меня в краже и в том, что у меня есть оружие. В следующий раз ты подумаешь, что у меня с собой наркотики, верно?

Открываю рот, чтобы сказать ей, что она неправа, но я бы солгал. Эта мысль действительно пришла мне в голову, поэтому захлопываю рот.

Девушка качает головой, ее губы кривятся от гнева.

– Вы, белые богатеи, все одинаковые.

– Подожди, просто успокойся, – говорит Чарльз, втискиваясь плечом между нами.

Она смотрит на него и кивает, отступая, в то время как я стою на месте совершенно ошеломленный.

Я снова изучаю ее. У нее кожа цвета светлой карамели, вьющиеся волосы того же оттенка, но с прожилками золотистого меда. Ее глаза представляют собой шокирующее сочетание голубого и серого.

– Ты не черная.

Эти светлые глаза снова сужаются до щелочек.

– Ты идиот.

– Что я такого сказал? – Смотрю на Чарльза в поисках поддержки, но он качает головой и жестом предлагает девушке сесть за стол, под которым ее нашли.

Она садится, и Крис кладет перед ней свежую вафлю и предлагает мой кофе. Говнюк. Девушка благодарит его, а затем оглядывает всех нас. Мы смотрим на нее так, словно никогда раньше не видели, чтобы женщина ела.

Чарльз прочищает горло.

– Послушайте, мы примерно в восьмидесяти семи милях от Чикаго. Я не собираюсь высаживать ее здесь, где-то у черта на куличках, так почему бы нам не дать ей поесть, и мы подбросим ее до Чикаго.

– Меня устраивает, – говорит Итан, откинувшись на спинку дивана, хотя на этот раз он не смотрит телевизор. Парень сидит лицом к лицу с нашей нежданной гостьей.

– Меня тоже, – говорит Крис, соскребая наши почти нетронутые, теперь размякшие вафли в мусорное ведро.

Все взгляды устремляются на меня, брови приподняты.

– Мне все равно. – Я топаю мимо них всех, прямиком к своей койке. Собираюсь прятаться так долго, сколько потребуется, чтобы избавиться от этой автостопщицы.

– Отлично, – говорит Чарльз. – Тебя устраивает, эм…

– Да. – Ее голос с Чарльзом мягче, дружелюбнее, и по какой-то причине мне хочется пробить кулаком стену.

Замираю на полпути к койке, когда Чарльз спрашивает:

– Как тебя зовут?

Навостряю уши. Я должен знать, как ее зовут, даже если не совсем понимаю, почему.

– Джейд, – отвечает она тихо, как будто не хочет, чтобы кто-то, кроме Чарльза, услышал, как будто выдать свое имя равносильно отказу от части своей силы или раскрытию своих карт.

– Добро пожаловать на борт, Джейд. Мы будем в Чикаго примерно через полтора часа.

Дохожу до своей койки, задергиваю занавеску и, после того, как бог знает сколько времени, думаю о таинственной незнакомке, пишу Рейчел:

«Сожалею о вчерашнем вечере. Никогда не поверишь, от чего я проснулся этим утром…»

Заношу палец над «Отправить», но потом останавливаюсь на клавише «Стереть».

Нет смысла рассказывать Рейчел о нашей безбилетнице. Скоро она уйдет, и останется только в воспоминании о туре.

ГЛАВА 3

ДЖЕЙД

Блондин ушел, парень с ирокезом сидит перед ноутбуком спиной ко мне, Чарльз возвращается на водительское сиденье. Я остаюсь со своей бесплатной едой и одной парой глаз, которые меня не отпускают.

– Ты не возражаешь? – говорю я тому, кого они называли Итаном.

Парень приподнимается со своего распростертого положения на диване. Я слегка подпрыгиваю, когда он садится напротив меня, а затем проклинаю себя за то, что была такой очевидной.

– Послушай, я сожалею о том, что сказал раньше. – Итан не сводит глаз со стола, как будто действительно смущен своим предыдущим поведением. – Я просто предположил, что ты сумасшедшая фанатка.

