Текст книги "Джига со смертью"

Автор книги: Дмитрий Дашко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Эльфы закивали. Я говорил чистую правду, они это чувствовали.

– Однако при вашем роде занятий девушка подвергается опасностям, ей придется иметь дело с массой неприятных типов, посещать бандитские притоны, драться. Здесь, в Туземном Квартале, с родителями ей будет гораздо безопасней.

– В лесах она чуть было не погибла во время Гона у илонов. Перебравшись в столицу, ей пришлось звать на подмогу армейские части, чтобы спасти Квартал от разъяренных погромщиков. Разве можно назвать такую жизнь мирной? Во всяком случае, мне будет гораздо спокойнее за Лиринну, когда она окажется у меня под боком.

– Вы очень самонадеянны, мистер Гэбрил.

– Нет, просто я привык полагаться только на себя. Я хочу жениться на Лиринне, она горит желанием выйти за меня замуж. Любовь это или судьба, не важно.

– Молодой человек, а почему вы решили связать жизнь с эльфийкой? – Сильмер сверлил меня большущими глазами, отчего в голове сразу возникли ассоциации с совой – старой, мудрой, но абсолютно слепой при дневном свете. – Разве среди представительниц вашей расы нет достойных женщин?

– Почему реки не меняют своего направления? Почему Солнце совершает свой поход с востока на запад? У меня есть тысячи вопросов, на которые я не знаю ответов. Я хочу, чтобы Лиринна стала моей женой. Остальное меня волнует мало.

– А вы знаете, что по нашим законам разводы запрещены? Вы ведь уже однажды были разведены, не так ли?

– Да, – согласился я. – У меня есть печальный опыт супружеской жизни. Я сделал выводы. Поверьте, я приложу все усилия, чтобы наш брак не распался.

– А почему вы развелись? Где гарантии, что это не повторится? Извините за столь личные вопросы, но мы обязаны их задать: речь идет о нашей соплеменнице, которая выходит замуж за человека.

Я перевел взгляд на Лигреля. Он дружески подмигнул. Его поддержка оказалась весьма кстати. Я набрал в грудь воздуха и продолжил:

– Прошлый брак был моей ошибкой. Я понял это в тот момент, когда оказался на пороге пустого дома и узнал, что от меня сбежала жена. Она бросила все ради другого, абсолютно незнакомого мне человека. Я не был идеальным супругом, но мне никогда бы не пришло в голову поступить с женой подобным образом. Дом для меня – это святое. То, чего я был лишен сразу после рождения. Теперь у меня появился шанс наверстать упущенное. Я буду стараться. Если вы выступите против нашего брака, мы поженимся, не спрашивая разрешения у совета вашего Дерева.

Укол уже перестал действовать, но я не ощущал боли. Мне хотелось прошибить воздвигнутую этой троицей лесных эльфов стену между мной и Лиринной. Какая боль? Я забыл, что на свете есть что-то другое, кроме нас с эльфийкой.

Сильмер принял решение. Я понял это по блеску его глаз.

– Хорошо, Гэбрил. Признаюсь, я довольно скептически относился к возможности вашего брака. Не считайте меня ретроградом, который привык жить в неменяющемся мире, но я думаю, каждая раса должна идти собственным путем. Люди и эльфы имеют много общего, но эта общность обманчивая. У нас разные культуры, мы смотрим на одинаковые вещи под диаметрально противоположные углами и расходимся во многом. Но сейчас, я готов забыть о своей позиции. Вы меня убедили – я благословляю ваш брак, дети мои.

На веранде появилась заплаканная эльфийка. Она ничего не видела, но прекрасно все слышала из крохотной комнатки, примыкающей к веранде.

– Более того, – торжественно произнес Сильмер, – имеющимся у меня правом, я уменьшаю испытательный срок на…

Я замер в ожидании. Месяц, два, полгода…

– … две недели, – закончил глава Дерева.

– Спасибо, – произнес я.

Две недели тоже неплохо.

Гости удалились быстро, даже не остались на обед. Лесные эльфы не любят городскую сутолоку.

– А теперь рассказывай, кто тебе физиономию раскрасил, зятек? – спросил Лигрель.

