Текст книги "Эльфанутый (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ра

– Нам нужна крепкая мать! – горланил гоблин. – Нужно призвать Ртуху! Ртуху укрепит мать! Спасет род! Лижите! Лижите лучше!

Гоблины стали вгрызаться в землю, блаженно постанывая.

Короче, тварей где-то пятьдесят-семьдесят. Пустить им сюда дымовуху, и пусть дохнут от угарного газа. Лезть в это дерьмо я не собираюсь. Армия драников, конечно, это хорошо, но еще лучше – ни с кем не воевать.

И вообще…

Мамочка… я хочу домой. Мне страшно.

Я таракан в логове тараканов. Передо мной гноящаяся матка, от которой хочется блевать, но моя пипирка то и дело встает от ее сокращений. Такого дерьма я в жизни своей не ощущал! Чувствую себя Чикатилой с амнезией. Вот привязанная к столбу девственница. Вот пыточные инструменты. Тебя содрогает от одной только мысли, что можно с ней сделать, а хер встает, напоминая, что мозги не изменить.

Я сваливаю.

Срал я на сиськи Катарсии и на то, что у нее в кожаных лосинах. Нельзя такую дрянь тащить в Серп.

Только я тихонько стал отступать, как уши резануло визгом:

– Нашел тебя, сопля! Сосать! Лизать! Унижаться!

С видом полного отречения от реальности я сделал «фейспалм» отчаяния. Ебучий гоблинец все это время бегал по тоннелям и искал обидчика, что посмел толкнуть Его Благородие.

– Шум!!! – заорал шаман. – Шум при преклонении! Схватить! Дать жертву Ртуху!

Верещащий гоблин резко замер в метре от меня, прикрыл ручками рот. В глазах ужас.

– Молодец, нашел паука, – отчаянно пропищал я. – Доволен, Озборн?

Я рванул с места, отталкивая мелкого идиота. Может быть, я и смог бы убежать от десятка преследователей, если бы нормально запомнил дорогу. Но в панике завернул не туда и уткнулся в тупик. Но не он меня остановил. Я застал пикантный момент двух гоблинов. Не знаю, кто тут активный, а кто пассивный, но я встал перед ними, как вкопанный, разинув рот.

Тут-то я и попался.

Пока меня волокли к матке, я брыкался и верещал. Пытался опустошить свою магическую горошину, но тело гоблина было не в состоянии пропускать через себя жижу. Даже душа у них – искаженное подобие. Удивительно, что я вообще смог поменяться. В общем, на возврат в свое тело методом опустошения Сосуда Души, я уже не рассчитывал.

– Я великий избранник Ртухи! – визжал я.

Гоблины восторженно ахали, но отпускать меня не думали.

– Я оракулииии соитиииии! – вспомнил я, что спасло меня в прошлый раз. Заорал я эти слова на всеобщем языке.

Тут твари переглянулись.

– Хорошая жертва! Ртуху услышала нас!

– Я не жертвииии! Я ваш… предводитиелииии!

Не помогло.

– Я шаманиии! Гоблиниии шаманиии! Подчинятиии мнии! Сосатиии, блятии!

Всё равно всем срать. Тупые ублюдочки.

Гоблина, прервавшего ритуал, уже скрутили. Он визжал как свинья, умолял, обгадился из всех щелей. Но никто не внял его мольбам. Матка раскрыла своё… отверстие. Хлынула сукровица, слизь и гной. И туда закинули Озборна. Зёв закрылся.

Я видел сквозь тонкую шкуру матки, что происходило внутри. Гоблин переваривался. Отовсюду появлялись женские лица. Они кусали его, отрывая куски за кусками. Он мучился несколько минут, растворяясь в кислоте и разрываясь зубами одновременно.

