Текст книги "Пантанал и Тектонический Разлом (СИ)"

Автор книги: Дино Динаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Отлично, хоть что-то. Я уверен, варвары не будут выдумывать ничего нового. Куча самолетов, парашютисты. У нас есть чем их встретить. Здесь им не Германия! А затем прямым ходом на Петербург! Вы когда-нибудь гуляли по парку царя Петра, Оливер? Я мечтаю о том моменте, когда наши танкисты будут набирать воду из его фонтанов!

Мечты прервал модуль громкой связи:

– Сэр, к вам главный военный представитель России Александр Башлыков! Прикажите принять, сэр?

– Это провокация, сэр! – воскликнул Эванс. – Вы не должны с ним разговаривать! Особенно сейчас!

– Вы же утверждали, Оливер, что русских в Брюсселе нет! – железным тоном произнес Голденблюм.

– Так и есть, сэр! Я от своих слов не отказываюсь! Это провокация русских! Я читал о подобных вещах. Они эвакуируют войска, но оставляют одного генерала. Противник не видит угрозы, безбоязненно подходит, а генерал дергает за шнур и подрывает все вокруг! Это же фанатики, сэр! К ним нельзя относиться как к цивилизованным людям!

– Как он может все подорвать? Внизу пост охраны с металлоискателями. Там у несчастных русских отнимают даже ручки! Нет, я должен его выслушать! Тем более, я никогда не видел фанатиков. И вот еще, когда генерал войдет, незаметно вызовите в приемную морпехов из охраны. Высокопоставленный заложник не будет лишним, я так думаю!

И Голденблюм приказал пропустить главного военного представителя России.

* * *

Члену Совета Безопасности России генералу армии Александру Башлыкову исполнилось 63 года, но выглядел он от силы на 40. Ни единого седого волоска, грубо вырубленное лицо, глаза цвета стали. Голденблюм тщетно пытался прочитать на лице противника следы смятения. Оно не было под него приспособлено.

Генерал был не в парадной форме, а полевой. На голове бейсболка миллитари, примятая особым образом. По ней словно кувалдой проехались, а генерал не заметил.

Голденблюм с ходу решил дать понять, кто здесь хозяин.

– Сэр, то что творит ваше правительство, ужасно! – начал он пафосную речь. – Вы попираете все правила цивилизованного ведения войны. Высокие нормы морали не позволяют нам ответить тем же. Мы разрешаем вашим гражданам беспрепятственно покинуть Брюссель.

Постпред никоим образом не отреагировал на высокопарную речь. Казалось, он к ней не прислушивался, а выжидал, когда собеседник закончит болтать.

– Командование вооруженных сил России уполномочило меня передать вам следующее предложение! – произнес постпред по-английски. – Вы должны немедленно свернуть программы посещения штаб-квартиры, включая серию брифингов и дискуссий. Журналисты и гражданские специалисты, а это порядка тысячи человек должны быть эвакуированы. На все про все вам дается 1 час!

– Это что ультиматум? – вскипел Голденблюм. – Смею напомнить вам, что вы совсем не в том положении, чтобы диктовать свои условия!

– Это не условия, это реальность! Через час начнется зачистка здания. В тактических шлемах спецназа имеется система распознавания мирных и военных целей, но она срабатывает не так быстро, как реакция солдат. Если вы немедленно отдадите сигнал об эвакуации гражданских, вы спасете много невинных жизней!

– Вы с ума сошли, генерал! – взвизгнул Голденблюм. – Как смеете вы диктовать условия генеральному секретарю НАТО в его кабинете? Какая зачистка? Что за спецназ? Да я вас сейчас прикажу посадить в клетку!

Эванс демонстративно позвонил по мобильнику.

– Морпехи уже в приемной? Отлично! – и с издевательской улыбкой обратился к постпреду. – Можете идти. Вас уже ждут. Рискните повторить «морским котикам» про вашу зачистку!

Генерал поиграл желваками и произнес:

– Я с покойниками не разговариваю.

– Это переходит все границы! Вы хам! – сказал Голденблюм. – Я прикажу вас расстрелять!

