Текст книги "Узурпатор ниоткуда (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Дубинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Часть вторая. Динозавры из Тонга-Со

Глава первая

Тысячи лет тому назад здесь говорили на языках банту, использовали для обработки земли железные орудия и вели торговлю с отдаленными районами Африки и Азии. Среди государств, существовавших на побережье современной Анголы до прихода португальцев, наиболее развитыми были два королевства – Конго и Уфамсо, которыми правили самые выдающиеся правители той эпохи – король Конго Афонсу I и правительница Уфамсо, королева Отанга.

В 16 веке король Афонсу принял христианство, но его дальнейшее сотрудничество с португальцами свела на нет навязанная пришельцами работорговля. Королева Отанга отвергла как христианство, так и ряд исходящих от иноземцев в высшей степени деловых предложений, а вместо этого на протяжении нескольких десятилетий возглавляла борьбу своих подданных против португальцев. Однако в 1575 году португальцы установили контроль над Луандой, а в 1617 – над Рузданой, столицей королевства Уфамсо, которое позже переименовали в Контвигию. Королева была вынуждена бежать.

Дальнейшая история Контвигии в общем и целом повторяет историю Анголы в целом, поскольку формально Контвигия является продолжением территории Анголы. До официального запрещения работорговли в 1836 году через порт Руздана прошло лишь немногим меньше невольников, нежели через Луанду. Однако широкой португальская экспансии отсюда во внутренние районы Африки помешали страшные джунгли, таящие в себе сотни смертельных опасностей.

В местечке под названием Тонга-Со на территории Северной Анголы колонизаторы столкнулись с ожесточенным сопротивлением местного населения, возглавляемого наследниками Отанги, в давние времена изгнанной из Рузданы. Несмотря на то, что перед началом первой мировой войны португальцы захватили территорию всей Анголы, местное население продолжало контролировать часть Контвигии и ряда северных населенных пунктов вплоть до начала пятидесятых годов двадцатого века, пока войска Салазара не взялись как следует за мятежную провинцию и не вздернули почти всех повстанческих лидеров. За исключением одного – Инделе Н’взингу, прямого потомка непокорной королевы. Будучи на три четверти португальцем и разносторонне образованным человеком, он сумел избежать ареста и уехать в США под чужим именем, прихватив с собой пару-тройку сувениров.

Затем настал период национально-освободительного движения и череды гражданских войн. Колониальный режим приказал долго жить, а группировки, принимавшие участие в его свержении, начали грызню между собой.

В 1963 году был создан ФОК – Фронт освобождения Контвигии. Затем эта организация раскололась на несколько фракций, которые продолжили военные действия против центрального правительства.

Лишь к 1992 году между правительством и ФОК было достигнуто соглашение о прекращении огня. Однако не прошло и года, как в этом районе возобновились военные действия, кроме того, лидеры почти всех фракций заявили, что соглашение не вступит в силу до ухода правительственных войск с территории Контвигии.

Примерно через четыре года начинается нечто странное: правительство Анголы вроде бы теряет интерес к Контвигии, потому что возникло множество проблем в других частях страны; в устье Конго появляются военные суда под флагами воссозданной Демократической Pеспублики Конго, более известной под названием Заир; а ФОК объявляет о самороспуске. И к рубежу веков иссякает почти вся достоверная информация о событиях в странном королевстве. Правда, странного в этом не так и много: в Контвигии к двухтысячному году от войн, голода и болезней вымерло почти девяносто процентов жителей.