Не в силах устоять перед сладким ароматом свежего завтрака, отправляю кусочек в рот. Вау, либо я гораздо голоднее, чем думала, либо это чертовски вкусная вафля. Накалываю еще один кусок и немедленно засовываю его в рот, размазывая сироп по подбородку.

«Ты ешь, как беспризорник».

Слова Стивена проносятся у меня в голове, и я хмурюсь от того, как ясно все еще его слышу.

– Они хороши, верно? – Итан указывает на вафли. – Крис два года учился в какой-то модной кулинарной школе, прежде чем начал заниматься музыкой.

Облизываю губы и понимаю, что нависаю над своей тарелкой, как голодный лев над свежей добычей. Отодвигаюсь и вытираю рот тыльной стороной ладони, чувствуя, как как мои щеки начинают пылать.

– Они восхитительны. – Сопротивляясь желанию запихнуть всю оставшуюся еду в рот, я откусываю более деликатный кусочек. – Так вы, ребята, состоите в какой-то странствующей музыкальной группе? – говорю я с набитым ртом. Ну, и наплевать. Итан, кажется, не возражает.

Парень наклоняет голову и улыбается, в его глазах пляшет веселье.

– Что-то в этом роде, да.

– Круто. – Это объясняет акустическую гитару на подставке в углу. Они выглядят так, будто могли составить что-то вроде трио в стиле кантри с блондином-засранцем в роли фронтмена, исполняющего каверы Шанайи Твейн для богатых студентов колледжа.

Пью чуть теплый кофе и заканчиваю еду в рекордно короткие сроки, мои внутренности согреваются, и я расслабляюсь, переваривая полноценную еду. Прежде чем успеваю отнести свою тарелку к кухонной раковине, парень с ирокезом, или Крис, забирает ее у меня.

– Хочешь еще одну?

Да.

– О, эм, нет, спасибо. Я сыта.

Его взгляд ненадолго останавливается на моей щеке, и доброта на его лице превращается в грусть. В панике от того, что парень может увидеть или, что еще хуже, что может предположить, я соскальзываю с сиденья.

– Могу я воспользоваться ванной?

Итан и Крис переглядываются.

– Вы, ребята, невероятны, – бормочу я и лезу в карманы, чтобы вывернуть их наизнанку. – У меня буквально ничего нет. – Поворачиваюсь и похлопываю себя по задним карманам. – Совсем. – Снова повернувшись к ним лицом, опускаю руки по бокам. – Мне просто нужно пописать, клянусь Богом.

– Да, конечно, – говорит Крис с натянутой улыбкой и указывает в самый конец автобуса.

Я прохожу через узкую кухню в коридор с причудливыми койками. В каждом отсеке есть собственный небольшой телевизор с плоским экраном. Занавес, создающий уединение, на одном из них полностью закрыт, и я смотрю на него, надеясь, что придурку внутри снится то, как Большая Птица ему мстит.

– Дверь налево, – кричит Итан. – Открой окно и не забудь спустить воду, если ты по-большому, хорошо? Ай! Почему ты меня ударил?

Я оборачиваюсь и замечаю, как Крис бьет Итана по голове. Указываю на одну из двух дверей, и парень с ирокезом кивает.

Нажимаю на ручку и вхожу внутрь, но не позволяю своей челюсти упасть на пол, пока не закрываю за собой дверь.

– Черт возьми, это не шутка.

Помещение такое же большое, как смотровая в больнице. Стеклянный душ с одним… двумя… тремя… четырьмя… пятью разными распылителями. Я бы все отдала за горячий душ. Плитка из матового синего стекла, а столешница похожа на искусственный белый мрамор. Касаюсь прохладной поверхности – нет, это настоящий мрамор. Прохожу внутрь, гадая, где все зубные щетки, пятна от зубной пасты и мокрые полотенца. С четырьмя взрослыми мужчинами, разделяющими ванную комнату, я бы ожидала этого. Но комната безупречно чистая. Выдвигаю ящик тумбы и нахожу зубные щетки и зубную пасту, все они аккуратно разложены, тюбики выдавлены снизу. В другом ящике лежат расчески, щетки, тюбики с гелями и спреями. В этом есть смысл, эти парни выглядят так, словно пользуются какими-то средствами для волос. Полотенца, висящие на стене, пушистые, мягкие, и хотя они выглядят так, будто ими пользовались, все они висят аккуратно. Равномерно.

