Текст книги "Артефакт"

Автор книги: Дмитрий Иванов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Не успеешь, – покачал я головой.

Он замер, глядя на меня испытующе.

– Помнишь, там, в кабаке? Ты думал, что успеешь, и не успел… – почти благосклонно улыбаясь, я перенес вес на левую ногу. – А теперь не успеешь выстрелить, и что тогда?..

Он напрягся, заподозрив неладное, и потянул-таки ствол из-за пояса, однако поздно: я обрушился на него и сбил с ног. Он ударился головой о край столешницы, но это его не вырубило. Я навалился сверху, выкручивая руку, в которой он держал пистолет.

Кегля позади меня развязывал Ирку, которая от нетерпения подпрыгивала вместе со стулом.

– То-то я думаю: как это твой труп в морге затерялся. Мне это сразу подозрительным показалось… – послышался хорошо знакомый мне голос.

Я обернулся: Гельман стоял в дверях, направив на меня маленький аккуратный «браунинг», однако в его руке эта игрушка стоила многого.

Оставленный без присмотра «красавчик» живо вывернулся из-под меня, вскочил на ноги и, злорадно ухмыляясь, ткнул пистолетом мне в ухо.

Виталик так и не успел развязать Ирку и теперь покорно стоял, сложив руки на затылке. Лицо его было безучастным – вероятно, «истощенные батарейки» все же сказывались на его эмоциональном восприятии…

Глава семнадцатая

В очередной раз меня везли за деньгами… Я знал, где деньги, – теперь действительно знал. Ячейка в банке, которая не сработала в моей реальности, здесьпросто обязана открыться – ключ-то был от нее…

На этот раз меня не стали запихивать в багажник, и на том спасибо. Кеглю с Иркой усадили в другой автомобиль, и наш кортеж отбыл в сторону Литейного.

В банк мы вошли втроем: я, Гельман и его новая правая рука, надушенный красавчик Галис – так его звали.

Тот же клерк, укрытый за бронированным стеклом ресепшен, встретил нас идеальной пластмассовой улыбкой и вежливо поинтересовался целью нашего визита.

Гельман объяснил, что мы хотим забрать содержимое арендуемой нами ячейки, естественно – с соблюдением всех необходимых формальностей.

Формальности оказались не слишком сложными – надо было всего лишь предоставить документ, удостоверяющий личность арендатора ячейки, ну и самого арендатора, конечно. Однако тут вдруг выяснилось, что ячейка под номером шестьсот шестнадцать арендована вовсе не Яниным Валентином Викторовичем, а кем-то другим…

Клерк вежливо, но неприступно улыбнулся Гельману, тот ответил ему не менее лучезарной улыбкой. Они оба развели руками, Гельман извинился за возникшее недоразумение, и мы несолоно хлебавши покинули гостеприимный банковский офис.

На улице Гельман улыбаться перестал и зашипел на меня как змея:

– Ты что ж делаешь, гаденыш! Хочешь, чтобы я сразу тебя пришил? Не выйдет, парень. Я из тебя эти деньги калеными клещами вытягивать буду!

– Не получится, Михалыч, – безнадежно вздохнул я. – Больше у меня никаких вариантов нет. Это правда.

– Посмотрим… – буркнул он, и меня снова запихнули в машину.

Гельман хозяйничал в моей квартире, как у себя дома. Ирку он запер в спальне, а нас с Кеглей, в наручниках, закрыл в ванной, вероятно, чтобы мы, не дай бог, в окно не выпрыгнули. Дверь чем-то подперли снаружи. Мы оказались в полной темноте.

– Что он с нами сделает? – флегматично поинтересовался Кегля.

Я снова был приятно удивлен: оказывается, Виталик в критических ситуациях умел сохранять самообладание. Кажется, я начинал уважать этого беспутного сукиного сына… Хотя, возможно, это все еще давали себя знать севшие батарейки.

– Меня он, видимо, будет пытать, а тебя… даже и не знаю, на что ты ему сдался.

– Что, серьезно? Пытать?

– Он уже пробовал.

– И что?

– Неплохо.

– Что неплохо?

– Неплохо у него получается.