Между тем в Штатах достиг делового возраста внук американского подданного Инделе Н’взингу, давно похороненного на кладбище Мунсайд, что под Ньюпортом, штат Мэн. В отличие от героического деда и от отца-неудачника (пожизненное заключение за вооруженный грабеж и убийство полицейского) у него дела идут совсем в ином ключе – наследник престола работает на небольшую, недавно созданную авиакомпанию в городке Кальенте, штат Нью-Мексико. Он знает о своем происхождении, но относится к этой информации как к семейной легенде – спокойно, без всякого фанатизма. Глава упомянутой компании держит два самолета на небольшом аэродроме. Малая авиация – наиболее оперативный вид транспорта в этих глухих местах, где нет ни железнодорожной станции, ни остановки «Грейхаунда». Эти самолеты в качестве техника обслуживает потомок афропортугальцев, правда, ему пока не хватает ни знаний, ни практики, чтобы стать квалифицированным авиамехаником. Его босс звезд с неба тоже не хватает, но в делах у него порядок, еще год или два… ну, может быть, три… И на аэродроме появится третий самолет.

Так уж случилось, что хозяин фирмы и наемный техник стали почти друзьями – в маленьких американских городках это в порядке вещей. А друзья иной раз вместе посещают бары, где хорошим клиентам охотно наливают виски. Виски же, как известно, способствует приступам откровенности. Так или иначе, но глава компании однажды узнал о семейной легенде своего техника, а техник, в свою очередь, понял, что его шеф хочет разбогатеть значительно быстрее, нежели это возможно в глухом углу Нью-Мексико, даже владея парой самолетов.

Словом, долго ли, коротко ли, но с помощью адвокатов, изрядно пощипавших банковский счет владельца фирмы, друзья сделали документы, подтверждающие истинное происхождение техника. И наступил день, когда оба выехали в Африку чтобы сделать Контвигию независимым государством, а именно – королевством, котором править должен он – авиационный техник из Соединенных Штатов, законный наследник престола. Впрочем, по ряду причин пришлось больше чем на год задержаться в Литве – на родине владельца авиакомпании, где он занялся знакомым бизнесом. С далеко идущими целями, естественно.

Глава фирмы был истинно американским деловым человеком, весьма притом практичным. А техник был потомком африканцев. И не просто африканцев, а древних негритянских королей, чьи предки относились к забытой сегодня цивилизации, расцвет которой состоялся задолго до постройки пирамиды Хеопса. Возможно, поэтому столь бредовая на первый взгляд затея получила свое развитие и даже почти приблизилась к исполнению.

Остается добавить, что главу авиакомпании звали Робертом Кейджем, а имя, под которым некоторые жители Кальенте знали молодого техника, звучало как Майкл Новински.

* * *

– Ну что же, если ваше высочество вновь пришло в себя, мы можем продолжить наш разговор…

Даже полулежа в плетеном подобии гамака, я чувствовал головокружение. Во рту было горько от хины, местная самогонка вызвала ужасную отрыжку, зато лихорадка прекратилась. И раны от пуль, одна из которых ударила по ребру, другая – прошла по касательной к черепу, почти не беспокоили. Унылое лицо связанного Майка, сидевшего в углу палатки, здорово контрастировало с пышущей силой и здоровьем усатой физиономией Жоама Фернанду Алвареса, командира повстанцев или же главаря боевиков – ну это уж смотря с какой стороны подходить к этому вопросу. Я побаивался этого человека. Здоровенный светлый мулат лет сорока, в прошлом советский студент, явно обучавшийся не только абстрактным наукам, сейчас находился в некоторой растерянности и потому был зол. Дымя зловонной сигарой, он пытался разобраться, кто из нас врет, и почему. К слову, я тоже был привязан к гамаку.

– Почему вы называете меня «высочеством»? – удивился я.

– Это ваши когти? – спросил Жоам, предъявив мне пять больших острых когтей.

– Нет, это когти леопарда, – ответил я.

