Текст книги "Америка: каким мир был бы без неё?"
Автор книги: Динеш Д'Суза
Жанры:
Публицистика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Жители Техаса обратились к Соединенным Штатам с просьбой о помощи в борьбе с мексиканским правительством. Как ни странно, никто не пришел им на помощь. Президент Эндрю Джексон – несмотря на свою репутацию поборника экспансии – не пошел на интервенцию ради помощи техасцам. Даже когда Техас отстоял свою победу самостоятельно и стал республикой, Соединенные Штаты отказались включить его в свой состав в качестве еще одного штата, большей частью из-за опасений северян, что присоединение Техаса усилит рабовладельческий Юг. Так что Техас оставался независимой республикой в течение почти десяти лет. Наконец, в 1845 г. Техас получил статус штата США. Теперь нужно было заняться установлением границ между Техасом и Мексикой.
Именно обсуждение претензий техасцев и мексиканцев по поводу того, где кончается Мексика и начинается Техас, спровоцировало начало Американо-мексиканской войны. Мексика утверждала, что границей была река Нуэсес, в то время как техасцы настаивали, что граница проходит по реке Рио-Гранде. Принимая в расчет все доводы, можно сказать, что, кажется, правота была на стороне мексиканцев, однако почти десятилетие они не предпринимали никаких усилий, чтобы укрепить границу, позволяя техасцам спокойно занимать территорию, на которую те претендовали. Когда Техас стал штатом США, президент Полк послал войска Соединенных Штатов на Рио-Гранде для охраны границы. Мексиканцы устроили засаду на американский патруль, и это стало началом войны с Мексикой.
Несмотря на то что население Соединенных Штатов одобряло эту войну, она была спорной, и мнения лидеров страны на этот счет разделились. Аболиционист Фредерик Дуглас был против войны, связывая ее c американской «алчностью и стремлением к господству». Ральф Уолдо Эмерсон считал ее неразумной и империалистической. Торо отказался платить налог на основании того, что не хочет финансировать войну с Мексикой. (Его заключили в тюрьму на одну ночь, в то время как его родственник заплатил за него налог и добился его освобождения.) Напротив, Уолт Уитмен утверждал, что Мексика была агрессором, и поэтому «Мексику нужно как следует наказать».[89]89
Howard Zinn. A People’s History of the United States. New York: Harper Perennial, 2003. P. 154, 156.
[Закрыть]
Конгрессмен Авраам Линкольн был против войны, как и его наставник Генри Клей. Партия вигов была против экспансии – она придерживалась мнения, что Америка должна быть примером свободной республики, а не заниматься увеличением своей территории. На президентских выборах 1844 г. кандидат от партии вигов Генри Клей проиграл демократу Джеймсу Полку частично потому, что Клей был против включения Техаса в состав США. Клей позже осудил войну с Мексикой за то, что ее мотивом была жажда завоеваний и «дух господства над всем миром».[90]90
Howe. What Hath God Wrought. P. 686.
[Закрыть]
Демократы, наоборот, считали, что увеличение размеров страны увеличивает территорию свободы, и одобряли расширение границ Соединенных Штатов, по мере возможности путем покупки земель или заключения договоров, а когда это оправданно – и с помощью военной силы. Эти дебаты осложнялись проблемой рабства: южане хотели, чтобы страна стала больше и количество рабовладельческих штатов увеличилось; северяне хотели быть уверенными, что любые территории, присоединившиеся к Америке, будут свободными штатами, а не рабовладельческими.
Линкольн заявлял, что президент Полк оправдывал начало войны с Мексикой ложным утверждением, что мексиканцы пролили американскую кровь на американской земле. Линкольн вынес на рассмотрение саркастическую «резолюцию места», прося Полка назвать точное место, где именно пролилась американская кровь. Несмотря на это, в позиции Линкольна есть один важный нюанс. Линкольн никогда не оспаривал то, что мексиканское правительство было тираническим или что техасцы имели право провозгласить свою независимость. Если американцы имеют право на восстание против британского правления, само собой и техасцы имеют право сбросить тиранию мексиканских олигархов. Позже в своей речи 12 января 1848 г., посвященной Американо-мексиканской войне, Линкольн объявил Декларацию независимости «cамым ценным, самым священным правом – правом, которое, как мы надеемся и верим, освободит мир».[91]91
Abraham Lincoln. Speech in the House of Representatives. January 12, 1848, in Roy Basler, ed. The Collected Works of Abraham Lincoln. New Brunswick: Rutgers University Press, 1953. Vol. I. P. 115.