Я усмехнулся услышанному «зятьку».

– Три мангалорца.

– Звучит неплохо. Хочешь посчитаться?

– Не только. Нужно узнать, кто их натравил.

– Думаешь, скажут?

– Смотря как спросим. Поможешь?

– Обижаешь, – протянул Лигрель. – Мы же с тобой теперь вроде как родственники.

– Тогда пошли.

Лиринна просилась с нами, но Лигрель строгим голосом приказал, чтобы она не путалась под ногами. Я бы так не сумел…

Мангалорцы шумели и били посуду в скверной таверне самого низкого пошиба неподалеку от пирсов. Я заглянул в закопченное окошко и увидел тех трех, что хотели меня запугать. Чтобы пробиться до их столика, нам бы пришлось выдержать схватку с двумя дюжинами здоровых и потных мужиков, чьи мозги работали только в одном направлении: кому бы проломить голову. Поскольку посторонних в таверне не наблюдалось, им приходилось использовать то, что оказывалось под рукой. За пять минут в тесном зальчике уже вспыхнули две драки, закончившиеся тем, что победители, изрядно отмутузив побежденных, пили вместе с ними на брудершафт.

– М-да, весело ребята проводят время, – глубокомысленно заметил эльф. – Я думаю, что они проторчат здесь до ночи. Подождем?

– У меня есть занятия и поважней.

– Тогда какие будут предложения? Если хочешь добраться до той троицы, придется расчищать дорогу, стреляя из пушки.

У меня появилась одна идея. Мелькнула и оформилась.

– Обойдемся без пушки. Мы их выкурим.

– Чем?

– А вот чем.

Я показал Лигрелю на бочки с бихарской смолой, применяемой для изготовления водостойких красок. Эта смола обладала способностью при горении выделять на редкость большой объем плотного и вонючего дыма, белого как молоко. Для того чтобы снизить горючесть материала, в красу добавляют массу других веществ, но в чистом виде бихарская смола идеально подходила для воплощения моего замысла.

Бочки были сгружены одна на другую. Некоторые протекали, и струйки липкой смолы стекали на деревянные мостки. Нам не придется вышибать плотно закупоренные пробки.

Еще одна удача – рядом с бочками расположились тюки, содержащие ветошь. Если ее просмолить, а потом зажечь – получится чадящий факел. Для таверны хватит двух.

– Не боишься устроить пожар? – поинтересовался Лигрель, сразу поняв, куда я клоню.

– Здесь пожары по три раза на день. К тому же, совсем не обязательно бросать горящую ветошь. Если дать разгореться, а потом сразу затушить – дыму будет предостаточно.

– Как скажешь… алхимик, – усмехнулся Лигрель.

Охраны поблизости не наблюдалось. Я смело отщипнул от тюка здоровый кусок ветоши, смочил в вытекавшей смоле и достал из кармана спички. Жизнь давно уже научила меня таскать с собой кучу вещей самого разного назначения.

Ветошь моментально превратилась в огромный, пышущий жаром шар. Я растоптал ногами огонь (эх, плакали брюки и башмаки), дождался, когда он стал распространять вокруг себя клубы белого дыма и подбежал к таверне. Лигрель услужливо распахнул передо дверь, и я со всего размаха бросил чадящую тряпку поближе к столам, где пировали мангалорцы, и отбежал в сторону. Таверна укуталась дымом, как ватным одеялом. Он повалил из всех щелей.

Светопреставление началось практически сразу. Кашляющие и чихающие мангалорцы, держась за горло или зажимая носы, пытались пробиться наружу, выскакивая из окон и ломясь в двери. Смятенные и паникующие люди потеряли представление о времени и пространстве, и мы с Лигрелем тщательно фильтровали их, чтобы не упустить искомую троицу. Тех, кто пытался оказать сопротивление, эльф укладывал на травку при помощи хитроумных приемчиков клеста. Особо ретивых стукал между собой лбами. Через пять минут пространство перед таверной напоминало поле битвы, из которого победителями вышли только мы двое. Владельцу таверны не повезло, он угодил под горячую руку Лигреля и теперь лежал в одном из штабелей. Убытки он начнет считать не раньше, чем придет в себя. Зная моего друга, я бы предположил, что это произойдет часа через четыре, не раньше.

