Текст книги "Сила стихии (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Мануйлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Прежде, чем двигаться вперёд, Игорь решил кое-что проверить. Поднявшись по лестнице чуть выше, он присел на корточки и вцепился пальцами в соседнюю ступеньку. Подгнившее дерево податливо хрустнуло под окаменевшими пальцами, и Игорь одним рывком оторвал кусок размером с ладонь. Движение кистью – и обломок доски полетел вниз, прямо в центр ближайшего узора.

Он ударился об землю и подскочил вверх. Игорь уже подумал, что ничего не произойдёт, что руны за прошедшие годы выдохлись, утратили силу – однако его надежды не оправдались. Не успел обломок дерева приземлиться во второй раз, как полыхнуло белым, и несчастный кусок ступеньки, вращаясь, резко взметнулся вверх. Пролетев по крутой дуге, он упал на участок земли, свободный от рун, и рассыпался на кучу маленьких кусочков. Игорь готов был поклясться, что каждый из них покрывал налёт, больше всего напоминающий иней.

Лазарев вздрогнул. Между касанием печати и моментом её срабатывания прошла какая-то доля секунды – слишком мало времени, чтобы успеть убежать. Вывод напрашивался один: ни в коем случае нельзя было касаться ни одной из печатей.

Твёрдо пообещав себе быть осторожным, Игорь медленно пошёл вперед. Прежде, чем переставить ногу, он тщательно осматривал поверхность земли, выискивая следы рун. Они находились повсюду: маршрут, по которому двигался Игорь, был практически непредсказуем, повороты – неожиданны, пару раз ему пришлось даже прыгать. В такие моменты сердце его уходило в пятки. Стоило оступиться – и путешествие по Лабиринту могло закончиться для Лазарева печально.

Когда позади было больше половины пути, переход стал казаться даже монотонным. Свою долю скуки добавлял и тот факт, что каждый следующий узор на полу в точности повторял предыдущий, и спустя некоторое время Игорь начал думать, что и сам способен начертить подобную руну. Сегодня он, наверное, увидел её не меньше сотни раз.

Наконец последний узор оказался позади. Игорь с облегчением ступил на метр свободной земли, вплотную примыкающей к стене. Встроенная в неё дверь практически не выделялась. Её выдала тень, отбрасываемая ручкой в свете карманного фонарика. Внимательный осмотр двери показал, что никаких рун на ней нет. Игорь толкнул её.

Дверь даже не шелохнулась. Тогда Игорь взялся за ручку и медленно потянул её на себя. Створка двигалась с некоторым сопротивлением, которое он списал на проржавевший от времени механизм. Когда он осознал свою ошибку, было уже слишком поздно.

Тонкая, незаметная в темноте леска, закреплённая на обратной стороне двери, с негромким звуком лопнула. Ярко полыхнуло, так, что Игорь на секунду ослеп. Прикрыв глаза, он автоматически сделал шаг назад, угодив пяткой на самый край последнего из узоров на полу.

Прежде, чем он успел сделать ещё, руна взорвалась, утопив пещеру в светло-голубой вспышке.

***

Уважаемые читатели! (если вы ещё есть).

Во-первых, спасибо, что продолжаете следить за историей элементалей. Как вы могли заметить, в последнее время я совсем не в ладах со сроками выкладки новых глав, поэтому теперь, чтобы никого не обманывать, я буду выкладывать по одной главе в неделю (если получится – то больше, но обещать не могу – слишком много навалилось дел).

Ещё – прежде, чем писать следующую главу, хочу родить рассказ в жанре тёмного фентези (сюжет готов, осталось самое простое – написать его).

Это будет задел для следующей книги.

Что касается «Силы стихии», осталось 5 глав, так что потерпите мою низкую скорость ещё немного. Каждая из глав очень важна, поэтому я хочу приложить максимум усилий для того, чтобы они получились качественными и проработанными.

Спасибо за терпение)

Глава 25

Он почти успел отскочить.

Вспышка ослепила Игоря, и он, зажмурившись, резко рванул вперёд, стараясь убраться как можно дальше от сработавшей печати. Бело-голубое облако в последний момент самым краем зацепила его левую руку, обжигая таким неистовым холодом, что не спасал даже доспех.

