Текст книги "Православная психотерапия"

Автор книги: Дмитрий Авдеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Среди истеричных людей часто выделяют в качестве варианта так называемых псевдологов. В их поведении наряду с демонстративностью присутствует бурная игра воображения, склонность к фантазированию. Причем в фантазиях сам субъект обычно оказывается героем.

В некоторых психиатрических классификациях выделяется также группа “нарциссических (самовлюбленных) личностей.” Основным признаком нарциссических личностей, как указывает профессор Ю.А. Александровский, является возникшая с подросткового возраста убежденность в своей особой значимости, в своих талантах, необычно привлекательной внешности, которые должны вызывать всеобщее восхищение. “Потребность в восхищении, в стремлении видеть себя окруженными поклонниками и обожателями, несомненно сближает этот тип с истерическим, так же как и неспособность таких субъектов к сопереживанию, участливости по отношению к другим.

Такие личности склонны к фантазированию, причем темы вымыслов касаются их успехов, достижения неограниченной власти, могущества, богатства. Они любят разглагольствовать о своих знаменитых друзьях – артистах, политиках, сильных мира сего, о своих связях с тайными, обществами или чрезвычайно важными учреждениями. Причем эти рассказы или основаны на поверхностных, “шапочных,” знакомствах, или (чаще) являются плодом богатого воображения. Сообщая эти сведения, нарциссические личности не только ожидают особого восхищения окружающих, но и требуют от них беспричинно хорошего отношения, подчинения себе как лицу, стоящему выше “окружающих,” – пишет тот же автор.

Истерики подчас хитры, изворотливы. Среди них много аферистов. Нередко они обладают тонкой интуицией.

Многие основатели сект, такие как, например, Мери Бэкер Эдди (учение “Крисчен Сайенс”), безусловно имели истерический склад характера. То же можно сказать и о ряде других “харизматических” личностей. Известно, к примеру, что будущая основоположница теософии [ 1  [1] Пантеистическая религиозно-философская система, имевшая продолжение, в частности, в современном новоязыческом движении New Age, объединившем многие секты.


[Закрыть]] Елена Блавацкая еще в раннем детстве отличалась удивительной лживостью и бурными фантазиями, о чем пишут ее близкие родственники.

Механизм “условной приятности или желательности” болезненного симптома является специфическим для истерии. Он представляет собой как бы критерий для отграничения истерии от разнообразных неистерических проявлений. Приятными и желательными для истерика могут быть различные болезненные проявления, сулящие какую-нибудь выгоду или избавляющие от каких-то обязанностей.

Истерику нужен зритель. Будь, к примеру, истериком Робинзон Крузо, у него бы не развились истерические проявления, так как некому было бы их наблюдать.

Они легко внушаемы. Однако внушаемость эта очень избирательна. В душу истерику западает, как правило, то, что ему выгодно.

Клинические проявления истерии чрезвычайно разнообразны. Могут иметь место истерические припадки, параличи. Наблюдаются истерические гиперкинезы, проявляющиеся дрожанием тела или отдельных его частей. Встречаются расстройства чувствительности (различные боли, покалывания, онемения и др.) Мне приходилось наблюдать истерические глухонемоту, слепоту. В прошлом у истериков наблюдалась так называемая “истерическая дуга.” В настоящее время многие психиатры указывают на то, что истерические реакции теперь все чаще обнаруживаются в более утонченном виде.

Жак Шарко называл истерию “великой симулянткой.” Хотя нельзя сказать, что истерия и симуляция понятия тождественные. Истерик действительно страдает; но страдание это вызвано условной желательностью. В то время как симулянт просто изображает болезнь.

Диапазон истерического поведения также очень широкий и многоликий. Это и молодые люди с серьгами, к примеру, в носу и зелено-красно-голубыми волосами. Или политик, для которого любование собой дороже всего остального.