– Но ведь это незаконно! – возмутился Виталик. – Он же не бандит все-таки, ты же можешь и в милицию заявить.

– Если жив останусь…

– Надо тебе спасаться, – вздохнул Виталик. – Как твой медальон работает?

– Понятия не имею. Похоже, как ему вздумается, так и работает. Мои пожелания его не волнуют.

– Можно посмотреть?

Я снял с шеи медальон:

– Вряд ли ты тут что-то разглядишь…

– На ощупь приятный, – заметил Виталик. – Жалко только, что он один, а не два, – так бы мы могли вместе смыться…

– Размечтался. Второй у тебя в могиле. Неплохо было бы его оттуда достать – возможно, тебе бы удалось тогда вернуться.

– Куда? – возразил Кегля. – Меня же там похоронили уже. Хочешь, чтобы за мной с кольями осиновыми охотились?

Я усмехнулся:

– А меня тут, если ты заметил, к другому сословию причислили… Может, и у тебя будет шанс нимбом обзавестись. Не паникуй раньше времени.

Кегля молчал – видно, задумался о перспективах двойной жизни.

– Ладно, давай сюда. Это все же не игрушка. Может и правда сработать.

Кегля молчал.

– Эй! – позвал я, протянув руки в его сторону: Кегли рядом не было… «Ну что за дурацкие шутки!»

Ванная у меня была не настолько шикарная, чтобы играть в прятки, и очень быстро я убедился, что Кегли в помещении нет. По крайней мере в данном измерении…

Я остался один. Стало совсем тоскливо, но утешала мысль, что хотя бы Кегля выбрался из этой передряги. Вот только не угодил бы он тут же в другую – не думаю, что его с нетерпением ждут там, куда он отправился… Минут двадцать я провел в тишине, прислушиваясь к звукам за дверью. Гельман, кажется, опять куда-то умотал – ему ведь нужно было и легальными делами заниматься, не все же с нами, подонками, возиться… Охранники были тут, сидели на кухне и разоряли мой холодильник, сволочи… С кухни доносились их оживленные голоса и смех. Из спальни время от времени раздавались какие-то стуки. Похоже, Ирка все еще сражалась со стулом…

Я лег на пол, положив под голову свернутое полотенце, и попытался расслабиться: неизвестно, когда мне еще представится случай отдохнуть. Может статься, что и никогда – в зависимости от того, что Гельман надумает со мной сделать. А мозги у него неутомимые, наверняка что-нибудь экстравагантное родит…

* * *

Кажется, наступило утро. В кромешной темноте было не понять, но, судя по затекшим мышцам, я довольно долго проспал на кафельном полу. В квартире было тихо. Я размялся и еще разок проверил дверь: заперто…

Безмолвием я наслаждался еще минут двадцать, пока тишину вдруг не разорвали в клочья выстрелы и крики. Еще через минуту дверь в ванную распахнулась, с грохотом ударившись о стену, и в проеме я увидел силуэт человека с автоматом, в маске и в пятнистом камуфляже.

– Есть кто?.. Выходи! – взахлеб рявкнул он.

Я поднялся на ноги и неторопливо вышел в коридор. Спецназовец посторонился, давая мне дорогу, но по-прежнему держал под прицелом.

– Заложник? – уточнил он, взглянув на браслеты у меня на руках.

– Типа того, – кивнул я.

– Ладно… Разберемся. Двигай к выходу, там тебя проводят к машине.

Я с удовольствием подчинился.

Меня и Ирку посадили в милицейский «газик», а выжившего охранника заперли сзади, в узкой клетушке, отгороженной решеткой. (Это был не Галис, а тот, другой, который на меня молился. Потом, правда, отрекся, стервец…) Гельмана, как я и предполагал, в квартире не оказалось.

– А где Виталик? – спросила меня Ирка.

– Ускользнул, – невинно стушевал я мистический аспект ситуации, но она не стала вдаваться в подробности: вероятно, стресс заглушил в ней природное любопытство.

Нас повезли в отделение. По дороге Ирка рассказала, как ей удалось освободиться и вызвать милицию. Ее отволокли в спальню прямо со стулом, к которому она была привязана, и заперли там: они ведь не знали, с кем имеют дело. Ирка всю ночь упорно расшатывала стул, и в конце концов он просто развалился. Она выпуталась из скотча и отыскала в комоде свой старый мобильник… к счастью, вместе с зарядкой.

