Текст книги "Тверской баскак. Том Пятый (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Емельянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Часть 1
Глава 12

Конец Февраля – начало Марта 1258 года

Глаза Бурундая прикрыты, и кажется, что мои слова загнали старика в сон, но я знаю, что это не так. Как говорится, не первый день «замужем» и все трюки старого лиса уже изучены. Прикинуться эдаким полуживым старцем, а самому из-под полуопущенных ресниц следить за мимикой говорящего – это излюбленный прием Бурундая.

Зная это, я воспринимаю его закрытые глаза как должное и говорю спокойно, излучая абсолютную уверенность.

– Даниил, князь Галицкий, готов привести все имеющиеся у него силы и лично возглавить войско, ежели ты пообещаешь его сыну Австрийскую корону.

Бросаю взгляд в сторону Бурундая, но ни один мускул на плоском, словно вырезанном из камня лице не дает мне подсказки на вопрос – что же он решил с австрийским наследством?

Вместо него, воздух вдруг режет голос Берке.

– Галицкий князь не внушает мне доверия! Он слишком себе на уме! Зачем нам еще его усиливать⁈ Австрия подождет. Этой весной лучше всей силой ударить на Венгрию, а не размениваться по мелочам.

Я знаю, что Берке недолюбливает Даниила, и в таких вопросах он прямолинеен как бревно. Ему хочется унизить и растереть всех, кто ему не нравится, не считаясь ни с чем. В реальной истории он довел мелкую ссору с двоюродным братом Хулагу до кровопролитнейшей войны только потому, что терпеть его не мог.

Я молчу, а Бурундай, приоткрыв свои узкие как щели глаза, вцепляется в меня взглядом.

– Бела IV серьезный противник, – хрипит он, как старый дуб на ветру, – в прошлый раз, Субэдэю не удалось добить его до конца.

Зная, что Бурундай вообще ничего не говорит просто так, перевожу на него взгляд и вижу, что этой фразой старый монгол меня слегка подначивает.

«Для чего⁈» – Спрашиваю сам себя и по хитрому прищуру Бурундая понимаю. Он хочет моими руками унизить Берке. Ткнуть его, так сказать, носом в его полное непонимание как политической, так и военной стратегии.

«Ладно, – иронично хмыкаю про себя, – возьму этот опасный и тяжкий груз на себя, но вы, ваше превосходительство, будете мне должны!»

В юрте Бурундая сейчас только он, я, и Берке. На ковре между нами разложена та самая карта, что я не так давно ему подарил, и мой палец тыкает в черную точку с надписью Прага.

Короткий взгляд на Бурундая. Получаю его молчаливое одобрение и начинаю.

– Отсюда можно двинуть войско на юго-восток, прямо на Будапешт, – черчу линию от Праги к столице Венгрии и останавливаюсь посредине, – но именно этого венгры от нас и ждут. Они укрепляют города и горные замки на этом направлении. Пока выйдем на равнину, потеряем много людей в штурмах ненужных нам крепостей.

Мой палец вновь возвращается к Праге.

– Гораздо выгоднее ударить сначала на Вену, а уж потом развернуться на восток и обрушиться всей силой на Будапешт. Такого маневра никто от нас не ждет, а ежели еще вместо сопротивления, австрийские бароны присягнут на верность Роману Даниловичу, то… – Тут я поднимаю взгляд на Бурундая. – То твое войско, великий полководец, пройдет через Австрию, как нож сквозь масло, быстро и без потерь!

Закончив, я слежу за тем, как Бурундай переводит взгляд с меня на побагровевшего Берке. Молчаливая сцена выглядит так, словно старый учитель назидательно смотрит на тупого ученика – ну что дошло наконец⁈ Берке в бешенстве, и теперь я понимаю для чего он здесь вообще.

Тут лучше начать по порядку. После бессонной ночи с посланцем Ростислава и чтением писем, поспать мне так и не дали. С самого утра примчался гонец Бурундая с приказом немедля явится к нему в шатер. Я не особо удивился.

«Старому хрычу не терпится узнать, чем закончился вчерашний разговор с князьями!» – Проворчал я про себя, натягивая рубаху.

