Текст книги "Образец (СИ)"

Автор книги: Дик Драммер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

– Вот и добрались, – Павел Андреевич отстегнул ремни, поднялся, потоптался на месте, разминая ноги. – Добро пожаловать ко мне домой.

– Значит, ваш дом – Флот, а не Министерство, – раскрыл его обман Лесник. Отстегнулся, потянулся, закинул рюкзак на плечо. – Могли бы и не притворяться.

– Сергей, – он внезапно посмотрел на него необычайно серьёзно, будто держа на своих плечах целый мир. – От того, согласитесь вы или нет, многое зависело, я не мог рисковать. Если бы от меня требовалось изобразить мать Терезу, я бы и это сделал, лишь добиться вашего благоволения.

– Ну, допустим, мать и тем более Тереза из вас вышла бы так себе, – усмехнулся Лесник, принимая аргументы. – Но я вас не осуждаю, не одобряю методы, да, но не осуждаю.

– Хорошо, – кивнул Павел Андреевич, – Вы мне нравитесь. Всегда приятно иметь дело с понимающим человеком, неодобряющим, но понимающим. Сейчас мы с вами в одинаковом положении – от нас обоих зависит очень многое, возможно, слишком многое для простого человека. Ладно, у нас будет ещё дня четыре на душевные разговоры и философские дебаты, идёмте.

– Четыре? – уточнил Лесник, подозревая, что либо они сделают остановку на полпути, либо полетят вообще не на Хэллу.

– А, – спохватился флотский, спускаясь по трапу, – виноват, не сказал. На Землю вы летели добрую недели, но то был патрульный фрегат, теперь же, – он остановился, широким жестом руки очертил огромный, полный персонала ангар, – вы полетите на крейсере.

– Погодите, – озадаченно сказал Сергей, немного опешив от открывшейся картины, от бесчисленного количества техники как стоявшей, так и висевшей. Тут были как шаттлы, так и истребители, в смежных помещениях, кажется, виднелись танки и боевые роботы. – Военные корабли запрещены на Хэлле. Фрегат – это максимум, что позволено.

– Всё-то вы знаете, – лукаво улыбнулся тот. – Но доверьте подобные вопросы мне, вас же должна волновать исключительно высадка на планету.

Истина, с которой не поспоришь. Какой смысл делать обиженное лицо, понапрасну сотрясать воздух, если оппонент окажется глух к любым аргументам, отбив те своей куда лучшей осведомлённостью в данном вопросе. Сергей нисколько не сомневался и даже в некоторой степени был уверен, что попросту не знает всей ситуации, не видит выставленных фигур на шахматной доске. Поэтому он лишь закатил глаза, устало выдохнул и последовал за подоспевшим солдатом, которому было велено сопроводить гостя к его койке.

Условия на крейсере, что носил имя «Ломоносов», оказались куда лучше, можно даже сказать – роскошнее, чем на фрегате. Лесник до того и вовсе не бывал на военных кораблях, видел те лишь на фотографиях да в фильмах, а тут ему устроили персональную небольшую экскурсию, показали столовую, склад, где он мог взять всё, что ему приглянётся, санчасть, небольшую обзорную палубу, где отдыхал экипаж, и, наконец, расположение. Как почётному гостю, хотя он сам себя характеризовал просто как «ценный груз», ему выделили офицерскую каюту, в совершенно пустом блоке.

– Я, конечно, интроверт, но не настолько же, – возмутился он, когда молодой паренёк открыл дверь, приглашая осмотреть «номер люкс». – Куда вы людей дели-то?

– «Ломоносов» сейчас имеет экипаж куда меньше положенного, и эта секция не эксплуатируется, – немного смутившись, солдат всё же подобрал слова. – Если вас что-то не устраивает, я передам это ответственному офицеру.

– Не нужно, переживу, у вас же тут нет привидений, правда? – попытался разрядить обстановку Сергей, но не вышло, словно бы Павел Андреевич строго-настрого наказал вести себя с «объектом» максимально настороженно и отстранённо.