[Закрыть]
Линкольн возражал против войны потому, что она была начата под фальшивым предлогом, а также потому, что Полк пошел дальше защиты Техаса, завоевав территорию Мексики.
Эта война была короткой, и США одержали в ней убедительную победу. Мексиканцы сражались под командованием генерала Санта-Анны, который руководил успешным восстанием мексиканцев против испанского правления. Но Санта-Анна не имел сил, равных силам Соединенных Штатов, возглавляемых генералами Закари Тейлором и Уинфилдом Скоттом. Тейлор позже стал президентом Соединенных Штатов, а Скотт – самым высокопоставленным генералом в армии. Среди младших офицеров в американской армии можно упомянуть такие имена, как Улисс Грант, Джордж Макклелан, Стоунуолл Джексон, Роберт Э. Ли и Джефферсон Дэвис. Будущие противники в Гражданской войне, здесь они сражались на одной стороне.
Война закончилась в 1847 г., когда Соединенные Штаты завладели столицей. Флаг Соединенных Штатов был поднят над Мехико-сити, и город оставался оккупирован американской армией в течение девяти месяцев. В конце концов американцы ушли, и мир между двумя странами был скреплен договором Гваделупе-Идальго, условия которого установили границы Техаса и даровали Соединенным Штатам обширную территорию, простирающуюся от земель современного штата Нью-Мехико до Вайоминга. Однако Америка могла бы захватить и всю Мексику. Соединенные Штаты решили оставить себе половину, а половину вернуть.
Как оценивать Мексиканскую войну? Лично я не сочувствую мексиканскому правительству, которое начало войну и проиграло. Также я не стану отрицать и того, что это была, отчасти, американская захватническая война, которая прибавила полтора миллиона квадратных миль к территории Соединенных Штатов. Кто пострадал в результате этой войны? Говард Зинн, изучающий «историю снизу», говорит, что мало кто из американских солдат отказался воевать из-за того, что был против участия их страны в войне. К мексиканской армии в итоге присоединились примерно триста солдат, несогласных с войной и соблазнившихся землями, предложенными перебежчикам мексиканским правительством. Такой небольшой контингент отказавшихся от участия в боевых действиях или перешедших на другую сторону – так ли это важно? Действительно важным вопросом является влияние этих событий на мексиканцев, которые оказались прямо затронуты этой войной. Мы должны взглянуть, что в результате случилось с ними и их потомками.
Рассмотрим заявления, которые мы слышим в наши дни, о том, что мексиканцы просто хотят вернуться и работать на своей земле, несправедливо отобранной у них в свое время. Однако никакая земля у них, на самом деле, не отнималась. По окончании войны Соединенные Штаты немедленно признали действительными права собственности мексиканцев на недвижимость, находящуюся на территориях, отошедших Соединенным Штатам. Собственники земли не менялись, изменилось только то, что люди, которые раньше были мексиканцами, теперь стали американцами.
Обычно процесс получения гражданства Соединенных Штатов занимает долгое время – мне это известно из первых рук, поскольку я сам иммигрант и прошел через это лично. Но по договору Гваделупе-Идальго мексиканцы, живущие на территории, отошедшей Соединенным Штатам, получали американское гражданство немедленно. Статья девятая Договора гарантировала им «все права граждан Соединенных Штатов Америки». Сам по себе этот пример в истории уникален: из трех основных «вынужденных стать гражданами» этнических меньшинств – американских индейцев, чернокожих и мексиканцев – только мексиканцам было сразу же предложено американское гражданство. Они стали иметь больше прав, включая лучшие гарантии права собственности, чем раньше.