Игорь выругался. Там, где совсем недавно пробегали полыхающие жаром ручейки лавы, сейчас покоились застывшие полосы из чёрного камня. Он попробовал сжать кулак. Пальцы слушались неохотно, словно Игорь отлежал руку.

Он усилил поток стихийной энергии, циркулирующей в теле. Стало легче, но ненамного: по крайней мере, чёрный камень, поселившийся в его конечности, и не подумал никуда исчезать.

Игорь зло выругался. Как можно было так глупо попасться! Он повернулся к двери, которую обвинял в своей ошибке, и с силой пнул её ногой.

Дверь распахнулась. За ней начиналась лестница – точная копия той, по которой он спускался на этот этаж. В прошлый раз на ступенях не было ни одной ловушки, но Игорь не ослаблял бдительности, тщательно осматривая места, куда собирался поставить ногу.

Спуск прошел без происшествий. Этаж, на котором оказался Игорь, в точности повторял предыдущий, совпадая и размером, и формой. Отличались лишь руны, усеивающие поверхность пола: они отливали красным и были расположены в другом порядке. Пройти тем же маршрутом, что и наверху, не получится.

Аккуратно ступая на свободные места между печатями, Игорь двинулся вперёд. Проверять действие печатей ему не хотелось, да этого и не требовалось: пока он проходил эту комнату, несколько раз ему под ноги попадались обугленные человеческие кости.

Как бы то ни было, со вторым этажом он справился удачнее, чем с первым. Дойдя до конца, он прижался к стене и непослушной рукой толкнул дверь. Как оказалось, предосторожность была не напрасна: из распахнувшегося проёма ударил густой поток пламени, дыханием дракона покрыв добрую половину помещения. Игорю пришлось выждать с десяток секунд, прижимаясь к стремительно нагревающейся стене, прежде чем огонь затих.

Очередная лестница, третья по счёту, как и предыдущая, обошлась без сюрпризов. Помещение внизу было точной копией двух других. Игорь обречённо выдохнул. Лабиринт начинал его утомлять. Единственное, что отличало эту комнату, – здесь повсюду располагались столбы высотой в человеческий рост, разбросанные в случайном порядке.

Первая половина пути прошла спокойно. Игорь шёл так же, как и раньше, привыкнув, что нужно избегать печатей, на это раз – коричневого цвета. Это было ошибкой. На очередном шаге земля под ним вздыбилась, обнаружив под собой нажимную плиту, которая взметнулась вверх, подбрасывая Игоря.

Оказавшись в воздухе, он перевернулся и увидел под собой один из столбов. Его навершие украшала маленькая печать, впрочем, Игорь не обманывался на её счёт: менее смертоносной от этого она не становилась.

На раздумья у Игоря были доли секунды. Неизвестно, как действуют печати на столбах, однако выбирать не приходилось: приземлиться на пол так, чтобы не задеть ни одну из печатей, было слишком сложно.

Он оттолкнулся от столба быстро, так, чтобы отпрыгнуть от него прежде, чем сработает печать. Уже в полёте, перемещаясь к следующей колонне, он краем глаза заметил острые каменные шипы, выросшие из столба за его спиной.

Стараясь не задерживаться ни на одной из приземистых колонн, Игорь принялся прыгать по ним вперёд. О том, что произойдёт, если он оступится, Лазарев старался не думать. После каждого толчка он слышал, как за его спиной со скрежетом вздымаются каменные пики, и он боялся представить, как работают сложные печати на полу.

Игорь гнал от себя все мысли, полностью сосредоточившись на процессе. Прыжок. Ещё прыжок. Мимо проносились всё новые и новые колонны, к счастью, расположенные достаточно близко, чтобы Игорю удавалось на них попадать. Дорожка из столбов вела его к дальней стене помещения.

Вершина последней из колонн почему-то раскрошилась, и угодившая на неё нога Игоря предательски подвернулась. Сердце пропустило удар, страх сжал желудок; падая, Игорь видел, как колонна приближается к его груди, но всё, что он успел сделать, – это выставить руки вперёд и направить всю силу на укрепление своего доспеха, ожидая, что острый шип врежется в грудь.

