Текст книги "Файрс-Крик (ЛП)"
Автор книги: Д.М. Хендерсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)
Д. М. Хендерсон
Файрс-Крик
Тропы:
Прим. *=М
Сводные братья
Главные герои – Ковбои
Отключение электричества / буря
Вынужденная близость
Одна кровать (и да, ее используют)
Одна ванна (она большая)
Усадьба в горах
Би-пробуждение
Игрушки (пожалуйста, наслаждайтесь)
**Ж / *Ж / *Ж*
Подглядывание / вуайеризм
Ласковые прозвища
Романтика в маленьком городке
Табуированная любовь
Героиня в татухах и пирсинге
Повествование от 3-х героев
Зачем выбирать?
Ее парни – тоже парни друг для друга
Алекс – немецкая овчарка
От незнакомцев к влюбленным
Хвала и унижение
Новелла
ХЭ (счастливый конец)
Некоторые сцены содержат употребление алкоголя (ненасильственное), смерть родителя (за кадром, в прошлом), употребление наркотиков, откровенные и детализированные сексуальные сцены (включая, но не ограничиваясь: секс между мужчиной и женщиной, секс с участием двух мужчин и женщины, анальные практики, словесное и физическое унижение, двойное проникновение и страпон). В книге есть эпизод с несчастным случаем на родео и изображение несложных медицинских процедур.
Хотя «Файрс-Крик» не является темной новеллой, в нем затрагиваются темы, которые подходят не каждому. Если в какой-то момент вы почувствуете, что содержание вызывает у вас дискомфорт, пожалуйста, не продолжайте чтение. Ваше психическое здоровье важно.
Это для всех тех, кто мечтал сразу о двух ковбоях.
«Любовь – это не то, что находишь сам. Любовь – это то, что находит тебя.»
– Лоретта Янг
Шесть месяцев назад
– Отъебись, Джесси, я не хочу этого слышать! – Я ударила кулаком по столешнице и выдернула пробку из второй бутылки вина.
– Ривви, детка, ты просто не в себе. Успокойся, мы можем все обсудить, – жалко пробормотал он. Господи, какой же он был мерзкий. Этот ублюдок реально думал, что я не замечаю, как он трахает другую в то время как я наблюдала, как умирает моя мать. Ублюдок.
– Собирай свое дерьмо и проваливай! – заорала я, пихая ему сумку прямо в лицо и вылетая из кухни, захлопнув за собой дверь спальни на замок, все еще с бутылкой вина в руке.
Через несколько минут я услышала, как хлопнула входная дверь, и его тупая гибридная тачка с визгом сорвалась с подъездной дорожки. Боже, не могу поверить, что я вообще собиралась выйти за него замуж. Я сделала еще один глоток из бутылки каберне. В бокале оно бы, конечно, было лучше, но мне было уже абсолютно плевать.
Рухнув на диван в углу своей комнаты, я щелкнула телевизором и тут же уткнулась в ослепительную «колгейтовскую» улыбку какого-то риэлтора, который называл себя «Линк Тайлер, риэлтор звезд». О, да, спасибо, Линк. Обязательно продам тебе свою душу. Риэлтор звезд, твою мать.
Реклама продолжалась, и на экране мелькали отрывки объявлений о продаже недвижимости. Я уже собиралась нажать на пульт и отправиться спать, как вдруг на экране появилось самое красивое старое фермерское поместье, какое я только видела в жизни. По ухоженным лугам тянулись деревянные изгороди, а в конце длинной, извилистой гравийной дороги стоял огромный дом, выстроенный из бревен. На крыше красовалась массивная труба, и из нее клубами валил дым, растекаясь по горам.
Участок был окружен деревьями всех форм и размеров, от густо-зеленых до огненно-оранжевых. Все это выглядело таким уютным. Камера скользнула по владениям, показывая широкую реку поблизости, соседние хозяйства и горные хребты, что прятались за фермой. В загонах мычал скот, а затем кадр сменился на табун лошадей, несущихся по равнинам.