Вероятно, есть своя правда в словах Роберта Розенбаума, что в результате войны «большинство мексиканцев в Соединенных Штатах потеряли возможность жить так, как они хотели». Розенбаум – автор книги «Мексиканское сопротивление на Юго-Западе». Он приводит документальное подтверждение нескольких случаев – немногочисленных, но значимых – когда мексиканцы сражались против американской оккупации. Розенбаум также отмечает что «полноценное гражданство и гарантия прав собственности не привело к реализации экономических возможностей или социальной интеграции мексиканцев». Помимо разницы в языке и культуре, также приходилось бороться с политикой нативизма и дискриминацией. Несмотря на это, американцы мексиканского происхождения получили больше возможностей улучшить свою жизнь, чем имели бы, оставшись на территории Мексики. Теперь у них был целый ряд прав, гарантированных Конституцией Соединенных Штатов, включая право на самоуправление. Политолог Гарри Джаффа пишет: «Включение частей Мексики в состав Соединенных Штатов не означало отрицания самоуправления местных жителей этих областей, но впервые эффективно обеспечило это самоуправление».[92]92
Robert Rosenbaum. Mexicano Resistance in the Southwest. Dallas: Southern Methodist University Press, 1998. Pp. 5, 7, 20, 157; Harry Jaffa. Crisis of the House Divided. Chicago: University of Chicago Press, 2009. P. 79.
[Закрыть]
В иммиграционной политике США мексиканцы всегда имели привилегированный статус, и дело не только в близости Мексики к Америке. В 1920-х годах Соединенные Штаты ввели ограничения, установив квоты на иммиграцию из большинства стран, но иммиграция из Мексики оставалась неограниченной. Фактически, в рамках иммиграционной политики мексиканцы классифицировались с точки зрения расы как «белые». В наши дни, несмотря на большое количество легальных иммигрантов, приезжающих в Америку из Мексики, большинство нелегальных мигрантов тоже прибывает из этой страны. Примечательно, что если бы Америка сохранила контроль над всей Мексикой, эти нелегалы не должны были бы пересекать границу; они бы уже были гражданами Соединенных Штатов. В то время как прогрессисты осуждают американскую агрессию, можно задаться вопросом – нет ли мексиканцев, которые хотели бы, чтобы Америка была чуточку агрессивней. Что нам действительно хорошо известно, так это то, что большинство мексиканцев, оказавшихся на американской стороне после окончания мексиканской войны, никогда не пыталось вернуться в Мексику. Как и их потомки.
Глава 8
Их Четвертое июля
В 1862 г. Авраам Линкольн, выступая перед группой афроамериканцев, поделился с ними своим планом – по завершении Гражданской войны переселить чернокожих американцев в новую страну, которую они могли бы называть своей собственной. Он отметил, что более десяти тысяч свободных чернокожих граждан уже эмигрировали в государство Либерия. Линкольн знал, что Конгресс по его просьбе выделил денежные средства в размере шестисот тысяч долларов на переселение негров. В то время это называлось «колонизацией». Линкольн учредил специальный отдел по колонизации в Министерстве внутренних дел США. По запросу этого отдела было получено несколько предложений относительно места переселения. Среди таких мест рассматривались Британский Гондурас, Британская Гвиана, Колумбия (в той части, где теперь находится Панама) и один остров у берегов Гаити.[94]94
Phillip Magness and Sebastian Page. Colonization after Emancipation. Columbia: University of Missouri Press, 2011.
[Закрыть]
В своей речи Линкольн признал перед своими чернокожими слушателями, что их расе «приходится переживать самое худшее из всего, что выпадало на долю какого-либо народа». Однако он также отметил, что многие белые (включая белых, сражавшихся на стороне Севера) не выносят чернокожих, и чернокожие отвечают им тем же. «Следовательно, для всех нас лучше жить отдельно», – таково было заключение Линкольна. Линкольн призвал свободных чернокожих граждан быть добровольцами и первыми переселиться в новые места обитания. Он признавал, что трудно просить свободных людей переехать в другую страну. Тем не менее он считал, что ради людей своей расы чернокожие американцы должны пожертвовать частью своего комфорта. В конце концов, сказал Линкольн, «все, кто участвовал в войне за независимость США, принесли что-то в жертву».[95]95
Abraham Lincoln. Address on Colonization to a Committee of Colored Men. Washington D. C. 1862. August 14.
