355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дмитрий Самин » 100 великих вокалистов » Текст книги (страница 38)
100 великих вокалистов
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 16:05

Текст книги "100 великих вокалистов"


Автор книги: Дмитрий Самин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 45 страниц)

ЭЛЛА ФИЦДЖЕРАЛЬД
(1917—1996)

Элла Фицджеральд записала за свою творческую жизнь, продолжавшуюся более пяти десятилетий, 250 музыкальных альбомов и завоевала 13 премий «Грэмми» – высших наград музыкального мира Америки.

Фицджеральд обладала колоссальным диапазоном голоса, который был способен сохранять легкую вибрацию в течение большей части ее карьеры, придавая свежесть и привлекательность исполнению песен в стиле скэт. Ее голос, сила которого заставляла лопаться хрустальные бокалы, критики описывают как «экстатическое сопрано», «полное бурлящей энергии» и обладающее «чистым, ясным, джазовым стилем» в «широком диапазоне».

Опираясь на истоки негритянского родного искусства, Элла Фицджеральд дала неповторимо оригинальный тип джазового пения, когда исполнитель действительно уже ничуть не уступает композитору. Старые песни в исполнении певицы приобретают новую жизнь, порой совершенно неожиданные очертания.

Элла Джейн Фицджеральд родилась 25 апреля 1917 года в Ньюпорт-Ньюсе, штат Вирджиния. Ее отец оставил семью, девочку воспитывал отчим. Элла росла в бедности, больше всего любила петь и танцевать. После смерти матери ее взяла к себе тетя.

В школьные годы девочка охотно пела, но предпочитала пению танцы. Ее природная застенчивость препятствовала желанию стать эстрадной артисткой.

В 1934 году негритянская девчонка-сирота, успевшая уже поработать смотрительницей в борделе, едет в Нью-Йорк. Здесь она записывается на любительский конкурс. Тогда она думала, что будет, как и знаменитая Этель Уотерс, в первую очередь танцовщицей и немного певицей. Однако в последнюю минуту Элла выбрала пение.

Выступление в знаменитом гарлемском кинотеатре «Аполло», где она имела успех, явилось важным событием в ее жизни. Именно на этом состязании она привлекла к себе внимание руководителя свингового джаз-бэнда Чика Уэбба. Он предложил девушке стать солисткой его ансамбля, но лишь с условием, что та понравится «ребятам из Йельского университета», пригласившим оркестр Уэбба поиграть у них на танцах. «Ребятам» молодая негритянская певица чрезвычайно приглянулась, что и стало для нее началом большого пути на эстраде.

В 1935 году певица записала с группой Уэбба свой первый альбом «Любовь и поцелуи», немедленно вошедший в джазовые хит-парады. В 1938 году вместе с Элом Фелдманом создала прославившую ее композицию «Э-тискет, э-таскет», сочетавшую в себе не только джазовые, но и поп-мотивы. Певица переделала детские куплеты «Я написала письмо маме, потеряла его по дороге, маленькая девочка подобрала его и положила к себе в карман, а я потеряла еще свою маленькую желтую корзинку…» В результате получился ритмичный номер – вполне в духе предвоенной танцевальной лихорадки.

«Сопоставьте символику „потерянной желтой корзиночки“ с мифологемой „красной шапочки“ (разумеется, тоже восходящей к архетипу инициации), опять-таки во взрослой, а не пионерско-прокофьевской интерпретации, – и уже в этом сопоставлении будет вся Элла Фицджеральд, – пишет Д. Ухов. – И напрасно в той поистине пьянящей легкости, с какой все ей давалось, видели поверхностность, а в безупречности ее профессионализма – лишь ремесленное безразличие и к репертуару, и к жизни вообще. На самом деле здесь, конечно, было что-то экзистенциально другое – то, что интуитивно ощущала и сама певица, она ведь так и не стала исполнительницей негритянских блюзов, негритянских песен трагической иронии бытия, уступив лишь однажды, уже в начале 60-х, как и следовало ожидать, без особого результата».

После успеха «Э-тискет, э-таскет» ряды поклонников певицы пополнились многими миллионами новых. Кстати, именно тогда среди почитателей творчества Фицджеральд оказался и знаменитый Фрэнк Синатра.