Истерическое поведение, увы, встречается и в православной среде. Приходилось видеть таких “матушек” (как они сами себя именуют), которые своими восторгами в один миг превращали молодого священника в “чудотворца” и “прозорливца.” Истеричный человек моментально ставит духовные “диагнозы,” делит храмы и духовенство на “благодатные” и “безблагодатные.” Критерием, в данном случае, выступает, конечно же, собственное “чутье.” Иногда создается впечатление, что такой человек прямо-таки жаждет каких-то “жареных” фактов, сенсационной информации или просто слухов. И тогда он чувствует себя в своей стихии. Причем для истерика важны не сами факты, а собственная их интерпретация.

Истерик может выделяться не только экстравагантной внешностью, театральностью мимики или особенностями речи. Он может быть внешне и неприметен, но разговор его будет изобиловав цитатами, казаться каким-то наукообразным. В конце концов, он может просто всегда загадочно молчать. Однако все это будет позерство. Во всем его поведении будет сквозить фальшь и неестественность.

Чувства истеричного человека при внешней теплоте и мягкости всегда с примесью какого-то холодка. Собственная персона – вот что главное для такого человека.

В клинической психиатрии различают истерический невроз и истерическую психопатию. Эти состояния различаются по глубине, выраженности и происхождении истерических проявлений. Для истерического невроза более характерна самотизация конфликта, то есть проявлений истерии в форме различных телесных недомоганий и ощущений. Очень часто, например, появляется истерический "комок” в горле. Вспомните примеры из художественной литературы, когда барышни, волнуясь, падали в обморок.

Психопатия – это личностная аномалия, которая характеризуется дисгармоничностью психического устроения личности. Критериями психопатии являются: 1) выраженность психических нарушений, приводящая человека к социальной дезадаптации; 2) тотальные изменения всего психического облика человека; 3) относительная стабильность психических особенностей (П.Б.Ганнушкин).

Различают психопатии конституциональные, которые возникают как следствие различных заболеваний, травм головного мозга, инфекций и др., и приобретенные. Вторая группа психопатий связана с факторами воспитания, средовыми и ситуативными обстоятельствами.

Увы, наша действительность зачастую является “поставщиком” психопатических личностей.

Психопатия занимает как бы промежуточное положение между психозами и неврозами. Она по некоторым характеристикам “не дотягивает” до психоза (как правило, отсутствуют в клинической картине бред, галлюцинации и др.), но и существенно отличается от невротических расстройств. Также при неврозе имеется связь симптомов с какими-то эмоционально значимыми переживаниями, тревожащими человека событиями и обстоятельствами жизни. А психопат, как говорится, всегда психопат. Конечно, в отдельные моменты его поведение может декомпенсироваться, а в иные периоды жизни – наблюдается относительная компенсация, но общий аномальный психопатический фон остается.

Если человек, страдающий неврозом, условно говоря, вредит себе, то психопат своим поведением вредит и окружающим. Безусловно, степень выраженности психопатических черт у лиц, ими обладающих, варьирует индивидуально. Существенно разнится и клиника отдельных видов психопатических расстройств. Так, различают, к примеру, следующие виды психопатий: возбудимая, истерическая, реактивно-лабильная, тормозивная и другие. В прежних классификациях мы могли встретить, например такие разновидности: чудаки, фантасты, лгуны, эмоционально тупые, раздражительные, нервозные, депрессивные.

Лечение психопатии – это длительный, сложный и далеко не всегда эффективный процесс. То же самое можно сказать и о духовной реабилитации психопатических, личностей! Однако, невозможное человеку возможно Богу.

Психопатия соответствующего типа характеризуется нарушениями в поведении, снижением социально-этического уровня.

Мощным психотравмирующим фактором выступает тяжелая болезнь. К сожалению, по-христиански болеть умеют далеко не все. Адекватная, мужественная реакция на недуги встречается редко, гораздо чаще у людей в таких ситуациях возникают невротические реакции. Так, профессор В.П. Зайцев выделяет пять типов подобных реакции на инфаркт миокарда, среди них описана и истерическая реакция. Для нее характерны эгоцентризм, демонстративность, стремление привлечь к себе внимание окружающих вызвать сочувствие.

