Текст книги "Образец (СИ)"

Автор книги: Дик Драммер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

– Сильная? – Влад сделал шаг назад, затем ещё один.

– Нет, выше фоновой, скафандры её не пропустят.

– Значит, вселенная всё же увидит стайку маленьких Владиков, – сокрушённо взвыл Эдик, схватился за шлем, затряс плечами, изображая рыдание. – Человечество обречено!

– Не сейчас, ребят, – предупредил Сергей, отчасти радуясь, что те отвлеклись от потери друга и снова занялись привычными подколами, жаль только, время было совершенно не подходящее. – Идём дальше, до цели метров триста… стоп, Эдик, у меня странные помехи!

– Понял, – он подошёл ближе, махнул рукой Владу, передавая патрульные обязанности. – А, всё, просто это не помехи, это звук, самый обычный звук из воздуха.

– Очень смешно, – прорычал Лесник, хотел было ещё пару ласковых сказать весельчаку, но вместо этого задрал голову, теперь уже чётко слыша шум двигателя. Пару секунд спустя над ними промчался шаттл, чья конструкция совершенно точно указывала на страну происхождения. Американцы их всё же опередили. Гул затихал, уносясь в ту самую сторону, где находились обломки фрегата.

И что дальше? Сергей перебирал варианты, успевая проклинать янки, что отобрали победу, которая практически была у них в руках. А что ещё хуже, это полностью обесценивало жертву Корнея. Возвращаться? Или продолжить путь в надежде каким-то образом отобрать образец? Влад когда-то занимался карате, припомнил он, только облачённый в скафандр друг вряд ли сможет так же эффективно двигаться.

Свет померк. Мгновенье, и темнота снова сменилась днём, а люди рефлекторно пригнулись, успев заметить пронёсшийся над головами силуэт огромной, нереально огромной птицы. Ещё секунду спустя раздался хлопок, сдавленный вопль, гулкий удар.

– Это то, о чём я думаю? – шёпотом спросил Влад, поглядывая на товарищей.

– Да, это то, почему они не хотели посылать шаттлы и высаживать нас ближе к цели, – напряжённо ответил Лесник, ещё не до конца решив, как классифицировать данное существо. Как животное или всё же как монстра, существование которого просто невозможно. В первом варианте он знал, как действовать, во втором же, увы, нет.

– Нам же никто не поверит, – Эдик был на своей волне, подходя к ситуации, как всегда, с необычной стороны, – скажут, что мы байки травим.

– У тебя камера есть, забыл? – Влад демонстративно постучал по своему шлему и сделал это очень даже двусмысленно, доходчиво намекая на интеллектуальные способности.

– У меня для вас хорошая новость, – спокойно сказал Сергей, так окончательно и не решив, действительно ли она хорошая. – Из-за этой твари тут нет крупных хищников. Либо она их сожрала, либо распугала. Поэтому пойдём быстро, высматриваем только растения и мелочь под ногами. Задача ясна?

– Опять командовать начал, – вздохнул Влад. – Вас поняли, командир.

Эдик кивнул, перехватил огнемёт, отошёл от треножника, занимая замыкающую позицию. Вот за это их и любил Лесник – за мгновенное переключение между режимами. Он ещё раз бегло осмотрел дыру и пространство вокруг, придя к выводу, что забирали бур с воздуха, вероятно, дроном. Образец находился на корабле, значит, дрон сумел до него долететь, а это уже не могло не радовать. Позволив себе робкую улыбку, Сергей сверился с компасом и, выбрав наиболее быстрый маршрут, повёл свою команду.

Путь действительно оказался лёгким, пожалуй, самым лёгким за всё то время, что они были на Хэлле. Лес постепенно становился светлее, растительность редела, а местами встречались проплешины, столь несвойственные джунглям. Причина крылась буквально у них под ногами. «Валуны». Существа в неимоверном количестве сновали из стороны в сторону, буквально лезли под ноги, и перспектива попасть под ботинок их совершенно не волновала. Дисбаланс экосистемы был на лицо. А виной служила всё та же «птичка», что распугала всех хищников, оставив травоядных блаженствовать и отъедаться.