[Закрыть]
Может показаться удивительным, что Авраам Линкольн (которого в Америке называют «Великий освободитель»[96]96
«Великий освободитель» (Great Emancipator) – почетное имя Линкольна, подписавшего в период Гражданской войны в США «Прокламацию об освобождении рабов», в которой объявлял рабов на территории мятежных южных штатов свободными (Словарь Americana). – Прим. перев.
[Закрыть]), выступал за план колонизации, который в наши дни кажется неразумным и даже расистским. Однако идея колонизации возникла почти на столетие раньше Линкольна. На самом деле, впервые эта идея была выдвинута чернокожими и поддержана некоторыми отцами-основателями Америки. Томас Джефферсон говорил об этом как о возможности. Предложения колонизации выдвигали Джеймс Мэдисон и Дэниэл Вебстер. План Мэдисона предусматривал продажу земель, полученных от индейцев, новым иммигрантам, прибывающим из Европы, и использование этих денег на то, чтобы вернуть чернокожих в Африку.[97]97
Letter from James Madison to Robert J. Evans, June 15, 1819, in Drew McCoy. The Last of the Fathers: James Madison and the Republican Legacy. Cambridge: Cambridge University Press, 1989, P. 280.
[Закрыть]
Организация «Американское общество колонизации» была основана в 1816 г., ее членами стали как черные, так и белые. Это общество убедило президента Монро послать агентов на поиски страны, теперь известной как Либерия. Ее столица была названа Монровия в честь американского президента. Наставник Линкольна, Генри Клей, тоже был членом Американского общества колонизации. Идею колонизации поддерживал ряд республиканцев, включая лидера аболиционистов Теда Стивенса. Влиятельные газеты, такие как «Нью-Йорк таймс» и «Чикаго трибьюн», также высказывались в ее поддержку. Среди чернокожих колонизацию поддерживали памфлетист-аболиционист Дж. Уиллис Менар, врач и писатель Мартин Делани из Пенсильвании, политический активист Шарль Бебкок из Массачусетса и нью-йоркский журналист Джунис Морель, а также пресвитерианский пастор Хайланд Гарнет.[98]98
Magness and Page. Colonization after Emancipation.P. 1, 29, 32, 43–44, 47.
[Закрыть]
Фредерик Дуглас, наиболее известный чернокожий аболиционист, выступал против колонизации. В своей речи 1894 г. Дуглас утверждал, что колонизация была ненавистна чернокожим, потому что «внушала им мысль, что они обречены навсегда быть чужим там, где родились, что им нет места на этой земле». Колонизация предлагает неграм «неопределенную родину» где-то вдалеке. «Это не искупление грехов, а изгнание», – говорил Дуглас. Он верно заключал, что «родина американских негров – Америка», и говорил: «Мы здесь, и здесь мы останемся».[99]99
Frederick Douglass. TheFolly of Colonization. 1894. January 9.
[Закрыть]
Однако за два десятилетия до этого тот же самый Дуглас сказал, обращаясь к белой аудитории в своей известной речи в честь Дня независимости: «Это Четвертое июля – ваше, но не мое. Вы можете ликовать, я должен скорбеть. Привести человека в оковах в великолепный освещенный храм свободы и призвать его присоединиться к вам в пении радостных гимнов было бы бесчеловечной насмешкой и кощунственной иронией. У меня нет патриотизма. У меня нет страны. Какая страна у меня есть? Институты этой страны не знают меня, не признают меня человеком. Я не люблю – и не могу любить – ни саму эту страну, ни ее Конституцию. Я хочу, чтобы она распалась как можно скорее».[100]100
Cited in Philip S. Foner, ed. The Life and Writings of Frederick Douglass. New York: International Publishers, 1950. Vol. I. P. 126. Vol. II. P. 188–189.
[Закрыть]
Дуглас здесь произносит речь предателя, но причина у него уважительная. Он говорит, что нельзя быть хорошим гражданином в плохой стране. Многие аболиционисты соглашались с ним, они постоянно осуждали создание Америки и сжигали копии Конституции, которую лидер аболиционистов Уильям Ллойд Гаррисон называл «сделкой со смертью и договором с адом». С точки зрения аболиционистов, которую разделяли Гаррисон и Дуглас, из-за этого компромисса с существованием рабства основание Америки достойно осуждения, а отцы-основатели Америки – малодушные лицемеры.