* * *

В отделении я назвал свои паспортные данные, и дежурный буквально вытаращился на меня.

– В чем дело? – спросил я. – У меня что-то с лицом?

– Ты просто вылитый покойник, парень… – усмехнулся он в усы. – Знаешь, если бы твой труп не нашелся, я бы, возможно, уверовал в зомби.

– Мой труп? Нашелся? – не слишком искренне удивился я. Короче, по второму кругу все пошло…

– Почему бы тебе не поделиться секретом бессмертия, парень? – Дежурный встал из-за стола и подошел ко мне поближе. Говорил он вроде бы в шутку, но лицо было серьезным, и за этим угадывалось его явное замешательство.

– Все просто, – бодро пояснил я и улыбнулся, – у меня слишком типичная внешность…

– Кто же ты такой? – уже совершенно серьезно спросил он. – Учти, я своими глазами видел твой труп…

Без визита в морг, слава богу, обошлось: мне просто показали фотографии. Это было явно вне протокола, но они не смогли удержаться – очень уж были заинтригованы. И, поскольку им самим не удалось родить никакой вразумительной версии происходящего, они, вероятно, рассчитывали, что я в этом помогу.

– Ну? – с надеждой спросил у меня очередной капитан, на этот раз, к счастью, не Смолин. – Что скажете?

Я молчал, разглядывая аккуратный шрам на левом предплечье покойного, удивительно похожий очертаниями на летящего журавля. Фотография была сделана с профессиональным качеством, и журавль получился как живой. У меня на предплечье красовался точно такой же шрам – некогда наспех заштопанная рана… Память о шальной пуле. И что я мог им сказать? Хорошо, капитану не пришло в голову попросить меня раздеться.

– Вы его знаете?

– Не знаю, но похож… – выдавил я из себя.

Капитан выглядел разочарованным, но предъявить ему было нечего – не вменять же мне в вину сходство с покойником. По делу, которое теперь завели на Гельмана, я проходил как пострадавший, и задерживать меня не было никаких оснований…

На улице я вдруг понял, что идти мне некуда. То есть идти-то было куда, только все это не имело никакого смысла… Я впервые ощутил себя так, как, вероятно, должен был ощущать себя здесь Кегля, не имея возможности выбраться (хотя он вроде ничего такого не ощущал, оболтус)…

Значит, дело действительно только в медальоне. Мой медальон остался у Кегли, и теперь он вместо меня благополучно перемещался между реальностями, а я, благодаря ему, вынужден буду торчать тут, – то ли до ближайшей оказии, то ли до скончания времен, в зависимости от того, удастся ли мне вернуть медальон… или добыть другой, если он существует…

Я надеялся, что Кегля в конце концов появится, ведь меня то и дело швыряло из реальности в реальность… Но вот вопрос: захочет ли Виталик вернуть мне медальон? Ему ведь здесьявно не понравилось…

Целый день я бродил по городу – по совершенно чужому мне городу, в совершенно чужой мне реальности, но такому же красивому, как мой… Это внушало определенный оптимизм. Красота всегда внушала мне оптимизм: если в этом, «другом» мире было место красоте, значит, и люди тут должны водиться – люди, а не монстры, я имею в виду… Да и вообще… Что я себе вообразил? Чем этот мир для меня плох? Если мне суждено застрять тут навеки, это вовсе не значит, что моя жизнь закончилась. Все недоразумения когда-нибудь уладятся, забудутся, и я заживу тут не хуже, чем жил там… Вот только не чувствовал я уверенности в этом, хоть убей…

Перекусить я зашел в интернет-кафе. Если бы кто-то еще оказался в ситуации, подобной моей, то глобальная сеть была, наверно, самым действенным способом заявить о себе.