Двадцатилетняя Элла затмевала своей естественностью молодых и красивых женщин. Часто она говорила: «Мать постоянно твердила мне, если чувствуешь, что не так красива, как твои подружки, улыбайся чаще, чем они».

С Уэббом записаны хиты «Sing Me a Swing Song», «Oh, Yes», «Take Another Guess», «The Dipsy Doodle», «If Dreams Come True» и «Undecided».

После смерти Уэбба, в 1939 году, Элла стала лидером оркестра и сохранила это положение до 1942 года, когда ансамбль распался.

Тогда Элла расстается с любимым свингом и переходит на баллады. Фицджеральд выступает с такими известными вокальными коллективами, как «Дельта ритм бойз», «Фо кис» и «Инк спотс». И вновь певица поднимается на вершину хит-парадов, выпустив в 1944 году пластинку «Into Each Life Some Rain Must Fall». Вместе с Луи Джорданом ей удается продать более миллиона экземпляров пластинки «Stone Coid Dead in the Market». Во время одного турне с Диззи Гиллеспи влюбляется в Рея Брауна, одного из лучших басистов своего времени.

Певица была дважды замужем. Первый ее муж в 1941—1943 годах, – рабочий-докер Бенни Корнегей. Во второй раз она вышла замуж за Брауна; второй брак продлился пять лет.

С 1946 года менеджером певицы становится Норман Гранц, основатель антрепризы «Джаз в филармонии». Он в карьере певицы сыграл решающую роль. После Уэбба она вновь обрела учителя и наставника. Гранц сделал из Эллы звезду своего оркестра. Потом вывел ее из состава труппы и певица стала выступать с сольными концертами в сопровождении фортепиано, трубы и ударных инструментов.

Именно под руководством Гранца Фицджеральд своими импровизациями без слов, так называемым скэтом, добилась того, что в джазе вокалисток стали уважать не меньше, чем инструменталистов-виртуозов. Благодаря своим шлягерам «Леди, будьте добрыми» и «Как высоко до луны» Элла доказала, что обладает талантом импровизации, позволяющим ей «вести диалог» с известными музыкантами-солистами. Она уже считалась не просто исполнительницей песен, а даже их автором, создателем. Ее импресарио с 1950 года всячески поддерживал и поощрял эту деятельность певицы.

В 1947 году появилась знаменательная запись Фицджеральд «Как высоко луна» – она продемонстрировала амплитуду голоса певицы. Потом прозвучал знаменитый «Мекки-Нож» Эллы, оставивший далеко позади и Фрэнка Синатру, и Бобби Дарина.

Д. Ухов пишет: «Сейчас мало кто может поверить, что если бы не милая пародия Эллы на Луи Армстронга, то знаменитые куплеты „Мекки-Ножа“ Курта Вайля могли оказаться в США на грани запрета, поскольку, вырванные из контекста „Трехгрошовой оперы“, они действительно звучали как идеализация воровского цинизма. В 50-е годы тот же Норман Гранц безошибочно увидел в своей подопечной лирическую певицу: появляется целая серия монографических пластинок – songbooks, посвященных классикам бродвейского мюзикла от Джорджа Гершвина до Коула Портера (высшее ее достижение как поп-певицы). Тогда же был предпринят эксперимент: запись оперы Гершвина „Порги и Бесс“, в которой все партии исполняли только два вокалиста – Элла Фицджеральд и Луи Армстронг. Эксперимент оказался настолько убедительным, что позднее по той же схеме записывали эту оперу Сэмми Дэйвис и Кармен Макрэй, Рэй Чарльз и Клио Лэйн и даже культовая панк-группа „When People Were Shorter“».

В сущности, благодаря одной Элле Фицджеральд и ее аккомпаниаторам (особенно пианисту Эллису Ларкинсу) американский мюзикл приобретает собственно музыкальное измерение, вместо избранных «коронных номеров» из театральных постановок возникает новый жанр – песенного цикла-альбома, от которого всего лишь два шага до «Сержанта Пеппера» «Битлз». «Я и не знал, как хороши наши песни, – заметил как-то Айра Гершвин, брат и соавтор композитора, – пока за них не взялась Элла Фицджеральд».