Как на Земле, так и на Хэлле работало одно и то же правило – самопочинки. Природа неизменно старалась вернуть равновесие, и, как она поступила здесь, они обнаружили в сотне метров от конечной точки.

– Во дела, – изумлённо протянул Эдик, по привычке поскрёб задник шлема, чертыхнулся. – Тут это… отжигать до самой ночи придётся.

– Мда, – озадаченно согласился с ним Лесник, разглядывая некогда выжженную поляну, а теперь густо заросшую хищной травой. В самом центре этого красного пятна находился тот самый фрегат, точнее, то, что от него осталось – частично обгоревший корпус, разломившийся на две равные половины. – Дайте подумать.

– Может, тебе камень подкатить? Посидишь, поразмышляешь, – предложил Влад, нисколько не прикрывая свой сарказм. – А то нам же назад идти не надо, мы же не боимся встретить ночь прям здесь, в поле.

– Уймись, – осадил его Сергей. Он судорожно пытался подобрать вариант, как пробраться через этот липкий газон и остаться непереваренным. Идея Эдика спалить всё к чертям была привлекательной, но едва ли реализуемой, им, может, хватит баллонов дойти до корабля, но на обратный путь – едва ли. Лесник стянул рюкзак, осмотрел содержимое – три полных «бака». В голове зародилась нехорошая мысль. Втроём они не дойдут, но кто-то один – вполне. – Эдик, вытряхни свой багажник.

– Грабёж средь бела дня, – возмутился тот, – так можно и без штанов остаться.

– Что решил? – спросил Влад, на всякий случай снимая и свой рюкзак.

– Идея, конечно, не очень хорошая, но лучшего я придумать не могу, – признался он. – Эд, тебе придётся остаться здесь, возьми один баллон и ракетницу, в случае опасности стреляй и эвакуируйся, нас не жди. А ты, – Лесник повернулся к Владу, – как самый незаменимый, пойдёшь со мной, у нас на двоих восемь канистр, должно хватить на путь туда и обратно.

Влад угрюмо кивнул, пополнил свои припасы, осмотрелся, отошёл к упавшему дереву, чей обгоревший ствол только начал зарастать мхом. То же самое было и с поляной – трава лишь заняла пустующее место и в скором времени должна была уступить его другим растениям, не без сопротивления, но лес вернёт свои владения.

– Эд… – Сергей поднялся с колен, отряхнулся, закинул рюкзак на спину, замер, положив руку на плечо товарища. – Не жди нас, что бы ни случилось, уходи, не пытайся помочь. Возможно, – он замолчал, подбирая нужные слова и собираясь с силами их произнести, – мы больше не увидимся. Не хочу этого говорить, но это Хэлла, сам знаешь. Мы можем не вернуться, и… прощай, друг, – Лесник не сдержался и обнял его, в скафандре это было совершенно не то, словно обнимаешь манекен, надев на голову консервную банку.

– Понял, – ответил тот, стоически держа голос спокойным. – Буду ждать, сколько смогу, и надеюсь, очень надеюсь, что вы двое меня тут не бросите. Корней меня убьёт за такое!

– Присмотри за ним, – кивнул командир, повернулся к Владу, спросил максимально серьёзно и холодно: – Ещё есть возможность остаться! Не передумал?

– Идём, – твёрдо решил товарищ. – Кто тебе спину прикроет, кроме меня.

– Ну да, – буркнул Сергей, крепко сжал огнемёт, подошёл к самому краю шевелящейся поляны, – обычно ты находишь мне неприятности на это самую спину.

– На жопу, Сергей, на жопу, или в крайнем случае на задницу, – наставительным тоном ответил тот, встал рядом, похлопал друга по плечу.

Пламя с шипением вырвалось наружу, потянуло синие щупальца к траве. Алый газон вспучился, зашевелился, пошёл волнами, затрещал и разошёлся в стороны. Они ступили на гладкую безжизненную поверхность, обглоданную сверхорганизмом. Кое-где травинки доставали до колен, в иных местах торчали по щиколотку, но огонь пожирал их с одинаковой скоростью, испуская едкий желтоватый дым, будто изгоняя демона.

