Текст книги "Далила (СИ)"

Автор книги: Динна Астрани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Наконец, он не выдержал и покинул её.

” – Наверно, он больше не вернётся, – подумала девушка, – и это к лучшему.”

– Шуко! – потянув носом, позвала она.

Скрипнула крышка сундука и два чёрных, как угольки, глаз карлика вопросительно уставились на неё.

– Вот видишь, – всхлипнула она, – всё кончено. Слышал? Слышал? Он ничего не скажет. Иди, доложи Ахмеду. Можешь больше не торчать в моём сундуке.

– Ничего ещё не кончено, – проскрипел карлик, – и ничего я докладывать не буду. Подождём, может, он ещё вернётся. Если да, то действуй так, как сейчас: реви. Но не просто плачь, а тверди, что это из-за того, что он тебя не любит.

– Дурак! Ему надоест и он просто сбежит!

– Сама дура. Делай, как тебе говорят те, кто умнее тебя!

========== Глава 17 ==========

Далиле было нестерпимо горько. Хотелось в прошлое, нелёгкое, но спокойное. Чтобы не было этого кошмара, тягостных сомнений, игры, которая становилась всё страшнее и опаснее, перерастая в серьёзные испытания. Да игра ли это была?

Она принялась чинить ткацкий станок, как делала это прежде, в дни относительно спокойной жизни, когда она ещё не была причастна ко всему этому кошмару, когда она оказалась между двумя предательствами: одно – своего народа, другое – человека, который твердил, что любит её, а сердце его было не с ней.

Станок никак не чинился, руки были какие-то неуклюжие, непослушные.

Карлик Шуко оказался прав: Самсон вернулся. В тот же день, к вечеру. Далиле даже не пришлось притворяться плачущей, слёзы сами снова хлынули из неё, как и слова обиды. Ей захотелось выговорить любовнику о том, что считает, что он обманул её, что она не верит в его любовь, поэтому она никогда не доверит ему свою судьбу. Ей хотелось упрекать и упрекать его, делать больно. И это ей удавалось. Она не позволяла обнять себя, шарахаясь от него по углам, не слушала того, что он пытался ей сказать. У них почти до середины ночи продолжалась ссора, затем оба уснули, измученные: она – на своей лежанке, он – на циновке в углу.

Утром история повторилась. Далиле стоило увидеть лицо своего мужчины, как ею снова завладели истерические рыдания. Ей казалось, что Самсону вот-вот надоест и он оставит её навсегда. И это, возможно, оказалось бы к лучшему. Но он по-прежнему пытался говорить с ней, что-то доказать, объяснить.

Оба были словно в аду.

И он не выдержал мук.

– Волосы, что ты пыталась воткать в нити, – пробормотал он, – в них и есть сила. Я – назорей божий, от чрева матери. И мне запрещено стричь волосы. Если бы это произошло, я утратил бы силу.

В душе Далилы сделалось так холодно, что это предалось и телу, она съёжилась, сжалась в комочек. Что-то говорило ей, что на этот раз её мужчина не лгал. Он всё-таки доверился ей. Но почему-то не появилось победного торжества, вместо этого возник непонятный страх. Если это правда, то её слышала не она одна, а тот гнусный карлик в её сундуке. И если она не передаст тайну Самсона филистимлянам, это сделает Шуко.

– Готовь верблюдов, – только и сумела пробормотать она одними губами.

Прощание с Самсоном превратилось в невыносимую пытку, ей было стыдно принимать его ласки и поцелуи. Приходили в голову бесноватые мысли: показать Самсону карлика Шуко, попросить свернуть ему шею и бежать с Самсоном. Но тогда Самсон поймёт, для чего всё это время она выпытывала его тайну: не из любопытства, а по просьбе филистимских князей и, наверняка, не простит её. Всё было кончено и ничего исправить было нельзя.

Едва за Самсоном захлопнулась дверь, Шуко выкарабкался из своего убежища.

Далила опустилась на табурет, устало прикрыв глаза.

– Что сидишь? – прошипел злобно карлик. – Вставай, иди к Ахмеду, всё расскажи!

– Сам, что ли, не можешь? – огрызнулась девушка. – Ноги твои кривые ещё больше согнутся?

