![](/files/books/160/oblozhka-knigi-princ-i-nicshe-ili-vsegda-govori-nikogda-383308.jpg)
Текст книги "Принц и Ницше, или Всегда говори «никогда»"
Автор книги: Дмитрий Рокин
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
Сонная дверь отворилась, ребята вышли из квартиры согласно правилам этикета. Лестничная клетка дышала окном настежь. Молчала перегоревшая лампочка. Откуда-то снизу раздалось гоготание малолетних жителей, облепивших ступени нижних этажей. Подозрительная этика вечерних подъездов.
Палец нажал на круглую кнопку, кабину для перемещений сверху вниз к появлению призвав. Надменная машина взбунтовалась против воли человека – лифт не приехал.
– Пойдем пешочком, тут лифт часто ломается.
Алена, вздохнув, согласилась.
– Бабушка рассказала, что ты интересно проводишь время, – сказала Алена, рассматривая юный росчерк иероглифов на стене.
Она шла впереди по ступеням лестницы вниз, подвесив тонкий намек в воздухе позади себя. Вова подхватил его.
– Очень интересно. Увлекательно и разносторонне. И что, посоветовала со мной тусануть?
Вова шел сзади, посматривая за грациозными движениями стройных голых Алениных ног и покачивающимся в темноте парусом платья.
– Что-то вроде.
– Ну как будет интересный и безопасный случай, я тебя позову.
– А бывают небезопасные? – неподдельно заинтересовалась Алена.
– Ты не поверишь, – со знанием дела утверждал Вова.
– Ладно. Вот мой номер.
Алена протянула Вове глянцевую визитку, шелково приятную наощупь, с золотым переливом фона и номером телефона с семью семерками в конце.
– Вальпургиева, – артистично прочел вслух Вова. – Вот и буква «В». Годная фамилия. Отсюда и Вальпа.
– Ага, – Алена подмигнула, обходя замолчавшую юную компанию, рассевшуюся на прохладных ступенях и по привычке пивные бутылки попрятавшую.
Молодые люди вышли из подъезда. Коты отчаянно дрались под машинами, алкаши во дворе смеялись, матерились и падали, Луна смотрела на все снисходительно, аккуратно сбивая мачты антенн на крышах засыпающих домов. Из окна стоящего неподалеку автомобиля, оккупированного другой юной компанией, доносилась музыка: «В ее снах слезы и свет, ее песня одна строка…»
Вова проводил Алену до ее мерседеса, подчеркнуто плохо припаркованного между тернистыми кустарниками. Над крышей его нависала уютная крона волнительного клена. Бормотали спящие листья. Мелодично напевали цикады. И сердце лета тихо шептало о.
– Зачем тебе все это? – с тонким сомнением в голосе спросил Вова на прощание.
– Хочу разобраться, – многозначно ответила Алена.
В ее словах читалась насыщенная объемными, практически осязаемыми образами безысходная усталость от чего-то.
– С чем?
– Ты же медиум, ты знаешь.
– Женский разум слишком сложен и противоречив даже для медиумов, – Вова пожал плечами.
– Хочу понять, что идет не так и как это исправить. У меня чувство, что жизнь теряет краски, а я слабею. Я не понимаю, что происходит. И с каждым днем все хуже и хуже. Врачи ничего не находят, а меня как будто что-то медленно душит и убивает, иссушает меня, высасывает из меня жизнь.
Красивый голос Алены наполнился обидной, мучительной безысходностью.
– Понял. Но будь осторожна с бабушкиными подковерными играми, она, как и все женщины, коварна.
– Приму к сведению, – искристо усмехнулась заочному комплименту Алена, извлекла конфету из упаковки и закинула ее тающую половину меж белоснежных зубов.
– А самое главное, знай меру. Копаясь в себе, можно выкопать яму, из которой потом не сможешь выбраться. Пока.
– Благодарю за инструктаж. Пока-пока, – прожевав сласть, произнесла Алена.
Она села в мерседес с тремя семерками в номере, по-братски обнятых буквами «ЕКХ», и умчалась в ночь.
