Текст книги "Просто выжить (СИ)"

Автор книги: Диванный Маленький

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

– Встать!

Обитатели работного дома встали и послушно забубнили молитвы, благодаря за хлеб насущный бога и благочестивых жителей прихода. А особенно – надзирателей работного дома и его начальницу – за то, что не дают им впасть в грех лености, спасая заблудшие души. Как ни странно, но некоторые воспринимали это серьёзно...

К моменту прекращения работы Алекс был уже вымотан. Пусть сама по себе она и не тяжёлая, но четырнадцатичасовой рабочий день, это слишком серьёзно. Тем более, когда ты только-только осваиваешь нужные ухватки, да и ещё и весь на нервах.

Ужин, состоящий из подгнившей картошки – свежих продуктов в работном доме вообще не водилось. Снова молитва... за две недели Алекс выучил их что называется 'на зубок'.

А куда деваться, если дешёвенький, чаще всего потрёпанный, молитвенник торжественно вручался каждому грамотному обладателю работного дома? Игнорировать сей бред было опасно, надзиратели задавали самые настоящие домашние задания. Выучить какие-то псалмы, читать вслух после ужина в спальне... благо, последнее не более получаса.

Бывший студент хорошо поставленным голосом бывалого КВНщика читал 'Послание Коринфянам' под кашель сожителей. Наконец урок был выполнен и все облегчённо принялись укладываться спать.

– Учёный, – неопределённо протянул один из стариков-инвалидов. Историю Алекса с травмой и 'амнезией' в работном доме уже знали. Из-за этого мнения о нём разделились: одни считали парня просто спятившим дурачком, другие – относительно приличным человеком, просто попавшим в беду. К сожалению, мистер Салливан придерживался первой версии...

Но Алекс упорно гнул линию 'порядочного молодого человека из хорошей семьи', попавшего в затруднительное положение. Для этого он тщательно изучал молитвенник в редкие минуты отдыха – благо, тренированная память студента не подводила. Пусть по его мнению это и нелепо, но англичане 'из приличных семей' или претендующих на это звание, очень часто могли наизусть цитировать целые куски из Священного Писания. Некоторые могли общаться одними только цитатами из Библии, причём весьма складно и красноречиво. Вот он и заучивал лихорадочно, делая вид, что вспоминает...

Всё с той же целью 'хорошего впечатления', Алекс тщательно следил за своим внешним видом и не опускался до скандалов. Последнее, впрочем, вынужденно... когда не знаешь местных законов и 'поконов' , грамотно ответить оппоненту всё равно не выйдет. Лучше промолчать.

– Давай, в порт пойдёшь! – Орангутангоподобный надзиратель жизнерадостно скалился, показывая жёлтые, но вполне крепкие зубы, – разгружать всякое.

Алекс не показал виду, но от слов надзирателя его как адреналином подстегнули. Порт... в его планах он фигурировал постоянно. Английский торговый флот также был не сахаром, линьки и зуботычины были общепринятой практикой. Но по крайней мере, была нормальная, пусть и очень однообразная еда, да и состояния безнадёги отсутствовало. Ну... по крайней мере, обитатели работного дома о флоте отзывались, как о куда более пристойном месте, чем их нынешнее жилище.

Работа оказалась несложной, под руководством опытных докеров они просто-напросто убирали мусор, оставшийся после разгрузки баржи. Мелкая щепа была дешёвым товаром для моряков и докеров, не стоящим их усилий, а для обитателей работного дома – вполне...

Сейчас! Спиной вперёд Алекс 'поскользнулся' и упал с невысокого борта. Холодная вода Темзы обожгла его, тревожа поротую спину, но ничего... бывший студент упорно плыл под водой, помня примерно расположение судов.

Воздух в лёгких уже заканчивался, когда он тихонечко, без плеска и отфыркиваний, вынырнул – так, чтобы над водой торчали только ноздри. Нормально... он баржу не видит, его с баржи не видят... Парень осторожно поплыл к намеченному судну, такой же барже, но доверху нагруженной зерном, дожидающейся очереди на разгрузку. Но это уже потом выяснилось, так-то его интересовали свисающие до воды верёвки, по которым Алекс и вскарабкался наверх.