Для записей на пластинки Гранц нашел интересный ход – записать весь репертуар известных американских композиторов мюзиклов. Исполнение певицы сопровождали лучшие студийные оркестры, в составе которых были и струнные инструменты. Элла исполнила почти все произведения композиторов Джорджа Гершвина, Роджерса и Харта, Джерома Керна, Ирвинга Берлина и Коула Портера.

Таким образом, ее программа включила и «Saint Louis Blues», и старые песни, исполняемые чернокожими музыкантами с 1914 года, и бразильскую босса нова, и конечно же популярные эстрадные и джазовые композиции.

Эти записанные в 50-е годы альбомы останутся лучшим свидетельством самой плодотворной эпохи американской музыки. Элла Фицджеральд совершила настоящее чудо: она скрупулезно воспроизводила тексты, отыскивая в них скрытые сокровища, о которых до нее никто даже и не догадывался.

Среди других знаменательных записей певицы можно отметить также концерты с Андре Превэном и Паулино да Коста.

«…В 70-е, когда голос певицы неизбежно начнет слабеть, певица будет выступать и записываться под аккомпанемент одной только акустической гитары Джо Пасса, – пишет Д. Ухов. – Но и в этих ее поздних записях почти нет характерной для зрелого возраста (и самих исполнителей, и их жанра) ностальгии, голос Эллы Фицджеральд, казалось, навсегда остается задорно мальчишеским. Элла Фицджеральд – артистка молодого искусства, молодежного темперамента и вообще юной нации. Не кто-нибудь, а первая леди джаза сама первой потянулась к подростковым забавам Леннона и Маккартни».

Певица всегда избегала политики. Однако в январе 1961 года приняла участие в гала-концерте в поддержку Кеннеди, организованном Синатрой.

Более двух десятилетий певица жила в фешенебельном квартале Беверли-Хиллз, штат Калифорния, неподалеку от голливудских звезд, которыми всегда восхищалась. Жизнь вела безмятежную: вязала, смотрела телевизор в компании сына Рэя, ставшего музыкантом-барабанщиком, иногда выезжала за покупками; предпочитала крупные магазины.

Если с возрастом голос Эллы Фицджеральд становился лишь глубже и богаче оттенками, то здоровье с годами начало ухудшаться, причем с середины семидесятых все более стремительно. В августе 1985 года пришлось прервать концертное турне и срочно лечь в больницу из-за обнаружившейся в легких жидкости. В июле 1986 года ее снова госпитализировали, на этот раз из-за проблем с сердцем; для лечения пришлось прибегнуть к операции.

В конце 80-х – начале 90-х годов ее выступления на нью-йоркском джазовом фестивале постоянно становились событием года. Сама идея отдохнуть приводила певицу в ужас, она постоянно жаловалась, что просто не может сидеть дома. В 1989 году у нее в гостях, в ее калифорнийском доме, побывал журналист Леонард Фитер, и на его вопрос, как она выздоравливает, певица ответила: «Сижу дома и скучаю, мне не хватает путешествий, переездов».

В 1990 году она опять попала в больницу – во время гастролей в Голландии. В 1993 году из-за последствий диабета пришлось ампутировать обе ноги ниже колен.

Скончалась она во сне, 15 июня 1996 года, в своем доме в Беверли-Хиллз. Узнав о смерти знаменитейшей исполнительницы, президент США Билл Клинтон заявил: «Я глубоко опечален смертью Эллы Фицджеральд. Уход человека такого таланта, изящества и класса – огромная утрата для мира джаза и всей страны».

ПИТ СИГЕР
(1919)

«У него дар быть простым», – говорят о Пите Сигере. И, видимо, в этом секрет его феноменального успеха. Певец сам как песня – прост и понятен.

О.А. Феофанов пишет:

"На концертах Пита Сигера сразу же устанавливается непринужденная обстановка и удивительное взаимопонимание между певцом и слушателями. И кажется, что Сигер – один из слушателей, только он знает все песни, знает, как их петь, и поэтому он на эстраде. Его концерты собирают многотысячные аудитории. Рабочие называют его трубадуром, обладающим гениальной способностью заставлять их смеяться или плакать. Мелодии его песен просты, темы близки слушателям и злободневны, и, как только он начинает притопывать в такт своему банджо, все в зале тоже начинают притопывать и подпевать ему.