Постпред задумчиво оглядел кабинет, остановив взгляд на «розе ветров», и признался:

– Мне этот знак никогда не нравился. В звезде должно быть пять лучей!

Открыл дверь и вышел.

Эванс снова позвонил:

– Вы взяли русского медведя? Что?!

Быстрым шагом дойдя до двери, нервно ее распахнул. В приемной было тесно от отделения морпехов в полной боевой выкладке, капрал повторил уже услышанное по телефону:

– Из кабинета никто не выходил! Дверь не открывалась!

Эванс слабо вякнул «окей», закрыл дверь и обратился к Голденблюму:

– Вы тоже его видели, шеф? Или глюки только у меня одного?

Тот задумался.

– Вот что, Оливер. Про то, что здесь увидели, не должна знать ни одна живая душа. И вот еще что. Спуститесь вниз и лично распорядитесь, чтобы подготовили мой бронированный автомобиль и взвод охраны.

Недоумевая, Эванс вышел в приемную, где был атакован журналистами ведущих изданий. Все хотели знать последние новости. Эванс направил их в пресс-центр, пообещав скорую пресс-конференцию. Писаки устремились гурьбой. Как бараны на убой, подумал Эванс. В этот момент у него имелись веские сомнения на благоприятный исход.

Из скудных сведений, просочившихся из разгромленной без единого выстрела Германии, было ясно, что русские используют совершенно невообразимые способы ведения войны, дающие поразительный сто процентный эффект. Это и войной назвать было сложно. Немецкая нация в полном составе сошла с ума, превратившись в безвольное стадо. Без каких-либо психотропных средств здесь не обошлось. И походу действие некоторых они только что испытали в приемной генсека.

А ЦРУ их просрало! Зло подумал Эванс. Орали на русских, обвиняли во всех смертных грехах, в агрессии, базами окружали, ракетами ПРО, ведь знали же, что русские в конце концов нападут, убедили в этом весь мир-но вся наша подготовка оказалась мифом, потому что на самом деле мы никогда не верили, что русские собираются напасть. Это была отмазка для того, чтобы накачать как можно больше бабла в военно-промышленных тузов. Деньги качали и думали, какие мы умные, войны как не было, так и нет, а бабла мы уже срубили. А потом оказалось, что ни хера мы не умные, и пока мы КАК БЫ готовились к войне, другие на самом деле подготовились, да и не только подготовились, но так жахнули, что мало не показалось.

Улица Тенбош. Район Иксль. Чера Вотерс. 42 года.

«Я работала менеджером в бюро связи Альянса. Мы с моим мужем снимали дом в Иксле. Очень удобно, недалеко от работы. Дом не идеальный, комнаты маленькие, но все это временные неудобства. Мы собирались оформить отношения и родить детей… (Ага, в 42 года, коряга старая! Примеч. архивариуса А. Петрова). Утро было самое обычное. Плюс 5. Накрапывал дождь. Настроение было праздничное. Город украсили к Рождеству. В пассаже повисли золотые шары. Дома обвили гирлянды игрушек. Ничто не предвещало беды, но Эрвина что-то беспокоило. Он занимается бизнесом и по свои каналам узнал, что готовится русский десант на город. Я посмеялась ему в лицо. Он требовал, чтобы я не ходила на работу.

– Сегодня что-то должно произойти! – настаивал он.

Я быстро поставила его на место.

– В самом начале наших отношений мы договорились, что не будем вмешиваться в дела друг друга! Я пойду на службу и пробуду там ровно столько, сколько потребуется! И я не собираюсь ни перед кем отчитываться!

В то утро я видела Эрвина в последний раз…» (Записи изъяты у трупа. Примеч. Архивариуса).