Я заказал кофе и горячий бутерброд и для начала просто набрал в Яндексе: «Раздвоение реальности». Ссылок вывалилось много. Час я убил на просмотр самых обнадеживающих, но ничего, кроме фантастических или метафорических вариантов, не отыскал. Тогда я попробовал использовать синонимы, но, чем дальше я уходил от прямого смысла, тем пышнее разрасталось древо бесполезных ссылок. На всякий случай я разместил объявление сам – на русском, французском и английском: «Если кто-нибудь знает что-то конкретное о раздвоении реальности, прошу откликнуться». Звучало, конечно, нелепо, но меня это волновало в последнюю очередь.

Затем я набрал в поисковике «удвоение личности», в надежде, что эта формулировка не будет связана с таким трюизмом, как «раздвоение личности», и не утонет под лавиной левых ссылок. Выяснилось, что и такой термин существует, но описывает он вовсе не мой случай. Пытаясь обойти подводные камни, я набрал «Удвоение Я», и тут, несмотря на то что мне не удалось вырваться из темы единой реальности, я все же обнаружил кое-что интересное, а именно – «парадокс неудвоимости Я».

Это было чисто философское построение, и мне, как «практику», показалось любопытным, что думают по этому поводу теоретики. Суть парадокса было довольно трудно ухватить, он даже не выглядел парадоксом до тех пор, пока ты размышлял о нем как о само собой разумеющемся факте. А суть заключалась в следующем: копия твоего «я», если бы такое копирование было возможно, переставала быть тобой уже в момент копирования. То есть с одной стороны – вроде бы «ты», а с другой – уже не «ты». Такое вот противоречие. Ты уже не мог сказать про свою копию: «Это я». Если копию уничтожат – ты остаешься в живых. И наоборот: если уничтожали тебя, ничего утешительного в том, что где-то по свету бродит твоя точная копия, для тебя не было – уж скорее наоборот…

Из того, что у копии могла быть совершенно иная, независимая судьба, получалось, что при копировании «я» из нее как бы выскальзывало. Отсюда и делался вывод, что всякое «я» неудвоимо, а значит, уникально. То есть теоретически его можно было «пересадить» на другой «носитель», но никак не скопировать. Предполагалось, что этот парадокс возникает в связи с тем, что внутренне содержание «я» бесконечно, поскольку только бесконечный объем информации принципиально невозможно скопировать. Косвенно это предположение подтверждалось тем, что именно внутренняя неограниченность сознания и обусловливала свободу воли. Правда, у меня этот парадокс вызвал совершенно противоположные подозрения: если при копировании «я» менялась его судьба, и оно таким образом «выскальзывало», то не значило ли это, что сама судьба и являлась содержанием «я», а тогда ни о какой свободе воли не могло быть и речи, так вроде?..

В любом случае это были лишь философские размышления, далекие от объективной доказательности, и, вероятно, не стоило на них особо зацикливаться, однако я подумал, что, если бы люди восприняли всерьез то, что всякая личность уникальна, а значит, по существу – незаменима, они бы… Да нет… О чем это я… Кого это вообще когда-нибудь интересовало, кроме самих «незаменимых»? Проблема, видно, в том, что для каждого незаменимо только собственное «я», и ничего тут не попишешь…

Зато у меня появилась уверенность, что мой двойник не мог быть моей точной копией, по крайней мере теоретически… В чем-то он необходимо от меня отличался…

Вечером я вернулся в свою разоренную спецназовским штурмом квартиру и застал там Ирку, старательно отмывающую кровь с кафеля на кухне. Вероятно, это была кровь красавчика Галиса. Замок на входной двери штурма, естественно, не пережил, но Ирка сказала, что уже вызвала мастера. Я рассеянно кивнул, мучительно соображая, кого или чего еще мне стоит опасаться в этой реальности… Гельмана? Вряд ли… Он сам теперь в розыске. Надеюсь, ему хватит ума оставить меня в покое.