Наличие Берке в юрте Бурундая сразу меня насторожило.

«С чего бы ему делиться информацией со своим явным недоброжелателем⁈ – Завертелись в голове вопросы, но времени разбираться не было, и я лишь мысленно пожал плечами. – А какое мне, собственно, дело! Хочет Бурундай прислушаться к мнению Берке, да ради бога!»

И вот сейчас мне все стало ясно. Старый матерый монгольский полководец так своеобразно поднимает себе настроение. Он легко просчитал реакцию Даниила и решил устроить себе маленькое развлечение. Вот так вот тонко сунуть носом высокородного и всесильного ханского дядю в его же собственную безграмотность и серость. Да, что может быть приятнее для скучающей души старого человека, родившегося в юрте простого чабана.

Немая сцена продлилась секунду, и Бурундай вновь прикрыл глаза, оставив на губах лишь ядовитую усмешку. Заметно, что он очень доволен собой и настроение у него превосходное.

«Что ж, – решаю про себя, – момент как нельзя подходящий!»

Подумав так, вновь прошу слова и, получив еще один одобрительный кивок от Бурундая, начинаю издалека.

– Чуть больше десяти лет назад по указу Батыя в Золотом сарае был казнен Черниговский князь Михаил Всеволодович.

Вижу, что и Бурундай, и Берке пытаются вспомнить этот момент, но безуспешно. Событие слишком уж незначительное для них, и на лицах обоих появляется раздраженное непонимание – к чему это все⁈

Не обращая на это внимание, я продолжаю в той же неторопливой манере.

– Так вот его старший сын Ростислав Михайлович тогда же женился на дочери венгерского короля Белы IV, а ныне немало преуспел и пользуется в Будапеште большим влиянием. Также пару лет назад он влез в Болгарскую авантюру и попытался примерить на себя корону царя Болгарии, но потерпел неудачу. Корона уплыла у него из рук, а он уже успел почувствовать ее жар и теперь он жжет ему сердце.

Обрывая меня, Берке недовольно скривился.

– К чему мне слушать рассказы про какого-то ублюдка какого-то казненного преступника⁈ Раз мой брат стер с лица земли отца, то и весь род его недостоин даже упоминания!

Склоняю голову в сторону Берке, показывая, что я преклоняюсь перед его мудростью, а затем перевожу вопросительный взгляд на Бурундая – мне продолжать?

Веки старого полководца на миг приоткрылись и тут же опустились, говоря мне да. Склоняю голову теперь в сторону Бурундая и веду свою нить дальше.

– Недавно я говорил с доверенным лицом Ростислава и понял, что если пообещать ему корону Болгарии, то он может быть очень полезен.

На это вновь получаю порцию злого сарказма от Берке.

– Фрязин! Ты разбрасываешься царскими венцами, как лошадиным пометом! Откуда такая щедрость⁈

С маской абсолютного смирения повторяю туже комбинацию, что и минуту назад. Благодарный поклон в сторону Берке и вопросительный взгляд на Бурундая. На этот раз глаза старого монгола не закрылись, и в них зажегся огонек интереса.

Не поворачивая головы, он произнес тихо, но непреклонно.

– Я понимаю, что великому Берке недосуг слушать скучные истории, и не задерживаю его дольше. Он может идти заниматься своими важными делами.

«Ого! – Не могу удержаться от мысленного восклицания. – На моих глазах всесильного брата самого Батыя только что послали куда подальше!»

Берке тоже это понимает, и я ловлю в его глазах отблеск бушующего у него в душе пламени. Он в бешенстве, но ни одним жестом не выдает этого. Склонив голову в сторону хозяина юрты, он медленно поднимается и выходит.

Несколько секунд взгляд Бурундая смотрит на то место, где только что стоял Берке, а затем оборачивается ко мне.

– Ну, что ты там рассказывал, напомни…

Его голос звучит с какой-то скучающей ноткой, но меня не проведешь. То, что рассказ зацепил Бурундая, мне абсолютно очевидно, но не выдавая этого, я начинаю по новой.

– Ростислав, сын казненного… Он очень хочет стать царем Болгарии и ради этого готов предать своего тестя!