Я понял, что представляет собой матка. Это желудок, органы репродукции и сами женщины. Точнее их части, в которых поддерживалась жизнь неведомой и ужасной силой. Они существовали в желудочной кислоте, плодных водах, питаясь гоблинским семенем и редкими жертвами. За это рожали… рожали… рожали…

Нет.

Не все существа заслуживают жизни.

Даже если я попытаюсь перевоспитать гоблинов, что я сделаю с их методом размножения? То, как они появляются на свет – противоестественная дрянь. И я очень сомневаюсь, что ЭТО было создано природой.

Когда зёв женского полового органа раскрылся передо мной, я почувствовал дикую вонь.

И понял еще одну вещь. Очень неприятную.

Гоблины не просто так стали появляться у Серпа. Их матка слаба. Им нужны женщины, чтобы создать новую. А в поселении как раз есть беременная…

Когда меня окунули в кислоту, боль пронзило все тело. Лицо полупереваренной эльфийки впилось мне в шею, но прикусив до крови, отцепилось.

– Убей нас, – последнее, что я услышал в своей голове.

Мне позволили умереть намного быстрее, чем предыдущей жертве Ртуху.

Темнота…

Активация резервных систем… Разрешено.

Идет процесс восстановления системы… Выполнено.

Ой, воображение, харэ, а!

Я знаю, что сплю!

Ну же!

Вставай!

Свет с трудом прорвался в темноту. Первый раз так. Обычно это происходит просто. А сейчас еле-еле…

НУ ЖЕ!!!

Свет…

– Ммммм! – замычал я с кляпом во рту.

Фантомная боль еще жгла тело. Но через минуту всё прошло.

Катарсия считала шишки на земле. Горец тренировался с молотом. Дрын спал, Гым жрал, а Бом тыкал в меня пальцем.

– Давайте шутить с вождь, – предлагал он. – Брить головы. Лысый-гладкий. Удивится.

– Не стоит, Бом, – ответил Горец, размахивая тяжеленным молотом.

– В рот шишка сунуть?

– Нет, Бом.

– На лицо рисовать?

– Ммммм! – мычал я возмущенно.

– Тихо, гоблинец. Тогда Катя сесть на пырка! Вождь доволен. Вождь удивленный!

Тут я замолчал. Глубоко задумался. Надо притвориться гоблином.

– Лучше ты сядь, Бом, – улыбнулась Катарсия. – Вождь будет удивлен еще сильнее. Доволен ли, не уверена. Но надо попробовать. Да, отлично. Садись, Бом.

Орк очень странно на меня посмотрел, задумчиво ухватился пальцами за свой подбородок.

– Ммммммм!!! – протестовал я.

– Не, Бом не такой, – с запозданием пришел к выводу Бом. – О, ты че, э?

Я забегал глазами, зашевелил ушами. Уверен, гоблин так не мог. Этому я учился неделю.

– Вождь, ты?

– Ммм! – закивал я.

Бом вытянул кляп изо рта.

– С-с-с-саааааа!!! – заорал я на весь лес.

Дрын недовольно перевернулся на другой бок. Остальные подскочили ко мне.

– Что случилось? Как матка? Цела, здорова?! – застрекотала Катарсия.

Я тяжело дышал. Минута мне понадобилась, чтобы взять себя в руки. Гым не выдержал первым.

– Че «ссаа»-то? Ты сдохнуть там, да, вождь?

– Ссаньё сатаны, – натужно прохрипел я.

Не знаю почему, но эти слова захотелось сказать первыми. Казалось, что они правильнее всего описывают ситуацию.

– Что с маткой? Трайл, эй! Ответь нормально. Я должна знать. Ее нужно взять! Матка очень важна.

Я посмотрел Катарсии в глаза.

– Знаешь, что, Кать? Это первая раса в этом мире, которую, я считаю, спасти невозможно. Можно только избавить от мучений. И этим мы сейчас займемся.