– Доложить обязана ты. А я тут приготовлю ещё кое-что.

Далила поднялась с табурета и нехотя поплелась к двери. ” – Я должна, – колыхались в голове мысли, – это ради родины, народа, богов.” Но мысли эти теперь казались блёклыми и тусклыми. ” – Просто нет пути назад, – дополнила их она, – потому что не верю, что Самсон простил бы меня, если бы я рассказала ему свою тайну. Меня не простят ни он, ни мои люди, если я попытаюсь всё исправить.”

Она двигалась по рынку, словно сомнамбула, кое-как добрела до будки Ахмеда.

– Кажется, он открыл мне своё сердце на самом деле, – проговорила она, – на этот раз не солгал. Он говорит, что его сила – в длинных волосах. Если их состричь, сила пропадёт.

– Ну, конечно, можно было бы и догадаться! – сквозь зубы процедил Ахмед. – Если он носит такие космы и никогда их не стрижёт! Но ничего, сегодня ты это сделаешь.

– Нет! – резко выпалила Далила и глаза её сделались, как кинжалы. – Довольно с меня и того, чего я уже добилась!

========== Глава 18 ==========

– Ладно, – пробурчал Ахмед, – сделаем всё сами. Просто встреть его у себя дома – и будет с тебя.

Делать на самом деле ничего не пришлось.

Самсон вернулся в хорошем расположении духа, явно не чуя беды, и от этого Далиле становилось ещё тягостнее. Совесть восставала грозным часовым и уже начала осуществлять своё суровое давление. Самсон сообщил, что завтра они уже смогут отправиться в путь. И уселся за стол, который оказался накрыт. Далила удивилась: как же она не заметила, что в её доме снова кто-то приготовил пищу и расставил её на столе! Верно, Шуко опять позаботился.

Самсон с аппетитом поедал баранину и пшеничные лепёшки, запивая их водой. ” – Наверно, ему подсыпали в еду снотворное, – подумала девушка. – Они хотят остричь его.” И она не ошиблась. Едва закончив ужин, Самсон начал клевать носом и направился к лежанке. Далиле не хотелось видеть, как люди Ахмеда срежут его волосы. Казалось, стоит сбежать, не быть свидетельницей этого – и отпадёт всякая ответственность за это. Но Самсон успел ухватить её за подол платья, когда она проходила мимо, усадил на лежанку и положил ей голову на колени. И тут же погрузился в глубочайший сон.

Через несколько минут в её дом ввалилось несколько мужчин: карлик Шуко гордо выступал впереди, за ним шествовал Ахмед и ещё четверо незнакомых мужчин. В руках Ахмеда оказался хорошо отточенный нож. Он присел на корточки перед лежанкой и, взяв в руки одну из кос Самсона, принялся водит по ней лезвием ножа. Далила тупо смотрела на это, происходящее казалось ей сном. Голова Самсона по-прежнему покоилась на её коленях, Ахмед знаками запретил ей двигаться, чтобы не потревожить спящего. Но Далила и без того словно превратилась в каменную статую.

Косы Самсона одна за другой падали у её ног.

Когда все семь были отделены от головы, Ахмед схватил Далилу за руку и резко заставил встать, а затем пихнул в сторону. Голова Самсона упала на простыню.

Один из мужчин взял ковш, зачерпнул воды из чана и плеснул на Самсона. Затем ещё и ещё, пока тот не пробудился и не сел, ошарашено озираясь. Потом он попытался встать, но Ахмед пихнул его в плечи и он упал на лежанку, как будто был тяжело болен.

– Тааак, – насмешливо проговорил Ахмед, – значит, на этот раз ты не солгал нашей Далиле, сила, кажется, оставила тебя вместе с волосами! Тебя остригли, Самсон! – жёстко добавил он, указывая Самсону на его косы, лежавшие на полу. Тот взглянул на них и вздрогнул всем телом, не говоря ни слова. Лицо его сделалось бледным, как воск.

Ахмед сделал знак одному из своих помощников. Тот приблизился, держа в руках холщовый увесистый мешок. Ахмед взял этот мешок и поставил на стол перед Далилой. Он постарался сделать это так, чтобы Самсон увидел эту сцену.