Еще раз повторю, что для того, чтобы истерия проявилась сполна, нужны два условия: выгода и зритель, ничто так не ранит истерика как отсутствие внимания к своей персоне. В этом случае жизнь для него тускнеет и теряет свою привлекательность.

У преосвященного Варнавы (Беляева) есть такое выражение – “ложь жизнью.” Так вот и истерик в крайних своих проявлениях лжет всей своей жизнью.

Многие истеричные персоны – завсегдатаи различных манифестаций, демонстраций. Причем для них не особенно и важно что или кого защищать, чьи права отстаивать. Привлекает сама возможность быть на виду. В последнее десятилетие, с приходом демократии, на волне кризиса нравственных ценностей, в результате бездуховности, царившей в обществе семьдесят с лишним лет, широким фронтом ведут наступление на души людей разного рода маги, колдуны, экстрасенсы, чародеи, принося столько бед обращающимся к ним людям. Не вдаваясь в подробности описания этой оккультной пагубы, скажу лишь, что по своему личностному складу подавляющее большинство этих “целителей” – истерики, жаждущие славы и признания. Конечно, есть среди них и сознательные служители злу, имеющие различные степени посвящения. Но немало и просто мошенников, которые и понятия не имеют о каком-то там оккультизме, а попросту обирают духовно невежественных сограждан, выкачивая из их карманов немалые деньги. Безусловно, это обстоятельство не снимает ответственности с самого человека, обратившегося за подобной “помощью,” пусть даже и к мошеннику. Это тяжкий грех.

Желание быть на виду, в центре внимания нередко бывает связано с блудной страстью. Истерик, особенно по молодости, всегда влюблен, пребывает в “океане” эротических фантазий. Истеричные женщины и малое время не могут удержаться от флирта, кокетства. Нередко истеричные люди, особенно психопаты, полностью порабощаются блудной страстью и ведут соответствующий образ жизни.

Православный психолог протоиерей Борис Ничипоров справедливо пишет: “Идеалы, которые культивирует общественное сознание сегодня, следующие. Первый расхожий идеал – девушка как фотомодель. Требуются хорошие внешность и фигура, белозубость, внешняя нахватанность и пр. Вообще, как бы исходной точкой всего является не сердце или ум, а бедро. Все должно быть от бедра и не выше бедра – и мысли, и желания, и чувства.

Беснование.

Доктор В.К. Невярович верно указывает на то, что “начиная с конца XIX века атеистически ориентированные ученые пытались доказать, что не существует ни одержимости, ни беснования, а все это лишь проявления истерии. Подобного взгляда придерживался, к сожалению, и В.М. Бехтерев (1857-1927), крупный русский ученый, занимавшийся психиатрией, неврологией, психологией. Однако свои исследования он строил исходя из сугубо материалистических позиций, что не могло, не отразиться на его научных изысканиях. Так, в одной из работ он даже пытался утверждать (о ужас!), что все Евангельские чудеса Спасителя – исцеления и воскрешения из мертвых – объясняются истерическими страданиями поверивших во Христа людей.

К сожалению, и в наши дни официальная медицина, на радость всему демоническому миру, не отличает душевных недугов от духовных и многих бесноватых людей пытается лечить то инсулином, то гипнозом, то химическими препаратами, а в последнее время еще и оккультными методами (медитация, метод Станислава Грофа и прочее).”

Тот же автор пишет, “что “истерия и беснование не одно и то же, однако истерия как нельзя лучше готовит почву для беснования, ибо диавол – “отец лжи,” а все истеричные лживы; диавол, по словам святых отцов, “живописец” и “обезьяна,” а для истерии характерны подражательность, актерство и болезненное художественное воображение. Падение диавола произошло из-за тщеславия и гордыни – и здесь сходство налицо…"

Об этом душевном недуге священник Александр Ельчанинов писал: “Истерия есть разложение личности, и она освобождает огромные, пагубные своей разрушительной силой количества энергии, как в распадающемся атоме.”