Но удара не последовало.

Печать на повреждённой колонне не сработала – видимо, раскрошившийся камень нарушил её контур. Упав животом на столб, Игорь обхватил его обеими руками и напрягся, удерживая себя наверху. В том, что ему повезёт снова, если он угодит на очередной узор, он очень сомневался.

Оттолкнувшись от колонны, Игорь перескочил последний опасный участок и приземлился на безопасной полосе у края комнаты, снова прижался к стене и толкнул дверь. На этот раз ничего не произошло. Игорь простоял на месте ещё с минуту, предполагая подвох, но ни вспышек света, ни потоков огня не последовало, и он осторожно ступил на очередную лестницу.

Вид, открывшийся ему внизу, отличался от всего, что он встречал ранее. Комната была такого же размера, как и все остальные, однако на этом сходство заканчивалось. Никаких печатей на полу не оказалось, но Игорь всё равно замер, шокированным взглядом осматривая помещение.

Его внимание привлекли три статуи, обращённые лицом к огромному рисунку, украшающему дальнюю стену. Печать огромных размеров была единственным узором в этом помещении, но Игорь почувствовал, что эта комната была гораздо опаснее предыдущих.

Он стоял на месте, не шевелясь, наверное, минут десять. Осматривал помещение, изучал пол, стены, даже потолок – и не мог обнаружить ничего, ни одной ловушки. Это напрягало его: неизвестность пугала гораздо сильнее, чем очевидная опасность остальных комнат. Глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, Игорь шагнул вперёд.

Комната осталась такой же, как прежде. Не выстреливали остро заточенные гарпуны, не ударили потоки холода или пламени, не возникло каменных пик, стремящихся пронзить незваного гостя лабиринта – ничего. Не ослабляя бдительности, Игорь шёл вперёд, пока не добрался до первой из статуй.

Человек с распахнутым от ужаса лицом взирал на печать в конце коридора. Игорь про себя восхитился искусством мастера, из-под чьей руки вышла эта статуя: мужчина выглядел, как живой. Лазарев аккуратно прикоснулся к старомодному кафтану, в который была облачена фигура. Истлевшая от времени одежда была настоящей. Осенённый страшной догадкой, Игорь притронулся к руке мужчины. Под покрытыми каменным доспехом пальцами податливо примялась человеческая кожа.

Лазарев в ужасе отшатнулся. Перед ним стоял обычный мужчина – вернее, то, что когда-то им было: прикоснувшись к руке ещё раз, Игорь не обнаружил под кожей пульса. Холодное тело мертвеца замерло посреди комнаты, так и не сумев отвести взгляда от печати на дальней стене.

Уже зная, что обнаружит, Игорь подошёл к следующей фигуре, на этот раз – женской. Глубокая старуха стояла чуть дальше, чем первая статуя, но выражение её лица, искажённого от ужаса, ничуть не отличалось. Игорь двинулся к третьей фигуре.

Грузный мужчина с длинной, достающей до внушительного живота бородой подошёл к печати ближе, чем остальные. Сжатые глаза не уберегли его от пагубного воздействия печати. Как и не помогли странные вещи, увешивающие его с головы до ног.

Амулет в виде птичьего черепа с вырезанным прямо на лбу символом. Высушенная лапка какого-то животного, украшающая пояс. Кольца – по одному на каждый из толстых, волосатых пальцев. Этот мужчина как никто другой подходил под описание, которое дала Элина: куча артефактов, напоминающих сущие безделушки, натолкнули Игоря на мысль, что он-таки нашёл Бальсу. Игорь принялся внимательно осматривать его, пытаясь отыскать то, за чем вообще спустился в этот Лабиринт.

Среди вещей, надетых на Бальсу, никаких насекомых не обнаружилось. Переборов брезгливость, Игорь принялся прощупывать карманы мертвеца, извлекая их содержимое наружу.

Монетка. Старинные часы на цепочке. Проржавевший от времени складной нож. Кусок веревки.