Так называемое лицемерие основателей было главной темой насмешек британцев во времена войны за независимость США. Типичны были реплики, подобные той, что произнес Самуэль Джонсон: «Как получается, что самый громкий визг о свободе мы слышим из уст рабовладельцев?» Та же самая критика в адрес основателей прозвучала в решении главы Верховного суда Роджера Тэйни по делу Дреда Скота. Тэйни пришел к выводу, что, хотя основатели сказали «все люди созданы равными», они, возможно, так не думали, поскольку написанная ими Конституция допускала существование рабства и некоторые из них лично владели рабами. Следовательно, заключил судья, Конституция не давала чернокожим «прав, которые белые люди должны были уважать». А сенатор Джон Кэлхун, главный идеолог рабовладельческой политики южных штатов, заявил, что слова «все люди созданы равными» – «самая большая ложь и самая опасная из всех политических ошибок».[101]101
Dred Scott vs. Sanford (1857), 60 U. S. 393; John Calhoun, Speech on the Oregon Bill, June 27, 1848, in Ross M. Lence, ed., Union and Liberty: The Political Philosophy of John C. Calhoun. Indianapolis: Liberty Fund, 1992, pp. 565-70.
[Закрыть]
Современные прогрессисты, хотя не признают идей рабовладельцев Конфедерации, в целом согласны как с аболиционистами-северянами, критикующими Конституцию, так и с южанами-сторонниками рабовладения в том, что отцы-основатели могли в действительности не верить, что все люди созданы равными, когда говорили это. Многие прогрессисты считают, как и Дуглас, что рабство – это «первородный грех» Америки и что основатели виновны в том, что это стало возможным. Рабство, продолжают прогрессисты, это два с половиной столетия труда рабов, который не оплачивался. Америка была построена с помощью рабского труда, и препятствия, созданные рабством, все еще оказывают свое влияние, которое приводит к отставанию чернокожих граждан в уровне благосостояния и степени реализации существующих в обществе возможностей. С точки зрения некоторых прогрессистов, современная Америка должна афроамериканцам огромные суммы компенсаций, поскольку, как группа, чернокожие граждане живут существенно хуже вследствие того, что их предки были порабощены.[102]102
Randall Robinson. The Debt. New York: Dutton, 2000.
[Закрыть]
Можно ли согласиться с требованиями денежных компенсаций, на которых настаивают прогрессисты? Рабство – это действительно система похищения труда, и исторически рабами становились те, кого брали в плен на войне. Завоевав народ или племя, победители либо убивали, либо порабощали побежденную группу. Со времени зарождения человечества рабство существовало практически во всех культурах. Рабство было в Древней Греции и Риме, в Китае, в Африке и в Индии. Американские индейцы владели рабами задолго до прибытия Колумба. Так что не существование рабства, аего запрет, является отличительной чертой Западной цивилизации. «Ни одна цивилизация, когда-либо опиравшаяся на рабство, не была способна избавиться от него, – пишет Дж. М. Робертс, – кроме Запада».[103]103
J. M. Roberts. The Penguin History of the World. New York: Penguin, 1990. P. 727.
[Закрыть]
Более того, со времен основания страны и до конца Гражданской войны в Америке были чернокожие рабовладельцы. Я имею в виду свободных чернокожих граждан, которые сами владели чернокожими рабами. Хотя мы знаем, что существовали чернокожие рабовладельцы, размер этого явления поражает. Обзор соответствующих исследований демонстрирует, что в 1830 г. около 3500 чернокожих граждан были рабовладельцами, которые владели более десятью тысяч черных рабов. В книге «Черные хозяева» Михаэль Джонсон и Джеймс Роарк рассказывают примечательную историю Уильяма Эллисона, свободного чернокожего плантатора, занимавшегося также изготовлением хлопкоочистительных машин в Южной Каролине, который владел более чем сотней рабов. Сам происходивший от рабыни, Эллисон без колебаний покупал рабов и использовал их так же, как это делали белые рабовладельцы. Джонсон и Роарк пишут: «Эллисон не считал свой магазин и плантацию промежуточным этапом на пути к свободе. Он никогда не позволил ни одному своему рабу повторить его собственный путь. Все говорило о том, что Эллисон держал рабов, чтобы эксплуатировать их и получать за их счет прибыль, точь-в-точь как это делали белые рабовладельцы». Когда началась Гражданская война, большинство чернокожих рабовладельцев, таких как Эллисон, присоединились к белым рабовладельцам и поддержали Конфедерацию.[104]104
Michael P. Johnson and James L. Roark. Black Masters. New York: W. W. Norton, 1984. Pp. 23, 132, 135-36, 141, 308; Kenneth Stampp. The Peculiar Institution. New York: Vintage, 1956. P. 194; Abram Harris.The Negro as Capitalist. New York: Arno Press, 1936. P. 4; John Sibley Butler. Entrepreneurship and Self-Help Among Black Americans.Albany: State University of New York Press, 1991. P. 43; Larry Koger. Black Slaveowners. Charleston: University of South Carolina Press, 1985; H. E. Sterkx. The Free Negro in Antebellum Louisiana. Rutherford, NJ: Fairleigh Dickinson University Press, 1972).