В толстом вязаном свитере, высокий, худощавый, с простой, отнюдь не голливудской улыбкой, он сразу же располагает слушателей к себе.

Мне нравится, как поет Сигер. Голос у него ровный, приятный. Правда, не все удается Питу Сигеру. Специалисты утверждают, что если вам нравятся только блюзы, то слушать Сигера не стоит. Впрочем, я не знаю ни одного белого певца, которому бы удавалось исполнение негритянских блюзов. И не все песни Пита Сигера хороши: иногда на пластинке между двумя великолепными песнями можно найти бороздки с песенными пустячками.

Но это нисколько не умаляет таланта Сигера, фолксингера № 1. Его огромное мастерство не подлежит никакому сомнению, и влияние его на современную песню в США могло бы составить тему диссертации музыковеда.

Необъятен репертуар Пита Сигера. Он поет песни, высмеивающие американских генералов, увязших во вьетнамской войне. Он поет песни о единстве рабочих, о надеждах простых американцев. Он поет песни рабочих, строящих железную дорогу, и песни шахтеров. Он поет и любовные серенады, и нежные колыбельные. С теплотой и проникновенностью он исполняет старинные американские баллады, и в его песнях сквозит легкая грусть по давно ушедшим временам, когда люди жили на ранчо, в тихом, идиллическом мире, где все было освещено покоем, «где редко можно было услышать недоброе слово». И вдруг после этой тихой, как свет свечи в деревенском доме, песни слышится чеканный аккомпанемент. Пит Сигер распрямляет плечи и начинает петь песню Интернациональной бригады, сражавшейся в Испании в 1937—1938 годах. За ней следует песня о Хиросиме, написанная Сигером на слова турецкого поэта Назыма Хикмета, а потом резко, тревожно звучат песни о сегодняшнем дне".

Сам певец скромно называл себя «любителем, который зарабатывает на жизнь исполнением народных песен».

Питер Сигер родился 3 мая 1919 года в музыкальной семье. Его отец Чарльз – музыковед-этнограф, а мать – виолончелистка. С детства Пит учился играть на банджо, укулеле и гитаре. Став подростком, он заинтересовался американской народной музыкой. Некоторое время Пит работал под руководством известного фольклориста Алана Ломакса.

Поступив в Гарвардский университет, в конце 30-х годов он бросает его и отправляется бродяжничать по стране в поисках сельского музыкального фольклора. Сам тоже исполняет эти песни, получая порой в награду немудреный обед.

Значительное влияние на Сигера оказал Вуди Гатри, с которым Пит Сигер встретился осенью 1939 года на концерте.

«Я увидел Вуди, – рассказывает Пит Сигер, – маленького, низкорослого парня, в ковбойской шляпе и сапогах, в синих джинсах, небритого. Он рассказывал одну за другой разные истории и пел собственные песни… Я научился у него очень многому, я даже не могу все перечислить – в первую очередь его способности становиться одним из самых обыкновенных людей, говорить их языком, не употребляя вычурных слов и никогда ничего не бояться, в какой бы ситуации ты ни оказался. Потом мы пели с ним вместе на профсоюзных собраниях, в церквах, салунах, на вечеринках».

В 1941 году в Нью-Йорке было основано содружество «Almanach Singers», задача которого – пропаганда старых и новых народных песен, организация песенных выступлений для молодежной и студенческой аудитории, выпуск пластинок. Сигер рассказывает:

"В 1941 году в Нью-Йорке я встретился с Ли Хейсом. Он, Милл Лампель и я начали выступать с песнями, назвав себя «Almanach Singers». «В деревне, – сказал Ли, – в каждом фермерском доме есть две книги – Библия и Альманах. Одна помогает нам в потусторонней жизни, другая облегчает наше существование на этой земле».