– Не упустите свой шанс! Знаменитое поместье Эшвуд-Мэнор. Если вы жаждете приключений, отправляйтесь в Файрс-Крик и взгляните на этот безупречный участок! – раздался через динамики телевизора чересчур бодрый голос нашего дружка Линка, пока реклама гремела на весь дом.
Не успев даже осознать, что именно я делаю, и не задумавшись о том, что девять сорок пять вечера, мягко говоря, не лучшее время для деловых звонков, я набрала номер Линка и, будучи в стельку пьяной, сделала ему предложение, от которого он просто не смог отказаться.
Мои глаза налились тяжестью, когда я проснулась все еще на диване, и я с трудом открыла веки, и протерла глаза. На журнальном столике прилип к поверхности мокрый, измазанный клочок бумаги с какими-то корявыми каракулями.
Линк бла-бла. 750 тысяч. Файрс-Крик. Картер что-то там.
Файрс-Крик?
Что, блядь, такое Файрс-Крик?
И кто, блять, такие Линк и Картер?
Что я, черт возьми, натворила?
1
Наши дни
Пока моя машина тарахтела по центральной площади Файрс-Крика, я впитывала в себя обилие зелени вокруг. Люди бродили по деревне, держась за руки, дети катались на велосипедах по тротуарам, и повсюду было полно коров.
Какого черта я вообще оказалась здесь?
Я никогда не была деревенской девчонкой.
Я что, совсем ебанулась?
Город, в котором я жила, был куда больше, шумнее и кипел возможностями. Я почти сразу нашла работу. Годы учебы на онлайн-курсах по графическому дизайну и четырехчасовые поездки ради практических занятий наконец-то окупились, наверное. Я вцепилась в эту карьерную лестницу мертвой хваткой, пока не выбралась на такой уровень, что могла позволить себе уйти во фриланс. Вот где были деньги.
Огромные корпорации платили мне баснословные деньги за самую рутинную хрень вроде разработки логотипов и создания сайтов. Будучи сама себе боссом, я могла выбирать клиентов и брать проекты «на благо общества». Я сделала довольно много работы для некоммерческих организаций и благотворительных фондов, которые не всегда могли позволить себе дорогие дизайнерские услуги, и у меня не было ни малейших проблем с тем, чтобы выжимать большие корпорации досуха ради того, чтобы помочь тем, кто внизу.
Следующие несколько лет прошли для меня в сплошной дымке бесконечных загулов по барам, одноразовых перепихонов и любого порошка, который оказывался у парня, с которым я уходила домой в ту ночь. Иногда этих парней было больше одного. Парней, а не порошка. Хотя…
Однажды я встретила парня в баре – шикарно, знаю, – и через пару недель уже переехала к нему. Джесси сделал мне предложение меньше чем через месяц после моего появления, и мы были практически готовы идти к алтарю. А потом умерла мама, я начала пить, разорвала помолвку с этим изменником и куском дерьма и, не долго думая, купила, блять, ферму.
Я понятия не имею, почему решила, что отношусь к тому типу людей, которые способны жить на ферме, не говоря уже о том, чтобы управлять фермой, но вот мы и здесь.
Я прямо слышала голос мамы:
– Ривер Карлайл, что на тебя нашло? Почему ты всегда должна быть такой безрассудной?
А потом она целовала меня в нос и смеялась, вспоминая какую-нибудь старую историю про себя и папу. Она могла подшутить надо мной, но в итоге все равно поддалась бы на мою безумную затею. Я скучала по ней. Мама всегда была моей самой преданной поддержкой и главной фанаткой, хотя я знала, что ей хотелось, чтобы я хоть немного остепенилась. Мне едва исполнилось тридцать два, у меня еще было время. Хотела бы я, чтобы оно было и у нее тоже…
Наутро после моего «восхитительного» звонка Линку он сам перезвонил мне, чтобы обсудить мое предложение. Судя по всему, мои пьяные слова и совершенно неподходящий час звонка заставили его задуматься, что я была далеко не трезва. По его словам, я болтала без остановки, сделала нелепое предложение за участок и тут же уснула с телефоном в руке. Определенно не мой лучший момент. Большинство людей после расставания делают пирсинг или красят волосы. Но только не я. Нет. Я напиваюсь в стельку и покупаю ферму.