Игорь выбрасывал бесполезные вещи на пол, продолжая поиски. Когда карманы Бальсы опустели, он ещё раз похлопал руками по одежде мужчины. Затем – ещё раз.

Ничего. Сколько бы вещей Бальса не захватил с собой в Лабиринт Руниста, фальсиформики среди них не было.

Не сдерживаясь, Игорь выругался во весь голос, сел прямо на холодные плиты пола и запустил руки в волосы. Поход в Лабиринт оказался напрасным.

«Всё было зря, – подумал Игорь, ощущая, как внутри него поднимается неконтролируемая ярость. – Это всё бесполезно. Фальсиформики здесь нет».

Он одним рывком вскочил на ноги. Перед Бальсой, прямо под огромной руной, стояла каменная урна, достающая Игорю до груди. Лазарев схватил её, оторвал от земли и швырнул её об стену.

Осколки урны рассыпались на пол, раскрыв её содержимое. В воздухе, медленно оседая, повисло облако праха. Игорь уже разворачивался, чтобы уйти, когда в свете лавы, струящейся по его телу, что-то блеснуло.

Увесистый амулет, выполненный из золота с инкрустированным в него рубином лежал среди осколков урны. Игорь поднял его с пола и с силой выдохнул, сдувая с амулета осевшие на него клочки праха.

– Красивая вещица, – вслух сказал Игорь, чувствуя, как злость заполняет его с новой силой. – Но абсолютно… Бесполезная!

Ярость срочно требовала выхода. Зарычав, Игорь размахнулся и с силой бросил амулет в стену, угодив прямо в центр начерченной на ней руны.

Раздался какой-то скрежет, словно заработал старый, плохо смазанный, а оттого проржавевший механизм. Участок стены сдвинулся в сторону. Игорь почувствовал на своем лице лёгкое дуновение ветерка. Подумав, он подобрал с пола амулет и быстро подошёл к открывшемуся проёму.

Выход вёл наружу. Игорь заглянул в проём: над головой простиралось сумеречное, укрытое облаками небо. Участок пола выдвигался вперёд, козырьком нависая над крутым обрывом, в глубине которого виднелось небольшое озерцо. Игорь сплюнул. Прыгать туда, не зная, насколько глубок водоём, было самоубийством. Он уже развернулся, смирившись с мыслью, что обратно придётся идти тем же путём, каким он попал сюда, когда до его ушей донёсся отдаленный грохот.

Холм задрожал. Осколки урны начали ритмично подпрыгивать вверх, пыль поднялась в воздух, и прежде, чем Игорь успел сделать хоть шаг, с потолка одна за одной посыпались огромные каменные плиты – слишком уж квадратные, чтобы это было случайностью: похоже, создатель Лабиринта не планировал оставлять расхитителей своей гробницы в живых.

Путь назад был закрыт. Игорь попятился, вновь оказавшись на козырьке, выступающим над обрывом, и обернулся. Прыгать он не собирался: расстояние было слишком большим, чтобы быть уверенным в успехе такого манёвра. Поэтому Игорь сел на подрагивающий козырёк, вцепился в него руками и свесился вниз.

Нога нащупала выступ. Игорь как заправский скалолаз принялся спускаться по отвесному склону, молясь про себя, чтобы ни один из камней, упавших в результате обвала, не угодил в него сверху. Никакой доспех – даже самый прочный – не спасёт его, если его придавит гигантская каменная глыба.

Посыпавшаяся сверху пыль набилась припорошила Игорю волосы, застлала глаза, набилась в рот. Предчувствуя, что одной лишь пылью дело не ограничится, он почти не глядя прыгнул в сторону и обеими руками вцепился в пересекающую отвесный склон трещину. Спустя каких-то пару секунд туда, откуда только что переместился Игорь, посыпались крупные, размером с человеческую голову обломки каменного козырька. Лазарев посмотрел вниз: здесь было не слишком высоко – от земли его отделяло не больше десяти метров, – однако усеивающие подножие холма камни не оставляли надежд на удачное приземление даже в доспехе. Игорь ожесточённо сплюнул. Сегодня он определённо превзошёл лимиты своей удачи.