Медленно, но верно остов корабля приближался, нависая над голодным полем, заслоняя собой солнце, открывая новые детали недавней трагедии. Лесник жёг по инерции, противник ничего не мог противопоставить плазме, отступал и отступал, пропуская людей. Сюрпризов ждать не стоило, и в жертву приносились лишь время и запас спасительного топлива. Именно об этом он и думал, возможен ли был иной вариант добраться до цели?

– Влад, ты мог бы взломать разведывательный дрон? – не сбавляя темпа, спросил он. – В теории.

– В теории? Да, – задумчиво ответил тот, – но в теории, сильной теории. Времени это заняло бы прилично. А что?

– Да так, мысли вслух, обдумываю кое-какие варианты, – идея, родившаяся в его голове, была безумна и нелепа. Потратить драгоценную ракету, вызвать птичку, взломать и на тросе перелететь через поляну, высадившись прямо на корпус. Удалось бы сохранить топливо, но был весьма серьёзный риск падения прямо в объятия хищной травы. – Не бери в голову.

Влад и не брал. Дальнейший путь они прошли молча, израсходовав два баллона. Иногда приходилось останавливаться, чтобы отдохнуть, и именно Владислав перенимал инициативу и не давал краям прорехи сомкнуться, следил, дабы поле не поглотило их. Два человека против организма, занимавшего несколько сотен метров площади и способного за мгновенье проглотить и переварить без остатка. От одного этого должны были мурашки бежать по спине – не бежали. Лесник устал бояться, за последние часы Хэлла вытравила из него этот яд для разума, оставив спокойствие и вселив некое безразличие и примирение с судьбой. Надежда? Надежда ещё оставалась, но была не свечой, освещавшей путь, а лишь детским рисунком на обоях – ненастоящим, абстрактным и неправильного цвета.

Сутки на Хэлле куда короче земных, и, когда они подошли к трещине в корпусе корабля, солнце уже опускалось к горизонту, тянулось к кронам деревьев, желая укутаться в листву и уснуть. Трава, наконец, кончилась, уступив место мху, который обступил остов по краю, залез на металлическую обшивку, пробуя её на вкус. Внутри была тьма, тревожная, опасная на первый взгляд, прятавшая демонов, но исключительно человеческих. Ни одна тварь не смогла бы сюда добраться, разве что по воздуху.

Лесник включил фонарь, протиснулся через обломки и искорёженные листы обшивки, недовольно застонал. Луч света выхватил «валун», что мгновенно поспешил скрыться в сумраке, подальше от ненужного и опасного внимания. Значит, всё же он ошибся: некоторые обитатели леса сюда проникли и теперь оказались в заложниках, как рыбы во время отлива. Имелись ли здесь акулы или дело ограничится лишь мелкой рыбёшкой? На всякий случай он предупредил Влада быть начеку и не расслабляться.

– Эд, – Лесник остановился напротив пролома, через который в искорёженный коридор проникал яркий свет, – до темноты мы не управимся, уходи, не жди ночи.

– Принято, – спустя долгую минуту ответил тот, – оставлю вам свой рюкзак. Удачи, парни, жду вас на корабле.

– Про ящик пива не забудь, – напомнил Влад, но связь уже прервалась, и его услышал лишь Сергей, которому пришлось недовольно сглотнуть скопившуюся во рту слюну. Что-что, а Влад умел привнести новые краски в любую ситуацию.

Лесник пошёл дальше, к двери в другую секцию, что выглядела относительно целой. Некогда герметичные створы теперь перекосило, но благодаря небольшому наклону пола их удалось раздвинуть, не прилагая особых усилий. Поднялся столб пепла, внутренности корабля содрогнулись от мерзкого лязга, способного, кажется, пробудить покойника.

По ту сторону кипела жизнь. Путь преградили мерцавшие грибные нити, напоминавшие размотанный шерстяной клубок, которым поиграла исполинская кошка. Внешне похожий на плесень организм покрывал все поверхности: пол, стены, потолок, медленно, но неумолимо разъедая металл и светясь бледно-фиолетовым светом. Впереди метались тени, небольшие, походившие, скорее, на ожившие мусорные пакеты. В лучах фонаря они превратились во все те же «валуны», что увлечённо поедали разросшийся организм, создавая пусть короткую, но пищевую цепочку. И очень не хотелось бы в узких коридорах наткнуться на тех, кто стоит на её вершине.