Смотрю на унитаз.

– Не может быть, чтобы ты был в хорошем состоянии. – Сиденье опущено – первый признак того, что я могу ошибаться. Откидываю крышку носком ботинка и… без единого пятнышка. – Удивительно.

Расстегиваю ширинку джинсов и сажусь, осматривая богато украшенное зеркало над двойной раковиной. Музыка в стиле кантри оплачивается лучше, чем я думала.

Потянувшись за туалетной бумагой, вижу стопку порножурналов, сложенных и засунутых между унитазом и стеной. Ах-ха, значит, они все-таки нормальные, человеческие мужчины.

Сделав дело, мою руки и бросаю быстрый взгляд в зеркало. Термостат должен быть установлен, по крайней мере, градусов на двадцать, так что я выгляжу нелепо в шапке. Снимаю ее и встряхиваю волосами, чувствуя себя немного лучше после приличного ночного сна. У меня такое чувство, словно на зубах растет шерсть. Выдавливаю полоску зубной пасты и использую палец вместо щетки. Это не очень помогает моим зубам, но освежает рот. Засовывая шапку в задний карман, я с тоской смотрю на душ, качаю головой и выхожу, пока парни не подумали, что я роюсь в их тайнике с одеколоном, чтобы заложить ради денег на наркоту.

– Ты знаешь фильм «Скорость» с Киану? – кричит мне Итан с дивана.

На цыпочках прохожу мимо закрытой койки и направляюсь к передней части автобуса.

– Да, и с Сандрой Буллок.

Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, его улыбка мгновенно исчезает.

– Черт возьми, у тебя дофигища волос.

– Спасибо?

Парень моргает и качает головой.

– Я имею в виду, это действительно чертовски горячо…

– Итан! – одергивает его Крис, глядя поверх экрана своего компьютера. – Прости, Джейд. У него добрые намерения, я обещаю. – Он тяжело вздыхает, как будто его друг безнадежен. – Просто его не учили, как правильно разговаривать с женщинами.

– Чувак. – Ухмылка Итана – это гордость и самодовольство, и я представляю, что даже при отсутствии у него изящества его лицо и тело привлекают множество женщин, готовых согреть его постель. – Твоя жена любит меня. Что это говорит о моей способности разговаривать с женщинами?

Крис смотрит на своего друга, на его лице ясно читается скука.

– А еще она любит бездомных собак, особенно действительно жалких, с уродствами.

Вот тогда-то это и происходит.

Мне становится слишком комфортно. И я позволяю этому выскользнуть.

Моему личному зову Сирены.

Я улыбаюсь.

В тот момент, когда я замечаю реакцию Криса – его отвисшую челюсть, остекленевшие глаза, быстрое моргание – я понимаю, что облажалась.

Я виню в этом своего отца-бездельника. Я никогда не встречалась с ним, но мама сказала, что это он передал мне эти ямочки на щеках.

И по какой-то нелепой причине им удается одурманить даже самых верных мужчин.

Я хмурюсь и заменяю ямочки стервозным выражением лица, прежде чем обратиться к Крису.

– Так что, э-э… ты смотришь «Скорость»?

Итан моргает, возвращаясь к теме разговора.

– Я видел его дюжину раз. Это самый впечатляющий фильм Киану.

– Не может быть, – бормочу я.

– Он самый недооцененный актер в Голливуде. Он и Бен Аффлек.

Он, должно быть, шутит. Верно?

С ухмылкой, в которой сквозит самоуверенная гордость, парень указывает на диван.

– Присаживайся и приготовься к выносу мозга.