7
Брат, вернувшись домой, застал Алену стоящей на высокой матово-алюминиевой стремянке, водруженной на высокое высокомерное каменное крыльцо. Молоток был ловко запрятан за кованный, оплетенный изящными металлическими изваяниями козырек, а гвоздь вбит под самую шляпку, свое присутствие тем самым умело сокрыв.
– Что ты делаешь? – застыл в оголтелой растерянности Алекс, оказавшись не в состоянии увязать образ сестры с минимальным ручным трудом. – Ты умеешь пользоваться стремянкой?!
– Хочу твой портрет повесить над входом, – ничтоже сумняшеся, заявила спустившаяся Алена.
– А если серьезно?
Пристальный взгляд брата давал понять, что опираться на ложь глупо, поэтому Алена соорудила полуправду:
– Я была у предсказательницы, она посоветовала повесить подкову над входом, чтобы беды дом стороной обходили. Вот примеряла.
– Что?! Ты опять по этим бабкам ходишь?! Да, блядь, Алена, ну не смешно уже. Что ты хочешь узнать? Давай я сам тебе погадаю?! – брат в сердцах схватил сестру за руку и нарочито выпучил глаза в ее ладонь, едва они вошли в дом. – О! Вижу: выйдешь замуж за принца, будет сто детей и умрете в один день от оргазма!
– Надеюсь, не со всей сотней детей сразу, – улыбчивая Алена одернула руку прочь. – Я хочу, чтобы ты со мной сходил в следующий раз.
– Я не ебанутый ходить по съехавшим бабкам. Они просто разводилы. Походишь так, походишь, а там уже и дом на нее перепишешь, – шипел неутомимый обхаиватель идеализма Алекс.
– Она даже денег не берет, – фыркнула наотмашь Алена.
– Это пока. Подожди.
Брат, разувшись и войдя в просторную залу, сел в удобное кожаное кресло, богато обитое красным деревом, и закурил тонкую ментоловую сигарету, чем выводил из себя сестру и саму громадную гостиную с ее бесконечно высокими, ослепительно белыми потолками. Он, конечно, не забыл об этом, вдохновенно продолжив тираду:
– Вотрется к тебе в доверие так, легкой халявкой и левыми россказнями… Я тебе сейчас по дыму сигареты погадаю. Смотри. Так… Так… Я чувствую, – брат, закрыв глаза и сделав дурацкий голос, умело пародирующий предсказательниц, вытянул перед собой руки, – уехать хочешь ты. Боль в сердце затаила. Отпустить обиды и потери прошлого тебе следует. Ссору с близким человеком вижу. Но все будет хорошо. Научись прощать и отпускать. Тогда найдешь свой путь… – брат замер в кресле, закинув ноги в позу лотоса. – И перепиши на меня все имущество, – быстро протараторил он, наигранно закашляв фразу.
Алена, распылив нектар звонкого смеха, упала, по-детски вскинув руки в стороны, на мягкую широту дивана терракотовой кожи в насмешливом ожидании того, что еще выкинет брат.
– Ну как? Не так все было? Или один в один? – сверкал правотой Алекс.
– Прошлые были такими, а эта другая. Настоящая ясновидящая. Сходишь со мной – сам убедишься, – бравировала личным опытом Алена, зная, что подлинность его братом опровергнута не будет.
– У меня нет к ней вопросов. Меня моя жизнь полностью устраивает, – категорично заявил брат, утонув в бесконечно глубоком удобстве кресла и чувстве собственной важности.
– Зато у нее есть вопросы к тебе, – провоцировала наигранной серьезностью Алена.
– Ну пиздец теперь! Присылайте вертолет, лечу оправдываться перед поехавшей бабкой!
Алекс раскатисто усмехнулся на весь дом, с легкостью клюнув на хитрость сестры.
– Дурак, – рассмеялась Алена, давно осознав бесполезность этого разговора.
– На чем еще погадать? Давай на картах? Помнишь, как в детстве? Посидел на колоде, и типа карты перестали быть игральными, передав весь азарт твоей куриной жопке, и стали кристально гадальными, рубящими одну только правду-матку. Или давай кости игральные раскинем?.. Нет! Самое лучшее – это гадать по пупочному комочку!