Подошвы скользили, и складывалось неприятное ощущение, что под ногами раскинулось самое настоящее болото, живое и готовое в любой момент оплести скафандр и утащить куда-то в неведомую глубь. Нити трескались и лопались при каждом шаге, налипали на ботинки, замедляя передвижение, срастались обратно, стоило чуть замешкаться и постоять на месте больше минуты.

Безобидные «валуны» отвлекали своим копошением. Они довольно громко пощёлкивали, переговариваясь между собой, отвлекали на себя внимание, делая обнаружение настоящей опасности делом весьма трудоёмким. Продвижение по обычному, прямому коридору отняло непростительно много времени, но то, что ждало их в соседнем, не шло ни в какое сравнение.

Лесника едва не вывернуло. Он согнулся, упёрся руками в колени, восстанавливая дыхание и пытаясь успокоить желудок. Когда ему это удалось, настал черёд снова взглянуть на массовое кладбище. На полу лежали тела. То, что от них осталось за те недели, что биосфера Хэллы царствовала во владениях человека. Вся плоть давным-давно была съедена, остались лишь скелеты да синтетическая одежда, но и эти на первый взгляд непригодные компоненты уже начали разлагаться всё тем же грибом.

Двигаться приходилось осторожно, переступая через экипаж, что, видимо, пытался спастись, добраться до капсул и шаттла и погиб, когда ядовитая атмосфера ворвалась внутрь. Они так и застыли, наблюдая пустыми глазницами за собратьями в скафандрах, крича им что-то обнажёнными челюстями, пытаясь ухватить за ноги костями пальцев. Лесник едва справлялся. Он легко переносил ужасы дикой природы «Хмурняшки», но человеческие останки внушали ему ужас, наполняли неуместной болью, мешали сосредоточиться.

Длилось это недолго, уже в следующей секции, куда эти люди так и не успели добраться, было относительно чисто. Дверь оказалась целой, и вездесущий гриб сюда не сумел проникнуть. Пока. Они остановились, чтобы отдышаться, очистить подошвы, восстановить моральный дух.

– Ты как? – спросил Лесник, усаживаясь на удачно подвернувшийся ящик. Ноги порядком устали, и единственной мечтой, что вожделело его сердце, была кровать и крепкий, долгий сон.

– Приемлемо, – выдохнул Влад, стараясь показать, что ещё полон сил и не собирается лезть на стену с воплями и мольбами о помощи. – Сам как?

– Не очень, – признался он, повернул голову, посмотрел на серийный номер фрегата рядом с надписью «Хранилище». Тот самый. Именно это судно увозило их с Хэллы полгода назад, а значит, люди, что лежали в коридоре, не были чужими. Сергей сжал кулаки, предсказывая себе печальный финал, стоит ему закрыть глаза, и их лица будут появляться один за другим, лица экипажа, с которым они провели вместе целую неделю, успели узнать, сродниться. Но это лишь в том случае, если отсюда он выйдет живым. – Влад, мне нужно, чтобы ты дал обещание.

– Ну началось, – вздохнул тот, опустил плечи, вскинул голову, – обещаю тебя выслушать.

– Если я прикажу уходить, ты уйдёшь. Без вопросов и возражений.

– Решил опять в героя поиграть? – рассердился Владислав, пожалуй, впервые за последние несколько лет. – Сколько мы с тобой знакомы? Да, кажется, всю жизнь, и ты действительно думаешь, что я просто возьму и тебя брошу? Такого ты обо мне мнения?

– Не начинай, прошу, – устало махнул рукой Лесник. Он ведь уже давно погиб, погиб тогда, в последней вылазке, в объятьях хищной лианы, в пасте «угря», в покрывале «кикиморы». И все последние полгода были лишь самообманом, убеждением, что жизнь продолжается, что можно заглянуть в глаза смерти и остаться прежним, остаться живым. На деле он уже давно это чувствовал, чувствовал, как только поднялся на борт, а может и раньше, что уже не вернётся. Хэлла не отпустит. – Я серьёзно. Дай слово.