– Спасибо, Далила, – громко произнёс Ахмед, – ты сумела послужить своему отечеству и узнать тайну его злейшего врага. Ты заслужила свою награду – здесь ровно пять тысяч пятьсот сиклей серебра, что обещали тебе.

Девушка смотрела на него остекленевшим взглядом. Затем медленно перевела взгляд на Самсона. Он явно не желал верить ни своим глазам, ни ушам, очевидно, язык перестал повиноваться ему, потому что губы его безмолвно шевелились. Глаза его сделались как бы безумными. И тут в руках карлика Шуко оказалось два металлических штыря и глаз Самсона не стало…

========== Глава 19 ==========

И вот теперь Далила сидела на крыльце своего дома, откуда только что увели Самсона и тихо сходила с ума. Ещё недавно её ранило, что Самсон, вероятно, не очень сильно любит её, если что-то скрывает от неё, но теперь ей хотелось доказать себе самой, что он её не любил, она была для него всего лишь та, с которой было приятно утолять похоть. Так можно было бы оправдать себя: “Я имела право предать его за то, что была для него никем”. Но он любил её. Да, он доказал, что любил её, потому что хотел сделать частью своей жизни. Он доверил ей свою жизнь – и теперь обречён на смерть.

Девушке казалось, что в мозгу её происходит какое-то шевеление и мир переворачивается вверх тормашками. Судьба поставила её между двух предательств: изменить своему народу или тому, кто её любил, как никто другой. Она предала второго. Правильный ли выбор она сделала? Она сомневалась, и это смертельно пугало её. До последних нескольких дней совесть её была чиста, и она понятия не имела, что муки совести могут быть страшнее очень тяжёлой казни. Потому что даже самая медленная казнь не тянется всю жизнь.

Аргументы: “я служила своему народу”, “это был мой долг”, “я не могла отказать правительству”, “он был нашим врагом” не действовали. А ведь недавно в них была такая сила! “

– Разве отечество – это всего лишь пустой звук? – Далила заговорила вслух сама с собой, чтобы заглушить внутренний голос, обвинявший её. – Я была должна. От меня этого ждали. Я поступила правильно. Каждый меня одобрит! Каждый филистимлянин скажет, что я – лучшая из дочерей своего отечества! Наши потомки будут слагать обо мне легенды, я стану символом добра и предметом для подражания! Маленьким девочкам будут говорить: “Смотри, вырасти такой, как Далила, будь верна родине, не поддавайся лести вражеских мужчин!” Да, я – героиня своего народа! За это меня даже наградили. Деньги! Мои деньги!

Она подскочила, как будто её пронзили иглой. Забежав в дом, она схватил висевшую на сломанном ткацком станке косынку и, сама не понимая для чего, взяла её в рот и зажала зубами. Затем метнулась в один из углов и принялась прямо руками по-собачьи рыть земляной пол. Земля была жёсткой, её пришлось полить водой, чтобы смягчить. И когда была выкопана небольшая яма, девушка бросила туда мешок с серебром и снова забросала землёй. И застелила сверху косынкой.

– Всё, – нервно хохотнула она, – теперь никто не узнает!

Она зажгла светильник. Огонь запылал, освещая лачугу и Далила увидала возле лежанки пятна крови – крови Самсона. Пришлось приняться за уборку, присыпать пятна песком и выметать из лачуги.

И когда она закончила это, она почти свалилась на циновку, на которой недавно спал Самсон, и у неё наступило коматозное состояние почти на три дня.

Когда она отошла от него и разлепила веки, первое, что она увидела, было лицо Нисы, склонившееся над ней.

– Моя девочка! – проговорила мачеха. – Что с тобой произошло, а? Ахмед навещал нас сразу же после той ночи, когда арестовали того негодяя и увели. Он всё нам рассказал, как ты совершила этот подвиг и спасла всех нас! У тебя всё получилось! Я верила в тебя, нет, я знала, что ты сможешь!

Далила смотрела на неё пустым взглядом, равнодушным, как у мертвеца.

– Я горжусь тобой, – продолжала Ниса, а как горд тобой отец! Как только Ахмед принёс нам эту прекрасную новость, мы сразу же поспешили к тебе! Я, отец, девочки! Мы вошли в твой дом и что же увидели? Ты лежишь без движения на полу и еле дышишь! Что произошло? Может, тебя кто-то сильно расстроил? Этот враг успел что-то сделать тебе?