– А вы шутник, да?.. Нет, это все очень серьезно. Потому что вызывает ряд осложнений…

Майк завозился в углу, горестно вздохнул. Жоам с укоризной взглянул на него, попыхтел сигарой и продолжил, обращаясь ко мне:

– Мы столкнулись с древним предрассудком: как известно, любой царь – это помазанник божий, а удар его оружием означает подъем ударяемого по иерархической лестнице. Посвящение в рыцари, если хотите. Его величество… – Жоам отвесил шутовской поклон в сторону Майка – Едва не пристрелил вас собственноручно. Еще одна традиция Контвигии – король не может совершать убийство. Если он кого-то убивает, это означает смертную казнь за какие-то грехи перед королевством, которые можно провести задним числом. Поэтому, насколько я знаю историю наших краев, король не носил никакого оружия, кроме… Забыл его название… В общем, аналог скипетра, которым можно казнить, не присваивая одновременно жертве дворянское звание. Во всех остальных случаях с врагами короля расправлялись палачи и телохранители. При этом – обратите внимание – если король хотел вас казнить, но по какой-то причине казнимый выжил, правитель обязан объявить его своим названным сыном – так как словно бы подарил вам жизнь. Но надо уточнить – на иноплеменников данный обычай не распространяется. Для простолюдинов же это не более чем повод для почетной привилегии – вроде как прилюдно называть короля «папочкой» и тому подобная чушь.

Жоам снял с пояса флягу и хорошенько к ней приложился. Глотнул. Крякнул. Произнес какую-то фразу. По палатке поплыл запах скверного самогона. Наполовину негр, наполовину португалец, Алварес, подобно Майку, неплохо говорил на четырех языках, включая английский. Правда, вместо литовского Жоам владел местным наречием, которого не знал ни наследник престола, ни новоявленный негритянский дворянин, то есть я…

– Ну чего ты хихикаешь? – спросил Жоам. – О, прошу прощения, ваше высочество…

– Да перестаньте вы паясничать! – потребовал я. – Какое, к свиньям, высочество?

– А вот тут-то мы вернемся к вашим когтям и попутно к еще одному суеверию. (Русским языком полевой командир владел великолепно.) По старинным обычаям местных народов, чужеземец, убивший леопарда в поединке, становится полноправным подданным местного владыки… А для вас это добавляет последнее звено в ваше возвышение до статуса наследного принца Контвигии. Теперь понятно, черт возьми, что здесь произошло? Если бы никто, кроме меня или моего адъютанта, не видел этих дурацких выстрелов, было бы наплевать. Но, ваше величество и ваше высочество, у этого инцидента двадцать свидетелей! Двадцать суеверных ангольских крестьян, правда, вооруженных. Любой из них скажет о том, что видел, да еще приукрасит…

– А когти? Кто их нашел? – глухо спросил Майк.

– Парень, которому я поручил обыскать вашего экспедитора. Естественно, рядом толклись еще человек семь… Плохо дело, одним словом. Теперь один из вас становится лишним…

Дело было действительно плохо. Я чувствовал себя больным и слабым, кроме того, меня привязали к гамаку в глубине джунглей, и в пределах досягаемости вряд ли были очаги белой цивилизации…

– Послушайте, Жоам, – заговорил я. – Мне все эти игры в королей ни к чему. Я не собираюсь становиться принцем, мне просто надо как можно скорее уехать домой.

Алварес весело засмеялся. Ухмыльнулся и Майк. Мне же стало совсем грустно.

Снаружи донесся шум двигателя – я не мог не узнать «Мерседес», на котором проделал немалый путь. Послышался металлический щелчок, двигатель заглушили, и в палатку ввалились двое – негр в камуфляже и обезьяна Жаконя. Африканец-человек обратился к Жоаму, и они заговорили на том же языке, на каком недавно тараторили перевозимые нами головорезы. Португальский для меня был тайной за семью печатями… Африканец-шимпанзе обратился ко мне по-своему, я ответил:

– Привет, Жаконя.

Алварес отвлекся:

– Поблагодарите вашего спасителя, ваше высочество. Если бы Жак не загородил вас буквально своим телом, сейчас вы представляли бы собой решето.

– Жак? – спросил я.