Счастливо избежав встречи с экипажем, он нырнул в открытый трюм и зарылся в мешки с зерном, где и просидел до самой ночи. Они спасли его холода, а продырявленный потихонечку мешок и от голода. После харчей работного дома даже пшеница казалась ему вполне пристойной едой...

Столь решительный побег объяснялся очень просто: свобода ему никак не светила, подслушал ненароком. 'Амнезия' сыграла злую шутку, и попаданца собирались объявить недееспособным. Не до такой степени, чтобы в Бедлам сдавать, но... после этого не осталось бы даже крохи гражданских прав.

Если ранее он надеялся на маску 'хорошего молодого человека из приличной семьи', которая вполне могла умилить кого-то из приходящих время от времени чиновников или благотворителей, после чего получить хоть убогую, но вполне официальную работу, и легализоваться наконец. Теперь же... клеймо 'умалишенного', которое так легко ставили английские доктора вкупе с Фемидой, превращало его в 'говорящее животное' – вполне официально...

Ночью Алексей соскользнул с баржи, уже с добычей. Не бог весть что, всего-то старая матросская куртка и ещё более старые штаны, вывешенные владельцем на просушку и явно используемые для особо грязных работ. Но всё-таки не полосатая униформа работного дома...

Зябко стуча зубами, парень спешно вытерся полосатой одеждой, после чего завернул в тряпки обломок кирпича и кинул в Темзу. Район... да откровенно незнакомый район. Понятно, что портовый, но дальше никак, в Лондоне 19-го века попаданец ориентировался весьма слабо.

Гулко забурчал живот... вот ещё одна проблема... понос. Не привыкший к местной дрянной пище бедняков, Алекс постоянно страдал расстройством желудка. Впрочем, как и почти все местные, отчего переулки и укромные местечки были засраны. Лёжа в мешках, он ухитрялся сдерживать позывы организма, а тут вот припекло...

За отсутствием даже клочка бумаги, 'вытираться' пришлось обломком кирпича, что невероятно озлило Кузнецова, успевшего пожалеть о выкинутой робе. Вот же выверт психики... порка скорее напугала, а невозможность соблюдать элементарные правила гигиены выбесила до крайности.

Подобрав камень, удобно умещавшийся в руке, парень подкинул его и зло скривился. Пусть... пусть он чужак и уже успел убедиться, что таких здесь не любят. Что ж... тем хуже для них, ему тоже терять нечего. Альтернатива – работный дом с одновременным признанием недееспособным, что ничуть не лучше каторги. Лучше повиснуть на верёвке, чем так... По крайней мере, быстро.

Полчаса спустя он наткнулся-таки на неосторожного подвыпившего моряка, шедшего без компании. И что особенно важно, за потенциальной добычей пока не успел повиснуть 'хвост' из трущобных шакалов.

Красться... Алекс отринул эту идею, подобными навыками он не обладал и здраво подозревал, что учиться таким вещам нужно в менее экстремальных условиях. Поэтому парень чуточку ссутилился, приняв вид такого же подгулявшего моряка и пошёл в ту же сторону, старательно обходя лужи и вонючие 'мины'.

– Эй! – Пьяно окликнул его морячок, – ты чего!?

Алексу был продемонстрирован внушительных размеров нож, коим пьяница начал размахивать весьма резво.

– С меня хрен что возьмёшь, окромя фингала под глазом, – старательно имитируя акцент кокни сказал попаданец, делая вид, что сам принял морячка за грабителя. Тот хихикнул и успокоился немного.

– Прогулял деньжата?

– А... есть такое, чего уж, – вздохнул парень, старательно имитируя действия запойного соседа дяди Бори. Вся это мимика, вряд ли видимая во тьме, суетливые движения рук... Сработало.

– Я Джон, – протянул руку пьянчужка.