Сцена закатывала глаза.
– Что еще за пупочный комочек? – удивилась Алена.
– Это такая шелупонь из ворса, которая скапливается в пупке каждый вечер, – Алекс приподнял белоснежную приталенную футболку и указал на пупок, сжатый рельефными кубиками пресса.
– А у меня нет такого, – Алена показала брату острый язычок.
– Я так и знал! – Алекс подпрыгнул на кресле, схватившись за голову, как обезумевший. – На тебе проклятие пупочного комочка! Ты проклята! Срочно перепиши дома и все бизнесы на сумасшедшую бабку, которую ты нашла по объявлению на столбе, и твоя жизнь сразу преобразится!
Алена рассмеялась, приподнявшись и опираясь на локти. Рабочий телефонный звонок вбил звонкий клин в разговор, но был ниспослан в вечность, в небытие, большим пальцем, нажавшим на красное.
– Дурилка ты, братиш!
Алена рассматривала изысканную белоснежную лепнину потолка. Видела ее много раз, но всякий раз открывалось что-то новое, воздушное, бесконечное, вознесенное искусством над житейскими мелочами.
– Я-то в норме, чего не скажешь про тебя, – негодовал Алекс, сигаретку докурив.
– Еще она мне рекомендовала сменить обстановку. Вот и думаю от тебя отдохнуть.
– Ты вроде как недавно прилетела с Бали или я путаю? Не отдохнула? У тебя ведь такая напряженная работа. Как ты только справляешься с просиживанием двух часов в «Инсте»?
– Скорее трех. Очень тяжко. Думаю, начать удаленно бездельничать.
Алена улыбалась, подумав, что, в общем-то, это не такая плохая идея.
– И с кем же ты будешь тусить и где, позвольте спросить.
Алекс нутром почуял неладное, тут же заподозрив сестру во всех тяжких.
– С ее внуком. Он медиум.
– Медиум? Проводник? Между какими мирами? Богатых и бедных?
– Ага. Научит меня читать мысли.
Алена за несущественностью утаила деталь: Алекс знаком с Вовой заочно, но едва ли он вспомнит о том, что Вова подвозил их, лихих и хмельных.
– О, это важное умение. Я уже владею им. Сейчас прочту твои, – Алекс приставил указательные пальцы к забритым вискам и закрыл глаза. – Так. Бабки. Шмотки. Секс. Путешествие. СПА. Релакс. Клуб. Бабки. Нужно позвонить подружке. Рассказать про секс, бабки, бабки, шмотки, шмотки. Не думать про бизнес, не думать про работу. Не слушать брата. Тратить. Тратить. Релаксить. Кайф. Кайфовать. Ни в коем случае не разрывать порочный, спасительный круг.
Пороки, материализовавшись из слов брата, выстраивались в плотную очередь, наперебой галдя.
– Это больше похоже на твои мысли, – сестра, приподнявшись, села, опираясь на занесенные за спину руки, подмигнув обузданному гедонизму брата. (Алекс взялся за голову касательно бизнеса года три-четыре назад, но и то это касалось исключительно первой половины будних дней.)
Прохладная полоска тени сбежала на изгиб шеи Алены, плавно и певуче перетекавший в плечо.
– Если бы это были мои, то где тачки? Где бизнесы? Где кенты? Где сисястые знойные кобылы-модели? Где качалка? Где легкие, бодрящие и крайне полезные таблеточки и порошочки, без которых и жизнь не жизнь? А-а-а? – кичливо язвил брат, а внутренние демоны уже по новой тасовали колоду пороков, раскладывая роял флеш.
– А ты дальше читай. Ладно, я ухожу в ванную. Возьму бокальчик «Шато Лафит» и буду смотреть сериал. А потом, напившись, буду звонить медиуму. Он, кстати, вполне ничего такой, начитанный, подтянутый, философ и к тому же хорошо целуется, – как бы невзначай кокетливо обмолвилась Алена.