– Да. Я полагаю, что один из трех сгоревших парней в яме, которых вы нашли – это Луиш, его друг. И мой тоже, кстати…

Жоам добавил, что он сделал бы с тем человеком, который сжег его друга. Меня слегка передернуло. Жаконя-Жак обнаружил тем временем, что я связан, и выразил по этому поводу негодование. Жоам усмехнулся:

– Почти уверен, что вы, ваше высочество, к этому непричастны. Сейчас посмотрим, что привезли сюда, и увидим, стоит ли вам верить…

Солдат тем временем покинул палатку, но тут же вернулся, таща то самое орудие с четырехгранным клинком на одном конце, и с кельтским крестом – на другом. На словах добавил еще что-то.

– Оружие – это хорошо… А вот, кстати, и этот самый скипетр, о котором я несколько минут назад говорил. И что осталось от леопарда, расстрелянного из автомата, тоже там нашли… Ну, вот, теперь все будут знать, что новоявленный принц держал этот жезл при себе… Впрочем, теперь очень похоже, что вы говорите правду. Да и зачем вам врать, верно?

Жоам приблизился ко мне и развязал веревки. Жак выразил полное согласие.

– Все это было излишне, – сказал я, пытаясь сесть. – Я никуда бы не убежал…

– А если бы тебя пришлось допрашивать? – деловым тоном спросил Жоам. – Ничего, что я обращаюсь к тебе без титулов?

– Да ладно… Я ведь уже говорил, что мне только одно надо.

– Но это пока действительно невозможно, – произнес Алварес. – У нас спутаны все карты. Мне неизвестны ни позывные, ни частоты, на которых можно связаться с наемниками. Парень, заваривший всю эту кашу и владевший всей информацией, мертв… Самолет разбился, обещанный вертолет так и не подогнали. Кроме одного джипа с запасом топлива на пятьдесят километров, транспорта никакого у нас нет. А до Рузданы – триста километров, плюс переход через устье Конго и две границы… Дата штурма – тоже вопрос. У меня всего сорок шесть человек, и хорошо, если до Рузданы мы дойдем без приключений… Вот теперь и думай, какие у тебя перспективы…

Я задумался. Перспективы, если Жоам не врет, действительно, никакие.

– Сигареты не найдется? – спросил я.

Алварес вынул сигару из своей сумки, напоминающей офицерский планшет.

– Кури. Но имей в виду, что больше не дам. У самого две остались. Так что попробуй растянуть ее до того момента, когда дойдешь до Рузданы… Если дойдешь, конечно.

Я был уверен, что Жоам не пугает меня специально. Просто он говорил сейчас то, что думает. А думать он мог о том, что европеец, сроду не совершавший переходов по джунглям, да еще подхвативший малярию, вряд ли сможет прошагать такое расстояние по джунглям Северной Анголы. Я вряд ли мог с ним поспорить, несмотря даже на то, что совершил уже три пеших перехода общей протяженностью более ста километров… С ночевками в кабине трактора и (кроме первого случая) по знакомой дороге. А тут – втрое больше, и каждый шаг грозит неведомой опасностью…

Прикурив сигару, я устроился поудобнее (Жак к этому моменту тоже забрался в гамак) и стал наблюдать за тем, как главарь боевиков допрашивает своего потенциального сюзерена. Взяв в руки жезл, он отбросил всякие титулы и принялся общаться с несостоявшимся королем Контвигии в весьма доверительном тоне:

– Скажи-ка мне, уважаемый, это ведь не золото?

– Во всяком случае, не чистое. Это бронза, но с небольшим добавлением золота. Да и камни не самые дорогие. Хотя, наверное, тянет на тысяч пять, может, чуть больше… Но ее нельзя продавать – это символ власти Контвигии… Вполне возможно, что этот жезл держала в руках королева Отанга.

– Охотно верю… Как эта штука здесь оказалась?

– Спроси Маскаева, это он привез…

– Я знаю, откуда он привез. Эта штука лежала в ящиках с советским оружием.

– Сначала ее вывез в США мой дед. Отец хотел ее продать, но дед запретил. Теперь я привез ее обратно. А чтобы не показывать по дороге всякому сброду, мы спрятали ее в один из ящиков.