– Сэм..., – 'недоверчиво' ответил Алекс, осторожно делая шаг... и тут же уворачиваясь от удара ножа – морячок, по-видимому, решил 'подхалтурить' грабежом. Но реакция у пьяного была не на высоте, а вот попаданец... с перепугу он ударил слишком сильно, камень с явственным хрустом проломил висок.

Трясясь от смеси страха от возможной поимки, ужаса от содеянного и неизрасходованного адреналина, Алекс начал быстро раздевать труп, стараясь ни о чём не думать. Одежда была пусть и погрязнее, чем у него, но куда как лучше качеством, да и по росту подходила.

Крепкие, заляпанные грязью башмаки... не по размеру, но... пригодятся. Штаны, куртка, сатиновая рубаха, нож, шикарный бронзовый кастет, четыре шиллинга мелочью, грубый серебряный перстень, грязный носовой платок, шейный платок, картуз... Побрезговал попаданец только нательным бельём, да и то – скорее из-за всё более и более сильного 'отходняка' от содеянного.

Новую одежду он натянул поверх старой, так здесь нередко ходили – всё своё ношу с собой... Да и выбирающийся из припортового района оборванец с узелком одежды в руках, это прямо-таки призыв 'держи вора'. Старые башмаки с собой, это ещё куда ни шло, может в починку несёт или выиграл у кого в карты.

Места начали становиться всё более оживлёнными, судя по всему, баржа с зерном стояла вовсе уж в глухом тупике.

– Ты с какого судна? – окликнул его крепкий мужчина в подобии униформы, поигрывающий дубинкой.

– Уже ни с какого, – огрызнулся Алекс. Охранник коротко рассмеялся и отстал.

'Вест Индий Саут', – прочитал бывший студент название, и в памяти всплыла информация, что это такой док, и что доки вообще-то охраняются... Пусть даже охраняют они не столько подгулявших моряков от грабителей, сколько стоящие там суда от налётов речных банд... Но сам факт крепко напугал парня.

Завалившись в едва ли не первую попавшуюся ночлежку для моряков, он заплатил за спальное место. В комнате ночевало человек двадцать, отчаянно воняло немытыми телами, перегаром и газами из кишечника. Но в работном доме парень успел привыкнуть немного к такой обстановке, разве что вони было поменьше, всё-таки там мылись раз в неделю, пусть и под холодным душем.

Скинув на пол засаленное тряпьё, кишащее вшами, Алекс улёгся на деревянные нары, отполированные многими поколениями моряков и бродяг, подгрёб к животу 'трофейные' ботинки и свернулся калачиком.

От недавних событий его ощутимо потряхивало, но сейчас – спать... Глаза закрылись и Алекс погрузился в сон, неглубокий, наполненный кошмарами. Родные, оставшиеся в двадцать первом веке, работный дом, убитый... всё смешалось в причудливую, но очень страшную фантасмагорию .

Четвёртая глава

Проснулся Алекс от того, что у него пытались потихонечку забрать прижатые к животу 'запасные' башмаки. Резко распрямившись, он врезал вору локтем в челюсть, тут же вскочил и добавил ногой по голове пожилому бродяге, заваливающемуся назад. Проснувшийся народ с интересом комментировал происходящее, ругался что разбудили, продолжал спать... По местным понятиям это была обыденная сценка, не стоящая особого внимания.

Выкинув за дверь неудачливого вора и наградив того пинком 'на дорожку', попаданец снова лёг на нары, тяжело дыша. Усталость не ушла, но спать больше не хотелось. До самого утра парня мучили кошмары наяву: полиция, дружки убитого, сам факт убийства... И снова – мать, брат с сестрой, кузены... Он никогда их больше не увидит.

Никаких больше тусовок с друзьями и приятелями, походов по клубам, зависаний в интернете, спортивных состязаний и КВНа. У него нет будущего.

Пусть цели Алексея Степановича Кузнецова и не отличались масштабностью, но это были именно цели, а не мечты. Выучиться, найти достойную работу, хорошую девушку... А теперь что? Смерть от сифилиса к тридцати годам? Перитонита? Воспаления лёгких?