Бурундай удовлетворенно опустил веки, показывая, что все услышал и понял. Я не сомневаюсь, что выйти на Ростислава он сможет и сам. У старого опытнейшего полководца, кроме обширной войсковой разведки, есть еще и тайная сеть всяких шпионов и доверенных лиц, через кого возможно передать сообщение кому угодно.

В наступившей тишине я смотрю на плоское неподвижное лицо монгола и думаю о том, что пора приступать к главному. Все эти комбинации с Галицким князем и Болгарской короной я раскручиваю перед Бурундаем только с одной целью. Я хочу, чтобы он закусил удила удачи и почувствовал азарт. Я знаю, что для него превзойти великого Субэдэя значит намного больше, чем все золото и добыча мира. Сделать то, чего не смог Субэдэй – дойти до последнего моря! Победить того, кого не смог до конца одолеть самый великий полководец мира – разгромить и уничтожить венгерского короля Белу IV. Всего этого желает Бурундай, и при этом он хочет, чтобы победа была чисто его, без всякого там огненного боя, на который будут тыкать его недоброжелатели. Мол Субэдэй воевал честно, а Бурундай добился победы лишь с помощью дьявола, то бишь меня. Поэтому так щедро раздавая Бурундаю козыря, я хочу вселить в него абсолютную уверенность в том, что он добьется победы и без моей помощи. Обход через Австрию, предательство Ростислава – все это должно натолкнуть его на мысль, что он сможет взять Будапешт только своими силами. Заставить мыслить примерно так…

«Субэдэй не смог, а я смогу, и этого русского лучше бы отправить куда-нибудь подальше, дабы ни у кого не возникло даже мысли принизить мое достижение».

Дело в том, что поход на венгров и вообще на юг меня совершенно не интересует. Мне нужен север и в первую очередь Германские города южной Балтики, и не сожженные в пепел, а целые и здоровые. Готовые к сотрудничеству и расширению нового торгового пути из Азии в Европу. Для этого мне необходим император Конрадин и полная свобода маневра. Самый идеальный вариант, если бы все это Бурундай дал мне сам, поскольку ссориться с ним сейчас было бы верхом глупости.

Все это промелькнуло в моей голове, и я продолжил плести свою сеть.

– Единственное, чего я опасаюсь и что может поставить под угрозу весь поход на Венгрию и дальше на юг, это по-прежнему остается Германия. Конрадин слишком мал, а его опекуны слишком ненадежны. Смогут ли они собрать всех Германских курфюрстов и обеспечить его избрание? Подчинятся ли Германские князья?

В глазах Бурундая блеснула раздраженная искра.

– Еще недавно ты говорил совершенно иное, и уверенности в тебе было поболе.

Изображаю смущение, мол что я могу поделать, человек всегда полон сомнений. Несколько секунд тишины, и снова проскрипел Голос Бурундая.

– Для вразумления упорствующих я пошлю с герцогом тумен Балакана.

– Это сильный ход! – Поддакиваю ему и тут же вношу сомнение. – Вот только Тукан и Абукан едят с рук Берке, а из верных тебе темников с тобой останется только Джаред-Асын и Тутар… Не маловато ли⁈ Может на север лучше отправить Абукана?

При имени Абукана Бурундай брезгливо поморщился.

– Нет, этот туповат, не справится!

Киваю в знак согласия и тут же словно осененный внезапным порывом:

– Может быть пошлешь с Абуканом меня, тогда и толку будет больше, и Берке руки укоротишь.

По лицу Бурундая пробежало очевидное сомнение. Идея была со всех сторон соблазнительной, но перспектива остаться совсем без огненного боя останавливала его своей нерациональностью.

Читая эти сомнения, спешу их тут же исправить.

– В этом случае я смог бы разделить свое войско и взял с собою лишь часть, а полк Хансена с баллистами и прочим огненным боем отправил бы с тобой.

Вот теперь в голове Бурундая пошел настоящий раздрай. С одной стороны отправить любимца Берке – Абукана – вместе со слишком уж сообразительным русским на север было очень соблазнительно, а с другой…

Бурундай овладел собой и уставился на меня испытывающим взглядом.