Гордость и тщеславие, лживость и позерство – вот духовная сущность истерии.

Так все-таки что же такое истерия: грех или болезнь? Мне представляется, что истерия – это греховное устроение души, которое нередко приводит и к болезненным страданиям.

С какой целью я пишу эти строки? Затем, чтобы, как говорится, “знать врага в лицо” и бороться с ним, выкорчевывая плевелы истеричности в своей собственной душе. И вместе с тем, чтобы лучше видеть этот греховный недуг в окружающей нас действительности.

Как реагировать на истерическое поведение? Прежде всего, не стоит идти на поводу у истерика. Сохраняйте достоинство и спокойствие, а если нужно, и разумную строгость. Еще раз напомню, что без зрителя истерика прекращается. Поэтому той самой маме, о которой шла речь выше, следовало бы не замечать “конвульсий” разбуянившегося малыша и спокойно продолжать заниматься своими делами.

Психотерапия.

Место психотерапии в медицине – особенное. В процессе взаимодействия врача и пациента встречаются две личности. Происходит лечение души душой. Больные психотерапевтического профиля – это совершенно особенный контингент. Их страдания нередко связаны с моральными конфликтами, семейными проблемами, переживаниями после тяжелых болезней, духовными поисками. В глаза врачу, как правило, смотрит человек, который испытывает дефицит любви, взаимопонимания, поддержки со стороны близких. К специалисту он обратился тогда, когда переживаниями заполнена вся душа, весь организм, и нет больше сил терпеть. Иногда переживания переходят в тяжелые соматические симптомы, различные боли, онемения, другие нарушения.

Мне чаще всего приходится лечить и консультировать людей либо неверующих, либо со слабой, несформировавшейся верой. Именно поэтому на психотерапевта возлагается большая ответственность, как на врача и человека. Его задача – помочь пациенту, стесненному болезнями и конфликтами, неурядицами и потерями. Для врача, посвятившего себя психотерапии, важно иметь собственные духовные ценности, которые бы определяли его работу с пациентами. Без собственной (я добавляю: православной) духовной платформы он не сумеет различить ситуационные (психосоциальные) и биологические причины заболеваний от экзистенциальных, мировоззренческих.

Засилье материализма и, соответственно, отсутствия духовных требований к врачам этой сложной и очень специфической, в медицинском смысле слова, профессии не прошли бесследно. К большому сожалению, православная духовность не является в нашем обществе критерием для деятельности психотерапевта. А как было бы правильно руководствоваться христианскими ценностями в таком сложном деле, как душепопечение. На практике каждый работает в меру своего видения жизни, своих принципов. С другой стороны, и это одна из нелегких проблем, – если и есть в душе врача вера Христова, то не всегда она находит отклик в сердце пациента.

Доктор не выбирает своих больных. На приеме может оказаться убежденный атеист или представитель иного филосовско-религиозного направления. В последних случаях медицинское кредо “не навреди” применимо вполне. Мой опыт показывает, что упор в лечении неверующих и неправославных стоит делать на здравый смысл, душевную поддержку, медикаменты. То есть оно должно быть более психофизиологически ориентированным. Но мы также должны с благоговением относиться к душе такого человека, ибо и она есть образ Творца. Если же на приеме оказывается человек, душа которого хочет обрести Господа, но мечется в неведении, то православный психотерапевт должен и духовно помочь ему. Он не подменяет собой священника. Он лишь предшествует ему. Доктор иногда представляет собой “заслон,” ограждающий пациента от еще больших искушений (алкоголь, блуд, самоубийство).

Нередко пациенты спрашивают меня о смысле собственной жизни, видя в моем кабинете иконы. Евангелие. И тогда тем, у кого открыто сердце к вере, я рассказываю о христианстве, о христианском понимании смысла жизни, смысле страдания. Уверен, что психотерапия, проводимая по принципу “потерпите, все пройдет,” в большинстве случаев просто недопустима. Приведу лишь несколько примеров.