Я всегда была довольно экономной, вкладывала деньги и откладывала, так что покупка фермы, слава богу, не ударила по моему кошельку слишком сильно. Думаю, одно из преимуществ моей работы заключалось в том, что я зарабатывала чертовски хорошие деньги. Но это вовсе не означало, что я тратила их с умом… Вроде того раза, когда я купила девять разных кожаных курток, потому что не могла определиться. Или ту кофемашину, заказанную в интернете, которой я до сих пор не умею пользоваться. И даже не стоит начинать про количество счетов в барах, которые я оплатила…
Я договорилась о встрече с Линком за чашкой кофе, и мы сели обсудить детали сделки. Он оказался на удивление простым и приземленным парнем. Я ожидала увидеть напыщенного клоуна, а встретила скромного деревенского мальчишку.
Он рассказал историю фермы, подробно объяснив, что она принадлежала самой старой семье Файрс-Крика и что их сын, Джонас, после смерти отца занял его место управляющего.
Линк лишь добавил, что нынешний владелец участка больше не был заинтересован в инвестициях и все это время оставался молчаливым застройщиком из другого штата. Он не стал вдаваться в подробности, что произошло с хозяином или с отцом Джонаса, но у меня появилось ощущение, что это был переломный момент для города, и, возможно, не самый лучший.
Я сидела на краю своей кровати, застеленной пурпурным одеялом и бездумно уставилась на документ о праве собственности, который держала в руках. Я действительно это сделала. Я купила, блять, ферму. Мои руки дрожали, пока взгляд скользил по бумажкам, а сознание пыталось хоть как-то догнать череду событий последних нескольких дней. Я не знала, чего ждать, пока начинала упаковывать всю свою жизнь в чемодан и готовилась оставить город позади.
Я отложила достаточно денег, чтобы продержаться хотя бы полгода, пока разбиралась с персоналом, обживалась и пыталась уложить в голове, какого хрена я вообще должна делать в Файрс-Крике. В понедельник с утра я собиралась записаться на встречу к кому угодно, к кому нужно, и обсудить свои варианты. А пока мне хотелось устроиться поудобнее и познакомиться с управляющим и его помощником. Моими новыми сотрудниками?
Я только что свернула направо на извилистую дорогу, ведущую в гору к ферме, когда меня охватила паника. Какого, блядь, хуя… я вообще тут делаю? Шесть месяцев назад я даже никогда не слышала о Файрс-Крике, так что я сделала единственное рациональное, что пришло мне в голову: проглотила свою панику и припарковала свой Мини Купер у главного входа в Эшвуд-Мэнор, позволяя себе насладиться красотой холмов и запахом свежескошенной травы.
Доставая из подстаканников машины уже остывшие стаканы с кофе, я не удержалась и рассмеялась от абсурдности всего происходящего. Все, что я знала, это то, что мне предстояло встретиться с каким-то парнем по имени Джонас, он был управляющим и, по слухам, еще тот ворчун. Ну, по крайней мере, так сказал риэлтор, наш дружок Линк.
Я глубоко вдохнула и позволила ногам нести меня по незнакомой тропинке к ржавому сараю на заднем дворе. Мой взгляд скользнул по черным тучам, нависшим над горизонтом. Горный воздух был хрустящим, вкусным и чистым, несмотря на то что с юга надвигалась буря. Я лишь надеялась, что она подождет хотя бы до ночи, ведь уже начинало темнеть…
Кто вообще напивается и покупает дом? Я была абсолютно уверена, что совершаю безумие, но к черту, я уже здесь. Я сделала последний глубокий вдох, вскинула подбородок и, изображая уверенность, зашагала навстречу своей новой жизни.