– Хорошо, я тебя услышал! А сейчас иди, мне надо подумать.

* * *

В большом приемном шатре Бурундая сегодня собраны командующие всех соединений, что находятся в его войске. Здесь и ордынские темники, и союзные русские князья, и герцог Баварии Людвиг Суровый вместе с архиепископом Эберсбахом. Все спокойно сидят по кругу, скрестив ноги по-татарски, и лишь немцы с непривычки все вертятся, явно испытывая дискомфорт.

В полной тишине звучит скрипучий голос Бурундая.

– По просьбе князя Даниила Галицкого я рассмотрел его обиду на умаление сына его, Романа, и по праву, данному мне ваном Улагчи, принял решение. Коли жинка его единственная наследница трона Австрийского, то следует ему принять корону герцога на себя. Князь Даниил верный слуга Великого хана, и отныне сыну его надлежит быть таковым вместе со всей землей австрийской. По окончании похода князю Даниилу с сыном следует предстать перед повелителем улуса Джучи, ваном Улагчи, дабы тот закрепил мое сегодняшнее решение своей волей и ханским ярлыком. Таково мое решение, а всем, кто решится воспротивится, придется столкнуться со всей силой ханского гнева и мощью его непобедимого войска. – Он сделал паузу, и взгляд его узких прищуренных глаз обвел в первую очередь монгольских темников. – Приказываю поднять бунчуки, через неделю мы выступаем!

Легкий гомон пробежал по кругу сидящих, а я спокойно нахожу глаза Даниила. Он держится уверенно, но я вижу, что в душе он потрясен. Представляю, даже какой главный вопрос сейчас крутится у него голове. «Неужто этот Фрязин настолько силен, что может влиять на решения Бурундая⁈»

Если я прав, то подобные сомнения мне только на пользу. Чем больше их будет, тем шире будет мое влияние на Руси.

«Ну что, наш уговор в силе⁈» – Безмолвно спрашиваю его, смотря прямо в глаза. Вижу, как ему хочется увильнуть от прямого ответа, но он в таком замешательстве, что вынужден кивнуть.

«Да!»

Перевожу взгляд с него на Александра, а затем на Андрея. У них такое же смятение, но оба также безмолвно подтверждают наше негласное соглашение.

Я не настолько наивен и не верю, что хоть кто-нибудь из них добровольно выполнит свою часть договора, но до тех пор, пока сынок Даниила будет цепляться за герцогскую корону, у меня будет мощный рычаг давления на его отца. Рано или поздно я заставлю его выполнить обещания, а следом и Александра с Андреем.

Вновь зазвучавший голос Бурундая выводит меня из задумчивости.

– Тумены Тукана, Джаред-Асына, Балакана, Тутара, и особый отряд тургаудов. Полки Великого князя Владимирского, князя Киевского и Галицкого. – Закончив перечислять, он взял паузу и вгляделся в лица перечисленных полководцев. Никто не позволил себе ни тени сомнения, и голос Бурундая заскрипел дальше. – Это войско я поведу на юг через австрийские земли на короля венгров, а темнику Абукану приказываю отправится на север и привести земли Германии в подчинение Великому хану.

С удовлетворением отмечаю, что мои доводы все-таки возымели действие. Раз Бурундай решил отправить на север Абукана, значит, мой план сработал, но все идет как-то уж больно гладко и это кажется мне подозрительным. Где-то в глубине души начинает крепнуть предчувствие, что меня ждет неприятный сюрприз.

«Абукан слишком уж молод и, мягко говоря, туповат, – в наступившей тишине, меня начинают одолевать сомнения, – даже не верится, что Бурундай все-таки решился отправить его одного в самостоятельный рейд!»

Эти слова старого полководца сильно встревожили и самого Абукана. На его лице сейчас написана целая гамма разнообразных чувств. В расширенных от волнения глазах плещется одновременно и заносчивая радость от оказанного ему доверия, и ужас от непонимания, как ему это доверие претворить в жизнь.

В это момент взгляд Бурундая нацеливается на Людвига Баварского и архиепископа.