Штаб-квартира Альянса. Ферле Баюк. 38 лет. Сотрудник службы безопасности

«В тот день мой пост находился в центральном холле штаб-квартиры. Площадь его чуть поменьше футбольного поля, высота 20 метров. На стене огромная «Роза ветров». В мои обязанности входило следить за входом. Входных дверей ровно 20, и в какой-то момент на них разом упали огромные тени. Я посмотрел и увидел, что в небе парят огромные летательные аппараты без крыльев, угловатые и явно неземные, они приземлялись на парковке напротив входа, поднимая тучи пыли и сдувая припаркованные автомобили. Из нее появились солдаты, даже не солдаты, киборги. Тела в броне и шарнирах, вместо лиц сферы с пульсирующими огоньками. В связи с повышением уровня опасности до оранжевого снаружи дежурили морские пехотинцы, броневик там стоял неделю, я к нему успел привыкнуть. Опять же они внушали уверенность. Как оказалось, ничем не обоснованную. «Киборги» дали залп из оружия, у которых отверстия в стволах были не круглые, а словно вертикальные прорези. При выстреле из них вылетали огненные файеры-плоские и крутящиеся в полете как серпы. Я видел, как морпехи, так и не успевшие сделать ни одного выстрела, разлетались на куски, как перекаченная шина. Один из «серпов» попал в броневик, ощущение было такое, будто его пнул футболист-великан. Броневик снес входные двери и пролетел через весь холл, оставляя после себя холмики искорёженных тел. Лишь когда остановился, стало понятно, что он превратился в оплавленный кусок железа. Началась паника. Я тоже побежал. «Киборги» шли за нами и отстреливали как зайцев».

Штаб-квартира Альянса. Оливия Леманн 27 лет. Менеджер

«Мой офис 307 находится рядом со столовой для сотрудников. Имеется еще одна столовая, для генералитета, но она в другом крыле. Я услышала шум, а потом прибежала Элиза и закричала, что в столовой расстреливают людей. У нас в офисе стоит крепкий стол под копировальную технику, я залезла под него. Габриэль и Винс посмеялись надо мной, а потом их убили. Стреляющие даже не стали заходить, стреляли через стены из гипсокартона. Элиза бросилась бежать, ее подстрелили как куропатку на охоте, влёт. (У меня папа охотник). Там у нас большой плакат «Здесь запрещены секретные разговоры!», так он весь был в ее крови».

Пресс-центр. Матэо Деклер Комментатор RTL-TVI.

«В зале нас было человек 50. Журналисты со всей Европы, представители крупнейших радио и телекомпаний. Долгое время мы не знали, что происходит. В отдалении слышались выстрелы, но выйти нам не позволяли сотрудники службы безопасности. Так продолжалось до тех пор, пока не появился вооруженный до зубов человек. Никаких знаков различия, лицо скрыто черной сферой, бронежилет, поворотные шарниры поверх суставов и колен. Он двигался в унисон попискивающим моторам. Сотрудников безопасности к тому времени оставалось двое. Они были без оружия, ну может, шокеры. Один выставил руку, солдат уперся дулом автомата ему в живот и спустил курок. Половина несчастного ниже линии выстрела отлетела к дальней стене. Не делая паузы, он убил и второго, рассекая его наискосок из своего жуткого оружия. Потом солдат приказал нам выстроиться в колонну по одному и подходить по очереди. У него на шлеме загорались разные огоньки. Когда загорался красный, он убивал. Если зеленый-не трогал. Мы кричали «Мы безоружные! Что вы делаете! Мы не причиним никому вреда!» На что он бесстрастно произнес на плохом английском «Овцы сегодня-волки завтра!» До сих пор не знаю, что это означает. Из всей массы журналистов в живых осталось человек 8…»

Лейтенант спецназа Пантанала. Код «Починок».

Предварительного инструктажа не было, а сразу окончательный. В транспорте были ряды один за другим, мы заходили и рассаживались десятками. Но дисциплинарно мы никак не были связаны и не составляли отделения или взвод. В тактические планшеты каждого бойца загружались сугубо индивидуальные планы, где было расписано все вплоть до маршрута и списка целей.

У нас не имелось командира, исключительно диспетчеры. Один из них по личной защищенной частоте сообщил мне, что мне поручено особо важное задание. Я должен был… (Замарано цензурой).

После «брюссельской капусты» СМИ наперебой заявили, что десант был поголовно вооружен сверхоружием, что является враньем от начала до конца. «Серперы» состояли на вооружение исключительно ударной группы, а это человек 5 от силы. Если бы такое оружие имелось у всех нас, мы бы в конце концов разрушили все здание и остались погребенными под его обломками.