Чтобы привести в чувство трех поработавших надо мною дюжих мангалорцев, понадобилось девять ведер холодной морской воды. Ведра отыскались в опустевшей таверне, а к морю мы бегали по очереди.

Эти парни узнали меня сразу.

– Сухарь, – начал старший из них, – ты что, в обиде? Ничего личного, только деньги. Нам заплатили за то, чтобы мы тебя немного попугали.

– Это называется «немного попугали»? – спросил я, склонившись разбитой физиономией.

– Плюнь, братан. Ты же в армии служил, мы это сразу просекли, когда ты сдачи решил дать. Там ведь куда сильней доставалось.

– Я уже неделю как уволился из армии и не хочу жить на гражданке по ее законам. Кто вам заплатил?

Мангалорец замолчал. Он не знал, как ему поступить, но угрожающий вид эльфа подтолкнул его мысли в нужную сторону.

– Какой-то лысый парень. Прикинь, братан, у него башка, что биллиардный шар.

Лысых парней на улице пруд пруди. Мода на стриженные макушки среди столичной молодежи удерживается уже третий год.

– Он назвал себя.

– Не-а, – отрицательно мотнул мангалорец. – Да мы и не спрашивали. Он отслюнявил хрустов, сказал, чтобы мы разыскали парня по кличке Сухарь. Назвал твой адрес. Остальное сам знаешь…

Хрусты – на мангалорском жаргоне деньги.

– И сколько за меня заплатили?

– По золотому на брата. Знали бы, что ты такой мстительный, запросили бы в несколько раз дороже, – вздохнул мангалорец.

Я прервал лирическое отступление очередным вопросом:

– Где вас нашел этот парень?

– Да здесь неподалеку. Мы у порта постоянно околачиваемся, грузчиками подрабатываем.

В подтверждение слов мангалорец продемонстрировал внушительную мускулатуру. Если бы не наша хитрость, он бы просто порвал меня на куски.

– Какие-нибудь особые приметы у этого парня имеются?

– Только то, что он лыс как коленка. Извини, братан, больше ничем помочь не могу.

Я понял, что больше ничего вытряхнуть не удастся. Продолжать расспросы было бесполезно.

– Я вам верю, парни. Погрейтесь немного на солнышке, позагорайте и постарайтесь обходить меня стороной. В следующий раз мы не будем столь гуманными.

Мангалорец улыбнулся щербатым ртом.

– Будь спок, Сухарь. Мы тебя после сегодняшнего, – он оглядел кучу-малу из других мангалорцев, разложенную по сторонам, – зауважали больше, чем ротного, а за него любой из нас душу бы отдал не задумываясь. Если возникнут какие-нибудь проблемы – дай знать. Спроси Крена, меня тут каждая собака знает.

– Хорошо, Крен. Возможно, в будущем я воспользуюсь твоим предложением, а пока побудьте на свежем воздухе, парни.

Мы удалились с видом победителей. Еще бы – сбылась давняя мечта каждого Дикого Пса – надрать пятую точку Мангалорским Отморозкам. Вот оно какое – фронтовое братство.

– Ты знаешь, кем мог быть этот лысый парень? – спросил эльф перед тем, как мы расстались.

Он торопился домой, а у меня на сегодня намечались обширные планы, связанные с поисками третьей клиентки Дебби – загадочной Элизабет. Именно поэтому я стал счастливым обладателем сразу пяти корзинок для пикника фирмы «Гюнтер, Гюнтер и Бумбер-младший».

– Пока нет, – сообщил я ему. – Только догадки, но их надо проверить.

Я не лгал – один подозреваемый у меня был, более того, мы встречались лицом к лицу совсем недавно, но почему он решил вывести меня из игры?

– Классно порезвились, Гэбрил, – добродушно прогудел Лигрель. – Лишь бы до начальства не дошло.

– Не дойдет, – заверил я. – Мангалорцы скорее язык откусят, чем расскажут, что с ними случилось.