– Серёг, – протянул он, – ты совсем спятил? Я тебя не оставлю – это раз. Останусь с тобой – это два.

– Нет, не останешься, – сквозь зубы ответил Сергей, – ты свалишь из этого ада и проживёшь счастливую жизнь на старушке Земле. Если понадобится, я тебя скручу и запихну в дрона, но в любом случае ты улетишь.

– Серёг, – снова начал Влад.

– Закрыли тему! – крикнул Лесник, поднялся, долго, пристально, гневно смотрел на друга, пока тот не сдался, не кивнул, тяжёло, обречённо. – Осталась лишь эта дверь, – он указал на «хранилище», – образец там, берём его и уходим.

Возражений не последовало, как и продолжения разговора. Сергей подошёл к замку, краем глаза заметил, как товарищ стал в сторонке, держа огнемёт наготове. Небольшое усилие, и дверь открылась, издала оглушающий скрежет, звонко ударилась о стену. По ту сторону вспыхнул свет, тусклый, аварийный, как призрак умершего корабля.

Лесник перешагнул порог, осмотрелся. По всему периметру комнаты тянулись ящики, каждый подписан и, вероятно, был чем-то заполнен, а в центре стоял контейнер, массивный, сделанный словно специально, чтобы удерживать в себе всю ярость и злость Хэллы. Крышка держалась на простой защёлке, и Сергей, не теряя времени, её открыл, поднял тяжёлую створу, замер.

Компьютер скафандра разразился истошным писком, специфическим, означающим лишь одно. Сергей захлопнул контейнер, закрыл глаза, досчитал до десяти, сделал глубокий вдох и медленно отошёл, ровно на два шага. Посмотрел на монитор, выключил сигнал тревоги.

– Это… – подал голос Влад, всё ещё находясь по ту сторону «хранилища».

– Да, радиация, – спокойно ответил Лесник. – Смертельная доза.

– Серёг… – едва слышно позвал Влад, перенёс ногу через порог, убирая огнемёт за спину.

– Не подходи! – прорычал Сергей, ведя неравную битву с собственной злостью, что, объединившись с досадой, брали штурмом его хладнокровие. Хотелось кричать, крушить всё на своем пути, рвать волосы на голове и восклицать вопрос, обращённый небесам: «За что?», «Почему я?» – Оставайся там. Контейнер повреждён.

Лесник выключил чуть притихший, но не смолкавший сигнал тревоги, подошёл к одному из ящиков с нужной надписью, открыл, достал новый контейнер. Вернулся, набрался сил, прежде всего моральных, снова открыл ящик. Действовал быстро, но осторожно, извлёк кусок тёмной породы, переложил, запечатал. Жестом велел Владу отойти, перенёс груз в соседнюю комнату, поставил перед дверью, отступил.

– Проверь его на радиацию, мой… дозиметр, кажется, выгорел.

– В норме, только небольшой фон, – отчитался товарищ.

– Бери его и на выход, – велел Лесник, прокашлялся, морщась от рези в пересохшем горле.

– А ты?

– За тобой, прикрою спину, – Сергей говорил спокойно, слишком спокойно для человека, минуту назад умершего физически. В голове на эту тему пока мыслей не было, возможно, просто не пришло осознание, но оно придёт, обязательно придёт, когда-нибудь, возможно, уже на смертном одре. Он криво усмехнулся, посчитав забавным своё положение – живой мертвец, можно смело писать мемуары «Как я стал зомби».

Дорога в обратную сторону отняла куда меньше времени. Они торопились, Влад спешил поскорее вывести командира, Лесник же торопился отправить друга на безопасный корабль. «Валуны» будто чувствовали неладное, не обращали внимания на идущего впереди человека и разбегались в ужасе от замыкающего, словно улавливали смертельную опасность от простого пребывания рядом.

Шли в тишине. Лишь дыхание, тяжёлое, как после пробежки или восхождения на последний этаж высотки. Сергей уже чувствовал слабость, может, начинала проявляться лучевая болезнь, а может, просто сдавали нервы. Сколько он проживёт? Недели? Дни? Часы?