– Никак нет, – сухо и несколько растерянно ответил провожатый. – За дверью находится пост часового, по всем вопросам обращайтесь туда и предупреждайте, если собираетесь покинуть каюту.

– Конечно, – кивнул Лесник. Похожие правила были и на фрегате, с той лишь разницей, что там они вчетвером ютились в обычной солдатской комнате с двухъярусными койками и отнюдь не в пустующем блоке. Вероятно, о тех вечерних карточных баталиях будут слагать легенды во всём флоте, уж Эдик-то обыграл едва ли не каждого, кто тогда был на корабле. – Благодарю.

– И… – он замялся, не решаясь сказать, – Вас просили не покидать секцию до конца полёта.

– В смысле? – удивился Сергей, так и застыв в дверях. – Я что, на тюремном корабле?

Сергей решил докопаться до истины прямо здесь и сейчас, а не оставить этот вопрос на потом, додумывая и ещё больше погружаясь в недоверие и подозрительность ситуации. На всё том же фрегате имелись различные места, куда пассажирам вход был запрещён: мостик, двигательный отсек, оружейная, но в остальном полная свобода передвижения, как у гражданских специалистов. Тут же, выходило, на огромном крейсере ему доступно четыре палубы и те частично. Сколько это, десятая часть судна?

– Виноват, неверно выразился…

– Да всё ты правильно выразился, – перебил его Лесник. – Что это за правила такие? Чем обоснованы?

– Не могу знать, приказ капитана! – вытянувшись, ответил провожатый, сделав своё лицо максимально серьёзным.

– Ладно, – отмахнулся Сергей, в конце концов, ему здесь предстояло провести каких-то четыре дня. Перетерпит. – Я понял, можешь идти.

Захлопнув дверь, едва солдат сделал шаг в сторону, Лесник кинул рюкзак на койку, бегло осмотрел комнату: небольшая, эргономичная, пара шкафов, стол, встроенные в стену ящики, отдельный санузел – подойдёт под определение дешёвого номера в гостинице звезды на две. Из аппаратуры имелся терминал связи, простенький «ассистент», стандартный, государственный компьютер, интегрированный с системами корабля.

От скуки его спасло наличие библиотеки. Бортовой архив оказался поистине неисчерпаем, и почти весь полёт Сергей провёл за изучением флоры и фауны Хэллы, а именно экваториальной её составляющей. Павел Андреевич, что как-то навестил его, не вдаваясь в подробности, обмолвился, что высаживаться придётся на побережье в самом сердце планеты, куда люди в обычных ситуация и вовсе соваться не решались.

Джунгли здесь, как нигде, богаты и свирепы, и вся информация была обрывочной, в основном построенной на снимках спутников и дронов, те, впрочем, редко могли углубиться в лес, становясь чьей-нибудь добычей уже через сотню метров от опушки. Но уж лучше это, чем ничего. Уже через пару дней штудирования отчётов и заметок начали болеть глаза, а блокнот наполнился схемами, рисунками и пометками.

Лесник почти не выходил из каюты, довольствуясь простым фактом, что в некотором роде творит историю, систематизируя данные, которые предстоит проверить на практике и, возможно, написать по ним пару статей для будущих безумцев-покорителей. Именно за этим он и прилетел на Хэллу в первый раз – за духом первооткрывательства, жаждой познания, потребностью в чём-то новом и удивительном. И вот эти ощущения снова наполнили его сердце, вдохнули присмиревшую жажду жизни, разожгли огонь с новой силой.

К исходу четвёртого дня ему уже хотелось лезть на стену от нетерпения. Он изучил все коридоры отведённой ему территории, испробовал все немногочисленные блюда в столовой, временами болтая с экипажем на обычные темы, даже не пытаясь выведать секреты. Это не привело бы ни к чему хорошему ни для них, ни для него. Побывал на смотровой, но там его встретил лишь чёрный иллюминатор – корабль мчался на сверхсветовой, и свет звёзд не проникал сквозь окружающий корпус барьер. Заглянул на склад, осмотрел содержимое, выписал себе несколько мелочей и даже позарился на форму, в которой теперь щеголял, игнорируя редких офицеров, что бросали на него удивлённые взгляды.