Кэбмен мне понравился сразу. Он был не прочь сшибить лишнюю монету, однако котелок у него варил, как полагается. Парень знал, когда и с кем можно смухлевать. Я же был из разряда тех, с кем эти фокусы не пройдут.

Он помог погрузить коробки и мы, не спеша, потрусили по сонным утренним улочкам столицы. Центральный почтамт работал круглосуточно и напоминал, простите за избитость фразы, растревоженный улей. Кругом толкались сотни людей, здесь легко было затеряться.

Я спросил у кэбмена: могу ли нанять его на продолжительное время.

– Запросто, мистер, – откликнулся он. – Гоните три золотых и можете кататься на кэбе до посинения.

– Мне не до посинения надо, а до вечера, – заметил я. – И не столько ездить, сколько стоять.

– Как скажете, мистер. Мне платят – я стою или везу. Я в полном вашем распоряжении.

– Вот и хорошо. Вот тебе золотой в качестве аванса.

– О, мне нравятся ваши слова. Может, повторите? – попросил он.

– В конце. Пока стой тут, жди меня. Я прогуляюсь до управляющего.

Кэбмен кивнул и вытащил из-под сиденья засаленную книжку: мне попался начитанный возница.

Прежде чем навестить управляющего, я прошелся вдоль ячеек: убедился, что по размерам они подходили идеально, для задуманного, но вот от количества рябило в глазах.

Если бы кто-то решился незамеченным навестить свою ячейку – в этом бедламе он потерялся бы как иголка в стоге сена. Задали задачку!

Управляющий делил кабинет с двумя женщинами. Не знаю, какие функции они выполняли, но, судя по подносу, заставленному немытой посудой, и открытым конфетным коробкам, скучать им не приходилось. Рты всегда были заняты – женщины непрерывно жевали. Удивительно, что одна сохранила некое подобие фигуры, другая расплылась как беременная слониха.

Управляющий отсутствовал. Я окинул взглядом принадлежавший ему стул и спросил:

– Извините, пожалуйста, не подскажите где ваш начальник?

– Где-то здесь, – сообщила одна из женщин, активно двигая челюстями. – Вон, на столе очки его лежат.

– У него двое очков, – вмешалась другая женщина. – Одни для работы, вторые для дома…

– А втирает вообще третьи, – захихикала ее подружка и тут же осеклась: в дверях появился высокий и скрюченный, как вопросительный знак, человек. Насколько я мог судить по реакции женщин – это управляющий.

– Вы ко мне? – Он смотрел на меня как на пустое место. Очевидно, устал или был слишком высокого о себе мнения.

– Да, к вам.

– Присаживайтесь, – он указал рукой на один из свободных стульев.

– Спасибо, вы очень любезны.

Пока я пытался найти компромисс с ужасно неудобным и скрипучим стулом, управляющий успел без особого интереса пролистать несколько бумаг и даже расписаться на одной. Чувствовалось, что всей душой он находится где-то далеко, вне пределов кабинета. Я уловил момент, когда управляющий совсем заскучал, и положил перед ним рекламную листовку, подаренную мне на Бумбером-младшим.

– Что это? – В голосе управляющего послышалось такое омерзение, словно я бросил на стол жабу.

– Рекламный проспект нашей компании, – начал я, старательно копируя интонации Бумбера. – Мы очень солидная фирма… – и дальше минут на десять бла-бла-бла и прочей чепухи о достоинствах предприятия «Гюнтер, Гюнтер и Бумбер-младший», призванных усыпить бдительность управляющего.

– И что вы от меня хотите? – взорвался управляющий.

Я видел, как его переполняет ярость, и даже начинал ему сочувствовать. Еще немного и он начнет дергаться и бить током как электрический скат.

– Мы проводим рекламную акцию, – сообщил я как можно более примирительно. – Ее цель изучить потребительский спрос на рынке и заодно привлечь внимание к нашей продукции.

– А при чем тут я? – удивился управляющий.

– Мы решили провести небольшое статистическое исследование, – слова выскакивали из меня как им заблагорассудится, я гнал откровенную чушь, но что самое смешное – мне начинали верить.