Около полутора лет назад в состоянии выраженной тревоги ко мне обратился один состоятельный предприниматель пятидесяти двух лет от роду. Он сообщил мне, что не хочет больше жить, так как не видит смысла в своей жизни. В течение последних восьми лет он был трижды женат на женщинах вдвое младше его, нажил немалый капитал, и вот такой плачевный итог…

Или другой пример. Женщина средних лет потеряла единственного сына. Горе, слезы, безысходность и отчаяние не покидали ее ни на день с момента автокатастрофы, которая произошла два года тому назад… Еще пример. Молодой человек, перенесший в свои тридцать восемь лет два инфаркта миокарда… Есть тема практически запретная в светской медицине и психологии. Тема смерти. О смерти предпочитают умалчивать. Наука здесь бессильна. Тяжелых больных постоянно подбадривают: “Все будет хорошо,” “Все будет нормально.” В этой лжи и умирает человек. Умирает не подготовившись, без покаяния, без духовного завещания.

Мне не раз приходилось видеть смерть неверующих людей. Хорошо помню одного человека. На лице его – ужас и смятение, весь он был в сильнейшей тревоге. Не нахожу слов, чтобы описать этот леденящий душу страх, в котором он пребывал. Даже мысли о смерти у атеиста рождают отчаяние. Для православного человека памятование часа смертного – важный фактор для исправления своей жизни. С юных лет христианин просит у Господа безболезненной, мирной, непостыдной кончины и доброго ответа на страшном судилище. Когда читаешь о кончине праведников и святых, то не горем, а умилением и отрадой наполняется душа…

Лечебное психотерапевтическое воздействие должно, на мой взгляд, иметь иерархию целей: от ближайших (успокоить, вселить надежду, устранить симптомы заболевания) до главных – внутренний рост и развитие, обращение к непреходящим ценностям. В противном случае психопрактика может стать небезопасным манипулированием душами людей или принесет лишь “косметический” эффект.

По моему глубокому убеждению, психотерапия, когда это возможно, должна стать “мостиком” к вере в Бога. Я искренне радуюсь, видя своих бывших пациентов в храме. Впоследствии если они и заходят ко мне, то только в гости, ибо обретают их души Всемогущего целителя – Господа нашего Иисуса Христа.

Поделюсь еще одним примером. В течение трех лет я работал в реабилитационном отделении кардиологической клиники. Мне предстояло проводить психологическую реабилитацию больных после инфаркта миокарда. Люди, которые приходили на прием, а это были в основном мужчины трудоспособного возраста, не находили себе места. Настроение их было подавленным, на глазах часто появлялись слезы. Другие – недоумевали, находились в растерянности и не верили происшедшему с ними. Еще бы, 45-50 лет, обилие планов, проектов. А тут такая тяжелая болезнь-инфаркт. От одного этого слова многие вздрагивали, на коже появлялись мурашки.

По инструкциям, как врачу-психотерапевту и психиатру, мне следовало проводить диагностику психических аномалий и лечить с помощью медикаментов и психологического воздействия. Различными исследователями установлено, что даже спустя 6-12 месяцев после возникновения инфаркта у 90% пациентов обнаруживается депрессия. Причины ее стойкости, как показали наблюдения, связаны с утратой смысла жизни, крахом надежд.

Детально ознакомившись с литературой по вопросу психологической реабилитации инфарктных больных, я уловил одну тенденцию, которую можно обозначить как уход от действительности, сглаживание острых углов или отвлечение. Конечно, успокоиться необходимо, но что дальше? Такие вопросы я задавал себе очень часто.

В центре психического здоровья Российской АМН в мае 1993 года состоялась конференция под названием “Психические расстройства и сердечно-сосудистая патология.” Я был ее участником. Тема психологической реабилитации инфарктных больных обсуждалась в контексте вопроса о “качестве жизни.” Было заслушано много выступлений и докладов по психологической реабилитации.