Наконец в дверь постучали, и Сергей, оторвавшись от созерцания потолка, подскочил, торопливо открыл, обнаружив на пороге уже знакомого паренька. Сколько тому было? Едва за двадцать, годился ему в сыновья, с некоторой натяжкой, конечно же. Не дожидаясь, пока провожатый откроет рот, землянин метнулся к столу, схватил блокнот, направился к выходу, через пару шагов спохватился и спешно надел ботинки.

– Капитан просит вас на мостик, – растерянно, наконец, сказал солдат, точнее, ему позволили сказать.

– Не будем заставлять его ждать, – улыбнулся Лесник, выскочил в коридор, утягивая за собой паренька и чуть ли не подталкивая того к выходу из коридора. – Мы уже на орбите?

– Нет, ещё в «погружении», «вынырнем» через несколько часов, – ответил тот, испытывая лёгкую неловкость, что теперь не он тут главный.

– Хм, типа выделили время на подготовку? – задумался Сергей, вспомнив, что летит на полноценном боевом корабле, который по всем правилам не должен приближаться к Хэлле. Несомненно, у Павла Андреевича имелся некий план, как обойти данный запрет, но вот какой? Выскочить у другой планеты или за Луной и отправить шаттл?

– Не могу знать, приказано вас привести, – сухо ответил провожатый и на этом замолчал, а Лесник не стал его расспрашивать. Шли молча. Добрались до лифта, поднялись на первую палубу, прошли через две секции и наконец оказались у дверей с охраной.

По ту сторону, как и предполагал Сергей, оказался мостик. Огромный, пожалуй, самый большой из тех, что ему доводилось видеть, и необычайно многолюдный. За весь полёт с подобным столпотворением довелось столкнуться лишь в столовой во время пересменки. Здесь же собрались практически сплошь офицеры, и Павла Андреевича удалось разглядеть далеко не сразу. Тот, заприметив своего драгоценного гостя, лишь указал на небольшую зону с рядами стульев, намекнув, что время для разговоров ещё не наступило.

Лесник понимающе кивнул, проследовал в импровизированный зал ожидания, опустился на ближайший стул, стал внимательно разглядывать происходящее. За большим интерактивным столом шла жгучая дискуссия, больше похожая на полемику. Собравшиеся, по-видимому, высшие офицеры, что-то активно обсуждали, тыкали в экран, водили пальцами по поверхности, но, увы, ни слова разобрать не удавалось, а читать по губам Сергей, к сожалению, не умел. Так продолжалось довольно долго. На него не обращали внимание, лишь изредка проходившие члены экипажа замедлялись, вероятно, реагировав на его форму, и, не находя знаков различия, продолжали путь. Почувствовав себя самозванцем, Лесник поднялся, снял китель, повязал его на поясе, тем самым доходчиво объяснив, что никоем образом не пытается косить под бравый экипаж Ломоноса. Принялся расхаживать из стороны в сторону, занимаясь самым бесполезным и неблагодарным делом – строя догадки о происходящем.

До «всплытия» оставались часы. Что дальше? Как только корабль окажется в обычном пространстве, его засекут, не взирая на расстояние. Каков будет ответ? Сначала на Хэлле начнут задавать вопросы, затем требовать объяснений, а не получив их, попросят покинуть систему, сначала вежливо, затем более… агрессивно. Правила дозволяли держать на орбите по одному кораблю не крупнее фрегата – это значило, что одновременно там могло находиться шесть хорошо вооружённых посудин. При условии, что все Базы, за исключением Российской, объединятся и выступят единым фронтом, это пять фрегатов против Ломоносова. Не самый лучший расклад. В этих мрачных рассуждениях было лишь одно большое «но» – слишком много карт оставалось в руках игроков.

Что, если у американцев поблизости есть схожий по характеристикам корабль? Что, если у Ломоносова есть подмога и за ними следом летит ещё один корабль? Что, если по неизвестной причине на орбите не окажется ни одного фрегата? А ведь ещё были политические последствия. Что станет с равновесием на Хэлле? Начнётся ли там, на поверхности, стрельба? И что скажут на Земле?