– Фирма решила, что потенциальные клиенты захотят покупать товары компании наложенным платежом, – продолжил я. – Поэтому мы решили, что Центральный почтамт – то, что нам нужно.

Я рассказал ему, что мы решили выбрать контрольную группу из пяти человек, владельцев ячеек на почтамте. В каждую из ячеек мы поместим по одному набору для пикника.

– Заметьте, совершенно бесплатно, – подчеркнул я. – Кроме наборов в ячейках будет размещена рекламная информация о нашей фирме. Если людям понравится продукция, он непременно закажет себе еще или сообщит о нас своим знакомым или близким. Это новые маркетинговые ходы, они считаются весьма перспективными.

– Я не понял ни слова из потока воды, что вы выплеснули на мою голову, – пожаловался управляющий. – Засовывайте ваши наборы в любую из ячеек и дело с концом. Я не возражаю. Лишь бы не жаловались владельцы ячеек.

– Как только они познакомятся с нашими подарками, у них отпадет всякое желание жаловаться, – заверил я его.

– Допустим, – вяло произнес управляющий. – Кто будет этими счастливчиками? – последнее слово он выговорил с нотками сарказма.

Я сделал вид, что их не услышал. Оглох на одно ухо или еще что-то в этом роде.

– О, здесь все просто. Мы воспользовались таблицей случайных чисел и выбрали следующие номера, – я стал перечислять. Ячейка номер сто девяносто пять шла третьей по списку.

– Делайте, что хотите, – устало согласился управляющий. – Не буду вам мешать.

Мне кое-что не понравилось в его взгляде, я решил сгладить положение. Пожал ему руку и с удовлетворением отметил, что вложенная в ладонь купюра бесследно исчезла. Наверное, ее сдуло ветром.

Глава 7

Я сидел в кэбе и наблюдал за пятью массивными дверями, высотой в два с половиной метра каждая. Они практически не закрывались. Каждую минуту через почтамт проходили десятки людей, половина возвращалась не с пустыми руками.

Кэбмен по моей просьбе сбегал в продовольственную лавку и принес несколько булочек и две литровых бутылки с водой. Покупать здесь что-то мясное я бы поостерегся. Под видом кроличьего мяса вполне могли всучить кошатину, а начинкой для колбасы могла послужить бездомная дворняжка, бродившая неподалеку.

Я поделился едой с кэбменом, и он продолжил излюбленное занятие – чтение книг, запивая каждую страницу добрым глотком воды и роняя хлебные крошки на радость голубям. В отличие от него я был вынужден не спускать глаз со снующей людской массы.

Почтамт работал круглосуточно, однако это не означало, что корреспонденция будет доставлена вовремя и по адресу. Помнится, один из моих клиентов решил отправить мне договор по почте, хотя сам жил от меня в трех кварталах. Заказное письмо преодолело это расстояние за две недели.

Мимо пробежала целая орава гномов, горланя песни и размахивая поздравительными открытками, на которых был намалеван пожилой гном, судя по длине седой бороды, знавший Прародителей в лицо. Очевидно, у него был юбилей, и многочисленная родня спешила его поздравить. Сентиментальная порода, ничего не скажешь.

Я отхлебнул воды и едва не закашлялся. На выходе появился тот, кто должен был привести меня к Элизабет – толстый нескладной малый лет сорока пяти с бульдожьим рылом вместо лица. Выглядел он донельзя озабоченным – крутил и вертел и так и эдак красный, а потому хорошо видный с большого расстояния предмет, в котором без труда угадывалась корзинка для пикника. Именно такого цвета набор я положил в ячейку номер сто девяносто пять. Наживка сработала. Выбросить непонятный предмет «бульдог» не решился и предпочел, чтобы решение приняла хозяйка.

Тип с корзинкой вскочил в двуколку с откидным верхом и потянул за вожжи. Ему пришлось порядком покрутиться, чтобы выбраться с запруженной стоянки на проезжую часть. Я подал условный знак кэбмену, и мы покатили за двуколкой, стараясь одновременно держаться на приличном расстоянии и в то же время не упускать цель из виду. Кэбмену пришлось проявить все свое мастерство, и я решил вознаградить его труды лишней монетой.