Даже если и нет, то годам к пятидесяти он станет дряхлым стариком с кучей болезней, регулярно нажирающимся дрянной выпивкой в ближайшем баре и развлекающим собутыльников идиотскими рассказами о самолётах и интернете.

Такая же дряхлая старуха-жена, воняющая помойкой – бедняки не моются... Дети, в лучшем случае едва грамотные и работающие по четырнадцать часов в день, шесть дней в неделю.

– Не хочу, – тихонечко сказал он, – лучше умереть.

Парня снова залихорадило, нервное напряжение после убийства как будто обновилось. Снова и снова он переживал этот момент – замах ножом, хруст камня по виску...

Алекс с ужасом понял... и принял наконец, что налёт цивилизованности начал с него слезать. Убийство перестало быть чем-то табуированным, едва дело коснулось его жизни. Да, убил того моряка он не специально, но... сожалений особых не было.

Сейчас в нём боролась не столько совесть, сколько банальное опасение за собственное благополучие – вдруг найдут убийцу? Вдруг там был свидетель? Страх боролся с остатками воспитания, а сожаление... его не было.

К аборигенам проснулось странное отношение, будто они не живые. Ходячие пластмассовые куклы, ожившие марионетки. Люди, чьи кости давным-давно истлели в гробах.

Позже это уйдёт, но не до конца. Алекс перестал быть человеком двадцать первого века, отбросив вбитые в подкорку нормы морали. Но и человеком девятнадцатого века, опирающимся на нормы христианской морали, он так и не стал.

К чему приведёт эта эволюция... или деградация, попаданец не исключал и такого варианта... он пока не знал. Но зато понимал, что если надо, он сможет убить. Снова. Просто ради того, чтобы сытно есть и спать в тепле.

***

Пережитый катарсис помог справится с душевными переживаниями, но взамен вогнал в странную апатию почти на две недели. Благо, денег на ночлежку и более-менее пристойное по трущобным меркам питание, хватало.

Местные Алекса особо не трогали – высокий по меркам девятнадцатого века рост и продемонстрированная решимость защищать своё имущество, подействовали. Хотя пожалуй, большую роль сыграло отсутствие денег... Попаданец на следующий день оплатил своё пребывание и питание в кабаке-ночлежке загодя, отдав заодно и 'запасные' башмаки.

Свидетелей, видевших, как он выгребает мелочь по карманам, хватило – народ понял, что кроме старой одежды брать с него нечего. Нет, если бы он сунулся в глубь доков или ввязался в одну из азартных игр...

Десять дней Алекс только спал, ел, валялся целыми днями на нарах или сидел в кабаке, не заказывая выпивку. К трезвому образу жизни относились с пониманием, среди обитателей дна хватало запойных, не способных остановиться самостоятельно. За одного из таких запойных и принимали бывшего студента – вид у него был соответствующий.

Однажды утром он как будто очнулся. Не сказать, что тело переполняла энергия и радость, но снова хотелось жить. Уже что-то...

Привычно почесавшись, Алекс впервые за много дней вышел на улицу. Под небольшим навесом стояла группа аборигенов, дымя табаком.

– Здоров, парни, – старательно имитируя немногословного кокни, сказал попаданец.

– Очухался? – Доброжелательно поприветствовал его Сэм, один из наиболее симпатичных завсегдатаев ночлежки, немолодой моряк, переживающий период между увольнением с одного судно и наймом на другое.

– Бормотуха, она такая, – поддержал разговор Фред, солидно дымивший трубкой пятнадцатилетний оборвыш, проигравшийся недавно в карты, – не токмо мозги вышибить может, но и всю душу вынет, зараза. Токмо и без неё никуда.

Сказав это глубокомысленное замечание, он смачно харкнул зеленоватой слюной, метя в проходившего неподалёку крысёныша.

Алекс кивнул, подтверждая догадки, и скривился от выглянувшего из облаков солнца.

– Да ты как вомпер, – засмеялся один из малознакомых моряков, – от солнца чуть не волдырями идёшь!