– Регентам малолетнего короля Конрадина я поручаю собрать всех влиятельных князей Германии, дабы они присягнули ему как императору Священной Римской империи. Тебе же, консул Твери, – тут щели его глаз вцепились мне в лицо, – приказываю быть в подчинении темника Абукана.

«Это еще не сюрприз! – Бормочу я про себя. – Это вполне ожидаемо!»

И точно, еще одна пауза заканчивается поворотом головы Бурундая в сторону Берке.

– Тебя же, уважаемый Берке, я прошу присоединиться к Абукану. Юный нойон хороший воин, но иногда ему не хватает опыта, и твоя мудрость будет ему неоценимым подспорьем.

«Оп ля! – Не могу удержаться от безмолвного восклицания. – А вот и сюрприз!»

На Берке в этот момент страшно смотреть. Его лицо перекосилось от злости и унижения. Мало того, что его буквально сослали в ссылку, так еще и полноценного тумена не дали! А теперь и вообще отправляют чуть ли не подручным жалкого юнца!

Берке кипит, но молча. Возразить открыто значит не подчиниться главнокомандующему, а это уже непростительное преступление. Мягкий тон Бурундая и просительная форма никого не обманывают – это приказ, не менее жесткий, чем все остальные.

Я тоже, мягко говоря, не совсем доволен. Вроде бы Бурундай последовал моему совету, но приставив ко мне Берке, показал, что в искренность моих советов не верит. Берке с его патологической подозрительностью – это не простоватый Абукан. Он мне крови еще попортит!

Несмотря на расстройство, все же нахожу в себе силы мысленно поаплодировать.

«Браво, Бурундай! Одним ходом решил сразу две задачи. И меня взял под колпак, и Берке отправил подальше от армии!»

Часть 2
Глава 1 // Балтийский Альянс

Середина Апреля 1258 года

Недавно прошел дождь, и копыта коней, хлюпая по лужам, разбрызгивают коричневую глиняную жижу. Шерстяной плащ намок и висит на плечах тяжелым грузом.

Нахохлившись в седле, бросаю взгляд на едущего рядом Баварского герцога. Тот выглядит еще мрачнее, чем я. Еще бы, почти месяц прошел, как он отправил гонцов ко всем курфюрстам Германии, призывая их на внеочередную встречу, но пока никто так и не ответил. Даже его родной брат, герцог нижней Баварии, проигнорировал этот призыв присоединиться.

Для меня это не сюрприз, а вот его видать сильно гнетет. Чувствует себя, небось, изгоем и предателем.

«Это плохо! – Хмыкаю про себя. – Как бы не выкинул чего с расстройства!»

Хотя отрабатывать назад герцогу уже поздно. Теперь у него только одна дорога, с нами до конца, тут либо он всех перетянет на свою сторону, либо его сожрут с потрохами.

Я же отсутствием притока сторонников не сильно обеспокоен. Пока их не припекло как следует, они не засуетятся. Поэтому задача номер один – это хорошенечко взгреть сначала восточную Германию, южную Саксонию и Бранденбургскую марку, а уж потом взяться за троицу церковных курфюрстов из архиепископов Кельна, Майнца и Трира.

«Без хорошей трепки никто под монгольскую крышу сам не полезет, – задумчиво замечаю самому себе, – уже то, что с Людвигом повезло, уже удача!»

Сейчас мы движемся на Берлин, недавно заложенную новую столицу земли Бранденбург. Серьезного противника пока не видно и не слышно, города и замки по большей части сдаются без боя, и я замечаю, что это сильно расслабило ордынцев. Тумен Абукана оторвался от меня дней на десять и идет широкой дугой где-то далеко впереди. Степные отряды растянулись от Тюрингии до восточных границ Германии, стараясь загрести под себя как можно больше. Я с этим ничего поделать не могу, командир здесь Абукан, ему и решать. На всякий случай разведчики Соболя идут вслед за монголами, извещая меня о всех их перемещениях.

Подумав об ордынцах, вспоминаю последний разговор с Бурундаем. Вернее сказать, даже не разговор, а настоящий торг. Едва он только начался, как я уже понял, что мне не удалось утаить свое желание отправиться на север, и старый монгол решил этим воспользоваться.