– Как правильно называется эта палочка?

– Угонка, – неохотно ответил Майк.

– Когда я жил в Москве, – задумчиво проговорил Алварес, – тамошние охотники называли «угонкой» травлю зайцев. Была еще «противоугонка», но это уже из другой оперы… На каком языке ты говоришь?

– Поясняю: «угонка» – это на каком-то из наречий банту значит «ключ к жизни и смерти». Символ королевской власти… Послушай, Жоам, может есть смысл перейти на английский или португальский…

– Знаю я твой португальский, – скептически произнес Жоам. – Ни черта не понял. А ты не понимаешь мой английский – «америкэн» от «африкэн» отличаются здорово – я же вижу это. Ничего, пусть Андрей слушает, он уже глубоко влез в наши дела, и еще неизвестно, чем все закончится. Тем более, он, в отличие от тебя, почти не врет. А ты совсем заврался.

Майк дернулся всем телом. Но связан он был на совесть – куда серьезнее, чем я.

– Я же не виноват, черт возьми, в том, что Кейдж сумел раздобыть такой дрянной самолет! – зло сказал он.

– Верю. Но я уже два раза задавал вопрос, на который так и не получил внятного ответа, а теперь спрошу в третий раз – зачем тебе понадобилось стрелять в Маскаева?

– Черт… Откуда я знал, что это именно Маскаев?

– Это не ответ. Если бы мы увидели любого вооруженного деятеля в лесу, нам надо было просто прижать его к земле, обезоружить, а потом допросить. Ты же начал палить прицельно, а значит, хотел убить Маскаева… Уж поверь старому вояке, я знаю, как стреляют, когда хотят убить. Ведь ты же не мог знать ни о когтях леопарда, ни о прочих делах… Ты увидел человека в желтой куртке и начал палить в него, как сумасшедший!

– Послушай. Я не мог знать, кто этот человек, – быстро заговорил Майк. – Самолет разбился вдребезги. Командир бросил Маскаева в двухстах километрах отсюда, на том самом аэродроме. Я спасся просто чудом – ты же сам вытаскивал меня из болота!

– Ну, да… Там еще крокодилы как раз подошли – их очень заинтересовало, кто это там с неба прилетел их кормить… Но зачем ты стал стрелять на поражение, Майк?

– Не знаю… Может, нервы не выдержали… Черт возьми, Жоам, но я же никакой не солдат! Я простой американский техник, и я порой думаю – будь проклят тот день, когда я разоткровенничался перед этим безумным Кейджем!

Жоам замолчал – видно, обдумывал, стоит ли верить словам Майка. Я полагал, что не стоит. Не тот он человек, чтобы нервничать таким образом. Не самый приятный тип, да, я согласен. Меня он с трудом терпит, это тоже так. Но взять и пристрелить как собаку? В это мне тоже слабо верилось.

– Не убедил ты меня, твое величество, – произнес Алварес. – Теперь разберем вранье номер два: по твоим словам, экипаж убедился в том, что Маскаев мертв, и потому поднялся в воздух. На деле же получается, что Маскаев жив, хотя и не совсем здоров, при этом он очень сердит на вас за то, что вы его бросили на аэродроме. Как это понимать?

– Дэйв скомандовал взлет, – глухо произнес Майк. – Кейдж не стал возражать. И без того было ясно, что на аэродроме похозяйничали посторонние – а наша задача заключалась в том, чтобы забрать вас здесь, в Тонга-Со.

– Задачу вы выполнили блестяще, – съязвил Жоам. – Ладно, про самолет я понял – во всем виноват Кейдж… И мне могло повезти меньше, если бы мотор загорелся несколькими часами позже, то есть, когда вы уже взяли бы меня и моих людей на борт… Верно?

– Ну… В общем, да. Что касается Маскаева, то сразу после взрыва его отбросило на несколько метров, и он лежал без движения. Как бы вы поступили на месте командира?