– Нет, это я успела ему сделать, – монотонным голосом проговорила девушка.

– Вот и хорошо. Вот и хорошо! Только я не пойму, отчего тебе стало так плохо? Ты же трое суток не приходила в сознание! И где твои деньги, что они посулили тебе?

Стеклянные глаза Далилы вспыхнули, наконец, злым живым огнём. Она оторвала голову от валика, затем приподнялась на локтях, не сводя с мачехи жгучего бешеного взгляда.

– Тебе-то что до моих денег? – грубо промолвила она.

========== Глава 20 ==========

Ниса оторопело смотрела на падчерицу. Она не привыкла к такому непочтению от той.

– Я просто спросила, – пробормотала она.

– Просто? – голос Далилы сделался ядовитым. – Знаю я тебя. Ты, наверно, мечтала, что я разбогатею и построю большой дом и заберу туда вас всех?

– Далила, я забочусь о твоём благосостоянии!

– Да?! – рот девушки насмешливо покривился. – Думаешь, я не знаю, что ты всегда заботилась лишь о себе? Ты и о дочерях родных особо не пеклась, с самого их рождения заботу о них на меня сваливала. Ты помнишь, как ты не хотела вставать к ним по ночам, я, я вставала и качала колыбели! А четыре года назад, помнишь, мне не было и пятнадцати, а ты меня уговаривала выйти замуж за того старика, лавочника, ныла, что мы в долгах?.. Хорошо ещё, что он сдох перед самой свадьбой, иначе я сама превратилась бы в старуху с ним!

– Но мы на самом деле были тогда в долгах!..

– По средствам надо было жить! – голос девушки делался всё свирепее.

Ниса моргала перепуганными глазами.

– Но я же хотела устроить твою судьбу с богатым мужем! – она чуть не плакала.

– Богатым? – закричала Далила. – У него умерло четыре жены, одна за другой, потому что он избивал их смертным боем – это ты мне устроить хотела?!

– Далила… Девочка… Я не узнаю тебя…

Далила начала подниматься на ослабевшие после долгого лежания ноги.

– Вон из моего дома! – визгливо и зло прокричала она. – Пошла прочь! Не могу, не могу вас видеть никого, кровопийцы, людоеды!!!

След Нисы простыл в считанные секунды. Далила плюхнулась на циновку. Посидев немного, она поднялась, приблизилась к столу, на котором стояла плетёная вазочка с пирогами, перекусила, запила водой. В голове был шум и туман. И ещё какая-то сильная агрессия и раздражение – не понятно, на кого именно.

В тот же день она решила приобрести осла. Ей нужен осёл, чтобы всюду ездить и искать виноградник, какой бы она хотела себе приобрести. Она собирается жить богато и красиво вопреки совести, снова наваливающейся на неё тяжестью огромных жерновов.

Она гнала от себя воспоминания о Самсоне. И чем старательнее это делала, тем жарче закипал в её груди огонь необъяснимой враждебности по отношению к окружающему миру. Её раздражали люди на рынке – торговцы и те, кто ходил по рынку, желая что-то купить или просто праздно шатаясь. Она рассорилась с четырьмя торговцами ослами, сильно разругалась, как не делала раньше никогда. Прежде, до знакомства с Самсоном она тщательно избегала конфликтов и ссор, стараясь всякие недоразумения улаживать мирно.

Она всё же приобрела осла.

Потянулась странная полоса в её жизни. У неё происходили провалы в памяти. Она знала, что у неё есть деньги, но могла по нескольку дней не помнить, как они ей достались. Она ездила на своём осле по окрестностям с целью приобрести виноградник, но ни один ей не нравился и зачастую случалось, что она заезжала куда-то на пшеничные поля или в финиковые рощи и ею овладевала такая рассеянность, что она не замечала, что окружает её.

Когда же память возвращалась к ней и она вспоминала цену своим деньгам, её охватывало оцепенение, оно могло наступить где угодно: на рынке, в дороге, у колодца. Она превращалась в статую, в мозгу которой полыхал ад.