– Какие люди и без охраны! – за спиной раздался до боли знакомый голос, голос, который Сергей очень хотел бы не услышать здесь.

– Чёрт, – выдохнул Лесник, на миг прикрыл глаза, надеясь, что ему это лишь мерещится, затем повернулся, обнаружив перед собой довольно ухмыляющегося Корнея.

– Это так ты встречаешь боевого товарища? Чёртом обзываешь? – не долго думая, тот бросился на Лесника, заключил в крепкие объятия, похлопал по спине и нехотя, скорее из нежелания задушить, выпустил добычу. – Что такое? Ты не рад? На тебе прям лица нет.

– Увы, не рад, – мрачно протянул он, стоически сдерживая улыбку, что так и рвалась наружу. – Тебя не должно быть здесь.

– Стоп, это как? – Корней замахал руками, пытаясь остановить товарища и разобраться в ситуации, разложив всё по полочкам. – Поясни для особо сообразительных.

– Мне дали обещание… Нет, я согласился вернуться лишь при условии, что тебя… – Сергей осёкся, заметив, как на мостик входят двое недостающих персон, – вас здесь не будет.

– Парни, слышали? Наш дорогой Лесник, по которому мы так долго и неистово скучали, оказывается, нам не рад и даже хочет прогнать, – Корней встретил ребят так, словно они всего пару минут назад разошлись по разным углам и теперь снова встретились. Сергей же сообразил, что это действительно так, что всё это время они были на корабле и именно поэтому ему не позволяли покидать секцию, дабы обман не раскрылся раньше времени.

– Во дела, – присвистнул Эдик, скрестил руки на груди, прищурился, – А сдаётся мне, что врёт он всё.

– Та не, – вмешался Влад, заходя с тыла, пресекая любую попытку к бегству, – Сергей решил, что сам справится и заберёт все денежки себе. Угадал? Конечно, угадал, я же вижу тебя насквозь.

– Да идите вы, – огрызнулся Лесник, плюхнулся на стул, едва не промахнувшись, схватился за голову. – Я не хотел подвергать вас опасности опять. Мы едва выбрались, едва привыкли к нормально жизни, и вот теперь всё по новой.

– А ты не решай за нас, – упрекнул его Корней, по-братски потрепав за плечо. – Мы взрослые мальчики, научились взвешивать «за» и «против» и оценивать риски. Мы добровольно сюда оправились, знали, на что шли. Ну и с тобой повидаться хотели.

– Что?! – Сергей вскинул голову, посмотрел в лицо товарища, пытаясь понять, не ослышался ли он. – Вы знали, что я полечу?

– Ну да, – пожал плечами Эдик, переглянулся с остальными, – старикан заверил, что ты уже согласился, а потому без нас тебе будет очень тяжело.

– Прям очень, – подхватил Влад, – прям непосильно, прям вот не вытянешь. Ну и мы решили спасти твою жопу, так что будешь обязан до конца своих дней.

– Ну спасибо, – прорычал Лесник, вскочил, отыскал глазами того самого старика и направился к нему. Чувствуя, как в душе нарастает злоба, он сжал кулаки, ускорился, конечно же, не собираясь обижать Павла Петровича физически, не в присутствии толпы флотских, да и пожилых колотить – дело неблагодарное и неблагородное.

– Сергей, – кивнул виновник торжества каким-то неведомым образом заметив того и вовремя развернувшись. Вперёд вышел солдат, вероятно, заметив решительность вторженца крушить и ломать, что было написано на его лице, попытался было остановить приближение постороннего, заслонить собой, но не успел, команда «пропустить» прозвучала раньше. – Вы как раз вовремя, мы собирались обсудить план вашей высадки.

– О! Чудно! Только её не будет, – не поддался на ложь Лесник. Ничего они обсуждать не собирались, это лишь способ отвлечь его, снова запудрить мозги. – Вы меня обманули!

