Текст книги "Образец (СИ)"

Автор книги: Дик Драммер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

– Спасибо, – сухо ответил Сергей, переваривая услышанное. Он отключил связь, вернув базовые настройки, велел то же самое сделать остальным и отмахнулся от расспросов, намекнув, что всё расскажет позже.

– Так, нам, наконец, дали добро, держитесь, – в голосе пилота снова мелькнула бодрость и уверенность. Притворялся ли тот или действительно выбросил из головы печальную судьбу команды смертников, что вёз?

Перед глазами всё поплыло, живот неприятно свело, а его содержимое заторопилось наружу. Обычно симптомы «всплытия» не проявляются настолько сильно, но Лесник никогда раньше не летал на крейсерах и на таких скоростях. Поэтому торможение и выход в обычное пространство стали столь дискомфортными, да ещё и закованный в скафандр, он ужаснулся, что если блеванёт, то всё останется внутри.

Головокружение быстро прошло, спасал свежий, прохладный воздух, что подавали системы скафандра. Сергей подключился к сети, вывел на экран своего компьютера картинку с камеры носовой шаттла. Они всё ещё находились в ангаре, в то время как двигатели истошно вопили, будто посудина мчалась на всех парах к планете.

– Чёрт, – выпалил он, свободной рукой схватился за подголовник, вжался в кресло. – Нами сейчас выстрелят, держитесь!

Едва он договорил, как створы ангара распахнулись, на миг показалась голубая поверхность Хэллы, а в следующую секунду магнитные захваты «птички» отключились, и она арбалетным болтом помчалась к цели. От тряски стучали зубы, в глазах темнело, в висках пульсировала кровь, на грудь будто наступил великан, стало тяжело дышать. Длилось это от силы пару секунд, затем настала невесомость, разгон прекратился, основной движок умолк, сменившись шипением маневровых.

Они падали.

– Координаты обозначены, спуск идёт нормально, четыре минуты до атмосферы, – известил пилот, ответ ему пришёл незамедлительно, прямо с мостика.

– Скорректируйте курс, отклонитесь на восемь градусов, – послышался голос капитана в динамиках скафандра. Очевидно, «прослушка» работала в обе стороны, и смертники прекрасно слышали, что творилось на мостике, хотя, возможно, кто-то просто забыл выключить общую связь. – Готовимся выстрелить, десять секунд.

Монитор на предплечье вспыхнул красным. Лесник уставился на немыслимое зрелище: мимо них сочился столб плазмы, проникал через атмосферу, вгрызался в поверхность, пожирая джунгли. И снова ему впервые довелось лицезреть орудийный залп «Ломоносова», ужасающую мощь, способную крушить горы и испарять океаны. По спине пробежали мурашки, и невольно закрались мысли, выстрелит ли Филиппова, если контейнер заберут американцы, опередив их команду. Какого это будет – наблюдать подобное не из космоса, а непосредственно в эпицентре, успеют ли они хоть что-то почувствовать, прежде чем превратятся в пепел?

– Зона расчищена, – сказали на мостике.

– Принято, захожу на посадку, – ответил пилот. Двигатели снова заработали, вернулась перегрузка, шаттл ухнул в атмосферу, вспыхнул ярким пламенем, подобно фениксу, застонал. Возобновилась тряска, притяжение меняло направление, будто они оказались на американских горках, разве что смеха и воплей не было, лишь гул пламени за тонкой обшивкой.

– Сергей, – голос Павла Андреевича показался напряжённым и слегка хриплым. – Как выйдете, не спешите, осмотритесь. Вам, главное, не ошибиться с направлением, мы, конечно, наблюдаем, но в лесу вы будете предоставлены сами себе…

– Бойцы, – перебила его капитан. Говорила она медленно, тяжело подбирая слова, – знаю, вам там будет нелегко, много опасностей, но настоятельно прошу вас поторопиться, не мешкать, не отвлекаться. У нас каждая минута на счету. Сейчас «Ломоносов» находится на прицеле у всех Баз на планете. Против пяти фрегатов мы едва ли выстоим, но даю слово, мы останемся на орбите столько, сколько сможем, и будем поддерживать всем, что имеем. Удачи.