Алварес проигнорировал этот вопрос и зажег потухшую сигару. Я загасил свою и спрятал в карман – уж очень крепкая.

– Продолжим, – сказал главарь. – Хотя, картина мне уже почти ясна. В Тбилиси вы получили ящики с советским оружием. Маскаев, кстати, сделал свое дело – ни в какой Кейптаун его бы не отправили. И после доставки груза оружия на самолет Андрей фактически уже не нужен – хоть сейчас можно пристрелить. Но Кейдж посчитал, что это глупо, да и опасно. Лучше отправить его в Лагос, где легко пропасть без вести. По крайней мере, это логично. Хотя и не вполне понятно, зачем вам вообще понадобился экспедитор. Только чтобы в Тбилиси было на кого стрелки перевести в случае возможных осложнений? Тоже не слишком-то правдоподобно. Но будем считать, что это так.

Дальше все идет по плану. Кейдж сообщил, что груз в пути, я отправляю трех своих парней на аэродром, где оружие выгружается и ждет дальнейшей отправки. Ваш самолет затем вылетает в Луанду, где неожиданно появляется Маскаев, и вам приходится смириться с тем, что он остался в живых. Затем вы подбираете наемников у озера Унвомбе в Заире и высаживаете их недалеко от устья Конго, на южном берегу, где есть аэродром. Я правильно говорю, уважаемые члены королевской фамилии?

Мы кивнули.

– Они там сейчас ждут сигнала, – вздохнул Майк. – И я не уверен, что дождутся. Все сроки были в голове у Кейджа.

– А бивни?

– Выгружены там же. По замыслу Кейджа, слоновая кость – это стратегический запас новой власти Контвигии, который можно будет обменять у французов на золото… И с ними только Кейдж поддерживал связь – никаких контактов у меня нет. Знаю только фамилию – Монтескье. Единственное, что сказал Роб, это то, что французы сами прибудут в Руздану, как только им станет ясно, что время пришло.

– А как мы все будем перебираться? На мифическом вертолете, который будет мотаться над устьем туда-сюда, как челнок, пока его не собьют ангольцы или заирцы?

– Нет. С моря подойдут два корабля – боевой и транспортный. А на них – еще сотня головорезов. Транспорт перевезет через устье в Контвигию наемников и элитное штурмовое подразделение – то есть, твоих людей, сеньор Алварес… Ну, а боевой будет оказывать поддержку с моря при штурме Рузданы.

– Не понял. О каких кораблях речь?

– Не знаю точно. Кейдж с кем-то договаривался в Нигерии. За определенную плату ему обещали дать людей и два судна.

– Я начинаю верить в то, что если бы Кейдж остался жив, у нас бы все получилось, – задумчиво сказал Жоам. – Чтобы взять Руздану, двух с половиной сотен солдат должно хватить.

– У нас и так должно все получиться! – горячо заговорил Майк. – Я не для того приехал сюда, чтобы сдохнуть в джунглях либо вернуться в Америку без штанов. Да и ты, насколько я понимаю, уже не вернешься к унитовцам…

– Я сотрудничал с МПЛА, – возразил Алварес. – Не зря же меня кое-чему учили в Советском Союзе… Продолжаем нашу беседу. Пока вы забрасывали наемников на аэродром у моря, аэродром в джунглях был захвачен нашими противниками. Так?

– Видимо, да.

– Они с пристрастием допросили моих людей, охранявших оружие, а затем убили их… Мер-рзавцы… Когда ваш самолет сел там, чтобы забрать оружие и моих людей, вас атаковали эти гады. Правильно?

– Да.

– Маскаев вызвался прикрыть взлет самолета. По случайности чья-то пуля угодила в склад взрывчатки. От взрыва Маскаев получил легкую контузию и потерял сознание. Ваш командир принял решение взлетать. Все верно?

– Да. Теперь я думаю, он действительно решил лететь к вам за помощью – ведь кто же знал точно, сколько наших противников может оказаться у аэродрома?