Ну, поехали.
– Здравствуйте, мальчики. Похоже, вам не помешает компания.
2
– Блять, Тедди, ты можешь, пожалуйста, выключить эту сраную музыку? Я не слышу собственных мыслей, – заорал я из-под капота своего пикапа.
Сколько себя помню, Теодор всегда был занозой у меня в жопе, и легче не стало, когда этот мелкий ублюдок переехал ко мне. Я до сих пор помню тот день, когда мама привезла его домой из больницы после падения. Она умерла три года назад. А отец вскоре последовал за ней, потому что после ее смерти он уже никогда не был прежним.
– Остынь, сварливый старый хрен, – донеслось его ответом.
Я отложил гаечный ключ и перевел взгляд на своего брата. В каком-то смысле он им и был. Мама приютила его, когда ему было шестнадцать, после несчастного случая, и с тех пор он как будто просто всегда был рядом. Тедди сводил меня с ума, но без него в этом доме, наверное, было бы слишком тихо. Тогда он был еще совсем молодым, но чертовски безрассудным. Даже, пожалуй, правильнее будет сказать, бесстрашным, потому что он просто обожал гонять. А теперь, когда ему почти тридцать и он ушел на пенсию по состоянию здоровья, он тырил мои сигареты, пил мой виски и никак не мог держать руки при себе. Бесконечная вереница мужчин и женщин, таскающихся в дом в любое время ночи, красноречиво это показывала.
Я уже раскрыл рот, чтобы сказать Тедди какое-нибудь язвительное замечание, потому что я был всего лишь на три года старше его и он мог катиться нахуй со своим «стариком», но внезапный глухой удар за сараем заставил меня замолчать.
– Что, блять, это было? – крикнул Тедди, за три широких шага сократив расстояние между нами и на секунду остановившись.
Моя немецкая овчарка Алекс выскочил из кустов с чертовым кроликом в пасти.
– Да твою ж мать, Ал, брось это! Ты меня до усрачки напугал, – рассмеялся я, взъерошив шерсть у него на загривке и вытащив животное из его челюстей.
Кролик ускакал, а Алекс, повизгивая от досады, направился к своему любимому месту в сарае и свернулся клубком на самодельной лежанке из одной из старых папиных рубашек. Алекс был добродушным старикашкой. Он никогда не причинял вреда животным, а просто приносил их так, будто они должны были распаковать свои вещички и заселиться к нам или что-то в этом духе. Думаю, он просто скучал по моему старику. Я тоже скучал по старику…
Тонкий аромат кофе поплыл в воздухе, заполняя мои легкие, пока негромкий звук шагов становился все ближе.
– Здравствуйте, мальчики. Похоже, вам не помешает компания, – донесся мягкий, утонченный акцент.
И тогда появилась она, неся кофе и улыбку такую яркую, что даже рождественские огни на главной площади меркли рядом.
Ее волосы ниспадали на плечи густыми свободными волнами и были цвета тех кирпичей, из которых строят добротные дома. Блять, у меня это хреново получается. Она была рыжей, и она была потрясающей. Ее улыбка медленно расползалась от уголков губ, а ямочки глубоко прорезали щеки. Господи, какая же она была красивая.
– Кофе, парни? – спросила она так, будто мы прекрасно знали, кто она такая и какого хрена вообще появилась у нас в доме.
– Ебать, да! – выпалил Тедди, даже не удосужившись задать ей хоть один вопрос. Идиот.