– Спасибо, капитан, – ответил Лесник, про себя отмечая, что хоть один человек на этом корабле им не врал, а говорил как есть.

– Помните, от вашего успеха или провала зависит очень многое. Второго шанса нам не дадут, – напутствовал безымянный.

– Лучше б что дельного сказал, – буркнул Эдик и был абсолютно прав.

– Ладно, – Сергей посмотрел на монитор, «птичка» как раз вынырнула из облаков и теперь мчалась над сверкающей водной гладью розового цвета. – Нам расчистили путь, пойдём по прямой, хоть это и не в наших правилах. Будем двигаться максимально быстро, пока это возможно.

– Станем нарушать те самые законы, которые спасали нам жизнь? – поморщился Корней. Его лицо, конечно, скрывал шлем, но в их слаженной команде все давно научились представлять эмоции исключительно по голосу.

– Один раз живём, – встрял Владислав.

– Так живём лишь благодаря правилам, – возразил Корней. – Серёг, ты же сам нас учил – никогда не нарушать законы.

– Было такое, – нехотя признал Лесник, отвёл взгляд. – Но тогда нас не припирали к стенке, не приставляли… – он запнулся, вспомнив, что каждое его слово звучит на мостике. – Время, наш главный враг – время.

– И малышка Хэлла, – напомнил Корней, выступая в этом споре голосом разума, упрямым и неприятным. – Она измены не прощает

– Будем действовать по ситуации, – пошёл на уступки Сергей. – В конце концов, первым иду, так что меня и сожрут.

– Люблю твой оптимизм, – кивнул Влад. – Самое время для него, воодушевляет, заряжает уверенностью.

– Вижу зону посадки, – прервал их пилот. – Минута до посадки, готовьтесь, парни.

– Вот время и настало, – Корней подался вперёд, проверил огнемёт, зажал в пальцах ремень безопасности, готовясь отстегнуться.

– Что нужно сказать в лицо смерти? – протянул Влад.

– Не подавись, – буркнул Эдик и первым высвободился, ухватился за поручни, пошёл на полусогнутых к люку, периодически прислоняясь к стене, когда шаттл накренялся.

Посадка была мягкой и непривычно спокойной. Они отстегнулись, выстроились в привычном порядке, но не вжались в переборки, как раньше, а остались стоять, будто бросая вызов безумной планете. Люк медленно открылся полоской света, превратившейся в портал в иной, невиданный мир.

Лесник сделал первый шаг. Ботинок коснулся чёрного, сверкающего кристалликами стекла песка, провалился по щиколотку. Пройдя пару метров, он опустился на колени, провёл перчаткой по непривычной для Хэллы субстанции. Удивительно, но пляж совершенно не походил на Земной. Те же составляющие, но результат слияния выходил совершенно иным. Розовые волны лениво накатывали на угольный песок, не пенились, не шуршали, а скорее скрипели, будто перетирали куски металла. В полусотне метров выше начинался лес, деревья держались идеально ровной линией, просто вырастая стеной непроходимых зарослей такого знакомого синего цвета.

– Откуда тут стекло? – удивился Эдик, упал на колени, нагнулся, разглядывая содержимое песка. – А серебристое что такое?

– Серебристое – это серебро, – пояснил Корней, оставшись стоять в стороне и вместе с Владом разглядывая громады подступающей чащи. – А стекло – это… алмазы.

– Во дела, – изумился Эдик, пальцем покопался в песчинках, отделил зёрна от плевел, поднёс к шлему, разглядывая.

Лесник тяжело выдохнул, почувствовал дрожь под коленками, похожую на сердцебиение самой планеты. Опустил ладонь на песок, закрыл глаза и, отбросив всякие предрассудки и здравый смысл, попросил помощи у жестокого, коварного, но справедливого существа по имени Хэлла. Та ответила по-своему, дождалась, пока будет сказано последнее слово, и накрыла волной. Поток тёплой воды не сбил с ног, лишь настойчиво подтолкнул вперёд, вымыл песчинки из-под руки, оставив в ладони нечто похожее на раковину причудливого моллюска. Сергей её поднял, внимательно осмотрел, ожидая подвоха и какой-нибудь живущей внутри твари, но нет, там была лишь пустота и светящийся зелёным узор. Приняв это за добрый знак, он поднялся, развернулся и швырнул находку обратно в море, в сторону набирающего высоту шаттла.