Она даже не вела счёт времени, дням, которые сливались в месяца.

Однажды у крыльца дома её встретила Захира. В последнее время Далила перестала общаться с ней, просто откровенно избегая её, не слушая её болтовни и выставляя из своего дома. Но бывшая подруга была не гордая и с тупым упорством рвалась обратно к ней в приятельницы. Она старалась обратить на себя внимание Далилы и на этот раз ей это удалось.

– А знаешь, Самсон-то, оказывается, до сих пор жив! – с ядовитым смешком произнесла она.

========== Глава 21 ==========

Далиле показалось, что её прошило сильным разрядом тока. Ей стало невероятно холодно, хотя день был довольно знойный. По телу побежала дрожь.

– Что? – пробормотала она. – Его не убили?..

– Вот ещё, чтоб ему допустили лёгкую смерть? – злорадно произнесла Захира. – Такому врагу – и так легко умереть? Нет, послушай, я всё знаю! Я всё слышала от людей на рынке, а услышав, сама побежала посмотреть своими глазами! – тараторила она. – Он в темнице, знаешь, в той, где работают на жерновах и он там толкает жернова вместе с другими узниками. Я видела его через решётку, там многим разрешают на него смотреть. Во что он превратился! Как будто и не человек вовсе. Пусть помучается! – голос её даже взвизгнул от недоброго удовольствия. – Хорошо наши князья придумали – казнить его не сразу, а позволить добрым филистимлянам потешится страданиями этого негодяя!

– Вот сволочи, – сквозь зубы процедила Далила.

Захира, никогда не умевшая слушать, пропустила эти неосторожные слова подруги мимо ушей.

– Он превратился в такое жалкое существо! – продолжала она весело. – Тень от человека! Как будто душа его уже умерла, только тело ещё бродит по земле. Мы смотрели на него из-за решётки и, поверь, это очень приятное зрелище! А как мы раньше боялись его! Но теперь-то бояться нечего. Каждому хотелось хоть как-то добавить ему страданий, кто мог, тот кидал камешками, выкрикивал насмешки. Но я-то всех превзошла! – Захира расхохоталась. – Знаешь, я крикнула ему: “Далила шлёт тебе поклон, она выходит замуж!” Он так и запнулся! – она принялась смеяться, сгибаясь пополам и на глазах её выступили слёзы. Она не видела глаз Далилы, которые начали пылать огнём сильной ненависти, превратившись в две страшные чёрные ямы, смотревшие прямо на Захиру.

– Далила, ты должна сходить туда и увидеть всё это! Пойдём прямо сейчас! – Захира взяла Далилу за запястье, всё ещё не видя взгляда той. – Вот где будет забава, если ты ещё и заговоришь с ним своим голоском: “Самсон, вспомни наши ночи! Как же ты был глуп, любимый! Спасибо, что благодаря тебе я так обогатилась!” – Захира кривлялась и вихлялась всем телом.

Далила резко вырвала руку из пальцев Захиры и с размаху ударила её по лицу. Удар получился неумелый, смазанный по носу и у Захиры хлынула кровь.

– Да как ты смеешь прикасаться ко мне?! – яростно прорычала Далила. – Ты что, не знаешь, кто я такая, я спасла наш народ и я на счету у наших князей? Я что, ровня тебе, что ты панибратствуешь со мной? Да стоит мне указать на тебя – и ты сама будешь молоть в этой темнице!

Захира жалобно заскулила и бросилась прочь со всех ног, спрятав голову в плечи и юркнув в свою каморку.

Далила тяжело дышала, глядя ей вслед. Внезапно в её желудке словно зашевелились черви, начало жечь огнём и тошнить и её вырвало у самого крыльца. Побледнев и шатаясь, она забрела в свою лачугу и повалилась без сил на лежанку.