Я внимательно наблюдал за ней, пока она передавала кофе моему брату, и, дернув за свою рубашку, которая к этому моменту была больше черной, чем зеленой из-за этого тупого пикапа и его бесконечной протечки масла, сделал несколько шагов вперед, сокращая расстояние между нами. Я чуть выпятил грудь. Я был, конечно, далеко не Джейсон Момоа, но эта женщина была крошечной, а я – совсем нет. Годы работы на ферме явно не прошли даром. Никогда в жизни я не был в такой форме. Хотя, стоило бы поубавить с алкоголем…
Мои мысли прервал Тедди, из его губ вырвался какой-то нечеловеческий кашель, и кофе брызнул на землю перед ним.
– Оно, блять, холодное, – воскликнул он, недовольно нахмурив брови.
Рыжая красавица усмехнулась и закатила глаза, мурлыча:
– Ах вот как? Какая досада.
– Эм, пожалуй, я откажусь от чашки. Спасибо… И кто ты вообще такая? – спросил я.
– Ну, милый, если я тебе это скажу, все веселье пропадет, правда? Ты, должно быть, Джонас. – Ее голос был сладким, как грех, и тек с ее пухлых розовых губ.
Алекс вскочил со своей лежанки и подбежал к ней, позволяя ей осыпать его лаской. Он упал на землю и перевернулся на спину, демонстрируя ей живот, а изо рта у него бессильно свисал язык. Бесполезный мелкий нюня.
Я не знал, было ли дело в ее одежде или в том, что она просто выглядела как городская девчонка, но нутром я чувствовал, что это и есть та самая цыпочка, которая купила ферму. Я не ждал ее до понедельника, и уж точно она была совсем не тем, чего я ожидал, когда Линк сказал, что кто-то из другого города приобрел это место. Я не ожидал, что это будет кто-то молодой, тем более кто-то, кто выглядел вот так, как она. От ее упругих сисек до той чертовски ослепительной улыбки, которую она мне подарила, я понял, что я в полном пиздеце.
Ее дикие рыжие волосы были яркими и завораживающими на фоне фарфоровой кожи. Волны рыжины беспорядочно спадали на черную ткань, закрывающую ее шею и плечи, оставляя открытой только ложбинку между грудями. На ее шее висели золотые цепочки разного плетения, заканчиваясь как раз перед ее грудью. Темно-зеленый корсет подчеркивал каждую чертову линию и изгиб ее тела.
Темные замысловатые узоры татуировок стекали по нежной коже ее предплечья, а на другой руке обвивались два кольца колючей проволоки. Юбка вцепилась в ее молочные бедра, словно от этого зависела ее жизнь. Ногти на ногах были выкрашены в идеальный оттенок темно-синего, подчеркивающий золотые украшения, которыми, казалось, была усыпана каждая чертова часть ее тела. Должно быть, она какая-то сорока. Очень сексуальная сорока.
Боже, да что, нахрен, со мной не так?
Но прежде чем я успел открыть рот, Тедди со своей сраной пастью перебил мои мысли и все испортил.
3
14 лет назад. 16 лет
Моя голова с оглушительным грохотом ударилась о землю, когда запястье не выдержало, и я рухнул вниз с Террора. Он был хорошим быком, молодым и крепким, но я тоже был таким. Я находился в своем ебаном расцвете. Видимо, сегодня это ничего не значило. Он жаждал крови, и я оказался тем несчастным ублюдком, которому досталась его карта. В следующий раз, парень.
Я почувствовал, как воздух вырвался из моих легких, когда мое тело врезалось в холодный и твердый пол арены. Мой третий чемпионат ускользал прямо из рук, и я не мог с этим ни хрена сделать. Этот сезон, а может и дольше, для меня был закончен после такого падения. Мое первое падение.
– Кто-нибудь, вызовите, блядь, скорую, он лежит! – пронесся по арене панический крик.
Голоса эхом разносились вокруг меня, резкий звон отдавался в ушах. Глаза были тяжелыми и налитыми песком, зрение расплывалось, и все вокруг превращалось лишь в тускло освещенные тени.