– Через плечо надо, чтоб вернуться, – прокомментировал действия командира Влад со свойственным сарказмом в голосе.

– Найди мне монету, – протянул Лесник, тяжело, устало вздохнул, снова не высказав наболевшее «за что мне всё это?». – Отдохнули? Загорели? Если никто искупаться не хочет, то идём.

– В лес, на шашлыки, – усмехнулся Корней, демонстративно потряс огнемётом, получил поддержку от Влада, которому денег не плати, а дай повеселиться. – Пойдём вдоль просеки или по старинке через бурелом?

– Раз уж нам проложили тропинку, то грех не воспользоваться, – Сергей поднял правую руку, заставляя компьютер определить координаты и построить маршрут. Это заняло приличное время, так что плечо занемело, но результат радовал: по прямой до цели выходило чуть больше трёх с половиной километров. – Готово, маршрут построен.

Дорога начиналась метрах в ста от места высадки. Они быстро прошли её, наслаждаясь временным спокойствием, непривычной безопасностью, но платой за такой отдых стала одышка – песок приходилось месить ботинками, будто тот придорожный сугроб. Добравшись, стало ясно, что путь был проделан напрасно. Под ногами, наконец, оказалась твёрдая поверхность, но, увы, не та, что хотелось видеть. «Ломоносов» перестарался, не учёл некоторых аспектов пальбы по поверхности планеты, и, как результат, перед путниками раскинулся овраг, стенки которого состояли целиком из расплавленного металла, что неторопливо остывал, потрескивая и сверкая в лучах солнца зеркальной поверхностью. Такая картина проглядывалась на всём протяжении просеки, разве что дальше лес ещё горел, а отдельные деревья лежали поперёк дороги.

– «Ломоносов», – Лесник вызвал корабль, желая, чтобы его точно слышали на мостике. – Не хочу сказать ничего плохого, но вы малость переборщили. Тут… местность стала непроходимой, придётся идти через лес. Кто бы ни предложил этот… интересный план, но он не учёл некоторых аспектов… применения космического оружия.

– Принято, – мгновенно отозвалась капитан, и Сергей поморщился, надеясь, что инициатором залпа была не она, а то выходило неловко. – Действуйте по обстоятельствам. Мы за вами наблюдаем.

Лесник не ответил, лишь кивнул, а Корней, словно подтверждая его мысли, постучал пальцем по своему шлему, намекая на камеры. Раньше мощности ретрансляторов не хватало для передачи видеосигнала, и «плёнку» просматривали уже на Базе, теперь же, видимо, эта проблема была устранена, и они находились в прямом эфире. «Интересно, сколько людей сейчас за ними наблюдают? Может, транслируют по всему кораблю, делают ставки?» – подумал он, переключил навигатор в режим компаса, и тот теперь показывал лишь направление да расстояние.

– Идём на шашлыки, – Сергей шуточно отсалютовал Корнею, – строимся и включаем режим обострённого восприятия.

– О, новый термин, надо записать, – мгновенно подхватил Владислав, это нисколько не помешало ему занять своё положение в строю. – Можно я буду тебя цитировать?

– Да хоть на лбу себе напиши, – буркнул Лесник.

В джунгли они вошли довольно далеко от тропы. Безумный огонь не только выжег часть леса, но и повалил большое количество деревьев, что сделало, казалось бы, самый простой и безопасный маршрут совершенно непроходимым. Пришлось обходить участок пала и углубляться в чащу. Деревья здесь были куда выше, чем в привычных северных областях. Их огромные, раскидистые кроны кишели живностью, что будто бы и не заметила пронёсшегося столба плазмы в нескольких сотнях метров в стороне. В противовес, полог оказался не столь загущённым, что облегчало путь – не приходилось постоянно поглядывать под ноги.