Постояли, посмеялись и разошлись в поисках работы. Заключалась она в обходе местечек, где можно встретить 'брата-моряка'.

Подобной работы в Британии было предостаточно, но вот условия... Где-то капитан славился патологическим нежеланием отдавать заработанное, штрафуя за всякую мелочь, где-то был излишне скор на кулачную расправу. Жалование, условия содержания... опытные моряки знали, на какие суда лучше не соваться.

Всякое бывало, особенно если брюхо подводит, но на многие суда нанимались только опустившиеся алкоголики, юнцы и те, кого 'вербовали' ударом по голове или посыпанным зельем в выпивке.

Британские суда, наиболее многочисленные, пользовались самой дурной славой. А самой доброй – суда САСШ , где перебои с жалованием встречались ничуть не реже, чем на судах других стран, но условия содержания отличались самым положительным образом. По крайней мере, кормили там пусть и без изысков, но очень сытно, достаточно вкусно и по возможности свежими продуктами. Что ещё нужно неприхотливому моряку?

Россия же... сейчас у неё с Британией очередной период осложнений, так что русские суда встретить в британских портах можно нечасто. Пусть навигационный акт и отменили несколько лет назад, но негласные препоны русскому торговому флоту англичанами постоянно выставлялись.

В настоящее время отношения России с Великобританией испортились из-за САСШ – британцы поддерживали южан, как производителей нужного им хлопка, а русские – северян с Линкольном. По мнению англичан, поддерживали скорее 'в пику' британцам, не забыв Крымскую Кампанию. Поговаривали, что пару раз дело едва не дошло до морских баталий...

Пару раз Алексу предлагали помощь в устройстве на нормальное судно, но у него напрочь отбило доверие к людям. Трущобы, а затем и работный дом, показали – их обитатели легко сдают даже 'своих', что уж там говорить о чужаках. Умом попаданец понимал, что такая паранойя, явление весьма нездоровое.

Среди местных были и вполне порядочные люди, готовые пойти за друга на каторгу. Но проблема была ещё и в том, что бывший студент просто не знал местных 'правил игры'. Кому можно доверять и в каких случая, а кому нельзя в принципе... какие бывают исключения из правил, какие клятвы не нарушаются... Аборигены 'варились' в этом с детства, но и то...

– К янки тебе надо, парень, – хрипловато сказал Фред, затянувшись, – я и сам туда намереваюсь податься – такие же англосаксы, приличные люди. Ну... пусть и разбавлены всякой швалью, вроде ирландцев и поляков, но всё равно – англосаксы у руля. В Нью-Йорк подамся, вот ищу судно попутное, чтоб не пассажиром идти.

– Нью-Йорк... хм... слыхал я о нём, – осторожно отозвался попаданец, – такие же трущобы.

– Знамо, что не мёд, – согласился парнишка, – так оно везде так. Только вот в Лондоне ты хоть сдохни, а влезть повыше тебе не дадут – все эти лорды и сэры, якорь в жопы их мамашам... У янки попроще – ежели ты англосакс и протестант, то уже это... котируешься. Вот как мы с тобой.

Фред залихватски подмигнул приятелю и Алекс задумался. Податься в Штаты... а почему бы и нет? Ну то есть в Россию конечно получше – Родина и всё такое... Но как правильно Фред сказал 'Все эти лорды и сэры', тяжеловато с ними.

Чисто психологически даже – вроде как свои, расслабишься, душой отмякнешь... А тут на тебе – телесные наказания 'подлого сословия', которые только в начале двадцатого века отменят. Да необходимость быть не просто православным, а православным воцерковлённым – чтоб церковь регулярно посещать, исповеди, статьи за богохульство...

В Штатах проще хотя бы потому, что там всё чужое, не будет тянуть расслабиться и 'обнажить душу'. Ну и возможностей вроде как побольше... запатентовать там что-то из будущего... А через годик-другой можно будет и о России подумать, но уже на трезвую голову, сейчас-то ему это грёбаное попаданство на мозги сильно давит.