– Раз ты говоришь, что север с радостью присягнет новому императору, то Абукану и помощи от тебя не потребуется. – Он растянул губы в плотоядной улыбке. – Поэтому ты половину своих людей и весь огненный наряд отправляй со мной на венгров.

«Наглость – второе счастье!» – Подумал я тогда, ничуть не стушевавшись. Принцип требовать сразу по максимуму, чтобы в конце получить то, что хочешь, он у монголов в крови, и меня этим уже не удивить.

Мягко, но безапелляционно я ответил ему в той же манере. Мол, не все так гладко, и один тумен не сможет произвести должного впечатления, а вот если бы Бурундай разделил свое войско пополам, вот тогда… Тот, конечно же, не захотел о таком и слушать, и в результате мы потихонечку начали приближаться к реальному соглашению.

До этого я обещал ему половину, но обещать не значит жениться! В конце концов я уступил ему полк Хансена и конных стрелков Ивана Занозы, но отстоял три из пяти ракетных лафетов и восемнадцать баллист из тридцати. Артиллерию же честно разделили пополам, по две каждому.

Проворчав, что за свободу надо платить, я назначил командующим этой отдельной группы Эрика Хансена и провел с ним тщательнейший инструктаж.

– Запомни, – тыкал я ему пальцем в грудь, – пуще всего берегись ордынцев! Они нам друзья лишь до поры до времени! Случись чего, они не упустят случая весь наш огненный наряд под себя прибрать. Твоя задача не допустить этого!

Тот в ответ лишь развел руками.

– Ну что ты, консул, со мной как с маленьким! Неужто я не понимаю!

Тогда в душе я даже улыбнулся, но на деле все же пристрожил еще.

– Смотри, не подведи!

В общем договорились, а в день выхода северной армии я увидел, что торговался с Бурундаем не только я. Вместе с Берке выступила тысяча тургаудов из его корпуса, что означало для него совсем другой статус. Из советника Абукана он вмиг вернулся в ранг командующего самостоятельной элитной единицы. Это уже для Берке было не так зазорно!

По итогу в середине марта в поход на Германию выступило почти пятнадцатитысячное войско. В котором мои силы составляли пехотный полк Петра Рябо’ва, отдельная рота громобоев, и три сотни конных разведчиков Ваньки Соболя. Ну и конечно же, боевые фургоны, обоз, восемнадцать тачанок с баллистами, три ракетных лафета и две сто-миллиметровые пушки. Герцог Баварии Людвиг II Суровый сподобился лишь на три сотни всадников. Таким ничтожным количеством он еще больше обесценил в глазах монголов возможное будущее сопротивление германских земель.

Суета слева отвлекла меня от воспоминаний, и я вновь поворачиваюсь к герцогу. Тот решил сменить мокрый плащ, и оруженосец уже сгонял в обоз и притащил ему новый.

Отстегнув фибулу, Людвиг стащил с плеч мокрую шерстяную накидку, демонстрируя мне свою начищенную броню. Длинный хауберк, усиленный стальными пластинами на груди и плечах, кольчужные чулки-шоссы и откинутый сейчас койф. Кованый шлем с прорезью забрала остался у второго оруженосца, как и длинное копье герцога.

Накинув сухой плащ, Людвиг бросил на меня взгляд.

– Вон там хорошее место для привала, – он ткнул рукой в сторону мелкой речушку, – люди отдохнут, и лошадей напоим.

В этом плане да, место хорошее, но с точки зрения возможной обороны – хуже не бывает. Обзор с трех сторон закрыт кустарником, а с четвертой тянется длинный подъем на холм, идеальный для кавалерийской атаки на раскинувшийся внизу лагерь.

Перекидываюсь взглядом с Калидой, и тот лишь пожимает плечами. Мол смотри сам, о противнике ничего не слыхать, так можно и здесь встать.

«Да ладно, чего я на воду то дую! – Мысленно успокаиваю себя и киваю герцогу. – Согласен, давай здесь!»

* * *

Едва обоз свернул с дороги и начали распрягать лошадей, как на вершине холма показались всадники. Несколько десятков маленьких фигурок на гребне заставили меня непроизвольно выругаться.