Ирка всплакнула, назвала меня негодяем, заявила, что я испортил ей жизнь (хотя, если разобраться, «этой» Ирке жизнь уж точно испортил не я), но потом бросилась ко мне на шею и разразилась горючими слезами. Все это окончилось тем, что она затащила меня в спальню и, пока не добилась своего, не отстала…

Мастер явился в самый неподходящий момент, но не могу сказать, что это меня сильно огорчило. Ирка накинула халат и отправилась на переговоры с мастером, а я включил телевизор и, лежа на кровати, рассеянно наблюдал, как обстоят дела с экономикой. Параллельно я размышлял о том, почему в этот раз мне так тяжело далась эта постельная «сцена» с Иркой…

Я обратил внимание, что новости по телевизору показывают не то чтобы скверные, но они были какими-то удручающе безжизненными, словно все, что происходило, имело какой-то подозрительный искусственный душок… Это вселило в меня смутные подозрения: похоже, разница между реальностями не увенчивалась моим интимном фиаско. Тут угадывалось нечто более обширное… Прежде всего, программу вели какие-то совершенно неприятные дикторы, у которых были патологически неискренние голоса – этого одного было достаточно, чтобы любая, даже вполне приличная новость обратилась во что-то непотребное… Впрочем, могло статься, что во всем виновато лишь мое унылое настроение, но мне было не уйти от мрачных мыслей. А самое главное… Самое главное – некуда было бежать от мыслей об Ольге. О тойОльге, моейОльге, которой здесь никогда не было и быть не могло…

Видно, я все же зацепился за растяжку этой хитроумной мины, которую называют «любовь». Обычно я старался обходить подобные ловушки, но мне приходилось наблюдать, как в них попадали другие: чуть зазевался, и – бах! – нет человека… В том смысле, что это уже совсем не тот человек, которого ты знал. Не смертельно, конечно, но легкую контузию напоминает, со стороны по крайней мере… И даже неважно, порождает этот взрыв чувств взаимность или нет, но иногда его силы вполне хватает, чтобы напрочь снести человеку башку…

Господи, какой чушью я набил себе голову! Всякие нелепые циничные словечки… Делаю вид, что могу относиться к нейнесерьезно… А слова должны быть другими: я люблю ее– вот какие должны быть слова, простые и честные. Только обращены они теперь в пустоту… И это невыносимо…

Глава восемнадцатая

Кегля явился утром как ни в чем не бывало. Бог мой, кто бы знал, как я рад был его видеть! Выглядел он, правда, не ахти: всклокоченный, небритый, круги под глазами.

– Теперь меня точно в вампиры зачислили, – сообщил он. – Я тебе говорил, что этим кончится…

Ирка застыла в дверях немым вопросом – историями про вампиров она интересовалась значительно больше моего.

– Дай нам поговорить, – попросил я.

Она недовольно фыркнула и прикрыла дверь, правда, не очень плотно.

– Где тебя носило, Кегля? – настороженно поинтересовался я, натягивая штаны (рановато все же Виталик нагрянул).

– Дома…

– Дома… И там тебя приняли за вампира?.. Хотя – ничего удивительного. Ты в зеркале себя видел? Глаза красные, щетиной зарос… Вот-вот клыки полезут…

– Издеваешься?

– Я тебя предупреждал насчет наркотиков – сели твои «батарейки». Ты чего наглотался-то?

– Ничего подобного, – возмутился Кегля. – Какие наркотики! Не до них мне… А все из-за тебя, между прочим!

– Из-за меня?

– Тебя же пытать собирались. Если б я знал, что ты сам выкрутишься, я бы туда ни за что не полез!

– Куда?

– В могилу…

– Погоди… Так ты меня, что ли, спасти хотел? Второй медальон достать?.. – растрогался я: вот уж не ожидал от Кегли… Кажется, я вообще к людям слишком недоверчиво отношусь, а они – вон какие…

– Хотел, – скромно потупился Виталик.

– Ну, спасибо, брат… Так достал?

– Нет, – сокрушенно покачал головой Кегля. – Не было его там.

– Ты уверен? Куда же он делся?

– Меня там тоже не было, – уточнил Виталик.

– В смысле?.. Трупа твоего?

Он болезненно поморщился:

– Не надо так… Думаешь, это приятно? Я пока могилу раскапывал, чуть не свихнулся. Думал, открою гроб, а там… я… Знаешь, как это страшно?

– Представляю, – сочувственно кивнул я. – Значит, не было… Ну, это можно объяснить… Ты же в курсе, что с моим трупом происходит, – твой-то хоть похоронить удалось.

– Можно и по-другому объяснить, – хмуро возразил Кегля. – Могилу кто-то до меня раскапывал.