– А давай! – Согласился попаданец. Фред просиял, он не скрывал, что хочет подружиться с Алексом. Разница в возрасте была невелика – Фреду пятнадцать, Алексею восемнадцать. С учётом куда как более впечатляющего жизненного опыта англичанина, работающего с восьми лет, какого-то старшинства в их тандеме не намечалось. Кузнецов уважал нового приятеля за жизненный опыт, Фред попаданца – за хорошее образование, прорывающееся даже в ночлежке.

Алекс сам не осознавал, какое впечатление производит он на местных, когда читает притащенную кем-то старую газету. Не водя пальцами по буковкам с напряжённым лицом, а выхватывая глазами целые абзацы, да с явным пониманием как умных слов, так и сути статьи. По местным меркам это было признаком нешуточного... если не образования, то интеллекта. Попытки объясняться на 'кокни' обманывали только сторонних наблюдателей, но не тех, кто общался с ним достаточно регулярно.

Если бы попаданец знал местные обычаи столь же хорошо, как английский язык, он легко мог бы претендовать на звание 'джентельмен в затруднительном положении'. Это не гарантировало бы ему хорошего места службы в самой Англии, но в колониях остро не хватало мало-мальски образованных людей. Если бы...

– Есть идеи?

– Кочегарами на один рейс, – выпалил Фред и зачастил, видя сомнение нового 'почти-приятеля', – адово, знаю, но я всё просчитал! Нормальными матросами мы всё равно не наймёмся, можно будет либо на судно поплоше, либо оплата самая низкая. Да и то... я пару лет в море хожу, а всё ещё новичок, нормального места раньше чем лет через пять найти не смогу. Ты тем более! И ещё – если наниматься будем нормальными матросами, то высадят ли нас в Нью-Йорке, ещё вопрос.

Алексей кивнул понимающе, проблема была известной. Судно, идущее до Нью-Йорка, могло выгрузить часть товара прямо в гавани, не подходя к пирсам – контрабанда была сильно распространена, тем более в воюющих САСШ.

Даже если и встанут к пирсу, не факт, что их отпустят на берег. Некоторые моряки могли 'похвастаться' тем, что едва ли не годами живут на судах. Чем гаже условия, тем больше проблем у капитана с наймом экипажа, и тем больше проблем у экипажа с возможностью разорвать контракт.

На корабле капитан имел такие права, что мог просто-напросто повесить 'смутьяна и бунтовщика' – по закону. В порту его власть была заметно поменьше, но... если у капитана был 'костяк' экипажа из парней с крепкими кулаками, револьверами и нормальной оплатой, жизнь у рядовых матросов на таком судне могла стать очень скверной.

Для Фреда размышления Алекса были понятны, так что парнишка развёл руками и повторил:

– Только кочегаром получается. Тяжело адово, спора нет. Но ежели мы вдвоем на одно место поступим, то и ничего, потянем.

– Такое возможно?

– А... думаешь, многим охота кочегарами постоянно плавать? Деньги-то приличные, вот только жара эта... поплаваешь несколько месяцев, и сердце начинает с перебоями стучать. Так что старшим кочегаром берут обычно того, кому всё нипочём, есть и такие – легко работу у топки переносят. А остальные... могут и таких как мы взять, на один рейс. Да чуть не половина кочегаров на один рейс и идут! Деньжат на переезд нет, так хоть вот так... Иногда даже бесплатно работать соглашаются... уррроды... Цену сбивают.

Нанялись на 'Асторию' фактически за еду, из-за чего Фред долго плевался – сам почти 'уррродом' в итоге оказался. Увы, но особого желания брать на работу парочку неумех не наблюдалось. Ждать же хорошего места можно было долго, а деньги уже закончились.

Пятая глава

– Уф, хорошо! – Фред жадно пьёт из медного чайника литров на десять, подвешенного на крюке в кочегарке, наклонив его подрагивающими руками. Чайник грязный, донельзя запачканный угольной пылью, да и вода не слишком-то чистая. Но когда хочется пить... Алекс встал с кучи угля и тоже приложился к чайнику, глотая горячую воду прямо из носика.