Перед глазами постоянно что-то летало. Внешне существа походили на обычную земную мошкару, чем же они были на деле – можно только гадать, на Хэлле подобные организмы могли принадлежать и к растениям, и к грибам, и к насекомым. А может, и вовсе чем-то незнакомым. Радовало, что люди их не особо интересовали, но перебороть рефлекторное желание отмахнуться от мошки стало довольно непростым испытанием. Ещё одним феноменом экваториального леса стали звуки – здесь они исходили буквально отовсюду, сливаясь в монотонную какофонию, от которой не спасали даже пресловутые подавители шумов скафандра. Лесник поначалу раздражался, что из-за фона не слышит других, по-настоящему опасных звуков, но потом смирился и нашёл небольшой плюс – на мостике страдали точно так, же как и они.

Беда пришла, едва миновала благостная отметка в полкилометра. Местность стала холмистой, слой почвы превышал все известные аналоги в северных широтах, и им не сразу бросились в глаза разрытые куртины. Сергей чуть позже признал свой промах, но в тот момент грешил на мелких норных «валунов», коих в округе копошилось не мало. Поэтому появление стаи «кабанов» оказалось полной неожиданностью.

Меньше своих собратьев, встречающихся у Базы, они вынырнули из кустов столь стремительно и бесшумно, что Лесник едва успел повернуться к ним и поднять огнемёт. Пламя вырвалось на волю, но лишь разъярило вожака, и тот бросился на людей. Восьминогая махина в два метра в холке налетела сначала на Эдика – тот успел увернуться, затем на Влада – тот каким-то чудом тоже уклонился от рычащей морды, а вот Корней не успел, и огромные, росшие по всей голове «кабана» шипы подхватили его и подбросили в воздух, как тряпичную куклу.

Мгновение, и Корней уже лежал на земле, корчась от боли, наполняя динамики шлема стонами боли, а свирепая тварь разворачивалась для новой атаки. Сергей, наконец, опомнился, бросился к товарищу, остановился рядом, выпустил струю огня, подпаливая всю растительность, до которой мог дотянуться.

– Отгоните его! – крикнул он, рухнул на колени, отбросил огнемёт. – Кор, замри, я тебя осмотрю.

Корней послушно застыл, разве что кулаки сжал, да продолжил кряхтеть. Лесник начал со шлема, провёл пальцами по стыкам, спустился ниже, осмотрел грудь, руки, в районе бедра, перчатка зацепилась за неровность. Сергей наклонился, присмотрел повнимательней, обнаружил дыру. Скафандр пытался её затянуть, но разрыв оказался слишком большим для саморемонта.

– У меня кислород падает, – прохрипел Корней, порываясь схватиться за ногу. – Серьёзно там? Боль адская.

– Как тебе сказать, – процедил Лесник, скинул рюкзак, торопливо отыскал аптечку. Что делать дальше, он знал лишь в теории, до этого момента им ни разу не доводилось оказываться в ситуации, когда требовалось залатать скафандр и оказать первую помощь пострадавшему. Непослушными пальцами ему удалось извлечь стерилизатор, сдёрнуть крышку, кое-как прицелившись, влить содержимое в рану. В инструкции значилось, что раствор уничтожает все живущие на Хэлле организмы и прижигает раны. Так говорили на инструктаже. Насколько же эффективно действовал состав в реальных условиях, никто не знал.

– Чувствую, моя прогулка окончена… не видать мне шашлыков, – он мрачно усмехнулся, стиснул зубы, и всё это под непроницаемым шлемом. Наверное, даже и хорошо, что его реальное выражение лица не было видно. Сам Сергей часто радовался этому, что под стеклом не видно его страха, не видно слёз на глазах, дрожащих губ, не видно слабости.

– Починим, – как можно спокойней сказал Лесник, отвлёкся на секунду, проверяя, как дела у остальной команды. Эдик с Владом весьма преуспели, заставив «кабана», повизгивая, удирать, прихватив с собой всё стадо. – Ты, главное, не двигайся, сейчас станет легче, – он отыскал совсем крошечную ампулу обезболивающего, снял плёнку, обнажил огромную иглу, та без труда пронзила ткань скафандра, добравшись до кожи.