Хэлла встретила их закатом. Солнце зарылось в листву, длинными тенями прощаясь с путниками, погружая в сумрак полог леса. Тропа уже заросла, трава залечила раны, и теперь абсолютно ничто не намекало на присутствие человека, на его разрушительную поступь в девственном мире.

– Я впереди? – уточнил Влад, снова беря огнемёт. Ему было неудобно, тяжёлый контейнер пришлось по-прежнему нести в руках, в рюкзак тот попросту не влезал.

– Нет, – Лесник отошёл в сторону, одной рукой держась за корпус и стараясь не наступить на подступающую вплотную хищную траву. Впрочем, та и сама не горела желанием пробовать испорченную человечину и будто отползала от ног. – Доставай ракетницу, через лес сейчас не пройти.

Влад посмотрел на командира с неодобрением и одновременно с жалостью. Скинул рюкзак, отцепил огнемёт, поставил груз на землю. Порывшись, извлёк ракетницу, проверил патрон, выставил руку, нажал. Обернулся, вопросительно кивнул.

– После, – поняв невысказанный вопрос, ответил Сергей. – Сначала ты, от меня фонит на километр. Как окажешься на корабле, расскажи о случившемся, пусть примут меры.

– Сделаю всё, что нужно, – заверил Влад. – Тебя встретят врачи.

«И усыпят, как безнадежного пса», – подумал Лесник. Больше говорить не хотелось, да и о чём? Шутить? Травить байки? Не то время и место. Сожалеть и расспрашивать о самочувствии? Тоже не сильно хотелось. Так и просидели, молча, прислушиваясь к звукам леса, теперь уже с неким отстранённым спокойствием, будто никто из обитателей джунглей не посмеет к ним подобраться, словно бы они оказались на безопасном острове.

Дрон прилетел через полчаса. Целый, без каких-либо признаков нападения. Гигантская птица его пропустила – может, улетела, может, посчитала слишком мелкой добычей.

Влад покорно прицепился к тросу, обхватил руками контейнер, как дань, без которой его не пустят обратно. Помахал командиру, успел сказать пару воодушевляющих фраз, пока связь не оборвалась, превратившись в помехи, а потом и вовсе исчезнув. Лесник проводил взглядом сверкающую точку, что понеслась в облака. Подождал ещё пару минут, снял рюкзак, положил рядом огнемёт, вытряхнул пожитки на камень. Четыре баллона звонко вывалились, покатились, остановившись у вздрогнувших нитей травы. Больше внутри не было ничего.

Сергей поднялся, тяжело, неуверенно, неуклюже. Выпрямился, опустил плечи, пытаясь расслабить болевшие мышцы. Повернулся к лесу, туда, где ещё мелькали лучи солнца, алые, пугливые, задиристые, они будто махали, прощаясь. Прощаясь навсегда. Минутой спустя поляну окружили сумерки, пополз туман, превращая остов корабля в скелет морского монстра, выброшенного на берег. А человека, стоявшего рядом, в призрака. Сергей теперь уже смотрел на звёзды, холодные, чужие, мечтая о тех других, что видел в детстве на родной Земле. Жалел товарищей, в рюкзаках у которых найдётся лишняя ракетница, хотел закричать, сказать им, что они не виноваты, что это он сам по глупости использовал свою, а восполнить запас позабыл. Сам, во всём виноват лишь он сам.

***

Не хотелось вырываться из объятий приятного полумрака. Над ухом что-то тихо, размеренно попискивало, пахло цветами, луговыми, весенними. По телу сочились приятное онемение и прохлада. Голова приятно пуста, чиста в некотором роде, будто все тревоги унеслись сами собой.

Рядом скрипнуло кресло. Сергей, поморщившись, нехотя приоткрыл глаза, прищурился. В окно настойчиво бился солнечный свет, пытался протиснуться сквозь плотно закрытые жалюзи, и ему это удавалось. Потолок и стены оказались ожидаемо белыми, как и всё в комнате, в том числе и одеяло с подушкой. Единственным, что выбивалось из общей картины и сразу привлекало внимание – цветное пятно в углу, большое, объёмное, блаженно посапывающее.