– Тедди! ТЕДДИ! Скажи что-нибудь!
Линк?
– Он в порядке? – еще один знакомый голос пронзил мои ебаные уши.
Ханна?
– Хуй его знает, но он дышит!
– Тащите медсестру! Где Мэгги? – донесся из толпы панический крик.
Мэгги?
Кто, к черту, такая Мэгги?
Почему никто не идет за мной?
Чувствуя, как я, то теряю сознание, то прихожу в себя, я позволил глазам закрыться, когда в уголках скопились слезы и грозили скатиться по щекам. Нет, только не это, блять. Звон становился все громче и громче, он уже причинял боль. Больно становилось всему. Я не имел ни малейшего представления, кто именно склонился надо мной, но различал голоса, спорившие о том, что только что произошло.
Я попытался открыть глаза, но они не слушались. Поэтому я просто лежал и ждал, когда умру. Впрочем, я не знал точно, умирал ли я, но чертовски сильно этого хотел. Мое ребро горело, сердце готово было вырваться из груди, а это ебаное бесконечное звонкое биение доводило до яростной мигрени.
Я почувствовал внезапный острый укол в сгибе левого локтя, и в то же мгновение мягкая ладонь легла на мою щеку.
– Все хорошо, Теодор, ты в безопасности, – нежный женский голос эхом прорвался сквозь звон. Ее руки медленно гладили мое лицо, и все погрузилось во тьму.
– Доброе утро, мистер Джеймс, – тот же самый мягкий голос прозвенел у меня в ушах.
Мои усталые глаза медленно приоткрылись, позволяя разглядеть обстановку вокруг. Я был в ебаной больнице. К моему телу были подключены несколько раздражающе громких аппаратов, а в запястье и локоть были воткнуты канюли. Отлично.
Медсестра грациозно вошла в палату, неся поднос с лекарствами и бутылку воды. На ее медицинской форме красовались маленькие розовые пони, а седые волосы были аккуратно убраны с лица.
– Что произошло? – спросил я, пытаясь понять, как вообще оказался здесь.
– Вот, сынок. Прими это, станет легче, – сказала она и протянула мне таблетки, которые я тут же запил водой. Все. Блять. Болело.
– Спасибо, мэм.
– О, пожалуйста, зови меня Мэгги. Мэгги Картер, – сказала она, улыбнувшись мне и забрав пустой стакан. – Ты здорово грохнулся, дорогой. Весь город перепугал. – Голос ее был мягким и добрым.
– Да, ощущается. Что стало с Террором?
– Он снова у Дженсенов, готов брыкаться. К сожалению, дорогой, про тебя того же сказать нельзя. Операция прошла успешно, но повреждения запястья слишком серьезные. У тебя также несколько сломанных ребер, разрывы связок в плече и довольно тяжелое сотрясение, – объяснила она.
Мэгги проверила мои катетеры и добавила в капельницы еще чего-то из тех пакетов, что висели над кроватью, отвечая на мой вопрос. Ее глаза сузились, когда она замерила давление. Она покачала головой, перепроверила еще раз и только после этого сделала пометки. Я следил за ее взглядом, скользившим по моим травмам, и за ее руками, быстро выводившими новые записи в карте.
– И что это значит? – спросил я, чувствуя, как паника бешено колотится в голове.
Она прекратила свои манипуляции и опустилась на убогий больничный стул рядом с кроватью. Взяв мою руку в свои ладони, она пробормотала:
– Тебе, возможно, придется пересмотреть свои карьерные планы, дорогой.
Ее успокаивающий голос ничуть не смягчил тяжесть этих слов.
Я лежал, распухший, в боли и абсолютно, до чертиков, разъяренный, переваривая то, что только что сказала Мэгги. Казалось, что на мою грудь вывалили ебаную тонну цемента, которая медленно душила меня. Я чувствовал, как легкие судорожно пытаются втащить в себя воздух.