– Знаешь, не так я себе представлял этот момент, нет, я, конечно, тебе доверяю, но хотелось бы, чтобы надо мной колдовала пышногрудая медсестра в … – он замолчал, разжал кулаки, безвольно повалился на мягкий мох, – подействовало. Только теперь я ноги вообще не чувствую.

– Она на месте, поверь, – заверил его Сергей, вывалил из аптечки содержимое, отыскал невзрачный баллончик, встряхнул, выдавил пенящуюся массу на разрыв. – Ну вот, сейчас давление восстановится, станет легче дышать.

– Хорошо, – Корней закашлялся, было слышно, как сбилось его дыхание. – Дай минутку прийти в себя, и пойдём.

– Конечно, – кивнул Лесник, огляделся, подобрал рюкзак товарища, слетевший во время нападения.

– Чем помочь? – подошёл Влад, опустился рядом, при этом держась обособленно, словно не желая прикасаться к раненому.

– Распредели, – велел Сергей, кинул ему рюкзак, снова вернулся к Корнею, отыскал пресловутую ракетницу, повертел в руках, рассматривая, собираясь с мыслями, принимая решение.

– Ты это чего задумал? – забеспокоился Корней, попытался подняться, но был остановлен и прижат обратно к земле. – Серёг, я уже в порядке, сейчас встану.

– Не встанешь, – покачал головой командир. – Кор, успокойся, я уже всё решил. Смотри сам, инфекция попала под скафандр, и вопрос времени, когда ты свалишься и дойдёшь ли вообще до цели. Второе – я ничего не знаю о твоей ране, может, там царапина, а может, перелом или разодранная артерия. Ты нас будешь задерживать в любом случае, сам погибнешь и нас в могилу сведёшь. Без обид, старина, но тебе надо подлечиться. Дальше мы сами.

Корней молчал. Смотрел на Лесника, вероятно, прикидывая варианты, размышляя над доводами, взвешивая свои силы. Наконец он кивнул, расслабился, принимая неизбежное. Сергей его понимал, знал, о чём тот думает, знал, что испытывает. Слишком хорошо знал. И в очередной раз был рад, что шлем скрывает эмоции, служит маской, за которой ничего не видно, а значит, и сдерживать себя не нужно. Лишь голос мог выдать истинное состояние человека, но тот можно скрыть за ворохом помех барахлящей рации.

– Влад! – окликнул он застывшего товарища, и тот, встрепенувшись, неохотно начал копаться в рюкзаке, вынимая запасные баллоны и аптечку. Поднявшись, командир коснулся своего шлема, понял, что совершил ошибку, выдал себя, пальцы незамедлительно скользнули к рации, будто именно это он и собирался сделать изначально. – «Ломоносов», как слышите? «Ломоносов»? Да они издеваются… – в наушниках была тишина, странная, будто специально там поселившаяся. – Если ты специально это сделал, решил бросить нас здесь при первой же возможности, то, клянусь Богом, я вернусь и хорошенько начищу тебе морду! – он обращался к Безымянному, задрав голову, всматриваясь в непроглядные кроны деревьев и точно зная, что разведчик его слышит. Опустив взгляд, Лесник вытянул руку, покрепче сжал ракетницу, выстрелил.

Вспышка. Лес на секунду осветился алым, пока столб плазмы прожигал ветви и листья. Следом к небу через прореху устремился крошечный дрон – маяк, что привлечёт более крупного собрата. После этого оставалось лишь ждать. Сергей снова сел, взял за руку раненого товарища, крепко сжал ладонь, желая поддержать, сказать, что тот не одинок. Посмотрел на остальных. Влад сидел рядом, смотрел на них, возможно, ждал приказа, но того всё не следовало. Позади возвышалась фигура Эдика, напряжённая, державшая на мушке весь лес и каждую тварь, что осмелится подойти.