– Позвольте, – поднял палец Павел Андреевич, – я вас не обманывал. Уговор был прост: вы соглашаетесь, а я даю слово, что не буду разговаривать и звать ваших товарищей. Верно? – возражений не последовало, но Сергей продолжал смотреть на флотского с яростью, способной прожечь стальную стену. – Я и не разговаривал. На момент нашего разговора трое ваших друзей уже находились на борту. Более того, они сами решили полететь, и отговаривать их было поздно, да я и не мог, обещал же не разговаривать.

– Да вашу мать, – вспылил Лесник, заставив незаметно появившуюся охрану напрячься. – Как удобно-то у вас всё получается. Обстоятельства сложились не иначе, а вы и поделать-то ничего не могли. Хватит с меня! Я ухожу и буду сидеть в каюте до самого возвращения на Землю!

С этими словами Сергей развернулся и, столкнувшись плечом с солдатом, зашагал прочь. Где-то на задворках сознания он осознавал, что не прав, что совершает ошибку, необдуманную и поспешную. Но сейчас, в этот самый миг, эмоции обуяли его, затуманили взор, напомнив, что из себя представляют люди и почему ему всегда хотелось держаться отстранённо, на почтительной дистанции.

– У вас связанные контракты, – бросил ему в спину Павел Андреевич. – Откажетесь вы – и им тоже придётся. Никакой оплаты, все договорённости отменяются, – он подождал, пока Лесник остановится, повернётся к нему. – Но ничто не мешает им заключить новый контракт и спуститься на Хэллу без вас.

– Шантаж, значит? Решили повесить их гибель на меня?

– Всего лишь извещаю, – сухо ответил флотский, – обрисовываю ситуацию, если вам угодней такая формулировка.

– Да к чёрту вас!

– Сергей, – устало протянул Павел Андреевич. – Давайте успокоимся. Я вас понимаю, а вы поймёте меня, когда остынете и всё обдумаете. Не горячитесь и не принимайте опрометчивых решений, давайте вернёмся к обсуждению, прошу, пригласите ваших товарищей и приступим к работе.

Лесник обернулся, встретился взглядами с командой, кивком велел подойти, а сам, вынув из кармана блокнот, шагнул к столу. Старик одобрительно кивнул и разве что по головке не погладил, за правильное поведение. Кроме него у экрана остались ещё двое: капитан Филиппова – женщина средних лет, на лице которой было лишь одно желание – поскорее избавиться от донимавших ее людей, второй оставался загадкой: ни погонов, ни прочих знаков отличий, лишь сосредоточенность на относительно юном лице.

– Отлично, все в сборе, – Павел Андреевич встал вплотную к столу, быстрыми нажатиями вывел карту Хэллы, ту область, в которой и предстояло работать. – Нам предстоит разработать и утвердить план высадки. А через … – он посмотрел на старомодные часы на запястье, – полтора часа уже высадиться.

– Экватор, – мрачно заметил Сергей, посмотрел на Корнея, что встал рядом, тогда как Влад с Эдиком решили держаться поодаль, не желая принимать активного участия в обсуждении. – Там мёртвая зона, никто туда не высаживается, в здравом уме.

– А нам в здравом уме, увы, но придётся, – не менее мрачно ответил флотский. – Вот здесь, – он указал пальцем на красный крестик посреди однородных джунглей, – место крушения, корабль упал на склоне холма, возник пожар, расчистив пространство вокруг.

– Вполне хватит места, чтобы посадить шаттл и не один, – заметил Корней, за что тут же был удостоен недовольным взглядом старика.

– Если бы, – поморщился тот, – всех птичек сбивают… местные птички, крайне агрессивные создания. Мы пытались подлететь к месту крушения, но безрезультатно.

– Тем не менее они не атакуют разведывательные дроны, вероятно, считая их слишком мелкой добычей, – добавил незнакомец, которого не посчитали нужным представить. – Это наш резерв и путь вашей эвакуации. У каждого в рюкзаке будет сигнальная ракетница, запустив её, к вам прилетит дрон и отвезёт в безопасное место. Грузоподъемность у машины ограничена, поэтому один человек – одна птичка.

– А что мешает этими же дронами доставить нас прямо к месту крушения? – задал резонный вопрос Корней, опередив Сергея.