Стоило только подумать об этом, как фортуна от него отвернулась: трещина под его пальцами, не выдержав давления человеческого веса, раскрошилась, и правая рука Игоря бессильно соскользнула вниз. Ноги тоже не находили под собой никакой опоры. Игорь повис на одной лишь левой руке, пострадавшей в Лабиринте Руниста.

Такого испытания онемевшая кисть уже не вынесла. Непослушные пальцы разжались, и Игорь полетел вниз. Единственное, что он успел сделать, – это в последний момент с силой оттолкнуться от склона обеими ногами, запуская своё тело как можно дальше. Уже разворачиваясь в воздухе лицом к стремительно приближающейся водной глади, он успел увидеть, как по разрушающемуся холму сплошным потоком катятся крупные каменные глыбы, буквально на глазах меняя окружающий пейзаж.

Несмотря на то, что Игорь успел сгруппироваться, удар об воду всё равно вышиб из него дух. Тело объял холод, в глазах потемнело, и он едва сдержался, чтобы не вдохнуть. Озеро оказалось достаточно глубоким, чтобы Игорь, уйдя в него на несколько метров, так и не достиг дна. Усилием воли избавившись от доспеха, он широкими гребками принялся выталкивать себя на поверхность.

К тому моменту, когда его голова вырвалась из озера, лёгкие Игоря уже практически горели. Он с жадностью глотнул свежий воздух, и в рот попало немного воды, заставив его энергично отплёвываться.

«Живой, – с облегчением подумал Игорь. – Всё-таки живой».

– Я помогу! Держись!

Так и не придя до конца в себя, Игорь ошалело повернулся на звук. Сбоку к нему приближался небольшой плот из двух обгорелых по краям стволов дерева, неведомо как скреплённых между собой. На плоту сидел Григорий Геннадьевич, свесившись к воде и протянув руку:

– Хватайся, скорее!

Игорь вцепился в его запястье, ощущая, как стискиваются на руке тонкие, костлявые пальцы, и вдруг его тело разом потяжелело и обмякло.

– Так, погоди-ка… Сейчас…

С видимым усилием учитель Сони втянул Игоря на импровизированный плот. Лазарев хотел ему помочь и попытался пошевелиться, но конечности никак не желали ему подчиняться, и он безвольным мешком висел в руках Григория Геннадьевича, пока тот наконец не уронил его на занозистые стволы.

– Фух! Ну ты и тяжёлый, конечно, – пожаловался он Игорю. Лазарев хотел сказать ему, что не может пошевелиться, но губы не шевелились, и изо рта не выходило ни звука. Единственной частью тела, которая продолжала его слушаться, были глаза, и он бешено вращал ими в орбитах.

– Да знаю я, что ты не можешь двигаться, – продолжил Григорий Геннадьевич. – И не надо на меня злобно зыркать! Мне это тоже не нравится, но так было нужно. Думаешь, легко было подготовить высшую печать паралича? Она выпивает из меня все силы, а это, скажу я тебе, не очень-то приятно, уж можешь мне поверить. Но по-другому я не смог бы выполнить уговор. Ну, скоро и сам поймёшь.

Игорь понимать не хотел, но его мнения никто не спрашивал. Всё, что ему оставалось, – это бессильно лежать и ждать, пока неспешно покачивающийся на ветру плот приближался к суше. Спустя несколько мучительно долгих минут учитель Сони объявил:

– Ну, вот мы и на месте.

Плот стукнулся о землю, и Игорь почти упал с него, когда его подхватили руки – слишком крепкие, чтобы принадлежать старому рунисту. Его вытащили, проволокли по песку и перевернули на спину. Игорь вперил взгляд в мужчину, который возвышался над ним. Солнце освещало его сзади, делая черты лица еле различимыми, но Лазарев слишком хорошо знал их, чтобы ошибиться.

– Привет, братец. Давно не виделись, а?

На него, широко улыбаясь, смотрел Накал.

Глава 26

– Ну что, – не переставая ухмыляться, продолжил Накал, – пора возвращаться домой.

– Минуточку! – раздался сбоку голос Григория Геннадьевича. – Мы ещё не закончили.

Накал сразу поскучнел:

– Ах да. Ладно, делайте, что собирались. Только побыстрее.