– Вот же дерьмо! – Прищуриваюсь, дабы разглядеть что за гости, а в душе уже корю себя.

«Ведь знаешь же поговорку – подальше положишь, поближе возьмешь! И все равно, норовишь вляпаться!»

К счастью, глазастый Прохор успокаивает мои опасения.

– Это Соболь, его люди! – Уверенно объявляет он, прищурившись на солнце.

Через пару минут уже и я вижу Соболя, скачущего во главе двух десятков всадников. Тем не менее, Калида приказывает выкатить четыре фургона на это направление и выставить там усиленный наряд.

Промчавшись через весь лагерь и всполошив баварских союзников, Соболь одержал коня буквально в пяти шагах от меня и, не озаботившись даже привязать его, бросился ко мне.

«Сомнений нет, новости срочные и скорее всего неприятные!» – Бормочу про себя, а Соболь, поприветствовав меня и Калиду, уже торопливо излагает.

– Крупные силы латной конницы нежданно ударили по тургаудам. – Выдохнув, он переводит дыхание. – Остальных ордынцев там не было и охранения тож, видать. Монголы приняли бой, но врага было много больше и все в тяжелой броне. Они проломили центр, а потом уж совсем погнали степняков.

Я быстро прикидываю про себя.

«Опрокинуть тысячу тургаудов, чтоб не отступили, а побежали – это далеко не каждому по плечу. Тут надо иметь преимущество, как минимум, вдвое, а то и больше!»

Словно подтверждая мои мысли, Ванька выкладывает.

– Врага тыщи три будет, не мене! И выглядят оне крепко! Все в броне и верхами! Лошади тож в попонах и в железе!

«Три тысячи конных рыцарей, по местным меркам, сила немалая! – Оцениваю слова своего главного разведчика. – Это точно не какой-то местный барон, это больше похоже на всю армию маркграфа Бранденбурга»

Размышляя, не пропускаю слова Соболя, а тот расстраивает меня все больше и больше.

– Как цент ордынцев дрогнул, так старший ихний Берке приказал отходить и повел остатки своей тыщи на запад, в сторону Абукана. Тот же ноне где-то аж за германским градом Магдебург.

«Далече забрался, мать его! – Молча кляну непобедимую монгольскую жадность. – Это ж надо так растянуться, верст на сто пятьдесят, не мене!»

То, что монгольскую элитную конницу потрепали, беды большой нет. Получили по заслугам, не будут в следующий раз вести себя так самоуверенно и вальяжно. Беда в том, что по всему выходит, будто маркграф Бранденбурга Иоганн I не только не принял наше предложение, но даже не стал отсиживаться за стенами, а собрал армию и напал первым.

«Ай да Еган, ай да сукин сын! – Мысленно аплодирую германскому барону. – Это с чего же ты так осмелел-то⁈»

Ванька уже закончил рассказ, и я переспрашиваю его.

– Так что это за конница там была⁈ Чья⁈ Может ты флаги их рассмотрел⁈

– Обижаешь, господин консул! – Ванькино лицо озарилось довольной улыбкой. – Я ж не первый день в дозоре! Там два значка полоскались. Один с красным орлом на бело-красном поле, а второй черно-желтый крест на серебряном полотнище тож с орлом посредине, но ток черным.

Для наглядности, он присел и нарисовал на песке форму креста.

– Вот с таким!

Первый штандарт мне знаком – это флаг Бранденбурга, а вот второй…? Задумавшись, напрягаю память, и в этот момент слышу голос Баварского герцога.

– Тевтоны! – Все повернулись к подошедшему Людвигу, и тот уверенно повторил. – Второй штандарт принадлежит Тевтонскому ордену.

Тут я чуть не присвистнул.

«А ведь точно, как я мог упустить такую очевидную вещь, что в это время все Поморье, то бишь будущее польское побережье, принадлежит Тевтонскому ордену. К кому, как не к ним, обратиться за помощью бедному Иоганну, решившему дать отпор безбожным монголам!»

Теперь понятна и решимость маркграфа, и наличие такого количества латной конницы.