И мне сорвало крышу:

– Развязать меня! Собираем хворост! Выкуриваем гоблинцов недосранных! Мочим! Потом лезем внутрь! Докуриваем оставшихся! Матку на вилы! На мелкие маточные кусочки ее покрошить! И вписать ебучих стручков в Книгу Мести!!!

Глава 13. Семеро в рот

– Не-е-ет! – завизжала Катарсия. – Не позволю! Нельзя!

Столб синего пламени взметнулся в воздух. Волосы эльфийки вздыбились. Глаза загорелись фиолетовым гневом. От нее исходил жар.

Орки смотрели на это светошоу без эмоций, но каждый ухватился за оружие. Даже Дрын приоткрыл глаза. Воины казались расслабленными, но я видел, как окаменели их мышцы. Зеленые Анаконды были готовы разорвать эльфийку по моему малейшему знаку.

Если бы я не знал, что Катя не владеет магией, то здорово бы перетрухал. Выглядят эти спецэффекты впечатляюще. Я поднялся на ноги.

– Эти существа жить не будут, – заглянул я ей в глаза исподлобья и отряхнул руки. – Природа не могла создать этих тварей и…

– Природа? – зло усмехнулась Катарсия, разгораясь сильнее. – Что ты знаешь о природе?

Я пожал плечами, ответил:

– Достаточно, чтобы понять, кто такие гоблины.

Катарсия фыркнула:

– Как самоуверенно. Я расскажу о природе, Трайл. Обыкновенный клещ. Носит в себе потомство. Десяток самок и только один самец. Он оплодотворяет своих сестер еще в утробе матери, а потом умирает. Уже беременные самки пожирают свою мать, выбираясь наружу. Чтобы прожить четыре дня и быть сожранными уже своими детьми. Мало? Хочешь еще знать о природе, мудрый вождь? Это были насекомые. Хочешь про флору? Инжир. Знаешь такой плод? Растет в пустынях Моры. Оса-опылитель лезет в плод, обрывая о стенки лапки и крылья. Там выводит личинок. Огромное количество. Они вылупляются, спариваются, дохнут там же. Плод созревает, переваривая это кладбище. И это считается деликатесом. Еще? Может хочешь узнать про млекопитающих? Сумчатая мышь. Суицидальное спаривание. Самец оплодотворяет все что движется, пока его шерсть не опадает, тельце не начнет кровоточить, чернеть и заживо гнить. Его милые лапки отваливаются. Но он все равно будет спариваться… спариваться… спариваться… Пока не умрет от истощения, сгнивший заживо в собственных экскрементах и семени.

Катарсия задыхалась от эмоций и праведного гнева.

– Ты все еще хочешь поговорить о природе?! – закончила она.

Тишина. Орки глубоко задумались о смысле сказанного.

– Мышь как ты, Гым, – сквозь сон брякнул Дрын. Прислушивается, зараза.

Я же с интересом шевелил ушами, стараясь не упустить важных сведений. М-да, на биологии нам такого не рассказывали. Надеюсь, что такие твари водятся только в Варгароне. А насчет инжира… Я сглотнул.

– Не припомню чтобы клещи и мыши кому-то были хорошими соседями, – спокойно сказал я. – Я, конечно, не самый жалостливый на свете, но… это слишком жестко. Тебя что, совершенно не корежит с этого? Женщины попались гоблинам и превратились в огромный и страдающий живой пельмень.

– Я не создавала маток! – бесновалась синяя смерть. – Я их находила. Они страдали не зря! Ты сам видел, на что способны мои милые гоблины. Они лучшие воины! Хитрые, сильные! Они могут исцелять! Стоит ли оно того, а?!

Я зажмурился. Эмоции эльфийки сдавливали виски.

– Если ты и можешь жить бок о бок с такой гнидой, то другие нет. Никто в этом мире нас не признает и не примет.

– Мы спрячем ее! Никто не узнает!

– До этого у тебя получалось «прятать» их?

Катарсия открыла рот, закрыла снова.