Стреляли мы тоже «не во все, что движется». В штаб-квартире НАТО работает более 4 тысяч человек, каждый из которых является носителем секретных и совершенно секретных сведений. Здесь находятся делегации стран-членов альянса, бюро связи и взаимодействия, а также дипломатические представительства партнёрских стран. Если бы мы убили всех, здание оказалось бы по колено в крови.

Стоило нам ворваться на объект, как ТБК в шлемах разукрасил все метки по степени опасности. Никаких ошибок не было. Диспетчер сообщил, что это был 18-й вариант штурма, наиболее бескровный и эффективный. Что значит 18-й вариант? Это замечательная штука, должен сказать. Если она была у нас во время предыдущих войн, и, если бы мы имели возможность… (Вымарано цензурой).

В ТБК работала система распознавания лиц. Вооруженных противников мы расстреливали на поражение сразу, но имелась группа лиц, которая должна была принести вред опосредовано, то есть не с использованием оружия и не сейчас. Возможно, этот человек нажмет кнопку пуска некоего устройства через год, или даже 10. И не обязательно он военный, а может даже и девушка. Хотя диспетчер сказал, что так далеко они не заглядывали. Зонды запускались только на… (вымарано цензурой) лет.

Так что россказни о поголовном истреблении наглая ложь.

После того, как мы смели внешнюю охрану и ворвались в холл, каждый боец начал работать по индивидуальному плану. Кто-то блокировал лифты, кто-то устремился по лестницам, другие начали «санацию» в холле.

ТБК вывел на мой шлем новый маршрут. Пунктиром был отмечен путь, лежащий в стороне от всех остальных групп. Диспетчер предупредил, что от моих действий зависит успех всей операции.

Не оспаривая приказ и приступая к выполнению, я отметил его нелогичность и запросил поддержку. Нельзя было ставить ответственную миссию в зависимость от одного единственного человека. Диспетчер оборвал прения, сказав, что… (вымарано цензурой) …которая гарантирует полный успех.

Соискатель.

В поисках работы я оказался на 6-м этаже. Собеседование проводилось в офисе 607. Соискателей на должность собралось 9 человек. К нам вышла симпатичная молодая бельгийка. Как и все сотрудники одетая в строгий костюм. На лацкане бейджик с именем Сельма.

– Вы работали с 44-м законом? – спросила она.

Я представления не имел, о чем это она, но не выдал себя, хотя 2 человека отсеялись уже на этом этапе. Откровенно говоря, работать мне хотелось все меньше.

Сельма раздала оставшимся анкеты и помогала их заполнять. Чувствуя, что больше возможности поговорить с красивой девушкой может и не представиться, я стал с ней флиртовать. Она восприняла мои глупые вопросы без тени иронии, все объясняла и показывала, как надо писать. Она не отвернулась от меня даже в тот момент, когда в ответ на ее улыбку я улыбнулся, показав отсутствие одного зуба. На самом деле у меня не хватает зубов гораздо больше, но остальных не видно.

Сельма Кирсол. 23 года.

– Старый извращенец меня достал! – заявила я Эмме, раздав анкеты и зайдя в 607 офис. – Странный тип. Одет в дешевый костюм, видно сегодня купил, он магазином пахнет.

– Что за ерунда? Как ты определила, чем он там пахнет? – возразила Эмма, строгая девушка, логичная во всем, мы с ней совершенно разные, я баламут, забываю все подряд, попадаю в разные истории, потому что не могу выбрать нормального бойфренда, она эталон дисциплины, и она моя лучшая подруга.

– Ну ладно не пахнет! – легко сдалась я. – Но видно, что после покупки он его только надел!

– А до этого в рубище ходил? – подколола она. – Ладно, колись, подруга, на кого глаз положила?

– Там есть 2 парня, у одного глаза синие, а у другого-серые! Оба такие милые!

– Толковое замечание. Этих двоих оставь, остальным скажи, что перезвоним.

– Как-то не по себе. Может, дадим им шанс?