– С чего ты взял?

– С того. Перепахано там все. Я еще днем заметил.

– А ты ночью копал?

– Конечно. Днем-то люди…

– Видел кого-нибудь? Ольгу?

– Да ты что! Я наоборот старался никому на глаза не попадаться. Не дай бог… У них там и так сумасшедший дом. Толпы с крестными знаменами по улицам ходят. Ты когда-нибудь такое видел?

– Вообще-то видел. На Пасху такое случается.

– Какая Пасха! – возмутился Кегля. – Середина лета!

– Погоди, Виталик… – задумался я. – А ты уверен, что побывал именно «у нас»?

– А где же еще? – удивился он. – Ты сам сказал, что две реальности… Про другие ничего не говорил.

– Ладно, – вздохнул я, – расскажи толком, чем ты там занимался, кроме того, что могилы вскрывал.

– Да ничем я не занимался. Увидел, что тебя нет, дверь открыта, и понял, что медальон твой на меня переключился… Сначала с наручниками пришлось разбираться. Знаешь, как трудно было от них избавиться? У тебя ведь никаких нормальных инструментов в доме нет. Хорошо хоть напильник нашел… Утром на кладбище съездил – посмотрел. Лопату купил… А сегодня ночью раскопал – пусто… Хотел обратно зарыть, а тут менты: видно, кто-то меня засек и вызвал. Фонарями в глаза светят, орут: наверно, и самим страшно – кладбище все-таки… Убежал я от них.

– Это хорошо.

– Да уж конечно… Поймали б они меня – неизвестно, что бы со мной сделали. Гроб-то пустой… А если бы еще узнали, чья могила, – тогда что?

– Да ничего бы они тебе не сделали, – заверил я его. – Двадцать первый век – никто всю эту чушь про вампиров всерьез не воспринимает. Иначе на меня давно бы уже с серебряными пулями охотились.

– Я тебе говорю – у них там все не так, как здесь, – не желал успокаиваться Кегля. – По-моему, они там здорово в религию ударились, а религиозный фанатизм штука опасная, особенно для таких, как мы теперь…

Похоже, Виталик всерьез примеривался к образу вампира.

– До чего ж ты, Кегля, впечатлительный, – ухмыльнулся я. – Только учти: мы с тобой вовсе не бессмертные.

– То-то и оно, – вздохнул Виталик. – Осторожными нам надо быть.

– Верно мыслишь, – кивнул я. – Когда ты обратно-то вернулся?

– Понятия не имею, – задумался Кегля. – Я до утра в каком-то склепе просидел, прятался. Менты кладбище обшарили, потом вроде ушли, но я еще долго вылезти боялся. Утром сюда поехал… А куда еще? Ты говорил, Ольга в моей квартире живет. Не к родителям же… Я бы их до инфаркта довел.

– Мне ничего не слышно!.. – капризно заявила Ирка, распахнув дверь и сложив руки на груди. – Виталик, ты что, могилы грабишь? До чего же ты докатился… Все кайфа тебе мало?

– Ирочка, ты не так поняла, – смутился Кегля. – Я ничего не грабил, это…

– Это могила его знакомого, – подсобил я Кегле. – Ее вскрыли, а Виталик обнаружил.

– Ну-ну… – сказала Ирка. – А что он делал ночью на могиле знакомого? Слезы лил?

От моейИрки отмазаться было не трудно, однако этаИрка проявила неожиданную настойчивость. Она приставала к нам с расспросами до тех пор, пока я не разозлился и не нагрубил ей. Но стало только хуже: в ответ она принялась материться… В общем, это была явно не мояИрка.

Тут меня осенило. Если это не моя Ирка, а моего двойника, она должна хоть что-то знать о его делах. А мой двойник явно больше меня понимал в происходящем, да и медальон достался мне в наследство от него.

Вылив на меня ушат помоев, Ирка немного успокоилась. Я взял у Кегли медальон и улыбнулся Ирке во всю ширь, на какую был способен:

– Солнце мое! Ты когда-нибудь видела эту вещицу?

Конечно, не слишком дипломатичное начало, но ничего другого мне в голову не пришло.