За все время поездки «бульдог» даже не удосужился оглянуться. Нам его беспечность была только на руку. Мы миновали центральные улицы столицы, где стояли высокие представительные дома аристократов вперемешку с модными магазинами, и спустились к низинным кварталам победнее. Там вознице пришлось сбавить ход – то и дело дорогу пересекали уличные торговцы, толкавшие ручные повозки, перебегали животные – в основном, кошки или собаки. Несколько раз двуколка едва не налетела на стихийно возникшие в самых неожиданных местах базарчики и рынки, возле которых уже начинала бурлить людская масса, привлеченная дешевым товаром по бросовым ценам.

Мой кэбмен не выдержал и в сердцах выругался, когда под колеса полезла толпа чумазых сорванцов в драных одеждах. Один решил прокатиться на запятках кэба и отцепился только после того, как познакомился с кнутом кучера, ехавшей позади телеги.

Мы едва не упустили двуколку в тоннеле, разветвляющемся на несколько рукавов, но на наше счастье интуитивно выбрали нужное направление и настигли потерю незадолго до того, как она скрылась в узких улочках рыбацких кварталов. Кажется, я начинал догадываться куда правит «бульдожья морда». Запах моря усиливался, мы приближались к бухте Танверда.

Здесь, среди изобилия раскидистых пальм, кипарисов и виноградника стояли аккуратные однотипные домики, сложенные из белого кирпича. Вдоль высоких заборов, утопая в зелени, тянулась узенькая ленточка дороги, ведущей к заливу, где плескались волны, хватая языками полоски песчаного пляжа.

Двуколка погромыхала по камням и остановилась возле широких кованых ворот с изображенными грифонами. Как по команде в воротах приоткрылась узенькая дверца. «Бульдог» резво выскочил из повозки и исчез в проеме. Похоже, он прибыл на место и теперь спешил к хозяйке с докладом.

Я приказал остановиться. Дальше предстояло передвигаться только пешком. На этой улочке любой транспорт был слишком заметным и привлекал лишнее внимание. Я расплатился с кэбменом, отпустил его и, выждав некоторое время, подошел к воротам с грифонами. Предстояло выполнить нелегкую задачу: я намеревался незаметно перебраться на ту сторону и разведать что к чему.

Перемахнуть через забор не представляло большой сложности, в армии приходилось преодолевать куда более внушительные препятствия, так что основам альпинизма я научился. Лишь бы хозяева не держали сторожевых псов. Я подпрыгнул и ухватился руками за верхний край ограждения, подтянулся, сместил центр тяжести и быстро перевалился вниз.

Резко ухнуло сердце. Я огляделся. Нет, кажется, никто не спешил к месту приземления. В садике беззаботно запела птичка, даже она не боялась незваного гостя. Стараясь не оставлять следов, прошел по земле, засеянной декоративной травой непривычно яркого салатного цвета, и выбрался на порядком утоптанную дорожку. Она вела к белому домику с мансардой под красной черепичной крышей. Я дошел до конца и посмотрел вверх: из мансарды доносились голоса, один из них, резкий и неприятный, принадлежал женщине.

Взбираться по стене было гораздо труднее, чем перелезать через забор, но в итоге я все же сумел оказаться на примыкавшем к мансарде балкончике с вылепленными из глины перильцами и затаился так тихо, что услышал шум своего сердца.

Говорила женщина. Я приподнял голову и увидел ее лицо – сухое и некрасивое, с резко очерченными губами и впалыми щеками. Так выглядят люди после долгой болезни или пребывания в неволе. Она напоминала статую – была так же холодна и лишена жизни, хотя внутри все переворачивалось и клокотало, как в жерле вулкана – я распознал это с первого взгляда. В отличие от нее здоровяк с бульдожьей физиономией выглядел живой иллюстрацией картины: «Не виноватая я, он сам пришел». На какой-то миг показалось, что женщину я где-то уже видел, но вот при каких обстоятельствах? Напряг память, но не смог выудить ничего, кроме двух-трех смутных ассоциаций.

– Что это? – От голоса женщины веяло ледяным спокойствием, но я бы не стал обманываться кажущейся невозмутимостью.