– Это как целовать взасос дохлую чумную крысу. Хотя после приворотного зелья я бы так же про него сказал. Ты же пила что-то в гостях у бабки? Что-то, после чего у тебя в голове помутнело?
Алекс прищурил подозрительный глаз, зная, что сестра будет врать и что врать она не умеет, – всякая ее ложь вопила в желании быть раскрытой.
– Нет, просто поболтали, – голос Алены дрогнул на «просто», она сама это заметила и налилась красным, заметным даже сквозь матовую бронзу загара.
– Ну тогда ладно, раз не пила приворотное, то иди купайся и звони суженому. Привет ему от меня.
Алекс, размазав приторный смешок, приветственно поднял накаченную руку, окаймленную узорчатым орнаментом татуировки.
– Дурак ты, братик, – Алена, уходя, разбавила фразу фальшивой улыбкой.
В просторной ванной комнате с темными стенами, приглушенным светом аромасвечей и рожденными им танцующими, пахучими тенями Алена, погрузившись в квадратную бурлящую ванну, больше походящую на небольшой бассейн, долго размышляла на предмет приворотности выпитого зелья, потаенного шарлатанства бабы Томы и излишне частых встреч с Вовой, где сумма совпадений явно равнялась целой закономерности. Но вино, полярные значения усреднив, уравновесило чаши весов, где страхи в одной сцепке с рисками боролись с желанием впустить в свою жизнь что-то новое. Кого-то нового.
8
Мокрый день пах сиренью. Алена, еще чувствуя поглаживания заморского солнца на плечах, ехала в своей машине, полностью защищенная от любых капризов погоды. Гавайская музыка, леопардовые босоножки, перед глазами вчерашний кинокадр, стаканчик кофе в руке.
– Привет, подбросить? – дерзко бросила Алена брату, деловито стоящему возле двухэтажной элитной автомастерской AleXX-TuninG, тонувшей в навязчивых огнях неоновой рекламы, по крупным буквам которой бугрились и сползали вниз капли, расставляя многомноготочия.
– До центра за сотку, – сказал выверенно гоповатым тоном брат. – И то только потому, что дождь. Привет. Чмок.
Алекс сел в тонированный «по кругу» мерседес сестры кроваво-красного цвета, ударив модными белыми кроссовками друг об друга, чтобы сбить с подошвы мелкие белесые прилипшие камушки, которыми были обильно посыпаны все прилегающие к СТО территории – идея Алекса для придания «европейского» вида. В бизнесе нет мелочей.
– Давно тебя не забирала. А что твои подопечные такие мрачные стоят? Я помню этих ковбоев крайне веселыми.
Алена всмотрелась в усталые лица курящих на улице автомастеров, прятавшихся гурьбой под большим железным козырьком. Украдкой пробежала любопытным взглядом по камуфляжно замасленным рукам и торчащим из карманов рабочих штанов накидным ключам. Взгляд скользил дальше – на крыше «прадика» без двигателя, беспробудно спящего под навесом, сидел абсолютно симметричный кот, являющийся носителем хорошей плохой приметы – черная шерсть с белым пушком на самых кончиках лап, который замечаешь в самый последний момент, уже суеверие на себя примерив. В соседних с СТО широких светлых павильонах элитные марки оклеивали автовинилом – модные стильные парни, бесконечно влюбленные в себя и в свои зарубежные элитные автомобили, создавали страшную суету внутри, в то время как их девушки, смазливые симпатяжки-голубки, ворковали на широком оранжевом диване, вальяжно перелистывая глянец журналов.
– Они становятся мрачными, когда видят твою пунцовскую «мегамашину». Ты даже не представляешь, насколько она ужасна.
Алекс покачал головой, с искусственным отвращением оглядев салон авто, дизайн которого всегда грел ему душу. Но важнее задеть сестру за живое.
– Есть машины, а есть мерседес. Слышал такую истину когда-нибудь? И не пунцовская, а пунцовая. А если еще точнее – вишневый металлик. А субарик твой это норм?