С помощью друзей нам удалось сделать несколько пластинок с записью песен о мире и о профсоюзном движении…"

Первое выступление «Almanach Singers» состоялось на Национальном молодежном конгрессе в Вашингтоне в 1941 году. Вскоре вместе с Сигером и Хейсом начал выступать и Гатри, обогативший репертуар группы многими песнями на темы дня. По мере роста популярности выступлений к группе присоединились новые певцы, исполнители на банджо, гитаре, аккордеоне. В составе группы Сигер выступал в Нью-Йорке, Чикаго, Детройте, Милуоки, Сан-Франциско и многих других городах и поселках Певец вспоминает:

«Осенью 1941 года мы сняли кооперативную квартиру в Гринвич-Виллидж в Нью-Йорке, которая стала называться „Альманах-хауз“. Дом открыт для всех. Кухня наша довольно странная, но интересная, мебель почти полностью отсутствовала, спали мы когда придется. Но производство песен феноменальное… Каждое воскресенье после полудня мы устраивали концерты. Тридцать пять центов за вход – и мы пели вместе с друзьями целый день. Мы называли это „хутенанни“. В начале 1942 года появились наши антигитлеровские песни („Ройбен Джеймс“, „Спляшем на могиле Гитлера“ и др.). С этими песнями мы начали выступать по радио».

Г.М. Шнеерсон отмечает: "Так было положено начало мощному движению «фолкников», иначе говоря поборников возрождения традиций народной песни в новом качестве, приближающих песню к событиям времени («topical songs»), порой написанную заново, но в духе американской песенной традиции…

Любопытно, что эти новые песни успешно выдерживали конкуренцию со стороны коммерческой песенной продукции «Тин-пан-аллей». Мало того, новое движение «фолкников» начало оказывать заметное влияние на американскую индустрию развлечений. Отдельные, политически менее острые песни из репертуара Сигера и его друзей подхватывались бродвейской эстрадой, выходили в огромных тиражах на грампластинках в интерпретации знаменитейших звезд.

Начиная с 1946 года Сигер и Хейс в Нью-Йорке начинают выпускать ежемесячный бюллетень «Peoples Songs» с целью «организовывать, создавать, поощрять и пропагандировать песни американских трудящихся».

В 50-е годы Сигер в открытую говорил о своих симпатиях к идеям – «гуманного социализма», за что попал в «черный список» Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности.

В 1961 году он был вызван на очередное заседание комиссии. Его обвиняли в «подрывной работе в области развлечений» Сигер отказался отвечать на эти вопросы, ссылаясь на шестую поправку Конституции США. В результате певца осудили на год тюрьмы «за неуважение к Конгрессу». Однако демократическая Америка не согласилась с таким вердиктом: во многих городах были созданы комитеты защиты Сигера. Речь певца Сигера на суде была распространена в сотнях тысяч экземпляров. «Мне 42 года, и я себя считаю счастливым человеком. У меня жена и трое здоровых детей. Мы живем в доме, построенном нашими собственными руками на берегу Гудзона. Вот уже скоро двадцать лет я пою людям народные песни Америки и других стран. Я горжусь тем, что никогда не отказывался петь для любой группы людей из-за какого-либо расхождения с ними во взглядах. Я пел богатым и бедным, пел американцам самых различных политических и религиозных убеждений, принадлежащим к разным расам и учениям. Хорошая песня может делать только добро, и я горжусь песнями, которые я пою… Разве я лишен права их петь?..»

Простые американцы добились своего: Сигер был оправдан кассационным судом США. Его голос снова зазвучал по стране.

"Сигер постоянно ищет новые формы массового музицирования, пути к овладению вниманием своих слушателей, – пишет Г.М. Шнеерсон. – Меньше всего при этом его занимает собственный артистический успех. Слушая выступления Пита Сигера на концертной эстраде, знакомясь с его записями на грампластинках (им напеты свыше шестидесяти пластинок), невольно задаешься вопросом: откуда идет эта покоряющая сила артиста, так просто и непринужденно беседующего с аудиторией? Почему так охотно, так весело подключаются к его песням люди, наверное никогда прежде не помышлявшие об участии в коллективном пении в концертном зале? И все же поют, разделяясь порой на голоса, поют увлеченно, с огоньком. Эта атмосфера коллективного творчества, очевидно, отчасти объясняет причину всенародной популярности Сигера в США и далеко за пределами этой страны. Его творчество вдохновлено любовью и уважением к простому человеку, к национальной художественной традиции всех народов, верой в облагораживающую силу хорошей песни…

Любовь к родине, к своему народу, к высокой правде жизни диктует Питу Сигеру тематику и музыкальные образы таких песен, как «Waist Deep in the Big Muddy» («По горло в грязи») – едкая сатира на американских генералов, безнадежно завязших в грязной войне во Вьетнаме, или «Поезд идет в Нюрнберг», прозвучавшая как грозное предостережение американским военным преступникам, убийцам женщин и детей во вьетнамской деревне Сонгми".