– Тише, милый, спокойно, – прошептала она, ее мягкие ладони коснулись моего лица. Она нежно погладила меня по щеке и вернула обратно в реальность.
– Когда тебя привезли, они сказали, что у тебя нет родственников, которых можно вызвать, – заметила она, хотя звучало это скорее как вопрос.
– Нет. Я эмансипирован1, – ответил я, пытаясь выровнять дыхание.
– Мне жаль это слышать.
– Да, мне тоже.
Я рассказал ей о своих родителях. О том, как однажды, когда мне было двенадцать, они просто высадили меня у школы и никогда не вернулись. С тех пор я кочевал по приемным семьям до своего пятнадцатилетия. И тогда школьный соцработник помог мне найти юриста и подать на эмансипацию.
Моим родителям даже не пришло в голову явиться на слушание, хотя судья сказал, что они получили повестку. Хуй его знает, куда они делись и почему бросили меня, но они мне были не нужны. Мне вообще никто не был нужен. До этого момента.
Я начал участвовать в родео в четырнадцать, занялся наездом на быках и рванул вперед без оглядки. После второго чемпионского пояса я заработал достаточно денег, чтобы купить дом и привести свою жизнь в порядок. Но, несмотря на то что я был эмансипирован, в тот момент мне было пятнадцать, так что я не мог нихуя. Я снял дом у одного из парней с сайта по арене, купил раздолбанный «Форд» сразу, как только появилась возможность, и больше никогда не оглядывался. Конечно, я не мог официально водить, но разве это меня когда-нибудь останавливало?
Мэгги поднялась со стула у моей кровати и мягко положила ладонь поверх моей руки. Этот простой жест подарил мне ощущение надежды и покоя. Она сказала, что вернется через час, чтобы проверить меня, и посоветовала немного отдохнуть. Я задумался, как это должно быть – иметь мать. Каково это – быть любимым?
– Миссис Картер?
– Да, Теодор?
– Спасибо. За то, что вы так добры.
– Не за что, милый. – Она развернулась на каблуках и оставила меня одного наедине с моими мыслями.
Резкий писк кардиомонитора вырвал меня из сна, и я с трудом разлепил глаза. Я сощурился, когда яркий свет ламп дневного света обрушился на мои усталые глаза. Опустив взгляд, я осмотрел себя. Это был первый раз с той ночи, когда я действительно остановился, чтобы оценить обстановку и осознать, что произошло. Я уже ебучую неделю был здесь и все еще находился в состоянии шока. Соберись, Тедди.
Воспоминания о падении нахлынули на меня, пока мой взгляд скользил по моим в синяках ногам и рассеченной коже. На левой голени была перевязка, я предположил, что это от того самого забора, который едва не проткнул меня, когда я слетел с быка. Я посмотрел на гипсовую повязку, охватывающую мое правое запястье. Я попытался ухватиться за металлические перекладины больничной койки и приподняться, но безуспешно. Боль пронзила руку, словно тысяча жгучих иголок одновременно вонзилась в меня. Да пошло оно все нахуй.
Я нажал на кнопку вызова, и через несколько минут появилась Мэгги с таблетками и водой.
– Доброе утро, солнышко, – пропела она, присев на край моей кровати и протянув мне поднос.
– У вас что, никогда не бывает выходных, миссис Картер? – спросил я с застенчивой улыбкой, игриво вскинув бровь, и залпом проглотил таблетки, запив их большим глотком воды.
– Домой я все-таки иногда ухожу, – рассмеялась она. – Кстати, мой сын, Джонас, всего на несколько лет старше тебя. Я попросила его сегодня зайти, чтобы составить тебе компанию.
– Вам не стоило этого делать, миссис Картер, – ответил я, сделав еще один глоток воды и чувствуя себя так, будто мне только что приставили няньку. По крайней мере холодная влага мгновенно облегчила боль в ребрах.