Сквозь речь просачивались трели пневмоинструмента, высекающие атональные, едкие созвучия, и обволакивающе гремел гром басов из цеха по акустической подготовке будущих разрушителей снов спальных районов.
– Субарик это ствол. Впрочем, она – это самая любимая «жена», но остальных из моего люксового гарема я тоже люблю неистово, – рассыпал слова с золотым отливом Алекс.
Алена нажала на педаль газа своей миниатюрной ножкой, и мощная машина податливо тронулась, тихо разбрасывая редкие капельки, глаз невольно отвлекающие, дворниками.
– Хочется верить. А то вы про любовь только красиво говорить умеете. И это касается не только машин. На одной покатался – тебя люблю. На другой – тебя, и так далее.
– У-тю-тю. А как надо? На одной всю жизнь ездить? Ты сама на какой уже ездишь?
– У меня при этом нет других. А у тебя всегда есть несколько. Ты полигамище-кобелина.
– А ты моногамище-поясверностина?
– Да.
Алена улыбнулась вывернутому наизнанку смыслу дурацкого словца.
– Тогда вопрос закрыт.
Алекс показушно сильно опустил спинку удобного сиденья, зная, что периферийное зрение сестры подметит этот бунтарский жест, проделанный, разумеется, чтобы позлить Алену, всегда ездившую с практически вертикальной осанкой.
– Пристегнись нормально, сколько раз говорить.
– Ремни для лохов и извращенцев, – вывел заковыристую мораль Алекс, предварительно прокинув ремень за спиной. – Сколько раз повторять.
– Ты не такой?
– Только по вечерам пятниц. В смысле только извращенец. Я не лох никогда.
– Ясно.
Мерседес плелся пару кварталов по видевшей жизнь двухполоске с присыпанными выбоинами, шатающимися люками, пеной чуть поутихшего грибного дождя и серыми спинами щетинистых луж с плавающими по ним отражениями оголенных проводов, пока не свернул на недавно отремонтированную дорогу. С тротуара синхронно взметнулась пестрая стая голубей – показалось, что кто-то взмахнул огромной простыней с нарисованными птицами, и они вспорхнули с нее – до того движения десятков крыльев попадали в такт. За взлетевшей стаей обнаружилась девочка с накинутым капюшоном, катящаяся на самокате, – с ее розового ранца обворожительно улыбался мультяшный белый кролик. Девочка свернула на перекрестке направо, в сторону нарядного, задумчивого сквера, обаятельно приглашающего в гости, – Алена, не думая ни секунды, выкрутила руль туда же, сбив привычный маршрут, – она много работала над ненавязчивостью и честной спонтанностью принимаемых решений.
– И куда мы? Зов сердца велит заехать к дилеру? – саркастично сокрушался брат, посчитав свое предположение, в общем-то, неплохой идеей, сулящей быстрое и качественное приободрение.
– Поедем на безуспешные поиски твоей совести. А вот, кажется, и медиум идет, – удивленно сказала Алена, сбавив ход авто.
– Когда кажется, креститься нужно, – Алекс быстро пристрастно рассмотрел Вову под всеми углами, скривившись в гримасе. – А лучше осиновый кол ему в грудь вбить.
– Это от вампиров.
– Эти тоже любители присосаться. Только к чужому кошельку, – высмеивающе заявил Алекс.
– Много ты знаешь.
– Побольше тебя.
Мерседес обогнал промокшего Вову, ритмично шагающего по тротуару с покачивающейся красной канистрой в руке. Рядом с ним босиком шел дождь. Девочка на самокате проплыла мимо. А Вова смотрел вниз. Вглубь. Может быть, в обнаженную суть, понятную только ему. Глаза, опущенные к ногам, не выдавали уныния, наоборот, – казалось, он скрупулезно считает шаги до конкретной точки в пространственно-временной материи.
– Давай подвезем.
Алена плавно надавила на педаль тормоза.
– Ты прикалываешься, что ли?
Брат гневно насупил брови, а сестра мягким движением уже включила заднюю передачу под сопровождением строгого, не одобряющего взгляда Алекса.
– Он тебе всю тачку перемажет, бензином вонять будет месяц.
– Потерплю.