– Еще момент. Почему нельзя было выгрузить оружие здесь, в Тонга-Со? А еще лучше – возле устья, там же, где ждут наемники? Зачем вам понадобился запасной аэродром, построенный еще во времена Салазара?

– Ага, конечно, и под охрану этого заирского сброда! – Теперь начал язвить и Майк. – Кейдж правильно делал, что не доверял наемникам. Впрочем, он не доверял и вам. И говорил, что никогда не оставит в одном месте без присмотра примерно равное количество людей и оружия.

– Кем могли оказаться люди, пытавшиеся захватить самолет?

– Не представляю. Но, судя по всему, это вряд ли были простые партизаны, шатавшиеся по окрестным лесам. Маскаев, кстати, уверен, что их высадили с другого самолета или вертолета.

– Скорее, десантировали где-то поблизости, чтобы застать врасплох моих людей… Черт! Перемудрил Кейдж, ох и перемудрил… Кто из экипажа мог сливать информацию на сторону?

– Самаев, – не раздумывая произнес Майк.

– Ерунда, – вмешался я. – Ты просто злишься на него за то, что он доложил о ваших делишках командиру… Во время одного из перелетов, как раз, когда мы везли наемников, рядом с нами пролетел вертолет неизвестной мне марки и принадлежности. Может быть, за нами уже давно следили?

– Был вертолет?

– Был… Короче, Жоам… Развяжи-ка меня. Надоело уже как дураку связанным сидеть.

– Еще вопрос. Парашюты были у членов экипажа?

– Нет. Не было ни у кого.

– Предпоследний вопрос, – сказал Алварес, приложившись к фляжке. – Что же все-таки произошло на борту после взлета?

– В общем-то ничего особенного… Взлетели. Стали сразу же готовиться к посадке в Тонга-Со, то есть, сюда. Кейдж был вынужден решить забрать вас, слетать вместе с вами за оружием, и потом уже вылетать к устью Конго, где ждут наемники. В этот момент левый двигатель полыхнул и взорвался.

– Кстати, в самой Руздане должен быть аэропорт, верно? На остальной территории Контвигии, насколько знаю, нет ни одного.

– В городе есть. Вернее, был. Я же говорил, когда я в прошлом году побывал в Руздане, там по приказу мэра разрушили полосу. Якобы для того, чтобы в черте города не могли садиться боевые самолеты, посланные режимом Луанды.

– Кто был тогда мэром? Педру Батишта?

– Вроде, да. Видимо, он и остался.

– Он дурак?

– Не знаю…

– Будем исходить из того, что нет… Ладно. Последний вопрос. Какой интерес был у Кейджа в этой истории? Он вложил в авантюру все свои деньги и даже больше того. На что он рассчитывал, что он должен был получить, когда ты сел бы на трон и объявил на весь мир о том, что власть в Контвигии наконец оказалась в руках единственно возможного человека?

– Не знаю!

– Опять врешь. Кейдж все делал целенаправленно. Он бросил бизнес в Штатах, перекупил в Литве авиакомпанию, вывез тебя в Россию, подготовил переворот… Чтобы на наших штыках сделать тебя главой государства. Такие вещи за красивые глаза не делаются. Что ты ему обещал?

Майк молчал. Тогда Жоам достал две карты: одну, что я обнаружил в бардачке «Мерседеса», другую – из кармана Кейджа.

– Это какой язык? Уж не литовский ли?

– Литовский, – неохотно подтвердил Новински.

– А почерк чей? Кейджа?

Майк счел за лучшее промолчать.

– Я знаю, что ты обещал Кейджу, – загремел Жоам. – Ты обещал ему Долину Камней Тумана. Вот они, карты… В нашей земле, – он потопал ногой по полу, – есть богатейшие залежи. В Контвигии на единицу площади приходится золота, алмазов и урана больше, чем в ЮАР! А нефти там столько, что султан Брунея мог бы удавиться от зависти!