– Я так и думал. Чтобы нас истребить, даже повода не надо. А уж с содрогающимся куском мяса, это сделают медленно.

– Кто? Темные эльфы? – хмыкнула Катя. – Они не такие неженки, как остальные.

– Мир не вертится вокруг эльфов. Я принял решение. И советую тебе принять. Прямо сейчас, – сказал я более угрожающе, чем хотел.

Орки мою интонацию уловили, сильнее сжали оружие. На шаг приблизились к бушующей синим пламенем девушке.

Секунда… вторая… третья…

Катарсия медленно вздохнула, втягивая энергию обратно в себя.

– Отлично. Обойдетесь без моих красавцев. Могли бы стать силой, с которой считаются. А останетесь деревней изгоев. Когда эльфы придут, можете бежать ко мне и умолять простить вас. Я подумаю. Не говорю, что прощу. Но подумаю. Обещаю.

– Обязательно, – сухо улыбнулся я.

Напряжение спадало.

– Че делать-то, вождь? – спросил Бом, расслабляя бицепс.

Я проигнорировал орка, пристально посмотрел на Катю:

– Гоблинов создали некроморфы?

Она ответила не сразу.

– Возможно. Некоторые так считают.

Я перевел взгляд на нору. Вздохнул.

– Сжечь, – холодно приказал я. – Пусть все горит красным пламенем. Никого не жалеть. Ни мужчин, ни… мужчин, ни детей.

***

Весь проход мы забили сухим хворостом и ветками. Сквозняк чувствовался, значит вентиляция у них имелась. Хотя вход только один. По крайней мере, конец основного тоннеля упирался в комнату с маткой.

Полыхало знатно. Дым сочился в логово тварей. Около трех часов нам пришлось ждать, пока первые ошалелые визги не донеслись из темноты. Гоблины задыхались, кашляли и очень хотели жить. Они прорывались через огненную стену. Не все, но многие. Десяток мелких ублюдков хорошо подтушил собой огонь. Запахло шашлычком, и меня чуть ностальгически не вывернуло.

Те, кто смог прорваться сквозь огонь, напарывались на орочьи копья, мечи и топоры. Сильные воины давили гоблинов, как тараканов. Кровь, мозговая жидкость и дерьмо летели во все стороны. Потроха обматывались вокруг лезвий, но орки с безразличием отрывали их голыми руками. Дикая вонища била в нос, заставляя глаза слезиться. Гоблины противно верещали, но послушно умирали. Один за другим.

Катарсия скрестила руки на груди и недовольно наблюдала за переводом ценного материала.

Последними выбежала группа из пяти гоблинов. Позади них прорывался босс-шаман. Он хлестал своих прихвостней по жопкам, подгоняя их. Гоблины ступали по обугленным коллегам и раскаленным углям, визжали, но двигались только вперед.

Копье Дрына должно было насадить сразу троих, включая шамана. Но вместо этого оно звякнуло о невидимый барьер, выбивая искры. Один из гоблинов пал замертво.

– Стена крови, – пояснила Катарсия, наблюдая за удирающими паразитами. – Против силовых ударов. За счет чье-нибудь жизни. Сильный шаман.

Я прислушался к себе. После возвращения в Серп, полная регенерация кувшина занимает у меня всего пару часов. На один удар хватит. Вытащил короткий меч.

– Не поможет, вождь, – сказал Горец. – Мне их догнать?

– Не надо.

Удивленные взгляды.

Лезвие клинка почернело. Я прищурился, всматриваясь в свою цель.

– Вуаль женской мести, – прошептал я, сгибая колени и заводя клинок за спину. – ЛИШЕНИЕ СТРУЧКА!!!

Сорвавшаяся с лезвия черная полоса была особенно концентрированной. Даже свет не отражался от этой тьмы.