– Внимание, нежелательное и опасное, – вернул себе инициативу Павел Андреевич, – всё те же пернатые создания. Одно дело – увести одного человека над самыми кронами, и совсем другое – четверых. Слишком заметная цель.

– Понятно, и вы хотите, чтобы мы шли через лес, – сокрушённо выдохнул Лесник, выразив тем самым общее мнение команды. – Где вы нас высадите?

– Здесь, – флотский увеличил масштаб и пальцем провёл прямую линию от крестика к океану, – на побережье. Это единственное место, где можно посадить шаттл без риска со стороны фауны. Вам придётся пройти четыре километра

– Всего-то?! – фыркнул Сергей, – вы хоть представляете, что такое четыре километра на Хэлле? В джунглях! На экваторе! Мы и одного не пройдём!

– А придётся, – прорычал Павел Андреевич, и это был первый случай, когда его удалось вывести из равновесия и показной отстранённости. – Вы не понимаете, что стоит на кону, что будет, если образец попадёт не в те руки.

– Конечно не понимаем, – Корней попытался вклиниться между двумя сцепившимися псами, пока во все стороны не полетела шерсть, – вы же так и не сказали, что нам предстоит забрать.

– Кхм, – обратил на себя внимание безымянный участник, – я не могу вдаваться в подробности, скажу в общих чертах. Вам нужно забрать стандартный контейнер для образцов, как тот, что использовали в последней вылазке. Сам образец… это порода с очень большой глубины. На экваторе кора имеет наименьшую толщину, и нашей команде удалось пробурить шахту до мантии и взять пробы. Уникальный случай. Если вы не вернёте контейнер, то его возьмут американцы, это неизбежно, они положат на это все усилия, а нам придётся искать другое место и проводить новое бурение, и нет никаких гарантий, что всё не закончится такой же катастрофой.

– Ну вот, – пожал плечами Корней, – уже куда понятней, и, самое главное, ставки выставлены. А мы, выходит, просто меньшие издержки, чтобы не тащить в джунгли армию и не начинать пальбу.

– Вы – наш главный актив на Хэлле, – поправил его Павел Андреевич. – Не справитесь вы – значит никто не справится. Нет у нас времени искать вам замену.

– Нет, вы правы, – поправил флотского незнакомец. – Если вы не справитесь, то, боюсь, дойдёт до стрельбы, а может, и более серьёзных столкновений.

«До войны», – додумал Сергей. Тяжело вздохнул, что вышло необычайно громко в повисшей тишине. Решение оставалось за ним, при всех тирадах и угрозах, но решение именно за ним. Он мог прямо сейчас развернуться и выполнить свою угрозу, заперевшись в каюте. Мог бы придумать тысячу и один способ не дать ребятам высадиться и не рисковать понапрасну своими жизнями. А мог, напротив, согласиться, смириться с неизбежным, пожертвовать собой ради блага большинства, о котором так любят говорить. В особенности его же собственная совесть.

– Час двадцать, – подала голос капитан. – Решайте: или мы продолжаем, или я меняю курс.

– Ладно, – сдался Лесник, посмотрел в глаза Филипповой, с которой за весь полет не перекинулся ни словом, впрочем, у него и повода-то не было. – Мы попробуем, но результат я гарантировать не могу, более того, скорее уверен, что далеко мы и не продвинемся.

– Мы вам поможем, – кивнула капитан, не став уточнять, как именно.

– Вот и славно, – Павел Андреевич потёр руки. – Давайте пройдёмся по маршруту и прикинем, какие неприятности могут нас ожидать…

«Все, какие только возможны», – мрачно ухмыльнулся Сергей, но покорно, терпеливо выслушал довольно дельный план флотского, затем не столь продуманный, но вполне достойный безымянного. Парень, несмотря на свой возраст, говорил взвешенно и аргументировано, не иначе, гений, которому доверили и, вероятно, не без основания столь сложное дело. Когда же они закончили, пару слов сказала капитан, но без подробностей, будто не желала тратить своё время на собравшихся. После этого всех отпустили готовиться, как школьников, разрешив по дороге потратить немного времени на отстранённые вещи.