[Закрыть]
Разумеется, чернокожие рабовладельцы в Америке составляли ничтожно малую часть от общего числа рабовладельцев. Я упомянул их потому, что о них так мало известно, а также потому, что они служат иллюстрацией универсальности этики завоевания, служившей опорой рабства с самого начала. Еще одним примером этики завоевания служит тот факт, что, когда Англия и Франция в начале и в середине девятнадцатого столетия рассматривали предложения о запрете рабства, вожди племен в Гамбии, Конго, Дагомее и других африканских государствах, наживавшиеся на работорговле, посылали делегации в Париж и Лондон и яростно протестовали против принятия таких предложений.[105]105
Basil Davidson. The African Slave Trade. Boston: Little, Brown, 1969. P. 255; L. H. Gann and Peter Duignan. Africa South of the Sahara. Stanford: Hoover Institution Press, 1981. P. 4.
[Закрыть]
Один африканский вождь как-то заявил, что ему нужны три вещи – еда, алкоголь и оружие, и чтобы их получить у него есть три вещи – мужчины, женщины и дети.
Рабство стало подвергаться критике только по одной причине – влияние христианства. Когда мне приходится выступать на стороне защитников христианства, я обсуждаю этот вопрос с ведущими атеистами, но они отказываются это признавать. Они говорят, что многие столетия христиане спокойно относились к существованию рабства и только в современный период – во времена Просвещения – рабство стало причиной споров. Подразумевается, что равенство Просвещения, а не христианство, способствовало борьбе с рабством. Однако это просто неверно. Рабство было широко распространено в Римской империи, существовавшей до пятого столетия. Это было время дохристианского Рима. Затем рабство исчезло в Европе в период между пятым и десятым столетиями. Рабство сменилось крепостничеством. Хотя такая зависимость была тягостна, крепостные не были рабами. Они владели собой сами, они могли заключать договора, у них была определенная свобода работать и вступать в брачные союзы, чего не могли делать рабы. Появление крепостничества было огромным изменением и большим улучшением состояния общества. Это произошло во время так называемых Темных веков, когда Европа была целиком и полностью христианской. Так что же – если не христианство – стало причиной исчезновения рабства в Европе?
К сожалению, рабство появилось снова в Новое время, не столько в Европе, сколько в Америке. Это произошло по экономическим причинам: в Новом Свете предстояло сделать много работы, и были люди, которых можно было заставить делать это бесплатно. Работорговля в Африке процветала, поставляя рабов в Азию и на Средний Восток, и, казалось, источник пленников, предназначенных на продажу, просто неисчерпаем.
Это «предложение» встретило новый «спрос» на плантациях Северной и Южной Америки. Рабство было выгодно классу плантаторов, а также тем африканцам, которые занимались работорговлей. Тем не менее этот институт снова стал широко обсуждаться в обществе, и снова именно христиане заговорили о важности избавления от рабства. Это чрезвычайно важный факт, что только на Западе – в той части мира, которая официально известна как христианский мир – возникло движение, направленное на избавление от рабства. Не существует истории движения по борьбе с рабством за пределами западного мира.