– Сельма, на работу должно хотеться идти! Представь, что тебя там будет ждать этот старый извращенец. Может, он и хороший специалист, хотя печатать на компьютере мы и обезьяну можем научить, но от этого не станет молодым. Он будет пропускать тебя вперед на вахте через турникет, а сам глазеть масляными глазками на твой соблазнительный задик, подруга!

– Можно подумать, молодые не будут глазеть!

– Молодые ради бога! Но не это старичье! Слезящиеся глаза, текущие слюни!

– Фу!

– Вот именно фу! Так что, иди оставляй одного из молодых! Тебе какие больше нравятся? С синими глазами или серыми?

Соискатель.

В очереди никто не разговаривал. Когда я подошел к парню что-то уточнить, он неожиданно зло посмотрел на меня, прикрывая анкету ладонью. Я обратил внимание на изящность длинных пальцев и общую «клавиатурность» ладони. Разило от парня как из парфюмерного отдела.

Когда вышла Сельма, парень сказал, указывая на меня пальцем:

– Этот месье ведет себя навязчиво! Его надо удалить!

Другой парень его поддержал:

– Я тоже видел!

– Молодец! Возьми с полки сладкий пирожок! – огрызнулся я.

Тут вступили и старые кошелки.

– От него пахнет! – взвизгнули женщины.

– Это от вас пахнет! Выньте нафталин из ушей! – не выдержал я.

Одна из теток произнесла с чрезвычайно довольным видом:

– Все слышали? Он оскорбил общество! Мы подадим коллективный иск!

Я привык к нескончаемым пинкам и ударам судьбы. Но произошло нечто неожиданное даже для искушенного в этих делах профессионала. Сельма наклонилась ко мне, доверительно положив руку на плечо, давненько я не видел красивую девушку так близко.

– Вам лучше уйти, месье, – произнесла она своим певучим голоском.

Отчего то мне стало обидно.

– Пусть они уйдут! – буркнул я. – Я сам на них жалобу могу подать…коллективную!

Я знаю одну страну, где мне после этого дали бы пинка и вытолкали взашей. Тем более в очереди было 2 здоровых молодых парня. Но они переглянулись и дружно сказали, что надо вызвать охрану.

Сельма повела себя достойно, и это в будущем сохранило ей жизнь.

– Месье, я не хочу, чтобы вы провели остаток дня в участке! – заявила она. – Вам лучше уйти самому!

– Жаль! Я знал, что буду неправильно понят! – сказал я. – Можно я отдохну 5 минут! Я старый человек!

– Проклятый фламандец! – вырвалось у одного парня.

– При чем тут фламандцы? Он валлон! – вскинулась одна из теток.

Второй парень снял трубку настенного телефона для связи с оператором. Сельма с тревогой следила за его действиями.

– Не беспокойтесь за меня! Через 5 минут их всех тут никого не будет! – успокоил я, как оказалось напрасно.

– При чем здесь вы? Меня уволят! Я на испытательном сроке! Чтобы встать на учет на биржу труда мне не хватает двух месяцев!

Симпатичная девка. Волосы цвета пшеницы до плеч. Фигура ладная. Юбка того и гляди треснет на рельефном заду.

Сельма перехватывает взгляд и стонет:

– Эмма как всегда права!

Тут начинается. С улицы доносится звук выстрела «серпера». Потом еще. Похоже, объемный выстрел попал в цель-здание содрогнулось от удара. Наши окна выдержали, но где-то сбоку обрушился стеклянный водопад.

Все, кроме меня, повскакали с кресел, и испуганно присели. Зрелище было комичное.

Ожили динамики в стенах:

– Господа, сохраняйте спокойствие! Оставайтесь в офисах!

– Это террористы на самолетах! Они просто успокаивают! – парень кинулся к дверям, остальные за ним.

По пути они не по-джентльменски отшвырнули Сельму. Девушка повалилась сломанной куклой, раздался громкий треск. Нет, это не кость сломалась, всего лишь каблук треснул. С офисного пиджака веером сыпанули пуговицы, сквозь белоснежную блузку ясно просвечивал бюстгальтер. Кто, о чем, а вшивый о бане!