Оставалось ждать. Самое бесполезное и, пожалуй, опасное занятие на Хэлле, с ним может поспорить разве что паническое бегство. Пока они остаются на одном месте, являются лёгкой и, самое главное, заметной добычей для любого существа, в том числе и падальщика. Радовало одно: огонь ещё не прогорел, его языки медленно пожирали упавшие ветки, не брезгая вездесущим мхом, но как только пламя потухнет, начнутся неприятные визиты.

– Подвёл я вас, ребята, – нарушил тревожную тишину Корней. – Такое, пожалуй, ящиком пива не загладишь.

– Заткнись, Корней, только хуже делаешь, у меня уже живот урчит, – соврал Лесник, выдавил из себя усмешку, посмотрел на дисплей. Ничего. Дрона не было видно, зато появились вполне обоснованные подозрения, что и это лишь часть обмана, что никто не собирался их спасать. Мелькнула мысль, что если дела и правда обстоят именно так, то следует соорудить носилки и вернуться на пляж. Но с другой стороны, это лишь оттянет неизбежный конец, без еды и воды они не протянут больше суток.

– Он не полный, – неожиданно добавил Эдик, всё ещё исполняя роль часового, – там десяти бутылок нет. Теперь тебе должно стать легче, может, и урчать перестанет.

– Вы неисправимы, – вздохнул Сергей, хотел добавить, как любит их всех и каждого в отдельности, да не успел: монитор замигал красным, в динамике раздалось монотонное попискивание, как от сонара. Его услышали все, задрали головы.

В проплешине показалось тёмное пятно размером с машину. Зависнув, дрон завертелся, замигал огнями, чуть опустился, коснувшись корпусом листвы. Из брюха машины вывалился канат, растянулся, закончившись в метре от земли. Инженеры, снаряжавшие птичку, видимо, были не в курсе, какой высоты здешние деревья, и ориентировались на привычные северные леса. Хорошо, что трос не оборвался метрах в десяти от поверхности.

– Они точно издеваются, – возмутился Лесник, поднялся, ухватил Корнея за руку помогая подняться. – Влад, помогай.

– Может, все вместе на ней полетим? Ну его, этот образец, – предложил товарищ, пристёгивая трос к поясу Корнея.

– Боливар не выдержит троих, – процедил Сергей, приняв на себя весь вес раненого. – Наша пташка, увы, одноместная.

– Стоп, почему троих? – Влад хмыкнул и, наверное, как обычно, красноречиво вздёрнул брови. – Это такой намёк, что ты не полетишь?

– Не полечу, – кивнул Лесник, убрал руки, когда спасительная нить затрещала, а ноги Корнея оторвались от земли. – Боюсь, на корабле не поймут, если мы откажемся… если я откажусь от сделки. Они столько ресурсов потратили, что нам платить по счетам всю оставшуюся жизнь.

– Поэтому её можно оставить здесь, – заключил Эдик, наконец подойдя и ухватив товарища за ботинок здоровой ноги, легонько потряс. – Держись, дружище! Пришли нам весточку, как поправишься.

– Вам сову или ворона? – Корней успел помахать рукой, вышло весьма вяло. Дальше его слова утонули в шуме помех, да и те исчезли, как его фигура утонула в кронах. Ещё спустя минуту трюм дрона закрылся, и машина, не теряя времени, понеслась в сторону берега.

– Во дела, – практически прошептал Эдик, всё ещё держа руку поднятой, – нас стало на одного меньше.

– Нет, не стало, – Сергей едва сдержал злость, а злился он на себя и от того чувствовал себя совсем паршиво. – Давайте, собрались! Парни, понимаю, что у вас сейчас… не самое лучшее настроение, но Корнея там залатают. Сосредоточьтесь на себе любимых, мы здесь, внизу, в джунглях, и нам надо дойти до цели живыми и желательно здоровыми. У нас стало на один ствол и пару глаз меньше, поэтому максимально сосредоточились, подкрутили настройки бдительности, и вперёд. Пришли, увидели, забрали!

– Умеешь ты речь толкнуть, – застонал Влад. – Я прям слезу пустил.

Лесник махнул рукой, устало вздохнул, опустив голову. Влада уже ничего не исправит, впрочем, как и всех их. Если уж Хэлла не смогла сломить простую безбашенность, то ничто не сможет. Он развернулся, застыл с поднятой ногой, настраиваясь на сложное путешествие, отбрасывая посторонние мысли и оглядывая с виду спокойные заросли.