Я не успел удивиться. Сгусток магии полетел вперед. Выкосил у гоблинов всё, что ниже пояса, лишая их нижних конечностей. Энергия словно и не почувствовала сопротивления в хрупком мясе и шаманском барьере. Устремилась дальше, лезвием обрубая три толстенных дерева.

Гоблины визжали хуже резаных свиней. Они смешались в одну кучу со своими отрубленным ногами. Одному не повезло. Его разрубило пополам. Цепляясь друг за друга, гоблины серились и ссались, мешая реки крови с желто-коричневыми оттенками.

Орки захлопали глазами. Горец присвистнул.

– Неплохо! – похвалил он.

– Ты стал сильнее, – задумчиво проговорила Катарсия. – Интересно, почему?

– Гоблинов убить, – сказал я, вкладывая кинжал в ножны за спину. – Шаману раны перевязать.

***

Орки прорубали проход. Горы земли осыпались пластами. Пока никого не завалило. Это хорошо.

Все сияло синим. Катарсия шла позади всех, освещая путь своей энергией.

Я тащил за кровоточащую культю орущего гоблина-шамана. Он цеплялся пальцами за землю, ломая ногти и оставляя на ней борозды.

Я посвистывал веселый ритм, не обращая внимания на трепыхания. Хм, откуда же я знаю этот речитатив? Ах, да. Моя одноклассница Ольга, ярая любительница фэнтези, как-то сочинила его прямо на уроке литературы. Я тогда так оценил стиль, что переписал его себе в тетрадь. Сейчас лишь слегка приукрасил и сфальшивил:

 
Лети, благая моя песнь!
Не знаю слов, пою как есть!
О Элберет, Гилтониэль,
Здесь что ни эльф, то топ-модель!
 
 
Я в самом ебанутом сне
Не представлял, что светит мне!
Ах, проще в шкуре орка жить,
Чем здесь под струночку ходить…
 
 
Её вертеть бы на хую —
Ту блядь – начальницу мою,
Но все из Шепчущих Клинкам
Хотят припасть к её ногам.
 
 
Я, смертоносный ассасин
Дрожу, как ветви у осин.
Заснёт эльфийский древний град,
А мне делишки предстоят.
 
 
Теперь я метросексуал,
Как же от эльфов я устал!
Нет, точно новшеств им внесу:
Пример, как коз искать в носу,
Или меня ебать в лесу!..
 

На последнем куплете я весело потрепал шамана за культю, от чего тот заверещал еще сильнее.

– Что, не понравилось? – спросил я гоблина.

– Миленько, – оценила Катарсия. – Но много слов не понимаю. Объяснишь потом?

– Не-а. Я решил забрать эту мудрость с собой в могилу. У вас тут и своей хватает.

Наконец мы прорубились к широкой части логова. Здесь уже приходилось только пригибаться. Повсюду валялись перекошенные трупы гоблинов. Они не успели добраться до выхода и задохнулись в дыму.

Как и я ожидал, с маткой ничего не произошло. Она покрылась копотью, но все также жила и пульсировала.

– О-о-о!

– У-у-у! – согласился с Гымом брат.

Дрын почесал нос:

– Уродливо.

Горец кивнул. Катарсия с умилением посмотрела на свою прелесть.

Подошел ближе.

– Вот, принес вам подарок, – грустно улыбнулся я.

Зев словно услышал. С трудом раскрылся, выплевывая мерзкое содержимое. Гоблин-шаман завизжал так, что зазвенело в ушах. Стал брыкаться. Мне пришлось пнуть его пару раз ногой, ломая хрупкие ручки. Перекинул тварь через плечо и окунул в слизь утробы. Половые губы закрылись.

Не знаю, что он чувствовал в последнии мгновения своей жизни, но матка содрогалась в конвульсиях особенно долго. Изуродованные души девушек долго не хотели отпускать своего мученика. Когда мясной ком замер, я отдал приказ порубить его на части.

Зёв снова раскрылся…

– Не понял? – прошептал я.