– Господи! Помогите мне! – закричала Сельма в отчаянии.

Я не пошевелился, продолжал сидеть как ни в чем не бывало. Обращались не ко мне.

Из офиса выскочила Эмма. Кинулась к подруге, помогла подняться, а надо было сначала снять с нее сломанную туфлю. Они обе кинулись к дверям, Сельма сразу споткнулась и повалилась. Эмма выскочила в общий коридор, остановилась и повернувшись, поторопила подругу:

– Вставай же, Сельма!

Пуля попала ей в голову. «СуперКалашников» имеет опцию переключения зарядов в зависимости от поставленных задач. При поражении незащищенной цели автомат переключился с кобальтовых пуль на обычные, иначе от девушки мало бы что осталось. Не изменившись в лице, уже труп повалился вглубь коридора.

Сельма завизжала от ужаса. Я подскочил к ней, рывком сдернул в другой угол. Пуля, прилетевшая на визг, нашла лишь пустое кресло, поролон взлетел до небес.

– Больше стрелять не будут! – успокоил я девушку, глаза у нее были совсем ошалелые. – Мы не представляем угрозы!

– Они убили Эмму! – закричала она.

– Эмма-действующий офицер Бенилюкса! А мы гражданские!

Я опустился перед ней на колени, точно прощения просил, и стащил сломанные туфли. У нее оказались аппетитные миниатюрные стопы. Потом с трудом поднялся, упираясь ладонями в пол.

– Надо уходить отсюда! Сейчас закончат первоначальную зачистку и начнут плановый обход! Заставят тебя сначала опись всех документов сделать, а потом в обезьянник закроют до выяснения!

– Я не понимаю! Зачистка! Обезьянник! Мы не животные! – вскричала она.

– У меня нет времени на объяснения! Я и так с тобой потерял столько времени, а у меня между прочим, дела! Где здесь переход «Эс»?

Она показала рукой в правую сторону.

– Нам надо к лифту! Это в другой стороне! – воспротивилась она.

– Лифты уже заблокировали бойцы из первой роты! Там такие орлы, сначала стреляют, потом смотрят ТБК!

Глаза девушки едва не вылезли из орбит.

– Кто вы, месье? Откуда вам все известно?

– Соискатель! – был ответ.

Сельма Кирсол. 23 года. (Из допроса в Государственной службе Безопасности)

– Когда вы поняли, что Соискатель не тот, за кого себя выдает, а шпион?

– Почти сразу. Он не вел себя как нормальный человек, попавший в экстренную ситуацию. Не запаниковал, не суетился. Он не испугался!

– Расскажите о нем подробнее. Его имя, возраст.

– В анкете он написал только фамилию-Боген. На вид лет 60.

– Боген? Чувство юмора у него не отнять^[3].

– То, что он не трус, еще ни о чем не говорит. Может, это крепкий фламандский старик!

– Не может. Он совершенно не следит за собой. Лишний вес, одышка, зуба нет, запах.

– Нуждающийся старик. Ни на что нет денег.

– Не так. Я уверена, что ему просто плевать на все, в том числе, на мнения окружающих. Он еще в офисе со всеми рассорился. Да, я вспомнила. Когда вспыхнула ссора, другие месье хотели вызвать охрану, а месье Боген не сделал даже попытки уйти от ответственности, сказав нечто вроде «Через 5 минут все это не будет иметь никакого значения». То есть он знал о захвате!

– Хорошо. Что было дальше? Куда он вас повел? Какое у него было задание? Было ли у него оружие?

– Вела я. Он совершенно не разбирался в хитросплетениях наших коридоров, но зато четко называл номера и порядок переходов, где, по его словам, мы могли миновать русских головорезов. Я не знаю, какое у него было задание, с чего бы это ему со мной делиться, но он сказал, что ему нужно в подвал, иначе дословно «весь этот курятник разнесет».

– Мадемуазель Кирсол, вы как сотрудник Альянса давали подписку и не одну, как же вы так легко согласились помочь русскому шпиону?