Уже через полчаса Лесник с командой завалились в оружейную. Им выделили отдельное помещение с прямым выходом к ангару, выдали огнемёты и скафандры, а также не поленились заботливо собрать и рюкзаки.

– Неплохо, – протянул Влад, осматривая содержимое своей ноши, – разве что завтрак не положили.

– Как так? Ребят, вы что?! – Корней возмущённо уставился на двух солдат, что помогали им собраться, те озадаченно переглянулись, не понимая, шутит тот или же в самом деле требует положить ещё и кастрюльку борща с тефтелями.

– Как думаете, тот зазнайка кто? – погружённый в свои мысли, спросил Эдик, – Ставлю ящик пива, что из разведки. А нет, не ящик, там уже половина осталась.

– Тут я с тобой, наверное, соглашусь, тоже подумал, что он из разведки, – Сергей уже натягивал перчатки, проверяя, как на них реагирует компьютер скафандра, когда застыв, повернулся к товарищу. – В смысле ящик пива? Ты где его на военном корабле нашёл?

Эдик застыл. Выпрямился. Медленно повернулся к командиру, скорчив испуганное лицо, будто только что раскрыл государственную тайну. Демонстративно закрыл ладонью рот, выпучил глаза. Не меняя позы, развернулся обратно под громогласный хохот Корнея.

– Да брось, Серёг, чтобы Эдик и не обшарил пищевой склад? Ты же знаешь, он первым делом налаживает отношения с работниками столовой, – Корней ехидно улыбнулся, подмигнул обернувшемуся Эдику, тот его послал жестом.

Лесник лишь прикрыл глаза, дивясь выходкам пацанов, которыми они оставались в глубинах своих чёрствых душ. С Катькой у Эдика не сложилось. Мимолетный роман так и остался лишь случайно вспыхнувшей страстью, а дальше он вернулся на Землю, она же осталась на Хэлле. Сергей подозревал, что напарник всё ещё не равнодушен к ней, пусть и не говорил об этом открыто, наоборот, всячески избегал этой темы, уходя от ответа и переводя разговор в другое русло. Самое печальное, что вернуться на Хэллу он не мог, контракт не подлежал пересмотру, даже технические должности были ему недоступны, не говоря уже о новых вылазках в джунгли. В общем, между ними теперь были звёзды, холодные и равнодушные.

– Парни, не начинаем, после будете… мериться, – осадил товарищей Сергей, тяжело опустился на скамейку, взял в руки огнемёт, проверил состояние и баллоны. – Сосредоточьтесь на задании.

– Да какое задание без гейских шуток Влада? – не пожелал успокаиваться Корней, уже практически облачившись в скафандр, что, кажется, стал ему немного тесноватым. – Это же провальное дело.

– Да когда такое было-то? – совершенно неубедительно возмутился Влад, за что удостоился снисходительной улыбки от Корнея.

– Хочешь сказать, ты самый заурядный парень без чувства юмора? – он скрестил руки на груди, пристально посмотрел на товарища, излучая полнейшее недоверие.

– Погоди, – протянул Владислав. – Я не так сказал.

– Ага! – рассмеялся Корней.

– Парни, – Лесник поднялся, открыл свой рюкзак, раздал запасные ёмкости, строго по одной в руки, тем самым отвлекая бравых покорителей джунглей от препирательств и бессмысленной болтовни, что уже порядком поднадоела. – Контейнер понесу я, так что будьте любезны освободите мне место, и через пять минут двигаем, так что собрались и сосредоточились.

– Пойдёшь налегке, значит, – укорил его Влад, демонстративно прищурившись, – пользуешься служебным положением.

– Именно, – ответил Сергей, надел на голову шлем, защёлкнул шейные фиксаторы, ощущая, как ткань скафандра приятно сдавливает горло, изолируя хрупкое человеческое тело от смертоносной среды Хэллы.