РАЙДЕР

Не знаю, как долго спал, но когда скатываюсь со своей койки и вижу нашу автостопщицу на диване, поджавшую колени под себя и уставившуюся в телевизор, то понимаю, что это последнее место, где я хотел бы быть. Поэтому хватаю чистую одежду и отправляюсь принять душ. Я даже сушу волосы, чтобы убить время и избежать женщины, которая использует свои слова, как удар гадюки, и сделала меня своей мишенью.

Мы, должно быть, уже добрались до Чикаго.

Приведя в порядок ванную, бросив одежду в корзину с грязным бельем и сняв телефон с зарядного устройства, мне больше нечего делать и больше негде спрятаться, поэтому отваживаюсь войти в жилое пространство автобуса.

– Ты встал, – замечает Крис, поднимая взгляд от телефона. – Звонил Брент.

Плюхаюсь на ближайшее к Крису сиденье, игнорируя девушку, которая, кажется, счастливо развлекается с Итаном.

– Дай-ка угадаю. Его самолет задерживается, потому что весь первый класс был распродан, а его избалованная, напыщенная задница никак не может летать экономом.

– Нет, но близко. Он прибыл рано и злится, что мы опоздали.

– У нас сегодня выходной.

– Я знаю.

– Джэс уже там?

Крис качает головой.

– Еще нет. Их замедлил та же буря, что и нас.

– Извините, что мы не смогли договориться с Матерью-природой и приехать туда пораньше, чтобы просто посидеть без дела весь день. – Я потираю ладони о джинсы, мой взгляд прикован к девушке.

Джейд.

На ней больше нет шапочки. С распущенными волосами, ниспадающими на спину и вокруг лица, она выглядит намного моложе. Если бы мне нужно было угадать, я бы предположил, что ей чуть больше двадцати. Манжеты ее свитера грязные, как и колени на ее джинсах. И синяк на щеке…

– Что у тебя за история? – Я выпаливаю эти слова без раздумий.

Девушка кажется достаточно невинной, но я не исключаю, что она какая-то сумасшедшая фанатка, которая станет следующим крупным заголовком.

Джейд игнорирует меня, либо делает вид, что не слышала, либо, возможно, настолько поглощена фильмом, что на самом деле не слышала.

Итан стонет и говорит:

– Блестяще, правда? Она говорит, что тогда они будут основывать свои отношения на сексе. – Он смеется и вздыхает. – Идеальная женщина.

Джейд отворачивается от фильма и пристально смотрит на меня.

– А у тебя что?

Ах, значит, она все-таки меня услышала.

Пожимаю плечами, поворачиваясь на сиденье, чтобы посмотреть ей в лицо более внимательно.

– Не меня поймали прячущимся в чужой собственности. Если ты не собираешься воровать наше дерьмо, тогда зачем ты здесь?

Ее щеки розовеют, но, судя по вспышке в ее глазах, думаю, что скорее от гнева, чем от смущения.

– Я уже говорила тебе. Меня нужно было подвезти.

– Откуда у тебя синяк под глазом?

– Откуда у тебя такой дерьмовый характер?

Итан фыркает, затем прочищает горло и продолжает смотреть фильм, словно в нем содержится ключ ко всем оставшимся без ответа вопросам Вселенной.

По мере приближения к Чикаго пустынное шоссе заполняется все большим количеством машин, частота застройки увеличивается. Мы подъезжаем к центру города, и хотя солнце уже взошло, на улице, должно быть, все равно довольно холодно. Эта мысль приносит тяжесть в мою грудь, а потом просачивается в мой живот.

Мы не можем просто высадить ее где-нибудь в закусочной. Что, если ей некуда идти?

– Тебе есть куда пойти? – спрашиваю я, удивляя не только ее, но и себя.

Девушка пожимает плечами и отказывается смотреть мне в глаза.

– Я разберусь с этим.

– Это значит «нет».

– Я сказала тебе, что разберусь с этим, значит я разберусь.