В полупрозрачной стенке, рядом с моим лицом, отпечаталась женская ладошка. Я отпрыгнул в сторону. Криповатость-то какая. Такую хрень я видел в фильме «Константин», когда сын дьявола хотел прорваться на землю через женский животик.

Ладонь зашевелилась из стороны в сторону.

– Приглашает войти, – послышался за спиной голос Катарсии. – Интересно, зачем? Выглядит опасно. Я бы не стала. Матка не совсем разумна. Долго мучилась. Остались только инстинкты и голод.

Не согласен.

Вдох.

Выдох.

Я шагнул в утробу. Нога утонула в слизи. Но на этот раз не жгло. Просто неприятно. Словно шагнул в бочку с перегнившими грибными соленьями.

– Прощай, вождь, – махнул мне Дрын.

– Вождь, ты уверен? – поморщился Горец.

– Считай это предчувствием, – хмыкнул я.

Есть причина, почему я не боюсь.

Ха. Ладно, нет такой причины. Я срусь, как гусь под слабительным. Просто рядом с маткой регенерация кувшина увеличилась в несколько раз. И я научился различать эмоции, направленные на меня. Сомневаюсь, что мне можно улыбаться, затаив в душе злобу. Я это почувствую.

И сейчас я чувствовал одну из самых сильных эмоций. Последний раз подобное случалось при смерти верного Джыра.

Благодарность.

Отверстие с хлюпаньем закрылось за спиной. Я почувствовал, как меня касаются пальцы, целуют чьи-то губы. Я закрыл глаза, чтобы не видеть требуху и ошметки мяса. Задержал дыхание и закрыл рот, чтобы не захлебнуться в плодовых водах.

– Мы… тебя… слышим…

Голос в голове принадлежал мне. Я как будто разговариваю сам с собой.

– Мы… ненавидим…

Даже думать было тяжело.

– Поможешь… нам?..

Я не мог ответить. Но они уже знали ответ.

– Мы… поможем…

А вот теперь стало страшно. Вместе с благодарностью пришла ненависть. Но она была направлена не на меня. И даже не на гоблинов. На других, более страшных существ.

Некроморфов.

Я секундой увидел тени судьбы семи барышень. Именно они были частью матки. Человеческая крестьянка и две ее дочери – они собирали яблоки в своем саду; кентавр, угодивший в охотничьи силки; изгнанная из клана беременная аристократка светлых эльфов; раненая орчиха и…

…эльфридка?

Девять сотен зим они были здесь – под землей. Они породили тысячи и тысячи гоблинов. Для них Варгарон стал адом, а боль – смыслом существования.

Эти души не хотели уходить.

Они устали и просто не хотели существовать. Ни в каком измерении, ни в одном из миров, ни в одном пласте реальности.

Чьи-то пальцы ухватили меня за челюсть. Не знаю, какая должна быть сила, чтобы разжать ее, но они это сделали.

– Пей…

В глотку влилась едкая жижа, прожигая горло и проталкиваясь глубже.

Я хотел закричать, но только глотал… глотал…

– Вытащите его! – послышался глухой крик Катарсии. – Быстро! Живо!

Орки тупили недолго. Замахали мечами и топорами, разрывая в клочья мясной шар. Во все стороны разлились жидкие массы густой сукровицы в перемешку с женскими головами, черепами и даже несколькими копытами.

Но теперь это была просто пустая плоть.

Я упал на четвереньки. Мокрый, истощенный. Закашлял. Сейчас меня должно стошнить.

Ну же!

Давай!

Выходи!

Но желудок не желал отпускать то, что было проглочено.

– Трайл! – подскочила Катя. – Что?! Что произошло? Трайл! Говори! Не молчи! Эй, вождь!

– Я…

– Ну? Что? Говори!

– …сожрал их…

***

Я плохо помню подробности, но похоже, что остатки матки сожгли орки. Меня тащили на зеленых руках. Гым? Горец?