Учитель Сони подошёл к Игорю и принялся ощупывать его карманы. Не обнаружив там ничего, кроме фонарика, он разозлился, схватил Лазарева за шею и приблизил лицо так, что они едва не столкнулись лбами. В глазах его горело бешенство на грани с безумием.

– Где фальсиформика?

Если бы Игорь мог засмеяться, он непременно бы это сделал. Так вот из-за чего весь этот спектакль! Видимо, прочитав что-то во взгляде Лазарева, Григорий Геннадьевич выругался и занёс ладонь для удара.

– Э, нет, уважаемый, – Накал перехватил его запястье в воздухе. – Так мы не договаривались.

– Её нет! – так, словно это что-то объясняло, выкрикнул старик. Накал в ответ пожал плечами:

– Да мне плевать.

Одним рывком он отбросил Григория Геннадьевича от Игоря на добрых пару метров. Упав, учитель Сони тут же вскочил на ноги и ощерился:

– Мне нужна фальсиформика.

– У него её нет, – констатировал Накал. – Значит, и в Лабиринте Руниста её не было. А может, её и вовсе не существует.

– Но…

– Никаких «но», – грубо оборвал Накал. – Я свою часть уговора выполнил и не моя вина, что ты не получил желаемого. Мы ухо…

Где-то неподалёку раздался взрыв. Накал резко вскинул голову:

– Моя машина! – он со злостью обернулся к Григорию Геннадьевичу, который, казалось, постарел лет на десять. – Ждите здесь. Я пойду и проверю, что там произошло. И не дай бог, – он строго посмотрел на учителя Сони, – с головы Игоря упадёт хоть один волос. Ты горько об этом пожалеешь, я гарантирую.

Не говоря больше ни слова, он бросился прочь. Григорий Геннадьевич тяжело сел на землю возле Игоря и заговорил:

– Всё пропало. Я так надеялся… Да что уж там, я бы и сам проверил этот чёртов Лабиринт! – Игорю показалось, что он услышал скрип зубов. – Но я не мог. Никто из рунистов не мог! В одной из комнат начерчен узор, который парализует каждого руниста, который на него посмотрит. Лабиринт мог пройти лишь тот, кто не был рунистом. Ты был моей последней надеждой, – Григорий Геннадьевич почти шептал. – А теперь… Всё пропало. Всё было бессмысленно, понимаешь?

Игорь не мог ответить – он лежал, полностью парализованный и лишённый возможности даже повернуть голову, – а потому был крайне удивлён, когда откуда-то сзади раздался хриплый голос:

– Я понимаю.

Над Игорем пронеслась какая-то тень, сбившая учителя Сони на землю, раздался влажный всхлип, старик вскрикнул, и Лазарев ощутил, как его бока коснулось что-то мокрое и тёплое. Он как мог скосил глаза в сторону.

– Я понимаю, – повторил Филипп, вонзивший руку Григорию Геннадьевичу в грудь. – Я всё понимаю, правда. Понимаю, как никто другой. Не понимаю только одного, – он наклонил голову и с сочувствием посмотрел на бывшего учителя Сони. – Почему?

– Не только твоему ребёнку… Нужна фальсиформика, – пузырящимися кровью губами прошептал старик.

Онемение неожиданно спало. Игорь почувствовал, что может шевелиться, будто ничего и не было, и тут же поднялся на ноги.

– Я думал, ты в Доме Деметры, – бросил он Филиппу.

– А я и собирался, – подтвердил Кратов, вытирая окровавленную руку об пиджак неподвижного старика. – Ты не представляешь, каких усилий мне стоило оставаться на месте, но я всё же решил выждать оговоренное время. И увидел, как этот, – он кивком головы указал на Григория Геннадьевича, – получив какое-то сообщение, сорвался из нашего убежища, словно за ним кто-то гнался. Я решил за ним проследить, и, как оказалось, не зря. А теперь сваливаем отсюда, пока Накал не вернулся.

– Что ты сделал с его машиной?

– Ну, скажем так: ездить на ней больше не получится, – оскалился Кратов.