Игнорирую ее недовольство и разворачиваю свое кресло, поворачиваясь к ней спиной, чтобы смотреть в окно. Я пожил достаточно долго, чтобы собрать воедино ее историю. Знаю, как выглядит девушка в отчаянной ситуации.

Она не фанатка. Это точно. Я должен был сразу это заметить, когда та не попыталась наброситься на кого-нибудь из нас или не разрыдалась, когда я задал ей вопрос.

Девушка довольно молода и далеко не уродлива. Ее одежда выдает то, что у нее потрясающие формы, о которых мечтает каждый мужчина, сочетание ее более темной кожи и светлых глаз, и черт… все эти волосы. Да, я ее раскусил.

Джейд, скорее всего, женщина, которая получила почти все в своей жизни благодаря своей внешности. Я представляю, как мужчины покупали ей квартиры, машины… черт, они, вероятно, отдали все свои деньги за возможность приблизиться к ней. Так что она, должно быть, жила своей жизнью в тени влиятельных парней, пока однажды их банковский счет не иссяк, и ее не вышвырнули на улицу. Теперь она направляется в новый штат, к новому началу, к новому богатому парню, чтобы пустить пыль в глаза.

Голос в моей голове шепчет: «Если бы все это было правдой, как бы это объяснило синяк под глазом?»

Внезапно на меня накатывает тошнота.

Что, если она в опасности? Что, если пытается убежать от жестоких отношений?

Это объяснило бы ее враждебность. А я обращаюсь с ней как с мусором за то, что она лишь пытается спасти себя.

Оборачиваюсь и смотрю на ее профиль, пока Джейд смотрит в окно на город, который становится все больше и больше. Она точно не производит впечатления женщины, которая будет терпеть дерьмо от любого мужчины, особенно того, кто поднимет на нее руку.

– Ты…

Джейд резко поворачивает голову и смотрит на меня так, словно готовится к моему следующему оскорблению.

Я прочищаю горло, наклоняюсь вперед и позволяю ей увидеть мои глаза, когда опускаю взгляд на синяк на ее щеке.

– Тебе нужно воспользоваться телефоном, – снова смотрю ей в глаза, – чтобы сообщить в полицию? – Вот так, не слишком обвинительно или агрессивно. Очевидно, кто-то ударил ее по лицу, и я просто пытаюсь помочь.

– Нет. – Девушка снова поворачивается к окну.

Нет, и все? А я тут пытаюсь быть милым!

– Ну, тебе ведь придется кому-нибудь позвонить, верно? Я просто предлагаю тебе воспользоваться моим телефоном, если тебе нужно.

– Я в порядке.

– Тебя вот-вот высадят в Чикаго в середине февраля в одних джинсах и дерьмовом старом свитере. Тебе придется кому-нибудь позвонить.

На этот раз, когда Джейд поворачивается ко мне, то разворачивается всем телом.

– Я знаю, что это может стать шоком для такого богатого, избалованного, белого мальчика, как ты…

Я отшатываюсь. Она не кажется ни капли извиняющейся.

– Но есть вещи и похуже, чем страдать от холода и одиночества.

– Не знаю, откуда ты, но в таком виде? В такую погоду ты долго не протянешь.

– Я могу за себя постоять.

– Я так не думаю.

Крис и Итан наблюдают за происходящим с любопытством и оттенком юмора на лицах.

Девушка наклоняет голову, и чуть заметная мягкость появляется в ее выражении лица, ровно настолько, чтобы я подумал, что она показывает мне не привязанность, а очень сильное раздражение.

– Тебе лучше быть осторожным, Блондинчик, или люди могут подумать, что тебе не все равно, что со мной будет.

– Да? Ну, хочешь верь, хочешь нет, но я не бессердечный мудак.

– Нет, просто бестолковый.

Эта девушка в край обнаглела! Я здесь пытаюсь быть милым, а она бросает мне в лицо мои добрые слова и добавляет в это немного огня. Собираюсь крикнуть Чарльзу, чтобы спросить время прибытия в пункт назначения, но ловлю его, наблюдающего за нами через гигантское зеркало заднего вида. И мужчина смеется!