– Опять медальон… – Она подбоченилась и презрительно посмотрела на меня. – Мне казалось, мы с этим покончили…

– Покончили? – насторожился я.

– Ты же поклялся мне избавиться от него!

– Зачем?

– Зачем?.. Издеваешься? Тебе мало того, что ты уже натворил?.. Сам ведь сказал, что проклинаешь тот день, когда я его нашла.

– Ты его нашла? – искренне удивился я.

– Ну… У тебя в кармане, – смутилась вдруг Ирка.

Я мог лишь гадать, о чем она… А это ее заявление о «карманной» находке вообще как-то странно звучало…

– Ирка… – прибегнул я к избитому приему, замечательному только своей простотой, – что-то у меня, видно, с головой… После всех этих захватов и штурмов, наверно…

– Врешь ты все! – неожиданно проницательно парировала Ирка. – Постоянно врешь…

– Постоянно?

– А что, не так? – ухмыльнулась она. – Только и делаешь, что врешь! И надо, и не надо – все равно врешь… Кажется, я даже заразилась от тебя этим… – Ирка шмыгнула носом и отвела взгляд.

– Это еще что значит? Не мели чушь – такой болезни не существует.

– Сама не пойму… – отрешенно заметила она.

– Ладно, – кивнул я. – Раз уж мы оба заврались, давай попробуем честно разобраться.

– Не хочу, – капризно надула губы Ирка.

– А мне нужно, милая. – Я обнял ее. Она отзывчиво прильнула ко мне, и я почему-то почувствовал себя последней свиньей… – Ты нашла медальон у меня в кармане?

– Честно? – хитро прищурилась она.

– Если можно.

– Если честно, – вздохнула Ирка, – я нашла его в твоем тайнике, на кухне, вместе с бумагами.

– В моем тайнике?..

– Я знала, где ты прячешь доллары, – призналась она.

– И что?

– Ничего… Долларов там не было, зато лежали этот медальон и бумаги. Я решила, что медальон ты купил какой-нибудь своей девице и припрятал, чтобы он мне на глаза не попался. Поэтому я сунула его тебе в карман вместе с бумагами, чтобы тебе было не отпереться.

– Вот как?

– А ты не догадался, что это я. Наверное, решил, что сам переложил… Но врал безупречно!

– И что я врал?

– Ты сказал, что это его медальон, – кивнула она на Виталика. – И откуда он у тебя – ты понятия не имеешь.

– А ты мне не поверила?

– С какой стати?

– И что потом?

– Потом он пришел, и ты у него про медальон стал спрашивать, – снова покосилась Ирка на Виталика. – Но он, естественно, ничего не знал, и ты разозлился…

– Было такое дело, – кивнул Виталик в ответ на мой подозрительный взгляд.

– Что же ты молчал?

– Я тебе говорил…

– Про этот разговор ты ничего не сказал.

Виталик вздохнул:

– Откуда мне было знать, что тогда… – Он смолк, заметив, с каким жадным вниманием слушает его Ирка.

– …что тогда у меня тоже крыша съезжала, – торопливо закончил за него я: он был прав – в подобных обстоятельствах выпутаться из разговора с Иркой и так-то было не просто, а нам ведь еще нужно получить у нее хоть какие-то ответы.

– Я же говорю – ты постоянно врешь! – нахмурилась Ирка. – Или темнишь.

– Ничего подобного, – заверил я. – У меня на самом деле плохо с головой… И что было дальше?

– Ладно… – плотоядно ухмыльнулась она. – Я тебе все расскажу… Дальше ты стал копаться в этих бумагах и заявил, что это полный бред… Что их можно выкинуть… Но… Если б это не было бредом, ты бы придумал, как на этом заработать. И еще… Ты пообещал купить мне машину и шубу… Тоже забыл?

– Насчет шубы что-то такое было вроде…

– Ага! – просияла она. – Вот видишь, кое-что все-таки помнишь… Ну, слава богу!.. И еще.

– Что?

– Ты сделал мне предложение.

– Врешь, – покачал я головой.

– Честно! Ты сказал, что…

– Погоди, – оборвал я ее. – А что в этих бумагах было?

– Честно?

– А как еще? – раздраженно пожал я плечами. – Ну придумай что-нибудь… Ты сама-то знаешь, что там было?