– Я имела возможность подумать об этом в камере. Систематизировав свои наблюдения, я поняла, что месье Боген не производил впечатление военного человека. В его поведении не проскальзывало ни грамма агрессии. Один из коридоров на нашем пути оказался просто завален трупами. Вы бы видели лицо Богена! Сплошное страдание. Он шептал как молитву «Их не должно было быть так много!».

– Притворство!

– Нет! До этого он двигался энергично, шел к одному ему ведомой цели, было понятно, что ничто его не остановит. Он знал маршруты всех русских патрулей и ловко уходил от них! А когда увидел трупы, из него словно выдавили воздух, он стал задыхаться, сгорбился, выглядел как будто ему тысячу лет. Наверное, так же выглядел бы Иисус…

– Не богохульствуйте! Что было дальше, когда русский резидент, воспользовавшись вашим предательством, оказался в подвале?

– Там был русский десантник! В полной броне, в черном шлеме, с автоматом.

– Почему он не стал стрелять сразу?

– Я уже говорила на первом допросе, что Боген утверждал, что русские стреляют только по военным! А этот солдат не стал стрелять, потому что ждал именно его. Когда он поднял забрало, я увидела его лицо. Бобрик волос, очень светлые глаза. Солдат спросил по-русски «Vi Luka», наверное, пароль.

Святой.

Солдат поднял забрало и спросил:

– Вы Лука? Я прибыл в ваше распоряжение! Кто это с вами?

Сельма испуганно забилась мне за спину. Я не мог ее бросить. Если ее обнаружат в подвале, могут пристрелить, не разбираясь.

– Она пойдет с нами, – сказал я. – Покажет дорогу.

– Нет необходимости, у меня маршрутизатор! – заявил Починок, поднимая автомат.

– Отставить, боец! Это приказ! – скомандовал я.

Он повиновался.

– Нам надо как можно скорее попасть в тепловой узел! – поторопил я.

– Данные уже в ТБК! Следуйте за мной! – Починок кинулся по коридору, сопровождаемый целым сонмом звуков функционирующей гидравлики.

Он снова опустил маску шлема. Она имела темный цвет с бегающими по ней пунктирами маршрута и цветными огоньками классификации цели. В подвале нам никто не встретился. Только пара человек в Пантанале знали, что подвал был зачищен за десять минут до основного десанта. Все входы, лифты и пандусы были насмерть перекрыты постами, исключая тот, по которому попали в подвал мы, да и те закрыли сразу вслед за нами.

Тепловой узел мы узнали по обилию труб в одном месте, снабженными многочисленными приборами учёта и контроля. Тут же стояли три цистерны по тонне каждая.

– Средняя фальшивая! – сообщил я. – Внутри компактная ядерная бомба «Destroy MX», прощальный привет от Пентагона!

– Америкосы даже сдохнуть нормально не могут! Нужно людям напоследок подосрать! – возмутился Починок. – Говори, что делать?

В его спецкостюме оказался предусмотрен обширный комплект слесарных инструментов. Подчиняясь командам, Починок демонтировал фальшпанель на боку цистерны, открыв обозрению веселенький приборчик, судя по индикации которого, всем нам оставалось жить от силы 3 минуты, после чего мы просто обязаны были с песнями и плясками присоединиться к хозяевам компактного ядерного заряда, которых уже успели расстрелять на верхних этажах.

Сняв панель прибора, Починок оголил кучу разноцветных проводов и спросил:

– Какой резать?

– Подожди!

Он занервничал:

– Осталось меньше минуты! Какой резать?

Мне несвоевременно стало смешно. Прикол заключался в том, что я представления не имел, какой резать провод, чтобы не закоротить устройство, и не заставить сдетонировать раньше установленного заботливыми америкосами срока.

Ничего иррационального. Детонатор не имел определенных проводов, отсоединив которые можно было его обесточить. Все подчинялось программе, которую компьютер менял каждые 15 секунд, кажется. Во какая сложная штука.

– 30-секунд! – выкрикнул Починок. – Если твоя баба хочет крикнуть «мама» по фламански, самое время!

Люблю такие моменты, раньше их называли проще и правильнее-озарение.

– Когда останется 15 секунд режь синий! – быстро сказал я. – Но не раньше, программа должна смениться!