«Возможно, это еще не все войско! Орден мог выставить и поболе… – Вспыхивает тревожная мысль, но тут же гаснет. – Нет, вряд ли! У них самих сейчас хвост подгорает с другого края. В Ливонии ведь тоже монголы орудуют, да еще полк Ратиши жжет их замки как высушенный хворост!»

Вместо тревоги голова начинает быстро соображать исходя из текущей реальности.

«В любом случае на нас движется вражеская армия, а тумен Абукана растянут на сто пятьдесят верст и помощи от него не дождешься!»

Реальная опасность вернула меня к обычному хладнокровию, и я поднял взгляд на Соболя.

– Как далеко отсюда это случилось, и где сейчас эта конница?

– Ныне они в верстах тридцати отсель! – Уверенно выдает Ванька, и я прокручиваю про себя.

«День, максимум два, можно выиграть, если начать отступать прямо сейчас! Рассчитывать на помощь Абукана не приходится! Пока дядюшка Берке намылит холку любимому племянничку, пока они соберут в кулак все свои разбросанные отряды, пока вернутся… Неделя, как минимум!»

Тут мне вдруг приходит в голову, что я туплю и не понимаю, какой шанс подбрасывает мне судьба. Я даже мысленно напускаюсь на себя.

«А на кой хрен тебе ордынцы⁈ Совсем у тебя крыша поехала! Это же идеальная возможность заявить о себе, как о самостоятельном игроке. Как ты хотел здесь договариваться, если никто про тебя тут не знает, а если и знают, то считают лишь пятым колесом в монгольской телеге!»

Идея мне понравилась. Встретить и разгромить то самое объединенное германское войско, которое только что заставило бежать лучших монгольских воинов. Пусть их было в три раза меньше и они были застигнуты врасплох, это уже детали, в которые никто и никогда не вдается.

«Осталось совсем ничего, – обвожу взглядом вершину холма и берег реки, – взять да сделать, и не облажаться при этом!»

У меня сейчас под рукой почти четыре с половиной тысячи бойцов. Из них всего лишь три сотни всадников Соболя, да столько же баварских рыцарей, а у противника, как минимум, три тысячи тяжелой конницы, а сколько еще пехоты вообще неизвестно.

«Где он сейчас, тоже с уверенностью сказать нельзя! – Морщу лоб от тяжелых мыслей. – Оптимально занять позицию прямо здесь, на вершине холма, и ждать, как будут разворачиваться события. К вечеру подойдут остальные отряды Соболя, и будет больше информации».

Решив, показываю Калиде на вершину холма.

– Ставьте лагерь там и готовьтесь к бою! Встретим германцев со всем нашим русским гостеприимством!

Калида усмехнулся в усы, а Соболь радостно осклабился.

– Это мы завсегда готовы!

Тронув повод, Калида развернул коня к отдыхающим бойцам, а я перевел взгляд на герцога. Этот человек – сейчас самое слабое мое звено. Вывести полностью его из боя я не могу, у противника и так подавляющее преимущество в коннице. Три сотни тяжело бронированных всадников мне нужны как воздух. Это тот козырь, который может решить исход битвы, но могу ли доверять этому человеку⁈ Удар в спину в самый ответственный момент может мгновенно превратить любую выигрышную ситуацию в безвозвратно потерянную!

Смотрю ему прямо в глаза, и Людвиг не отводит взгляд. Вытянутое лицо с жесткими скулами и волевым подбородком. Длинные светлые волосы оттеняют яркие голубые глаза.

«Настоящий ариец, мать его! – Беззлобно выругиваюсь про себя. – Что мне с тобой, ариец, делать-то⁈»

Этот вопрос, видать, написан на моем лице, потому как герцог вдруг горделиво вскинул голову.

– Ты можешь не сомневаться ни во мне, ни в моих людях! Я привык держать данное мною слово!

«Может быть и так, – иронично усмехаюсь про себя, – вот только я-то твоих привычек не знаю!»

Просто слово это одно, а когда оно подкреплено личным интересом, это уже совсем другая история. Поле боя для этого герцога станет моментом истины, после которого у него уже не будет обратного хода, но до этого на его решение могут повлиять десятки всевозможных факторов. Тысячи причин, о которых я понятия не имею, потому как совсем не знаю этого человека.