– Мой народ очень плохой, – проговорила она, – мы жестокие и злые. Наши князья – великие и мудрые лидеры, почти боги? – она расхохоталась. – Горстка жалких трусов, старичьё, готовое пользоваться услугами подлых баб, чтоб достигнуть своей цели и спасти свои шкуры. И боги наши – всего лишь каменные истуканы. Кому они помогли и осчастливили? Сколько я молилась им, когда мне было плохо, разве хоть раз они откликнулись? И сама я разве не ощущала, что молюсь в пустоту? А эти несчастные израильтяне? Ведь сколько раз я слышала, что наши их грабили, убивали ради потехи, насиловали их женщин. Но верить-то не хотелось. Что ты, наш народ самый гуманный, благородный, милостивый, если и захватывает чужие земли, то только осчастливливает этим тех, у кого эти земли отнял. Но ведь от хорошей-то жизни не бунтуют, видно, здорово израильтян-то припекло, если они готовили восстание во главе с Самсоном. Эх, филистимляне! Да неужели вы стоили того, чтобы ради вас погиб этот человек, который так меня любил! Родина! Родина, что заставляла трудиться в поте лица моего отца, но при этом оставляла его нищим, выжатым и обобранным, как виноградная гроздь! Что ты дала мне, что за тебя я приняла страдания, каких нет горше – муки совести? – она заплакала.

В последнее время она часто разговаривала сама с собой, даже не замечая этого.

А затем снова случился провал в памяти, протянувшийся дней десять.

Она по-прежнему бессмысленно и безрезультатно каталась на осле по окрестностям, порою забывая даже цель, что хотела бы приобрести дом и виноградник.

Но однажды, когда она отдыхала после одной из таких прогулок, в её дом распахнулись двери и в лачуге оказался её отец, мачеха и две сводные сестры – двенадцатилетняя Рани и десятилетняя Мира.

Лицо у Нисы было ласковым и приветливым, как будто несколько месяцев назад у неё с падчерицей не произошло серьёзной ссоры и та не выставила её за дверь.

– Привет, дочка, – ласково произнесла она, – вот мы решили навестить тебя. К чему нам ссориться и дуться, мы же родня!

========== Глава 22 ==========

Далила подняла голову от подушки и взгляд её потеплел при виде младших сестёр. Она любила их. Да, мачеха хитра, специально привела девчонок, чтобы смягчить сердце озверевшей в последнее время падчерицы.

Далила села на лежанке, Рани и Мира пристроились по бокам, обняв её, и она прижала их к себе.

Отец, всегда молчаливый и тихий, как тень, примостился где-то в углу на табуретке, а Ниса устроилась напротив Далилы и дочерей, на лавке. И как будто не было никакой ссоры, говорили мирно, даже обсудили желание Далилы приобрести виноградник. Узнав, что Далила никак не выберет себе виноградник себе по вкусу, Ниса предложила помочь ей с выбором или даже, возможно, приобрести пшеничное поле или фруктовый сад в качестве источника дохода.

Далила снова не могла припомнить, откуда у неё взялось столько денег. Она сосредоточено морщила лоб, взгляд её отчуждённо блуждал.

Вдруг Ниса произнесла:

– А знаешь, мы собираемся сегодня вечером в храм Дагона. Ты слышала, что придумали наши князья?

– Нет, – ответила Далила. – В последнее время вообще нет никаких новостей.

– Ты просто не прислушиваешься. Князья хотят привести в храм Самсона.

Далила опустила голову, глядя на мачеху исподлобья. Ярость снова начинала в ней клокотать, но она сдерживала себя, не желая пугать вспышкой бешенства сестёр.

– Это зачем же вести его в храм нашего бога? – глухо проговорила она.

– Как зачем? Ведь это наш бог Дагон предал в наши руки нашего врага!

Далила громко захохотала.

– Дагон? – трясясь от смеха, сказала она. – Этот каменный истукан мог кого-то предать в ваши руки, тем более такого, как Самсон? Он ничего не может! Кусок камня – и только. Это я предала его в ваши руки! Я! – крикнула она и слёзы потекли из её глаз.

Ниса тревожно переглянулась с мужем.

– Девочка моя, я не хотела тебя расстроить, – елейным голосом произнесла она, – конечно, это всё благодаря тебе! Ты – спасительница нашего народа! Именно поэтому Ахмед просил передать тебе, что сегодня тебя будут ждать в храме Дагона сами князья! Это большая честь!

Далила усмехнулась уголком рта:

– Видимо, они считают меня ещё большей негодяйкой, чем я есть. Если я явлюсь в храм, Самсон не увидит меня, глаза-то вы у него отняли. Но толпа начнёт голосить: “Далила! Пришла Далила!” И вот тут-то он подумает, что я пришла посмеяться над ним, добавить ему боли и никогда не поверит, что теперь всё это вызывает у меня ужас. Нет уж, этого не будет.