– Действительно какой-то бред, – вздохнула она. – Я почти ничего не поняла: что-то про этот медальон… Миф или сказка.

– Но что именно?

– Да не помню я… Ерунда. Какой-то царь, Этана, кажется. На небо он летал, на орле, хотел ребенка завести…

– И что?

– Ну, там ему долго голову морочили, отговаривали… Потом что-то дали, вроде чтобы он смог… Это же ты мне сам рассказывал, я их и не читала.

– Виагру, что ли? – усмехнулся Кегля.

– Ну вот… Он, наверно, лучше помнит, – снова надулась Ирка, недовольно посмотрев на Виталика.

– Ириша, ну постарайся вспомнить, – попросил я, испепелив Кеглю взглядом. – Про медальон-то что там было?

– После того как ты начитался этих сказок, у тебя крыша съехала, и ты решил ограбить фирму, в которой работал… – заметила она. – Хочешь наступить на те же грабли? Тебе мало всего, что с нами было?.. Хорошо еще, что пока все так удачно сложилось, но я думаю – это еще не конец… Тебя наверняка посадят.

– Ладно, ладно… А где сейчас эти бумаги?

– Сдурел?! Ты же их сжег.

– Е-мое!.. – покачал я головой. На этом мое расследование, похоже, заканчивалось.

– Из-за тебя эти гады и меня чуть не убили, а тебе наплевать! Но мне-то ты голову не заморочишь! Я знаю, что деньги у тебя, так что поделиться тебе все равно придется. Я от тебя не отстану, пока не получу свое. А иначе – сдам тебя Гельману за вознаграждение. Он мне обещал, между прочим…

Я смотрел на нее и не то чтобы не узнавал, – это мягко сказано, – передо мной была совсем не Ирка, передо мной был другой человек… От моейИрки в ней не осталось ничего, кроме смазливой мордашки. Моя Ирка ангелом, конечно, не была, но была мне хорошей подругой, а эта женщина говорила и вела себя, будто героиня дешевого сериала…

– Чего уставился? – с издевкой спросила она. – Думал, я буду тебя ублажать, пока тебе не надоест, а потом ты свалишь с деньгами и какой-нибудь сопливой моделькой?

– Значит, знаешь, что деньги у меня… – прищурился я. – И про медальон все знаешь?

Я уже не боялся запутаться и выдать себя – в сложившейся ситуации это не имело никакого значения.

– Про медальон? Сказки эти? – холодно усмехнулась она. – Ты их сжег и правильно сделал. Чудес на свете не бывает… Или что, хочешь сказать – у тебя выгорело? – глаза ее блеснули. – Ты… Припрятал деньги где-то там?

– Где – там? – невинно поинтересовался я.

– Да ладно… Я видела твой труп. Ты что, убил этого бедолагу? Хотел перебраться на его место, да?

– Нет, – покачал я головой, – наоборот… Этот бедолага – я.

У нее буквально отвисла челюсть.

– Ты?.. Не может быть… Так это ты его… Ты его убил? Его?

– Я его не убивал. Его убили люди, которые хотели убить и меня, – принялся оправдываться я. Мне действительно было очень неловко.

Она разрыдалась и присела на кровать. Вот уж не ожидал я такой реакции после всего того, что от нее услышал. Ни черта я в женщинах не понимаю…

– Может, пойдем? – тихо спросил Кегля. – У меня квартира пустая… здесь…

– Видишь ли, – сказал я, – это, конечно, не совсем моя квартира, но уж точно не ее.

Возможно, это было некрасиво с моей стороны так обращаться с чужими дамами в чужой квартире… Но я почему-то не чувствовал угрызений совести, и мне было странно и непривычно видеть себя таким. «Я никогда прежде не поступал так…» – осознал вдруг я. И тут до меня вдруг дошло: это не я так поступаю! НЕ Я!.. Я вздрогнул и испытующе посмотрел на Кеглю: заметил ли он происходящие со мной перемены. Пока что Кегля вроде ничего не подозревал…

– Ладно, Виталик, – сказал я. – Что ты там говорил насчет квартиры? Диван для меня найдется? Тогда пошли…