Шума, видимо, они наделами приличного, поскольку почти километр на глаза не попадалось ни одного крупного зверя. В подлеске по-прежнему копошились «валуны», разбегаясь при их приближении, мелькали прочие незнакомые существа схожих размеров, пару раз встречалась хищная трава. Приходилось обходить, продираться сквозь густые заросли, что было опрометчиво и рискованно.

В один такой «обход» Лесник замер, услышав звук, который заставил покрыться холодным потом. Он повернулся, обнаружив на поваленном стволе «угря», тот, растопырив передние лапы и распустив усы, шипел на него, шипел настолько громко, насколько только был способен. Детёныш, размером с крупную кошку, был куда напуганнее человека и защищался как только мог. Сергей навёл на него огнемёт, но палец так и застыл на спусковом крючке. В глубине души ему хотелось спалить тварь, отомстить за те приключения, что свалились на него по вине более старшего собрата, и в то же время он не мог, не в его правилах убивать, по сути, беззащитное существо. Сдержавшись, землянин, развернулся и пошёл дальше, чётко слыша, как малыш улепётывает, скрываясь в непроходимой чаще.

Следующая встреча произвела не такое сильное, но вполне запоминающееся впечатление. Они вышли к небольшой прогалине, походившей на звериную тропу, спугнули стайку каких-то крылатых созданий, похожих на птиц, и замерли, оценивая опасность новой местности. Не замечая их, на тропу вышли звери, поистине достойные легенд. Огромные и величественные. Массивные тела держались на восьми длинных стройных ногах, оканчивающихся чем-то похожим на копыта, мускулистая шея уходила под самые кроны, скрывая голову с ветвистыми, перепончатыми гребнями, сверкающими всеми цветами радуги. Лесник, поражённый новыми зверями, отметил про себя, что не видел на Хэлле существ крупнее этих и, возможно, красивее.

– Оседлать бы такую жирафу, – заворожённо протянул Эдик, провожая взглядом безмолвное стадо.

– Давай я назову их в твою честь, – предложил Сергей, нисколько не лукавя. В справочнике о них не говорилось ни слова, а значит, вот он – момент первооткрывательства. Сверившись с картой, Лесник довольно кивнул – осталось преодолеть всего ничего, каких-то полкилометра, и, что радовало больше всего, им пока не попалось ни одного крупного хищника. И в то же время именно этот факт и напрягал больше всего – столько добычи и нет охотника. – Не расслабляемся, мы уже на финишной прямой.

Прямая оказалась таковой лишь на карте. Пришлось делать крюк, обходя заросли «крапивы». Здешний её вариант был безобразно красив: иглы, очевидно, состояли из какого-то другого металла и переливались перламутром, а на стволах деревьев даже расположились цветы, огромные оранжевые шапки, с кожистыми лепестками, подозрительно похожими на яйца ксеноморфов. Сложно сказать, на каких опылителей были рассчитаны эти цветочки, но у людей они вызывали искреннее желание убраться подальше.

Пройдя ещё сотню метров через довольно густой подлесок, Сергей замедлился. Лес стал темнее, кроны – более плотными, свет едва проникал, сочился редкими призрачными столбами, что, падая, выхватывали лишь контуры. Один такой контур и мог стать последним. Лесника остановила интуиция, бешеной осой залетев куда-то в район затылка. Он остановился, повнимательней пригляделся к джунглям. На первый взгляд, всё выглядело спокойным и безопасным, но в сумраке и лёгком тумане сверкнула чешуя, коснувшись шального лучика света. В следующий миг мозг сопоставил увиденное и вычертил неподвижный силуэт.

Такое Сергею ранее видеть не приходилось. Перед ним сидела «птица» колоссальных размеров. Две пары её сложенных крыльев упирались в землю, щетинились прозрачными пластинами. заменявшими у летунов Хэллы перья. Две пары ног, превращённые в хватательные «руки», держали ствол не менее огромного дерева. Плотное, но на вид хрупкое тело покрывали шипы, длинная подвижная шея вздымалась к кронам, а голова пропадала в листве. Как такое создание могло летать, оставалось лишь догадываться, а то, что оно на это способно, Лесник был совершенно уверен.