Даже атеисты признают, что движение против рабства в Англии и Америке возглавляли христиане. Христиане были не единственными, кто не одобрял рабство. С древних времен была еще одна группа людей, которым рабство было совсем не по душе. Этих людей называли рабами. Нам известно, что рабы сбегали от хозяев, поднимали восстания и тому подобное. Но христианство создало совершенно иной феномен: человека, который имел право быть хозяином и который при этом был против рабства. Эту идею красиво выразил Линкольн: «Поскольку я не хочу быть рабом, я не хочу быть и хозяином».[106]106
Cited in Roy P. Basler, ed. Abraham Lincoln: His Speeches and Writings. Cleveland: World Publishing, 1946. P. 427.
[Закрыть]
Линкольн понимал, что это просто приложение золотого правила Христа: не делай другим то, что ты не хотел бы, чтобы они сделали тебе.
Линкольн видел, что существует глубокая связь между движением, направленным на окончание рабства, и основанием Америки. И то и другое, как оказывается, было основано на христианстве. Христианство всегда считало всех людей равными перед Богом. С начала VIII столетия некоторые христиане – первыми были квакеры, затем евангелические христиане – применили это убеждение и к вопросу работорговли между Африкой и Новым Светом. Они объясняли, что равенство людей перед Богом означает, что никто не имеет права управлять другим человеком без его согласия. Мы видим, что моральные корни движения по запрету рабства те же самые, что и корни демократии и основания Америки как страны. И то и другое покоится на идее, что власть над другим человеком без его согласия не имеет никаких оправданий.
Идея согласия чрезвычайно важна для понимания причин осуждения рабства. Также нам необходимо понять, почему рабство не было немедленно запрещено основателями Америки. Линкольн подходил к этому вопросу совсем не так, как аболиционисты и современные прогрессисты. Линкольн соглашался с аболиционистами, что рабство – отвратительно. Но по поводу того, как с этим бороться, у него было другое мнение. В сущности, он считал, что их методы борьбы скорее способствуют сохранению рабства. Линкольн понимал рабство, основываясь на двух принципах: принципе владения самим собой и принципе согласия. «Я всегда считал, что человек, который производит зерно, должен иметь возможность его есть», – говорил Линкольн. Для Линкольна величие Америки – сделавшее ее «чудом и предметом восхищения всего мира» – состояло в том, что «в Америке нет класса постоянных наемных работников» и что «каждый человек может сам создавать свою судьбу». Линкольн рисовал в своем воображении общество, где люди не просто распоряжаются ценностями, которые приносит их труд, но также сами занимаются предпринимательской деятельностью. Таким образом, «вчерашний наемный работник сегодня работает сам на себя, а завтра наймет других для того, чтобы они работали на него». Зло рабства в том, что это «война против прав всех, кто трудится». Чернокожий раб «имеет право есть хлеб, который он добыл своими собственными руками, не оставляя его кому-то еще». В этом отношении «он равен мне, и судье Дугласу, и любому другому человеку». Рабство было основано на том же принципе, что и тирания, который Линкольн сформулировал так: «вы работаете в поте лица и добываете хлеб, а съем его я».[107]107
Allen Guelzo. Lincoln and Douglas. New York: Simon&Schuster, 2009. P. 32, 82, 266–267.
[Закрыть]
Давайте проанализируем аргументы Линкольна. Мы владеем сами собой, следовательно, распоряжаемся своим трудом и имеем право стремиться к счастью. Средство, которое мы используем для достижения этой цели – согласие. Мы соглашаемся продать свой труд за цену, о которой договорились, и мы соглашаемся, чтобы нами правили лидеры, которых мы выбрали на свободных выборах. В представительной демократии согласие принимает форму соблюдения принципа подчинения меньшинства большинству. На свободном рынке согласие принимает форму соглашения о работе за определенное вознаграждение или контрактов, которые заключают участвующие в них стороны. Если добровольное согласие не получено – это тирания. Рабство плохо не тем, что это тяжелая и унизительная работа – иммигранты на Севере трудились не менее тяжело, и их работа могла быть такой же унизительной – но тем, что рабы не получают плату за свой труд. Я мог бы согласиться работать на вас бесплатно, и это не сделало бы меня рабом. Рабство плохо потому, что раб не давал согласия трудиться на тех условиях, которые ему предоставили. Против его воли его заставили работать бесплатно. Здесь мы видим, что Линкольн унифицирует аргументы в пользу демократии, капитализма и освобождения рабов. Все они, по сути, основаны на главенстве принципа согласия индивида.