– Павел Андреевич, – прохрипел Лесник, ужасаясь своему голосу. В горле не просто пересохло, там отчётливо ощущались многочисленные повреждения, что оставляют реанимационные трубки. Он заёрзал, посмотрел на приборы, к которым был прикован, на капельницы, на склянки лекарств на столе. На встрепенувшегося флотского, что, кажется, сам был удивлён тому, что заснул.

– Сергей, – улыбнулся тот, будто не веря собственным глазам, – рад, что вы пришли в себя, мы очень надеялись на это.

– Где я? – спросил он, пытаясь хоть что-то вспомнить. Воспоминания были тяжёлыми, неповоротливыми, болезненными, – на Земле?

– Увы, ещё нет, – старик поднялся, поправил форму, подошёл ближе. – Ещё летим. «Ломоносов» мчится на всех парах, пара дней, и будете дома.

– Погодите… – нахмурился Сергей, поднял руку, посмотрел на неё, словно проверяя, настоящая ли она и действительно принадлежит ему. – Что там случилось и как я оказался здесь?

– Ох, это настоящее чудо, – он развёл руками, улыбнулся так, словно припомнил нечто такое, что, кому расскажет, не поверят. – Не шучу. Но давайте по порядку. Вы успешно добыли образец, за что я и вся страна безгранично благодарны вам. А вот что было дальше, мы не знаем, со слов Владислава, вы остались у корабля и должны были вызвать дрона. Но не сделали этого.

– Ракетницы не было, – поморщился Сергей, когда нахлынули неприятные воспоминания, – потерялась где-то.

– Представляю, – с сочувствием кивнул Павел Андреевич, – жаль, не сохранились записи с вашей камеры на шлеме, радиация повредила блок данных. Честно, мы не надеялись, что вы выберетесь, остались на орбите ещё на сутки, вели подготовку к старту, а потом… Знаете, никогда не видел экипаж в таком состоянии, все просто повскакивали со своих мест, подбежали к экрану, как дети. Я и сам сильно удивился, увидев, как вы вышли на берег спустя столько времени. Мы же вас похо… списали. Прошу простить, но никто не верил, что вы выжили.

– А я выжил? – недоверчиво спросил Лесник, словно подозревая неладное, что, быть может, всё это ему снится или вообще он находится где-то на небесах, в некоем чистилище.

– Вопреки всему! Выжили, прошли от корабля до берега в одиночку! Такого ещё никто не делал!

– Не помню ничего, – признался он. Всё было именно так, возможно, из-за усталости, стресса и облучения те события попросту не запечатлелись в его памяти. Может, это и к лучшему. – Но я не о том, я о радиации. Там была смертельная доза.

– А, – старик мигом помрачнел, – увы, была. Ещё сутки, и помочь мы вам не смогли бы. А так сделали всё, что смогли, залатали, влили тонну медикаментов и буквально вернули с того света. Но не без последствий. К сожалению, некоторые процессы обратить невозможно. Облучение сильно укоротило вашу жизнь, боюсь, протянете лет тридцать, может, чуть больше. Ну и детей у вас, увы, не будет.

– Тридцать… – повторил Лесник, словно приговор, – и на таблетках. А что было в образце? Сейчас-то скажете? Даю слово, унесу секрет в могилу. Но с отсрочкой в тридцать лет.

– Шутите? Это хорошо, – улыбнулся флотский, возвращаясь к привычной манере говорить. – В образце было то, что спасёт Землю, не только нашу с вами страну, но и всю планету. Хэллиний – сто двадцать шестой элемент, который до сих пор не удалось синтезировать искусственно. Он, как и предсказывалось, стабилен и обладает по-настоящему магическими свойствами. К сожалению, некоторое его количество всё же распадается, вот эту-то радиацию вы и впитали. Но жертва была не напрасной, этот элемент обладает такой энергией, что навсегда решает вопрос с топливом. И да, на Хэлле его запасы просто огромны, залегают, конечно, глубоко, но это решаемо.