Мое тело содрогалось в мандраже.

– Живо, в Серп! – приняла на себя командования Катарсия. – У него жар. Быстрее! Шевелитесь, орки! Эй! Еще раз так сделаешь, я…

Я не стал слушать, что там дальше. Если я сейчас же не возьму под контроль то, что появилось внутри меня, то сдохну. Кувшин переполняла энергия, но что-то не давало ей выплеснуться наружу. Семь душ закупорили все створки, увеличивая концентрат жижи. Они убивали меня, но…

Я чувствовал, что они верят в меня.

Только вот я сам, блять, в себя не верю.

– О-о-о-о… – простонала пересохшая глотка.

– Быстрее! – где-то в пелене звуков кричала Катарсия.

Щас выйдет…

Не-а. Не выходит.

Да пустите вы уже! Что за затычка в заднице!!!

– Это… подарок…

А потом пришла боль.

– А… это… ненависть…

Я орал. Нет, не так. Я визжал ужаленной в то самое место и надутой через жопу соломинкой пикси! Выкручивало меня так, что захотелось вернуться обратно в матку. Там так тепло и хорошо.

Несколько раз я терял сознание. Просыпался. Видел деревья. Вырубался. Видел зеленые взволнованные лица. Темнота… Свет…

Темнота…

Свет…

Когда я проснулся, то терзающих меня душ уже не было. Мы стали единым целым. Они добровольно отдали себя без остатка, укрепляя шаакле и увеличивая концентрат энергии.

Я лежал на кровати из соломы. Кая с небольшим животиком вливала мне в рот горячий и приятный на вкус отвар. Тепло отдавалось по всему телу.

У девушки уже видно живот. А ведь прошло не больше двух месяцев. Слишком рано…

Я застонал.

– Т-ш-ш, – успокаивающе зашипела она. – Все будет хорошо.

Ох, не нравится мне, как это звучит.

Темнота…

О, кстати. Я тут кое-чего понял. Гоблины – не раса. Вместе с поглощенными душами мне передались отголоски их знаний. Нет, я не стал мудрым еба-папой тысячелетней древности. Просто впитал в себя понимание элементарных вещей. Например, кто такие гоблины. Они не раса. Они – винтики. Матка – это квинтэссенция негативной энергии. Генератор созданный некроморфами для своих причудливых экспериментов. А гоблины лишь технический персонал. Смысл их существования – поддерживать его в работоспособном состоянии. Когда-то давно они вырвались из лап некроморфов и расплодились по миру, как чума.

Похоже, что Катарсия обычная некромантка.

А еще я должен благодарить Эйральдирайлу за то, что еще жив. Древнюю эльфридку, удерживающую все это время в оковах рассудка семь женских разумов.

Это она была мне благодарна и ненавидела некроморфов больше всех. А теперь эти чувства умножаем на семь душ и засовываем поглубже…

А-а-а-а-а!!!

Свет…

– Тише… – прозвучал нежный голос.

Темнота…

Хм, я точно знаю, что лежу в бреду. Но при этом мой разум вполне себе рассудительный. Без всякого пьяного наркоманства. Почему же я не могу очнуться?

Надо подумать. Что же во мне изменилось? Сила. Сосуд у меня стал ненамного меньше, чем у Катарсии. И это хорошо. Но его все равно придется уменьшать, если я хочу заручиться доверием эльфов-клятвопреступников. Так что плюшка только в лучшей концентрации жижи. Может, смогу творить магию в существах с маленькими «кувшинками»? Просто использовать не количество магии, а ее качество.

А теперь к плохим новостям. Ага, оказывается до этого они были хорошими. Первое. Меня очень сильно ломает, и я не пойму выживу или нет. Второе. Меня очень смущает одна вещь. Вроде как и мелочь, но…

…почему мне хочется спагетти из дождевых червей с соусом из кровавого перегноя?

Свет…