Теперь мы можем ответить на вопрос: если отцы-основатели действительно считали, что все люди созданы равными, как они могли позволить существование рабства? То, что у основателей были свои недостатки и в то же время – свои собственные корыстные интересы, отрицать невозможно. Многие из них были рабовладельцами, и Джефферсон был одним из крупнейших рабовладельцев. У Джефферсона было более двух сотен рабов и, в отличие от Вашингтона, он не отпустил их на свободу. Однако случай Джефферсона проливает свет на многое: совершенно не оправдывая жизнь на плантациях с помощью аргументов южан о «счастливом рабе», вирджинец Джефферсон энергично осуждал рабство как несправедливое и аморальное. «Я трепещу от страха за свою страну, когда я понимаю, что Бог справедлив; что этот судья не может спать вечно».[108]108
Thomas Jefferson. Notes on the State of Virginia. New York: W. W. Norton, 1982. P. 163.
[Закрыть]
Важно не то, что южные плантаторы владели рабами, но то, что эти плантаторы, тем не менее, считали, что «все люди созданы равными».
Если Джефферсон и основатели страны знали, что все люди созданы равными, почему бы им не запретить рабство с самого начала? Ответ прост: если бы они это сделали, объединения страны бы не было. Историк Юджин Дженовезе говорит об очевидном: «Если бы Конституция не признала существования рабства, южные штаты никогда не вошли бы в союз». Таким образом, выбор, который стоял перед основателями в Филадельфии, был не в том, оставлять рабство или нет. Скорее вопрос был в том, создать ли союз, временно мирящийся с рабством, или вообще не иметь никакого союза. Континент Северная Америка тогда мог бы состоять из более мелких стран – уязвимых для нападения иностранных империй – и рабство могло бы сохраняться даже дольше, чем это было в действительности.
Проблему, стоявшую перед основателями, можно пояснить на более глубоком уровне. Декларация независимости говорит, что «все люди созданы равными», и основатели верили, что это так. Но в Декларации также говорится, что правительство должно быть основано на согласии тех, кем правят. Это коренные принципы демократии. Проблема возникает, если значительная часть людей – возможно, даже большинство – отказывается согласиться с тезисом «все люди созданы равными». В этом случае как следует поступать мудрому государственному деятелю? Ответ прогрессистов прост, и он совпадает с ответом аболиционистов: забыть про демократию. Если люди не готовы запретить рабство, если они не способны отличить хорошее от плохого, тогда надо их заставить. Основатели знали, что сделать это невозможно, но даже если бы такая возможность у них была, осуществив ее, они бы уничтожили демократию в самом начале ее развития. Рабство было бы запрещено, но ради этого пришлось бы установить тиранию.
Основатели решили сделать по-другому. Они назначили дату – через несколько лет – когда должна была закончиться работорговля и прекратиться поставка рабов в страну. Они запретили рабство на Северо-западных территориях (современный Средний Запад, включая Висконсин, Мичиган, Иллинойс, Индиану и Огайо). Еще важнее то, что они создали союз на принципах, исключающих рабство, хотя временно практика рабовладения оставалась допустимой. Нигде в Конституции не используется термин «рабство». Рабы везде описываются как «личности», что подразумевает обладание естественными правами. Условие «три-пятых», сформулированное в третьем параграфе раздела 2 первой статьи Конституции, согласно которому при подсчете населения штатов количество несвободных граждан учитывалось как три пятых от их реального количества, и которое, как считают в наши дни, (это условие, как считают в наши дни, представляет точку зрения основателей на ценность чернокожих) было, в действительности, мерой по ограничению количества голосов рабовладельцев Юга на выборах. Это условие помогло со временем изменить баланс сил в пользу свободных штатов. Многие из основателей верили, что этот подход окажется эффективным, потому что рабство теряет свою привлекательность и постепенно исчезнет само собой. В этом основатели ошибались, поскольку изобретение в 1793 г. машин, отделявших волокна хлопка от семян, возродило спрос на рабов на Юге.