С этой стороны холмов находились посадки деревьев, обрамляющих озеро, и над ними вилась отчетливая полоса дыма. Филипп побежал в противоположную сторону. Игорь, стараясь не отставать, двигался за ним. Мокрая одежда неприятно липла к телу, затрудняя движение; Лазарев осторожно активировал силу своей стихии. От вещей повалил пар, и бежать как будто бы стало чуть легче. Но левый рукав никак не желал сохнуть, и Игорь, не прекращая движения, посмотрел на него.

Сильно потрёпанный, он почти не скрывал руки, пострадавшей во время путешествия по Лабиринту Руниста. Чёрные полосы, распространившиеся от кисти к локтю, и не думали никуда исчезать, зависнув на запястье молчаливым напоминанием о ловушке, в которую угодил Лазарев.

От изучения последствий воздействия руны Игоря отвлёк громкий звук удара, раздавшийся спереди. Кратова буквально смело в сторону: Накал, появившийся буквально из ниоткуда, мощным пинком отбросил Филиппа на добрый десяток метров. Кратов врезался в дерево, тонкий ствол которого протестующе скрипнул, но удержал человеческое тело. Впрочем, успех растения не продлился долго – второй удар Накала отбросил и Филиппа, и дерево, в которое он упирался. Несколько раз неловко перевернувшись в воздухе, Кратов упал в озеро.

Накал повернулся к Игорю, картинно отряхивая руки:

– Ну, а теперь, когда мы наконец избавились от лишних людей…

Игорь не дал ему договорить. На бегу приблизившись к Накалу, он подпрыгнул и на скачке ударил его левой, изменённой рукой прямо в челюсть. Противник явно был готов к атаке: его лицо успело покрыться металлическим блеском, – и тем не менее удар заставил его сделать несколько неловких шагов назад, чтобы восстановить равновесие. Он поднял голову и ошеломлённо взглянул на Игоря:

– Как ты это сделал?

Лазарев и сам не понимал, как ему это удалось, но сейчас на лице Накала, несмотря на металлический доспех, красовались две глубокие царапины, внутри которых проглядывалась быстро запекающаяся кровь. Игорь бросил быстрый взгляд на свою левую руку и покрывающие её полосы чёрных камней. Похоже, у повреждённого кулака появились новые возможности.

Мгновенно посерьёзнев, Накал на секунду прикрыл глаза и резко выдохнул. Воздух вокруг него подёрнулся рябью, одежда оборвалась и начала тлеть; наружу выглянули отливающие раскалённым металлом мышцы рук. Затвердевшее лицо побелело. Игорь подшагнул к нему и дважды ударил слева, но Накал успел укрыться под жёстким блоком. От столкновения стихийных доспехов в воздух взметнулись искры.

Они принялись обмениваться короткими ударами на близкой дистанции. Накал бил сильно и тяжело, и несколько раз Игорю чувствительно прилетело, заставив зубы громко лязгнуть. Крепко стиснув челюсти, он совершенно не сдерживаясь атаковал в ответ.

В какой-то момент Лазарев почувствовал, что преимущество на его стороне. Накал по-прежнему блокировал удары и бил сам, но как будто медленнее, чем в самом начале, и уж точно медленнее, чем Игорь. Воодушевившись, он удвоил напор, вынуждая противника уйти в глухую защиту. Такой рывок дался ему непросто – в конце концов, путешествие по Лабиринту с дальнейшим падением в воду и параличом не могли пройти бесследно, – но Игорь не мог поступить иначе, потому что увидел то, чего Накал заметить не смог.

Выбравшись на берег, Филипп на полусогнутых ногах подкрадывался к нему сзади. Кратов был без доспеха: всю свою стихийную силу он сосредоточил на кончиках пальцев, на которых сформировались длинные сверкающие когти из плотно спрессованного снега.

Поняв, что проигрывает в обмене ударами, Накал двумя руками отпихнул от себя Лазарева. Игорь качнулся назад и в последний момент перехватил врага за запястья, утягивая его за собой и не давая возможности посмотреть назад. Накал на мгновение потерял равновесие, и Кратов тут же этим воспользовался.