Майк вздрогнул. Жоам между тем продолжал, постепенно повышая голос:

– У Кейджа не хватило бы никаких денег, чтобы накупить столько оружия и нанять столько человек. Он с кем-то договорился в Штатах, и параллельно с вашей миссией в Контвигию американцы отправили экспедицию от фирмы по добыче полезных ископаемых, которая сейчас готовится к разработкам. У меня, знаешь ли, тоже есть свои источники информации. А кто бы стал работать в шахтах Долины? Не знаешь? Я знаю! В шахты были бы принудительно отправлены жители Рузданы. А опустевший город вскоре бы заполнил сброд из Америки и туристы из Европы. И к этому кошмару приложил бы свои руки наследник самой королевы Отанги!

– Не было об этом никакого разговора, – зарычал Майк. – Да, я обещал Кейджу ряд концессий. В том числе на застройку будущей курортной зоны Рузданы, на добычу нефти в устье Конго… Но я впервые слышу о Долине Камней Тумана! Вернее, о том, что я мог торговаться насчет нее. Тем более, всем известно, что эта долина – миф, сказка, блеф, наконец!

– Это не миф! – возразил Жоам. – Я видел парня, который там побывал. – Он приволок с собой столько самородков, сколько мог унести. Правда, соблазнился и «камнями тумана», которые светятся в темноте, придурок… Умер недавно.

– Урановая руда?

– Лавандуламит. Урановый фосфат. Богатейшая руда. И сейчас в месте, где находится Долина, работает иностранная экспедиция. А я не верю в такие совпадения. Твой Кейдж наверняка передал американцам землю Контвигии! Видимо, по неофициальной фьючерсной сделке – под твою коронацию.

– Мне об этом ничего не известно! – твердо заявил Майк. Если он и врал, то очень умело. – А что за экспедиция, кстати? Геологи или кто?

– А вот это уже мне хотелось бы знать. И прекратить. Мне совсем не нравится, когда кто-то под шумок копается в нашей земле, которая пока еще сравнительно богата.

Я решил вмешаться:

– Майк, ты сказал, что до пожара двигателя на борту все было спокойно. Тогда кто же всадил пулю в затылок Дэйву?

– Жоам медленно повернулся к Майку:

– Это правда?

– Не знаю… Это провокация с его стороны! – Новински указал на меня подбородком.

Алварес высунулся из палатки и что-то гаркнул. Видимо, подошел солдат, которому был отдан приказ на португальском языке.

– Что ты затеял? – с беспокойством спросил Майк.

– Мои люди ищут тело вашего штурмана. Это единственный член вашего экипажа, чьего трупа не оказалось рядом с самолетом… Наверное, тоже упал в болото к крокодилам… Я сказал, чтобы пока прекратили поиски и внимательно посмотрели, как выглядит ваш командир… Не нравитесь вы мне, ваше величество, ох как не нравитесь! Посудите сами: в числе прочего я задал вам три вопроса, на которые мне особенно хотелось получить ответы, а вы либо уходили от ответов, либо безбожно врали.

– Я не врал, черт возьми! – заревел Майк.

Вскоре в палатку заглянула черная физиономия и что-то доложила.

– Конечно, – сердито усмехнулся Жоам, выслушав своего бойца. – Я так и не добился от тебя вразумительного ответа, зачем ты все-таки стрелял в Маскаева на поражение… Тихо! Я говорю!.. Ты пытался врать по поводу интересов Кейджа в этой авантюре. Наконец ты врешь насчет того, что произошло на борту самолета – у вашего командира действительно дырка от пули в черепе!.. Знаешь что, король хренов? Я ведь давно решил – с Кейджем или без него, но я возьму Руздану, тем более что теперь могу рассчитывать на дополнительную сотню наемников и на поддержку с моря. И во дворце скоро будет сидеть человек, который действительно достоин моей страны. Но я не уверен, что этим человеком будешь ты.