– Приятно узнать, что моя смерть не была напрасной, – усмехнулся Сергей, попытался приподняться – не получилось, мышцы отказались слушаться, словно он лежал не дни, а месяцы неподвижно. – А что с моей командой?

– Все целы, – заверил он его, – Корней идёт на поправку, ногу залатали, инфекцию побороли, останется только шрам на память. Владислав здесь на корабле, рвёт и мечет, желает к вам прорваться. А вот Эдуард… – ему удалась, пожалуй, самая драматическая пауза из возможных, – Эдуарда с нами больше нет, он решил пока остаться на Базе, причины не назвал.

Сергей рассмеялся, не только догадавшись, почему товарищ решил задержаться, но и представляя, как швыряет подушку в старика, что так неуместно преподносит новости. Жаль, не мог.

– И ещё, я хотел бы объяснить некоторые детали, которые вы, вероятно, посчитали… несколько странными, – Павел Андреевич виновато улыбнулся, на первый взгляд вполне искренне. – Ваши товарищи жаловались на отсутствие обещанной связи в самый неподходящий момент. Что же, справедливая жалоба. И причина тут вовсе не в том, о чём вы подумали. Нас просто зажали. Как вы давно поняли, на Хэлле «Ломоносов» находился незаконно, мы, конечно, придумали довод для партнёров, но не всех он убедил. Едва вы высадились, как нас окружили три фрегата, атаковать не решались, а вот связь заглушили. Мы едва могли поддерживать контакт с Базой, до вас же попросту было невозможно пробиться. Но идея с ракетницами сработала отлично, капитан заранее оставила на низкой орбите дюжину дронов, и те осуществляли визуальное наблюдение.

– И что же за отговорку вы впарили американцам? – скривился Сергей, принимая столь складную версию флотского.

– Вам не понравится, но идея была не моя и даже не Филипповой, – старик замахал руками, добавляя весу словам. – В общих словах, вы на короткое время стали безумно опасными преступниками, которых мы конвоировали в тюрьму, но во время полета вы подняли бунт, угнали шаттл и сбежали на планету. Капитан из кожи вон лезла, пытаясь быть убедительной на переговорах, я бы сказал, на смерть стояла, лишь бы нас не выкинули с орбиты.

– Вот же ж бред, – он рассмеялся, искренне дивясь не только изобретательности разведки, но и нелепости этой легенды, против которой у американцев ничего не нашлось.

– Бред, не бред, а согласно правилам, мы можем ловить преступников на любой нейтральной территории. Юридические нормы порой дают очень большие лазейки в толковании. Все обвинения с вас сняты, если вы переживаете. Вся команда чиста перед законом.

– А вы тут отсы… ожидали моего пробуждения, чтобы лично мне это всё рассказать? – Сергей закончил веселиться и теперь говорил серьёзно, пусть и с нескрываемой иронией. Хотел ли он злиться на Павла Андреевича? Безусловно. Но, как человек разумный, считал это крайне непродуктивным, а самое главное – абсолютно бесполезным занятием.

– Одно другому не мешает, – авторитетно заявил флотский, завертел головой, наконец, обнаружил пропажу, метнулся к креслу, взял планшет, подошёл к кровати. – Спать здесь одно удовольствие, неудобно, правда, но зато тихо и никто меня не ищет. А это вот вам, разведка настояла. Договор о неразглашении, – пояснил он, поймав непонимающий взгляд Лесника, – Вам запрещено говорить обо всём, что случилось с того момента, как я постучал в вашу дверь.

– То есть сказать полиции, что ко мне на участок, взломав замок, вломился неизвестный, я могу? – Сергей прищурился, недовольно поглядывая на спокойное, не терзаемое муками совести лицо старика. Вздохнул, в душе проклиная тот самый момент, но приложил палец к экрану, ставя жирную точку во всей этой истории, что, наконец, закончилась.

– Ну вы же простите мне эту маленькую шалость? – Павел Андреевич обезоруживающе улыбнулся, будто до того долгие году учился этому у лучших актёров планеты. – Что же, на этом всё. С документами покончено, как прибудем – поговорим об оплате, а пока отдыхайте, поправляйтесь и думайте о хорошем.