Одним рывком преодолев разделяющее их расстояние, он резко взмахнул рукой, целясь куда-то под рёбра. Когти ткнулись в правый бок Накала, и в глазах Филиппа загорелось торжество, но в следующий момент оно сменилось недоумением, и он посмотрел вниз.

Из-за Накала Игорь не видел, что произошло. Он почувствовал, как противник разворачивает руки и вскидывает их вверх, заставляя Лазарева разжать пальцы. Увесистый пинок в грудь довершил дело: несколько раз кувыркнувшись, Игорь упал в кусты.

Все эти действия заняли какие-то доли секунды. Отброшенный назад, Игорь, уже скрываясь среди веток, увидел, что так сильно удивило Кратова. Удар белых когтей, собравший в себе все его силы, не оставил на спине Накала не царапины. Черноволосый элементаль крутанулся на месте и взмахнул рукой, металлический доспех раскалился добела; жара полыхнувшей стихии оказалось достаточно, чтобы уничтожить не только перчатку из спрессованного снега, но и скрывавшуюся за ней кисть.

Филипп заорал и схватился единственной уцелевшей рукой за культю. Игорь вскочил на ноги и бросился вперёд, с ужасом понимая, что не успевает, никак не может успеть. Рука Накала, нагревшаяся до такой температуры, что воздух возле неё подёрнулся заметной рябью, с силой врезалась согнувшемуся Кратову под рёбра, отправляя его в полёт, словно удар гигантского молота.

Словно в замедленной съёмке Игорь наблюдал за тем, как тело Филиппа безвольной куклой катится по земле, пока наконец не замирает без движения у самой кромки озера. Он видел это в мельчайших подробностях: видел, как падение Кратова подняло в воздух вытянутое облако из пыли, видел, как его уцелевшая рука изогнулась под неестественным углом, а изувеченная – густо набилась песком и грязью, грозя занести в рану какую-нибудь заразу.

Игорь прыгнул.

Он не останавливал свой бег, и сейчас, подобравшись к Накалу на досягаемое расстояние, с силой оттолкнулся от земли передней ногой. Вражеский элементаль не успел полностью к нему развернуться, и выставленное колено врезалось ему точно в челюсть. Раздался взрыв.

Стихия, словно разделяя ярость своего хозяина, вспыхнула сильнее, чем когда-либо прежде, и Накал, развернувшись в воздухе, отлетел назад и тяжело врезался лицом в широкое, расположенное в нескольких метрах от них дерево. Голова элементаля раскалённым топором наполовину погрузилась в ствол, вызвав протестующее шипение разлапистого растения.

Игорь на секунду замер и кинул взгляд в сторону Филиппа. Тот по-прежнему не шевелился, и, вполне возможно, ему требовалась срочная медицинская помощь, однако Лазарев сомневался, что Накал позволит им спокойно добраться до ближайшего врача. Сам элементаль из Дома Прометея упёрся руками в подпаленное дерево и с протяжным стоном высвободил голову.

– Нехило приложил, – пожаловался Накал, рукой потирая подбородок. – Я чуть не…

Кулак Лазарева оборвал его на полуслове. Игорь не собирался давать противнику прийти в себя. Несмотря на укрепление кожи доспехом из раскалённого металла, губы Накала пересекли глубокие царапины, словно они лопнули от удачного удара. На деле же причина была в острых чёрных осколках, поселившихся в трещинах на руке Игоря.

Он продолжил методично вколачивать кулаки в тело противника. Накал пытался хоть как-то защититься, заслоняя уязвимые точки руками, но отчаянно не успевал реагировать на атаки Игоря, у которого словно открылось второе дыхание. Каждый удар попадал точно в цель, вырывая у Накала тяжёлые, хриплые выдохи.

Не выдержав напора, элементаль ринулся вперёд и обхватил Игоря руками, прижимаясь к нему в клинче. Будь они на ринге – рефери тут же разъединил бы их и развёл в стороны, но они были не на соревнованиях, и никаких судей на побережье озера не наблюдалось. Да и никаких правил в бою насмерть не существовало. Игорь откинул голову назад, так сильно, что в шее громко хрустнули позвонки, и резко ударил лбом в нос Накала.