Починок выдвинул из мехруки сверкающие космические ножницы, способные танку траки перерезать, и взял синий провод в оборот.

– 15 секунд! Режу синий! – сообщил он.

– Стой! – закричал я. – Программа сменилась! Режь красный!

– 10 секунд! Режу красный! – он тоже кричал.

– Стой! – снова остановил я его.

А что я мог поделать, при финишировании компьютер менял установки каждые несколько секунд.

– Режь красный и синий одновременно!

Ножницы издали звук «крак».

– Еще секунда и можно было вообще никакой не резать! – сообщил Починок. – Знаешь, Лука, меня последний месяц муштровали с таким расчетом, чтобы не медля, исполнять самые разные, иногда противоположные по смыслу команды. Я не понимал, зачем из меня делают бездушную машину. Теперь я понял. Ведь если бы я хоть раз переспросил…

И он уставился на Сельму. На его забрале горел красный глазок.

– Метка изменилась! Была зеленая нейтральная, теперь красная-боевая цель! – выдохнул он.

Я видел, как он поднимает автомат.

– Прекратить! – крикнул я. – Девушка не может ничему угрожать! ТБК среагировал, что она перешла в разряд свидетелей! Но секретность операции уже в прошлом! Да и что она может сообщить? То, что русские спасли Брюссель?

– Красная метка! Уничтожить! – бесстрастно произнес Починок.

Сельма упростила ему задачу, оторвавшись от меня и побежав между цистернами. Судя по всему, одной красивой девкой вот-вот должно было стать меньше.

– На колени! – проревел я. – На колени, смерд!

Починок безвольно уронил автомат, упал на колени и поклонился в ноги со словами:

– Прости, о Великий!

– Не прощу! – пригрозил я. – Налагаю на тебя епитимью-отселе звать тебя Козел из Козлов! С двумя Ф на конце! Чтоб другим неповадно было!

9. Плотина

9 июня. 86 год Конфликта. Вершинин.

Если бы Волгу не поглотил Разлом, нам так и остались бы неведомыми исполинские размеры Плотины. Зрелище подавляло, ты словно находился перед гигантским храмом темных сил.

Надо мной высилась стена мрачного серого бетона высотой в 80 метров-это примерно 30-ти этажный дом. Ширина почти километр. Плюс земляная дамба почти 3 километра. Сейчас это настоящая гора, разделяющая ущелье надвое, защищенная бетонными плитами и насыпным гравием.

Плотина построена из монолитного бетона общим объемом больше 2-х миллионов кубометров. Тело плотины рассечено 38-ю пролётами, в каждом 20-ти метровый экран весом более 100-а тонн. Когда уровень воды поднимался, превышая допустимую отметку, огромные козловые краны поднимали экраны, сливая лишнюю воду. В лучшие времена кранов-гигантов было 3, теперь возвышался один. На мощных тросах со скрипом раскачивался ржавый крюк, способный выдержать вес железнодорожного вагона.

При строительстве в воду было сброшено несколько тысяч бетонных блоков от 2-х до 10-ти тонн. Теперь это кладбище монолитов устилало дно перед Плотиной, делая невозможным любой проход к ней по дну Ущелья.

Птицы, летавшие над Плотиной, казались крохотными точками, усиливая сходство ее с крепостным валом. Казалось, сейчас над стенами вырастут головы защитников, начнут вздыматься секиры и топоры, выдвинутся ковши с огненной смесью.

Было и еще одно предчувствие. Почему-то казалось, что фигуры защитников обязательно будут огромными. Это будут многометровые гиганты с огромными булавами, свирепые и безжалостные.

Наверняка так действовали размеры Плотины. Все в ней было чересчур большое, трудно воспринимаемое. Создавалось ощущение, что она строилась не людьми и не для людей. Особенно сейчас, когда наружу вылезло зрелище, доселе скрытое под водой.

Вода ушла, открыв истинные размеры и чуждость Плотины естественной красоте природы. Космических размеров мрачный монолит, искусственные горы из бетонных глыб. Ощущение полной заброшенности. Как будто находишься на чужой планете, где обнаружены останки неизвестной цивилизации.