Ниса удивлённо расширила глаза:

– Я тебя не понимаю. Я тебя совсем не понимаю! Ты что, жалеешь его, что ли?

– Как могу я жалеть того, кто намного счастливее меня? – Далила растянула рот в бессмысленной улыбке. – Он умрёт достойно, а я буду жить умершей до конца своих дней.

– Ну, я этого совсем не понимаю! – мачеха пожала плечами. – Не понимаю! Ты прославилась, заслужила милость князей, получила столько денег и ещё чем-то недовольна? К тому же назвала нашего бога истуканом… Ты не понимаешь, что об этом нельзя говорить вслух? – она понизила голос.

Далила ничего не ответила – просто смотрела на неё пустыми мёртвыми глазами.

– Так ты идёшь с нами в храм? – настойчиво спросила мачеха.

– Нет. И вы не ходите. Ничем хорошим это ни для кого не кончится.

– А как я должна объяснить это князьям?

– Ты что-нибудь придумаешь.

– Что ж, лучше я что-нибудь придумаю, чем в таком состоянии приведу тебя! – Ниса резко поднялась с табурета. – Создаётся впечатление, что ты не в своём уме, ты ещё ляпнешь что-то при высокопоставленных особах! Пойдёмте, мы уже опоздали на представление! – крикнула она дочерям, хватая их за руки.

Когда гости, наконец, покинули Далилу, она снова улеглась на лежанку и сон начал постепенно захватывать её. В последнее время она испытывала нестерпимую усталость и сонливость.

Уже смеркалось, когда сквозь сон она почувствовала, что кто-то трясёт её за плечи и называет по имени. Она раскрыла полусонные и глаза и увидала в полумраке комнаты смертельно бледное лицо сестры Рани и её расширенные и полные ужаса глаза.

========== Глава 23 ==========

Далила в миг взбодрилась подскочила в тревоге.

– Что, что случилось, сестрёнка? – пробормотала она, обнимая Рани. Та пыталась что-то говорить, но её так трясло и зубы так лязгали, что речь её оказалась нечленораздельной, слова сливались. Она никак не могла прийти в себя. Вероятно, произошло что-то, что её сильно потрясло.

Далиле пришлось, как в детстве, посадить её к себе на колени, прижать в груди и даже немного покачать. Это дало эффект: девочка всё тише рыдала и реже стучала зубами и, наконец, почти успокоилась, только время от времени судорожно всхлипывая.

– Ну, что, ты в состоянии объяснить, что тебя так потрясло? – спросила старшая сестра.

Рани сжала в руках ткань её платья.

– Храм, сестрица – дрожащим голосом промолвила она, – храм Дагона… Он рухнул… Он развалился… Весь… Полностью…

– Как же? – Далила была поражена. – Так просто рухнул?..

– Нет же… Самсон… Самсон развалил храм Дагона!.. Погибли люди…

У Далилы начало спирать дыхание и она почувствовала, что её саму начинает колотить мелкая холодная дрожь.

– Ты хочешь сказать, что израильтяне подняли восстание и разрушили храм Дагона, чтобы освободить Самсона?

Рани подняла на неё глаза, огромные и круглые от ужаса, в них был такой безумный страх, что ощущения девочки поневоле начали передаваться её старшей сестре.

– Нет, – тихо выдавила из себя Рани, – всё было гораздо страшнее… Самсон разрушил храм… Один…

– Один?! – Далила отстранила девочку от себя. – Что ж, он мог бы это сделать раньше, когда он ещё владел чудесной силой… Но ведь он эту силу потерял?..

– Мы не смогли пробраться в храм, – заговорила девочка таким сдавленным голосом, как будто её душили, – там набилось слишком много народу. Князья, знать, тысячи человек в зале, даже на кровле были толпы людей… И храм обступила толпа, чтобы хоть через двери и окна посмотреть, что там происходит… Вот мы-то в этой толпе и оказались – снаружи… Мама так сердилась, что мы не можем попасть в храм, говорила: “Если бы Далила была с нами, эта толпа бы расступилась и нас бы пустили в храм! Негодная девчонка!” Знала бы, что это спасёт нам жизнь!..