– В ячейке лежала, – сообщил «бульдог».

Понятно, речь идет о моем красном наборчике для пикника. Представляю недоумение, охватившее миссис или мисс Элизабет.

– Зачем ты привез мне эту… – женщина хотела добавить слово «гадость», но все же сдержалась и заменила выражение на более благопристойное:

– …вещь?

– Дык я же говорю, что в ячейке лежала, – с виноватым выражением ответил здоровяк, не понимавший, чего от него хотят.

– Это набор для пикника. Ты когда-нибудь видел меня на пикнике? – сурово спросила Элизабет.

– Нет, но…

– И не увидишь, – добавила женщина.

Она открыла корзинку и извлекла рекламные листовки.

– Так-так, – произнесла она, вчитываясь в их содержание. – Отправляйся обратно на почтамт. Поговори с управляющим, может, он знает, откуда в моей ячейке появилась эта ерунда.

Я мысленно похвалил себя за осторожность.

– А если управляющий не захочет со мной говорить? – испуганно произнес «бульдог».

– Захочет, если скажешь, что тебя послала Леди Разбойница, – гордо отчеканила женщина.

Тут я понял, почему ее лицо кажется таким знакомым. Ничего удивительного – Леди Разбойница была знаменитостью. Вместе со своей шайкой она совершала нападения на почтовые фургоны, зачастую перевозившие вместо обычного груза деньги и драгоценности. Я видел ее дагерротипы в газетах и читал судебные материалы процесса, на котором Леди судили после поимки. У нее были хорошие адвокаты, но даже им не удалось полностью обелить клиентку. В итоге Разбойнице припаяли всего пять лет тюрьмы. Не будь она благородных кровей – вряд ли бы сумела отделаться так дешево. Закон справедлив для всех, но для некоторых он почему-то справедливей.

Говорили, что Леди фантастически везло – она всегда знала, на какой фургон стоило нападать, несмотря на вооруженную охрану и предпринятые меры предосторожности, и редко уходила с пустыми руками. На мой взгляд, везение объяснялось тем, что какой-то «жучок» снабжал бандитов информацией об отправке грузов, охране и возможных засадах. Нетрудно предположить, что «жучком» был кто-то из почтового ведомства, а после всего услышанного я стал склоняться к мысли, что информатором Леди являлся управляющий центрального почтамта. То-то мне показалось, что его правая бровь вздрогнула, когда он услышал от меня номер ячейки, принадлежавшей Разбойнице. Жаль, что тогда я не придал этому особого внимания.

Интересно, она как – в бегах или…

«Бульдог» откланялся и ушел. Я, было, решил, что пора уходить, как вдруг на сцену выступило еще одно действующее лицо. Сегодня что – вечер встреч старых знакомых?

– Миссис Элизабет, к вам посетитель, – доложил слуга в расшитой ливрее, которая ему шла не больше чем лягушонку фрак. Гораздо правдоподобнее он выглядел бы с маской на лице и дымящимся пистолетом в руках.

Упитанный мужчина, рослый, широкоплечий, с перебитым и плохо сросшимся носом. Готов поставить золотой на то, что раньше он входил в шайку Леди Разбойницы. Надо отдать Элизабет должное – на суде она не выдала никого из подельников. Среди уголовников это настоящая редкость. Немудрено, что вся шайка была без ума от Разбойницы.

– Кого еще принесла нелегкая? – проворчала женщина.

Все же каторга наложила отпечаток на ее манерах. Приличные дамы, достигшие такого возраста, выражаются, мягко говоря, иначе.

– Он сказал, что его зовут Дирком, – сообщил слуга.

Дирк?!! Телохранитель моего нанимателя – лысый крепыш, которому я задал трепку перед кабинетом Марсена. Что же, у меня были насчет него подозрения, теперь они стали принимать отчетливые очертания.

– Пусть войдет, – заявила женщина. – Находись поблизости. Если будет надоедать, вышвырни его на улицу.

– Хорошо, хозяйка, – изрек слуга, перед тем, как впустить Дирка.

Телохранитель гнома ворвался словно метеор. На миг показалось, что площади мансарды для него будет слишком мало, и Дирк спрыгнет вниз. Но этого не произошло, он прекратил метаться из угла в угол и направился к Разбойнице.