– И в кого ты такая сердобольная… – цокнул в бессилии Алекс.
Машина бесшумно притормозила и посигналила – Вова остановился. Алена, приглушив музыку, опустила пассажирское черное стекло соскользнувшей вниз тенью – невоспитанный мокрый воздух, доцветающий сиренью, быстро проник внутрь и рассыпался по салону цветным ароматом.
– Привет. Подбросить? – спросил Алекс, как можно сильнее пряча презрение между слов.
– Я довольно тяжелый, – коротко ответил серьезный Вова с потухшей сигаретой в уголке рта, а капли дождя сочились тонкими струйками со лба.
– Тебя подвезти? – вмешалась в быстро заглохнувший разговор Алена, наклонившись к брату, чтобы Вова получше увидел ее.
– Я тебе всю тачку перемажу, бензином месяц вонять будет, – сказал Вова, не проронив ни толики эмоции.
Алекс быстро переглянулся с сестрой.
– Потерплю, – повторила Алена, не выказав удивления. – Садись.
Вова открыл заднюю дверь подчеркнуто аккуратным движением и сел, деликатно поставив пластиковую канистру на колени.
– Алекс, это Вова. Вова, это Алекс.
Алена представила ребят друг другу, сделав сопутствующий жест рукой. Парни синхронно закивали в честь знакомства, но руки никто не протянул. Вова прекрасно помнил Алекса. Алекс прекрасно не помнил Вову.
– Тебе куда? – уточнял Алекс, истово надеясь на скоротечность поездки.
– Полтора-два километра по прямой, – басил Вова с заднего сиденья, прикинув расстояние на глаз.
Некоторое время молодые люди ехали молча. Алекс решил нарушить безмолвие, зная, что сестра не любит, когда он ведет себя пренебрежительно с «низшими слоями населения», как он сам любил говорить.
– Зачем канистра? – симулировал интерес Алекс, пока Алена аккуратно рассматривала Вову в изогнутый прямоугольник зеркала.
– Вы будете смеяться, но в ней бензин. А иду я с заправки. Там я его купил. Теперь залью его в бак своей машины.
В горле першила натянутость разговора.
– Мастерский план, – скрипел негодованием Алекс, не терпящий даже намека на иронию в свой адрес. – А не проще ли заправлять именно саму машину?
– Проще, – огрызался воинственной непроницаемостью Вова.
– Ну так? – чересчур сильно хмурился Алекс.
– Машина отказалась доехать до заправки, – выдохнул пресыщенные апатией слова Вова. – А вот, кстати, и она стоит.
– А где машина-то? – ухмыльнулся Алекс, облив ожидаемым презрением темно-синее авто отечественной сборки, понуро стоящее у тротуара на «аварийке».
– Хорошая шутка, – утвердительно кивнул Вова. – Но есть новая: «„АвтоВАЗ“ отозвал тридцать миллионов своих машин с формулировкой „потому что они все хуйня“».
– Самокритично! – раскатисто рассмеялся Алекс.
На долю секунды Вова показался ему неплохим малым, ведь он смог его рассмешить. Но эта притворная видимость улетучилась вместе со смехом. Алена тихо хихикала, больше по инерции смеха брата, нежели исходя из уничижительного отношения к простенькому автомобилю Вовы.
– И раз уж все мы здесь сегодня собрались, я бы хотел попросить о небольшой услуге. Включите кто-нибудь раздачу Интернета на своем айфончике. И скажите пароль. Мне нужен Интернет, а его у меня нет, – Вова полез в карман за телефоном. – И я бы вам не советовал спорить с человеком, у которого при себе канистра с бензином.
– А ты опасен, – Алекс полуразвернулся к Вове. – До скольки разгонял свое тачло? До отсечки давал?
Разговоры о машинах стирали для Алекса социальные и прочие рамки.
– До отсечки очка. До ста пятидесяти норм идет. Запас газа был, но запаса жизни могло не хватить, – со знанием дела рассуждал Вова, достав из кармана темных джинсов «двойной» телефон – первый, поменьше, был приклеен синей изолентой ко второму, что побольше.