Третий день стоит безветрие, так что пашут как проклятые. А как хорошо было с ветерком... 'Астория' и паруса имеет, так что при попутном ветре облегчение труду кочегаров выходит сильное.

Жар от топки сильнейший, а отсутствие нормальной вентиляции делает работу буквально адовой. Хорошо ещё, что они не работают непосредственно с топкой, тут мастерство нужно. Их задача – перекидывать уголь из угольной ямы поближе к топке и тому подобные подсобные работы. Там его принимает Том Логан или Исайя Без Фамилии – напрочь долбанутый фанатик, разговаривающий цитатами из Библии и всё время молящийся.

Лязг заслонки и из открытой топки вырывается жар. Том длинной двуручной кочергой разгребает его как нужно и подкидывает угля.

– Всё, сосунки, смена закончилась, – сообщает он. С облегчением летим к выходу – воздуха нам, воздуха! Двенадцать часов в такой душегубке...

Алексей пытался подойти к более опытным кочегарам с идеей разбить смены на четырёхчасовые. Всё полегче для организма – четыре часа работа, четыре отдых... И нарвался на отповедь, в которой фигурировали родители попаданца и предметы морского быта. Версия Тома о сексуальной жизни родителей была очень интересной...

'Качать права' и тем паче размахивать кулаками Алекс не стал, Фред заранее предостерёг его от таких действий. Старший кочегар был куда более ценен для капитана, так что как бы не закончилась драка, в итоге пострадавшим всё равно оказался бы попаданец.

– Давай! – Напрягшись, голый Фред встал и попаданец окатил его из ведра морской водой, – ух!

Приятель начал намыливаться, а самого Алекса окатил один из матросов. Старшие кочегары мылись после смены в одной из подсобок при машинном отделении, но 'сосункам' туда хода не было, отношения со старшими крепко не задались.

Приходится мыться в трюме, приспособив под это старое корыто, невесть каким образом оказавшееся на судне... но деваться некуда, если не смыть после смены угольную пыль, то через пару-тройку дней вылезают жуткие фурункулы. Но хоть не на палубе на ледяном ветру...

Убрав за собой, парни ушли в матросский кубрик. Будь они обычной 'салажнёй', им бы непременно нашли дело, но кочегаров, пусть даже и 'недоделанных' не трогали – знали, что работа и без того адовая.

Кубрик душный, вонючий, насквозь пропахший потом и табаком, но... по большому счёту он мало отличался от бытовки гастарбайтеров или строителей из фирмы 'третьего дивизиона'. Алекс пару раз подрабатывал на стройке, так что опыт был. Антураж, конечно, несколько иной, но не слишком.

– Держите, – сердобольный Харди сунул им миски, – взял на камбузе. А то кок наш приборку решил навести, к нему в это время под руку лучше не попадаться.

– Спасибо, – кивнул благодарно Алекс старику, Фред тоже промычал что-то похожее. Харди хмыкнул, улыбнулся и пошёл морщинами, как солнце лучами. Старый хрен был из тех людей, которые ставили попаданца в тупик.

Он спокойно рассказывал, как участвовал в подавлении одного из восстаний в Индии, припоминая совершенно нацистские подробности казней и пыток, в которых принимал непосредственное участие. При этом для 'своих' он был добрейшим стариканом, готовым помочь. Настоящий сын своей эпохи...

Прикончив вкуснейшую картошку с мясом, парни напились кофе, грызя галеты. К слову, весьма неплохое кофе, в двадцать первом веке такое качество попадалось нечасто. Фред рядом счастливо вздохнул и облизал начисто ложку. По его меркам, всё было очень неплохо – пусть работа тяжёлая, а плата за неё предвидится весьма символическая, но... Условия на судне его более чем устраивали.

Попаданец после трущоб и работного дома прекрасно его понимал...

– В картишки? – У нар материализовался плотник.