– Он замечательный парень, помогает нам по хозяйству на ферме. Я подумала, что у вас может быть что-то общее. Он тоже ездит верхом, в основном на лошадях. Сказал, что знает о тебе из-за родео, – с гордостью добавила она.
Дверь моей палаты со скрипом открылась, и в проеме появился высокий, крепкий подросток. Он стоял там, выглядя немного грубовато, с застенчивым выражением лица, а потом, переминаясь, вошел внутрь.
– Эм, привет. Я Джонас, – прозвучал его низкий, хрипловатый голос. Гораздо глубже, чем можно было ожидать от подростка.
Я не знал, что, блять, со мной происходит, но этот голос и его улыбка пробежали мурашками по моей коже и прямиком скатились к члену. Этот парень был ебать каким красивым.
Джонас провел со мной почти весь день, рассказывая истории о своей жизни на ферме. Его глаза оживали, когда он говорил о лошадях, а губы дрожали, когда он смеялся. Несмотря на то что он был всего на несколько лет старше меня, он выглядел мужчиной, хотя ему было всего девятнадцать. Его загорелая кожа чуть обветрилась, тело было поджарым и мускулистым от часов, проведенных под солнцем за работой. Тонкие улыбчивые морщинки пересекали его лицо, почти скрытые под бородой.
Я ловил себя на том, что думал о нем еще долго после того, как он ушел, размышлял, вернется ли он навестить меня снова. Хотя я, по сути, даже не попросил его об этом. Может, я просто слишком загонялся. Дерьмо.
Мэгги тихо вернулась в мою палату, держа в руках толстую папку из желтого картона. Она заняла свое привычное место рядом со мной на кровати и, хитро улыбнувшись, спросила:
– Теодор Джеймс, как тебе идея стать Картером?
19 лет
Мы были дома уже час, а я все еще пребывал в полном шоке от того, что мама привезла Тедди жить к нам. Он казался классным парнем, но я не привык к тому, что здесь появлялся еще кто-то. Помимо рабочих на ферме, которые приезжали помогать в сезон, всегда были только я, мама и папа. Всю свою жизнь я прожил в особняке Эшвуд. Папа был управляющим, и однажды я должен был пойти по его стопам.
Я вырос в седле, научился ездить верхом, едва смог ходить. Для меня верховая езда была чем-то естественным. Папа провел мое детство, обучая меня всему, что нужно знать, и даже большему. К двенадцати годам я мог чинить любую технику так же легко, как завязать свои чертовы шнурки. Хотя у «Ariats» и не было шнурков…
О Тедди я знал из-за родео. Пока он гонял на быках, я ездил на лошадях. Он был новичком на арене, но в прошлом году в свои пятнадцать одержал уже вторую победу. Я был старше на несколько лет, поэтому мы вращались в разных компаниях, но его репутацию отрицать было невозможно. Молодой, подающий надежды наездник с бесстрашным взглядом на жизнь и неукротимым духом. Чертовски обидно, что его карьера закончилась так. Он был ебанительно хорошим наездником. Но одного падения хватало, чтобы оказаться в полной жопе.
– Тебе нужна помощь с распаковкой? – спросил я.
– Эммм, да нет. Думаю, я справлюсь. Запястье сегодня чувствует себя довольно неплохо, спасибо.
– Эээ… ну ладно. Тогда увидимся позже, – сказал я, прикусывая внутреннюю сторону щеки.
Я пошел обратно по коридору, шаркая подошвами по половицам. Я не мог перестать думать о нем. О том, как его густые брови приподнимались, когда он улыбался. Как его джинсы Wrangler идеально сидели на бедрах. О его светлых, растрепанных волосах. Об этой ебаной улыбке.
Я тряхнул головой, спускаясь по лестнице, пока навязчивые мысли вторгались в мое сознание. Я ловил себя на том, что думаю о нем гораздо больше, чем хотел бы признать, и никак не мог не задаться вопросом, думал ли он обо мне тоже.