Главная философская мысль выступавших укладывалась в схему: достойно жить -достойно болеть – достойно умирать. Причем под достоинством понимались скорее социально-бытовые составляющие, но отнюдь не нравственные. О духовности, о Боге, о вере не было сказано ни единого слова. Ученые, как мне показалось, пытались спрятаться за научной терминологией, уйти от ответа на главный вопрос: “Что противопоставить болезни?” В который как раз светская медицина и психология оказались в тупике. Выход из него непростой, он видится в обращении ко Христу, в смирении.

Митрополит Вениамин (Федченков) писал: “Несомненно существует связь между неверием и так называемой образованностью (в атеистических странах, прим. редакции). Но дело здесь не в учености, по нашему мнению, а в чем-то ином. В чем же именно? В несмиренности! Или, проще, в гордыни! По крайней мере, мое наблюдение таково. Ученость выделяет людей из массы простых рабочих, дает им преимущества, растет самомнение… а со всем этим приходит и гордость. “Вера же есть смирение,” – говорит св. Варсануфий Великий. Но главное – не в этом; ученый человек начинает верить в себя: в свой ум, в свои знания, а не в Бога, не в благодать Божию.” Добавить к этим словам мне нечего.

Вот уже 14 лет руководит клиникой, в которой я вел прием, моя мама – Авдеева Галина Петровна. Она, как верующий человек, всячески способствует созданию в больнице теплого христианского климата. Под ее руководством мы разработали программу помощи больным на амбулаторном этапе. Одна из главных идей программы сводилась к тому, что инфаркт миокарда (или другая тяжелая патология) – событие, из которого необходимо извлечь что-либо ценное для будущей жизни, превратить страдания в нечто осмысленное и преодолеть болезнь на психологическом и духовном уровнях. С Божией помощью мы предприняли попытку целостного взгляда на человека в единстве всех сфер его бытия: биологической, социально-психологической и духовной. Девизом программы стали слова “врач и пациент в поисках смысла.”

Мой духовный наставник священник о. Борис Закиров, хорошо знакомый с вопросами психологии и философии, неоднократно приезжал к нам в клинику. Он встречался с врачами, знакомился с нашими планами, многое порекомендовал и благословил программу “во славу Божию и на помощь ближним.” Желающим пациентам мы стали читать поучения святых отцов, особенно те из них, которые касались смиренного перенесения болезней Христа ради. В моем кабинете мы прослушивали фрагменты православных песнопений, встречались с духовенством. После моего возвращения со Святой Земли мы получили благословение помазываться лампадным маслом от Гроба Господня, от Гробницы Пресвятой Богородицы. К большой радости всех нас, кардиологическая клиника располагалась в ста метрах от Введенского собора. Некоторые больные по возможности посещали богослужения, готовились к исповеди и святому причащению. Бывало и так, что больной поступал на лечение в очень тяжелом состоянии. Затем – этап реабилитации. А перед выпиской домой становился истинно православным. Слава Богу, милостью и щедротами непрестанно изливающему на нас!

С особенным вниманием мы вместе с больными и выздоравливающими читали поучения святителя Феофана Затворника. Как ясно, как четко епископ Феофан, угодник Божий, говорит о болезнях, об их значении для нашей жизни. С радостью процитирую святого: “Все от Бога: и болезни, и здоровье, и все, что от Бога, подается нам во спасение наше. Так и ты принимай свою болезнь и благодари за то Бога, что печется о спасении твоем. Чем именно посылаемое Богом служит во спасение, того можно не доискиваться, потому что и не узнаешь, может быть. Посылает Бог иное в наказание, как епитимью; иное для вразумления, чтоб опомнился человек; иное, чтоб избавить от беды, в какую попал бы человек, если бы был здоров; иное, чтоб терпение показал человек и тем большую заслужил награду; иное, чтоб очистить от всякой страсти, и для других причин… Ты же, когда вспомнишь о грехах, говори: “Слава Тебе, Господи, что Ты наложил на меня епитимью для исправления!” Когда вспомнишь, что прежде не всегда поминала Бога, говори: “Слава Тебе, Господи, что Ты дал мне повод почаще вспоминать о Тебе!” (Вып. 1, пис. 42, с. 41).