– А Самсон? – нетерпеливо перебила Далила сестру.

– Самсон даже не был закован в цепи, его никто не боялся… Его просто привёл мальчик-поводырь… Никому не было страшно, толпа гудела, смеялась, кто-то выкрикивал какие-то насмешки, в него кидали гнилыми овощами… Он стоял, согнувшись, грязный, жалкий, с повязкой на глазах… Мне было совсем не смешно, не забавно, я не могу понять, почему все смеялись, почему это другим казалось смешно, сестрица?

– Да, это на самом деле не смешно, – едва слышно произнесла Далила.

– Так вот, – продолжала Рани, – Самсон что-то шепнул на ухо мальчику, водившего его… Мальчик подвёл его и поставил между двух столбов в центре храма, а сам стремительно бросился прочь, пробираясь сквозь толпу, как будто сбегал… А Самсон начал ощупывать столбы, оба столба, руками… А потом упёрся в них и никто даже ничего не понял… Всё начало трястись, колонны вдруг начали сдвигаться с места и разваливаться на глыбы, посыпалась кровля, плиты, кирпичи… Какой был грохот, какой ужасный грохот! Мы с толпой бросились бежать, пыль стояла столбом, нам нечем было дышать… Ведь это он сдвинул столбы, Далила! К нему вернулась его сила! Он убил так много наших людей и сам погиб под завалами! И князья, князья погибли вместе с тысячами простых людей!

– Значит, справедливость всё-таки существует, – прошептала Далила. Внезапно в низу её живота пробежала нестерпимая режущая боль и она закричала во весь голос.

========== Глава 24 ==========

Боль была просто невыносима, Далила сползла с лежанки на пол, корчась и воя во весь голос. Её показалось, что в живот ей всадили кинжал. Сила боли нарастала с каждой минутой, девушка не выдержала и потеряла сознание.

Когда она очнулась, боль всё ещё продолжала пульсировать в её животе, но уже не в такой степени. Над ней стояли отец, мачеха и сёстры со светильниками в руках, бледные, безмолвные. Она приподнялась на локтях, огляделась кругом и увидала, что лежит в огромной луже крови, которая явно вытекала из неё.

В голове шумело, плыл туман. Она не могла распознать грань между сознанием и бессознательностью

В её лачуге появился лекарь, осмотрел её и объяснил, что, оказывается, она была беременна и у неё случился выкидыш. Далила восприняла эту новость с каким-то странным чувством, что это произошло не с ней.

Мачеха и сёстры принялись хлопотать, носясь с тазами и кувшинами, раздели её, посадили в лохань, пытаясь омыть её от крови. Но кровь всё выделялась и выделялась.

Кровотечение не прекратилось и к утру, и в течении следующего дня.

– Здесь нужен настоящий лекарь, я знаю такого, – сказала Ниса, – но он берёт большую плату. Далила, где твои деньги? Скажи мне, это нужно для спасения твоей жизни!

Далила указала в угол, где в земле был зарыт мешок с серебром. Ниса метнулась туда.

Вскоре она привела лекаря, тот принёс Далиле кучу пузырьков с лекарствами, заставил их пить, затем принялся давать какие-то инструкции Нисе. Та внимательно слушала, кивала головой.

Лекарства помогли немного: кровь отчасти унялась на несколько дней, а затем снова хлынула бурным потоком, грозящим смертельной потерей. Ниса, всё это время ухаживавшая за ней и поившая её лекарствами и отварами по часам, снова привела доктора, отвалив ему кучу денег из тайника падчерицы. Лекарь притащил какие-то другие лекарства и они также помогли на какое-то время. А затем снова началась обильна кровопотеря.

Ниса оббегала весь город и нашла другого лекаря, но и его помощь оказалась лишь временной. Затем она начала приводить в лачугу падчерицы лекарей одного за другим, потом их сменили знахари и ворожеи, опустошая запасы серебра. Далила теряла деньги и кровь, но относилась к этому равнодушно – ей уже не было жаль ни того, ни другого. Деньги были добыты кровью и предательством, пусть с кровью и уходят.