– В чем дело, Дирк? – сталь, прозвучавшая в ее голосе, заставила телохранителя вздрогнуть.

– Нет, это я хочу спросить: что происходит?!! – бодро заявил Дирк.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, Дирк, – насупилась Леди.

– Она не знает! – картинно заломив руки, вскричал Дирк. – Вспомни, о чем спрашивала меня два месяца назад, когда вызвала на старую квартиру.

Ага, значит, Гортензия оказалась кое в чем неправа – посетители у странной соседки все же были.

– Ты имеешь в виду Ган-Ли? – осведомилась Леди, заводя руки за спину.

Ган-Ли! Я превратился в одно большое ухо, внимавшее каждому звуку, раздававшемуся в этой комнате.

– Именно! – почти выкрикнул Дирк, его глаза злобно сверкнули. – Ты просила, чтобы я сказал, когда эта проклятая статуэтка перекочует в сейф хозяина. Обещала подкинуть деньжат.

– Я выполнила обещание, – грудь женщины стала вздыматься.

Надо же, а мне сперва показалось, что она и в самом деле плоская как доска.

– Да, ты выполнила обещание. Кинула жалкую подачку – четвертак золотом, – злобно прошипел Дирк.

– Я оценила твою информацию ровно настолько, насколько она тянет, – сощурившись, ответила Леди. – Возможно, даже накинула из жалости.

– Если считаешь, что я по гроб жизни обязан тебе за молчание на суде, когда ты не выдала никого из нас, то напрасно, милочка. Я давно уже отработал сполна.

Замечательно. Кажется, мы тут имеем почти всю шайку в сборе. Интересно, мастер Таг прежде чем нанять телохранителя, навел справки о его прошлом? Думаю, гному стоило бы впредь тщательнее относиться к набору персонала, которому собирается доверить свою жизнь.

– Дирк, говори, что ты от меня хочешь и проваливай!

Жаль, художник во мне умер, так и не родившись. Полотно с запечатленной на нем разгневанной фурией, в которую превратилась Леди Разбойница, стоило бы баснословных денег.

– Чего я хочу? – Дирк продемонстрировал остроту своего слуха, повторив вопрос Леди. – Я хочу войти в долю.

– В какую долю? – Элизабет не выглядела изумленной, однако в голосе ее сквозила усталость.

– В равную, – ехидно сообщил Дирк. – Не знаю, что вы задумали, но через неделю с хвостиком я потеряю работу по одной простой причине – хозяина грохнут или заставят покончить жизнь самоубийством. Мне понадобится новая работа, а я не уверен, что смогу найти простофилю, которого удовлетворят липовые рекомендации.

– Что ты несешь, Дирк? – вспыхнула женщина.

Она с большим трудом удерживала себя в руках. Надо же, в сухом и непривлекательном теле хранилось столько силы духа, что его хватило бы на троих.

– Мне нужны деньги, штука золотом, – заявил Дирк. – В противном случае, я умываю руки.

– Ты поспешишь в полицию? – язвительно осведомилась Разбойница.

Дирк покачал головой.

– Нет, я не такой дурак, как тебе кажется. Гном нанял частного сыскаря с хорошей репутацией. Его кличут Сухарем.

Я польщено улыбнулся: доброе слово и кошке приятно. Знали бы эти двое, что частный сыщик с хорошей репутацией засел в четырех шагах и наблюдает за разворачивающейся сценой, сидя на корточках.

– Я ему намекну, и он до тебя доберется, – продолжил Дирк. – Я с ним успел пообщаться…

Ну, если назвать общением минуту пыхтения в коридоре и удар по почкам, то да, мы общались.

– …и нашел с ним общий язык. Толковый малый – думаю, он меня выгородит, – немного самонадеянно завершил Дирк свой монолог.

Вот уж от кого не ожидал услышать комплиментов в мой адрес, так это от Дирка. Браво, малыш, но вот зачем ты подослал ко мне трех злобных мангалорцев? Спустя короткое время я услышал от него ответ на невысказанный вслух вопрос.