– Это что за модный гаджет? Типа два сенсорных экрана? Типа йотафон самопальный? – скептически скривился Алекс очумелости Вовиных рук.
Алена, удивившись не меньше брата, лишь тактично изогнула брови и коротко вздрогнула глазами.
– Аппарат из серии «Как тебе такое, Илон Маск?» На большом сдох аккум, а на «китайца» его сложно найти, – Вова с презрением презентовал собственное изобретение. – А на мелком нормальная батарея. Теперь она питает оба телефона. Просто два провода между ними. И никаких невидимых красных линий, а все работает. Могу сам себе звонить.
– Да ладно?! – опешил Алекс.
– Прохладно.
Вова набрал свой номер на маленьком телефоне, затем перевернул его, а вызов принял уже на большом, включив громкую связь. «Алло», – сказал он в маленький телефон, и через долю секунды слово повторил его же голос, пропущенный через аналогово-цифровую матрицу и громкую связь.
– Красава, медиум! Это пять! – утвердительно покачал головой Алекс.
– Это дно на самом деле.
Вова хмурился, отвращенный призрачной изобретательностью и оскорбленным желанием экономить.
– Алена, включила?
– Да, – Алена, посмеиваясь, смотрела на чудо-гаджет в руках Вовы «пятикопеечными» глазами. – Пароль: fifa7777.
– Хороший пароль. Жизненный. Есть контакт.
Повисла уютная, молчаливая пауза под аккомпанемент мелко сыплющего крупицы небесной воды дождя.
– А зачем тебе Интернет вот прям в этот самый момент? – вновь озадачился Алекс.
Непроглядная замысловатость Вовы вызывала у него много вопросов.
– Это очень большой секрет. Но… – Вова осекся, нахмурившись.
На большом телефоне заиграла мелодия песни Майкла Джексона Smooth criminal. Заиграла многоголосой полифонией, как на самых древних, дореволюционных мобильниках. Алена и Алекс синхронно изумились подобному технологическому архаизму, переглянувшись.
– Теперь вынужден покинуть вас, мне пришел заказ в такси, спасибо за помощь, снимаю шляпу.
Вова торопливо изобразил поклон.
– А ты тот еще весельчак, хоть по тебе и не скажешь. Пока-пока! – прощалась улыбчивая Алена.
– Удачи тебе, интроверт. Тьфу ты, экстрасенс или как там… – безразлично бросил Алекс, развернувшись вперед.
– И так, и так верно.
Вова поспешно покинул автомобиль.
– Ты на шиповке ездишь? Снег уже сошел как пару дней, – укоризненно заметил Алекс, вновь приспустив плавное чернокно. – И корд торчит из резины. Опасно так ездить.
– Есть вещи на дорогах и поопаснее, – недвусмысленно намекнул Вова, не обернувшись.
Алекс намека не понял. Мерседес плавно тронулся, а Алена искоса наблюдала в зеркало, как Вова спешно заливал кровь-бенз в тело своей бездыханной машины.
– Ну тип… – покачал головой Алекс, смачно и брезгливо ухмыльнувшись.
– Никогда не видела такого телефона. Зачем ему такой? В чем прикол? – излишне наигранно играла бровями в размышлениях Алена.
– Да хз. Взял бы «пятерку» бэушную и не парился, – свысока рассуждал Алекс, вновь распластавшись в кресле, попросту ввалившись в его неглубокое, уютное нутро. – Хотя он будет стоить, как его машина. Короче, какая разница.
– Просто интересно.
– Ага. Знаю я твое «просто интересно». А сама уже думаешь, как замутить с ним и нарожать много маленьких медиумных Вовят, – злодейски рассмеялся Алекс.
Брат всегда любил поюлить сестру за «предосудительную заинтересованность недостойными».
– Дурында. Конечно, я собираюсь с тобой, с фильдеперсовым рыцарем, жить до старости. Ты такой увлекательный и разносторонний. Можно поговорить с тобой о тачках, о тачилах, о стволах, о буливарах, о машинах, об автомобилях и даже иногда о корытах.