– Если только недолго, – нехотя сказал бывший студент, зевая с риском вывихнуть челюсть. В самом начале плавания его, как и любого новичка, решили 'прощупать'. Физические методы на судне весьма не приветствовались капитаном, а 'развести' новичка в карты – самое оно.

Алексей после двух лет общаги играл крепко. До профессионала ему было далеко, но желание научиться и наличие интернета сделало его сильным картёжником. Зная все трюки шулеров и кое-какие методики профессиональных игроков, он обыграл 'разводильщиков', после чего 'слил' им обратно выигрыш, оставив себе немного мелочи.

Пару раз ситуация повторилась, после чего картёжники зауважали его. А уж когда он поделился парочкой нехитрых шулерских трюков...

Теперь попаданца звали в игру как раз для того, чтобы он демонстрировал приёмы 'катал' . За 'уроки' Алексей выигрывал по мелочи, не зарываясь.

Была даже мысль пойти по этой стезе... но одумался – это для моряков его фокусы кажутся чем-то серьёзным. А как они расправляются с попавшимися шулерами... один раз видел такого, с почти негнущимися кистями рук в работном доме. Прыжки в тяжёлых ботинках на руках шулера, они такие... не слишком способствуют здоровью.

Перейти же в класс повыше, где подобные расправы не приняты, мешала всё та же чуждость и незнание неписанных традиций. Ну и игроки там наверняка классом повыше.

– Ставки по центу, – предупредил Алекс, раздавая карты. Вид у него был всё такой же усталый и ленивый, но мозг работал на полную, просчитывая противников и запоминая рубашки карт.

***

Распрощавшись с Харди и парочкой моряков, с которыми они приятельствовали, парни сошли на берег. Алекса глодало странное чувство, что здесь чего-то не хватает... Доки, пирс, моряки и докеры... всё вроде бы на месте, а...

– Статуи Свободы нет! – Вырвалось у попаданца.

– Чего?

– Да говорю, здесь статуя хорошо бы смотрелась, объяснил приятелю бывший студент. Фред имел хорошее воображение и с объяснениями согласился. Шли медленно, весело переговариваясь и вертя головами. Настроение у обоих было какое-то праздничное. Не то чтобы повод имелся, но сойти на берег после утомительного путешествия уже за радость.

Тем более, что парни более-менее экипировались. У каждого имелся мешок с лямками, где хранилась запасная одежда, одеяла и прочие предметы быта. Ну и еда – договорившись с коком, они в счёт карточного долга взяли за полцены несколько банок консервов, вяленое мясо и галеты. А то мало ли...

С деньгами было не так густо, проигравшие моряки предпочитали расплачиваться услугами или вещами. Попаданец не спорил, одёргивая возмущавшегося Фреда. Зато без вражды... да и какая разница, поношенные ли вещи и обувь, если они могут прослужить ещё долго?

Где селиться, уже было известно – в районе Пяти Точек. Не самые благополучные места, но для безденежных эмигрантов сложно найти лучше. Потом уже, когда они найдут нормальную работу... или иной доход... можно будет подумать о переезде, но пока без вариантов.

Нью-Йорк в девятнадцатом веке имел непривычный для попаданца облик. Районы застраивались не вплотную и даже не в шахматном порядке. Дома, стоящие едва ли не вплотную друг к другу, с узенькими улочками и убогой архитектурой, могли соседствовать с пустырём, вытянувшемся на добрую милю. Где-то на этом пустыре стояло два-три домика самого деревенского вида, жители которых пасли на пустыре коров и коз, да копались в огородах. Дальше шёл район улиц с дорогими магазинами или особняками.

Эклектика полнейшая, но для городов девятнадцатого века вполне нормальная. Бывший студент прекрасно помнил по экскурсионной поездке в Москву, что и она была в это время сравнительно небольшой. Исторический центр вокруг Кремля, а все эти Замоскворечья и Хамовники были скорее 'городами-спутниками', чем полноценными районами столицы.

– Мда... прямо-таки родные лондонские трущобы, – скривился Фред, обозрев Пять Точек.