– Ваши рации модернизированы, теперь сигнал пропадать не должен на любом расстоянии, связь с кораблём будет постоянной, – в динамике шлема неожиданно раздался голос безымянного, заставив Лесника озадаченно замереть, а потом и поморщиться. Всё это время их подслушивали, и точно так же на поверхности каждое слово, каждый приказ будет записан и разобран. Приятно, с одной стороны, что твои предсмертные крики и стоны останутся потомкам, но если выживешь, то неосторожно оброненная фраза может стать поводом для трибунала.

– Во дела, – прислонив шлем к уху, изумился Корней, подражая манере Эдика. – Нас там что, весь мостик слушает? Мы теперь звёзды эфира.

– Мама, я в телевизоре, – отпустил комментарий Влад, неохотно надевая свой шлем. – Теперь и про начальство ничего не скажешь… сплошная цензура, ёпт.

– Справимся, – протянул Лесник, прицепил огнемёт к поясу, закинул на плечи рюкзак, осмотрел товарищей, одобрительно кивнул. Несмотря на повальное разгильдяйство и несерьёзное отношение, парни не растеряли навыков, почти одновременно закончив сборы, и теперь были полностью готовы погрузиться в занимательный и гостеприимный мир Хэллы. – Мы готовы, идём к шаттлу, – передал он по рации, зная, что его и так прекрасно слышат, но простая, привычная процедура придавала уверенности, что всё идёт именно так, как надо.

Ему не ответили. Сергей расценил это как знак одобрения, махнул рукой команде и направился к ангару. В динамиках царила тишина, никто не решался заговорить и быть мгновенно услышанным, и это была лишь одна из причин, веская, но не главная. Они боялись, теперь, выйдя на финишную прямую, в их сердца вернулся тот самый первобытный страх необузданной, непокорённой природы, с которой придётся столкнуться, бросить вызов, победить или умереть. Каждый раз этот змей оплетал горло, мешая дышать, и каждый раз они его пересиливали, брали себя под контроль, вели битву с эмоциями. Предстояло лишь вспомнить, как это делается, обнажить клинки и показать, кто тут главный.

Лесник помнил. Слишком хорошо помнил и поэтому, оказавшись на посадочной платформе, ускорился, торопясь поскорее запрыгнуть в «птичку», пока не передумал, пока не поддался, пожалуй, самому сильному инстинкту. Когда ботинок ступил на гулкий пол шаттла, пришло облегчение, осознание, что обратного пути уже нет, что нельзя повернуть, нельзя обернуться и есть только дорога вперёд. Словно читая его мысли, трап поднялся, едва Эдик успел залезть внутрь, свет потускнел, зажглись аварийные лампы.

– Дамы и господа, прошу вас поскорее пристегнуться, нас просят поскорее освободить ангар, – донёсся бодрый голос из динамика. – Ты и есть тот самый «четвёртый»?

Сергей не сразу понял, что обращались именно к нему, а «четвёртый» относилось не к его прозвищу или обозначению где-либо, а к номеру канала связи. Он жестом велел парням отключить рации, а сам переключился на закрытый канал с пилотом.

– Лесник, верно? Тот самый? – мгновенно, сквозь весьма ощутимые помехи спросил пилот.

– Да, тот самый, – как можно спокойней ответил Сергей, не зная, радоваться ли ему подобной славе. – Что-то случилось?

– Я просто… хотел познакомиться с легендой, до того как… ну, ты знаешь. Мне даже не верится, что вы согласились высадиться после всего, что случилось.

– Погоди, ты о чём? – напрягся он, отвернулся, чтобы не видеть товарищей, что слышали его, но не слышали пилота.

– Ну, о других, – неуверенно ответил тот. – Или вы не знаете?

Лесник поднял голову, посмотрел прямо в камеру под потолком, замотал головой. Происходившее нравилось ему всё меньше, и притупившийся страх теперь начинал сплетаться со злостью и гневом. Не самый лучший коктейль перед встречей с дамой по имени Хэлла.

– Значит, они вам не сказали… – задумчиво протянул пилот. – Вы не первые летите. Я до вас высадил две команды. Обе погибли. Даже тел не нашли. Слышал от ещё пары пилотов, что те тоже высаживали людей, но назад никто не вернулся. Так что, извини, что испортил боевой настрой, но тебе стоит знать, как обстоят дела.