На севере обитали меньшие сородичи – их называли «кондорами» – размером с небольшой самолет и считались относительно безопасными для человека. Эта же тварь могла охотиться на самых крупных обитателей джунглей, но, что оказалось куда хуже, она не была взрослой. «Перья» на крыльях слишком маленькие и едва ли могли поднять птенчика в воздух, да и размахнуться в столь густом лесу никак не получится. Как тогда она сюда попала? Пришла!

– Серёг, – Влад положил ладонь на плечо командира, – давай просто свалим, а? Хватит её разглядывать.

– Это важно, – отмахнулся он, и сам прекрасно понимая, что, чем дольше они находятся в зоне досягаемости курицы-переростка, тем опасней. – Мне надо понять, как от неё отбиваться.

– Отступать, – процедил Эдик, заметно волновавшийся и переминавшийся с ноги на ногу, – не оборачиваясь и зигзагами.

– Ладно, – поддался Лесник, – Эд, присмотри за ней, пока обходим.

Обходить пришлось долго. Именно что долго, поскольку они старались не шуметь, боялись наступить на ветку, выдав себя хрустом. Сергей всё пытался представить, насколько большая мамаша у такого птенца и не она ли стала причиной той самой катастрофы? Звучало логично и возможно, именно поэтому шаттлы не могли подобраться к месту крушению. Тогда как же дроны? Выходило, что и они не могут, а значит, никто не придёт на сигнал ракетницы, никто не вытащит их, окажись, кто ранен. Скверные новости.

Это уже стало его постоянной ошибкой. Вопреки вживлённым в подкорку навыкам, Лесник всё чаще погружался в раздумья, теряя бдительность и сосредоточенность. Виной всему – непродуманность задания, ворох переменных и неизвестных, заданных в самом начале. Раньше он получал на руки простой приказ «пойти и сделать», и уже сам решал, как идти, когда идти и что с собой взять. Сейчас же его просто вытолкнули на враждебную территорию, заставив следовать проложенному заранее маршруту, заставили играть на чужом поле, не зная правил.

Единственным, что было понятно и неизменно, это сама Хэлла. «Хмурняшка» – так её когда-то прозвал Корней, поражённый обилием синего и фиолетового в местной флоре, сумраком леса и переменчивой погодой. Привычные земные цвета, оттенки, формы здесь были редки и мгновенно привлекали внимание, манили к себе людей, как свет мотыльков.

Лесник поддался. Он неосознанно повернулся, замер, сам не понимая куда, пока не сообразил, что смотрит на столб света, лившийся сквозь кроны и очерчивающий идеально ровный круг. До боли знакомый круг. Его пальцы сжались на огнемёте, мышцы напряглись под властью воспоминаний, а разум… А разум, взвесив все за и против, велел приблизиться, несмотря на риски.

– Влад, приглядись, что можешь сказать? – Сергей осторожно подошёл к треножнику, что спрятался в круге света. Самого бура не было, но дыра, оставленная им, выглядела намного крупнее, той, что бурили они.

– Немножко не мой профиль, – замялся товарищ, обходя конструкцию. – Тут ничего не осталось, хотя на вскидку скажу, что копали они очень глубоко.

– Это то, что мы ищем? Они отсюда выгрызли этот образец? – Эдик мельком глянул на отверстие, присвистнул и, потеряв интерес, вернулся к созерцанию джунглей. – Может, проще отколоть кусок камня здесь и с ним вернуться?

– Чем отколоть? – задал риторический вопрос Лесник, – Мы тогда бурили метров на двести, и бур умещался в рюкзаке, этот же… – он прикоснулся к одной из опор, что была выше его роста, а само гнездо в диаметре доходило до метра, – размером с холодильник и весил, наверное, столько же. Чёрт, как глубоко они копали… – его монитор издал сигнал тревоги, стоило только подойти к самому краю и заглянуть вниз. – Твою ж… радиация.