Сигер дал сотни, тысячи концертов, но одним из самых памятных стал грандиозный концерт в Вашингтоне, собравший у памятника Джорджу Вашингтону около 400 тысяч человек. Певец вспоминает:

"Автору этих строк тоже довелось выступить на митинге. Вместе со своим другом, замечательным негритянским певцом Фредом Киркпатриком, я спел песню, содержание которой касалось всех, кого волнуют проблемы войны и мира. Короткий рефрен: «Верните наших парней домой!» – подхватили хором все. После того как песня кончилась, я вопросительно посмотрел на председателя, чтобы увидеть, осталось ли время еще для одной песни. Он одобрительно кивнул мне, и мы с Киркпатриком затянули короткую фразу, которая сама по себе кажется совсем непритязательной… Однако эта песня доставила мне одно из самых необычайных переживаний всей моей жизни…

Мы напевали снова и снова одну-единственную фразу, услышанную мною впервые на пластинке «Битлз»:

«Мы говорим одно – дайте миру шанс!»

Киркпатрик и я затянули эту короткую песню, не будучи уверенные в том, как ее примут. Однако после четырех или пяти повторений люди уже пели ее вместе с нами; постепенно они поднялись со своих мест, подняли руки вверх, изображая букву "V" – символ победы. И наконец, они стали раскачиваться слева направо, назад и вперед в медленном движении песни. Популярный дирижер оркестра легкой музыки Митч Миллер вскочил на сцену; чтобы помочь нам сохранять верный ритм этого движения, он тоже стал раскачиваться, как бы дирижируя аудиторией. Питер, Поль и Мэри присоединились к нам у микрофона. Мы пели нашу коротенькую фразу снова и снова, целых восемь или десять минут… Потрясающее впечатление производил этот многоголосый хор и равномерное движение сотен тысяч людей!"

Пит Сигер сочинил много песен, которые считаются классическими, в том числе «Куда девались все цветы» и «Песня молота». Некоторые его песни добились большого коммерческого успеха. Так песня «Куда девались все цветы» стала хитом в США и за границей в исполнении известной французской певицы Далиды. Триста тысяч пластинок с записью этой песни в исполнении неповторимой Марлен Дитрих были проданы в Германии.

Хотя Сигер записывался и на знаменитой «Коламбии», в основном его пластинки выходили на небольшой фирме «Folksways» – «Пути народные».

Коммерция никогда не привлекала Сигера: «Улица Жестяных Сковородок выполняет роль, противоположную роли царя Мидаса. Все, к чему она прикасается, превращается в мусор. Можно любить музыку или заниматься коммерцией. Но нельзя делать и то и другое. Девяносто процентов того, что вы слышите в джук-боксах, может быть сброшено со счетов, потому что все это исполняется людьми, которые гордятся тем, что ничего не понимают в музыке».

Пит Сигер горячо верит в силу и жизнеспособность народной песни: «Коммерция не убьет народной музыки, – говорит он. – Она может несколько ее испортить, но настоящая народная музыка будет жить, пока будет жить народ».

С середины 70-х годов Сигер регулярно сотрудничал с сыном Вуди Гатри, Арло Гатри, выступал в поддержку экологических движений, ездил с концертами в Китай и в СССР, хотя его выступления в защиту свободы слова и вызывали некоторое смущение у тогдашних руководителей нашей страны. Несмотря на солидный возраст, он остается одним из ведущих певцов идей свободы и равенства.

В семьдесят пять лет Сигер получил неожиданную, но заслуженную награду: он увенчан лентой и медалью почетной премии Центра искусств имени Джона Кеннеди. Так Америка отблагодарила бунтаря и защитника всех униженных и оскорбленных, народного певца и поэта легендарного Пита Сигера.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю